<<
>>

1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Критерии человека. Вопрос о сущности человека, о том, что отличает его от всего живого и что противопоставляет его остальному мирозданию, т. е. в конечном счете о критериях, с помощью которых могут быть обозначены наиболее фундаментальные особенности человека, волновал мыслителей прошлого начиная с самых истоков возникновения философии и науки.

Разные школы античной философии подчеркивали мыслительные функции человеческой личности, мысль и дух как основные свойства, отличающие человека от других существ. Человек представляет собою венец творения — в этом состоял смысл христианской доктрины, не уточнявшей далее, в чем же это проявляется: человек был создан Богом последним в ряду других существ и после того, как было создано все сущее,— сама последовательность его возникновения говорит о его высшей сущности.

Христианское учение о человеке как о венце творения во многом предопределило отношение европейской науки к проблеме человека на долгие столетия. Философы касались этой проблемы, пытаясь на уровне умозрительного подхода вскрыть особенности человеческого мышления и процесса познания человеком природных и общественных явлений, в идеалистической философии самый примат духа над материей автоматически приводил к возвеличению человека над всей остальной природой, но и в додиалектической материалистической философии особое надприродное место человека, чаще всего в угоду господствующей христианской доктрине, не подвергалось сомнению. Что же касается научного рассмотрения этой проблемы, то его начало датируется не ранее чем серединой 19 столетия.

К этому времени в истории европейской науки произошли два существенных события, каждое из которых сыграло огромную роль в перестройке научного мышления и переходе его к изучению места человека в природе на основе эмпирического анализа, а не только философских подходов. В первую очередь это создание замечательным естествоиспытателем Александром Гумбольдтом монументального произведения «Космос».

В нем Гумбольдт подвел итоги предшествующему развитию естествознания и нарисовал грандиозную картину природных процессов, охватив их в едином синтезе. И хотя сам автор почти не касался проблемы человека, но чтение его книги закономерно подводило к вопросу о роли человека и человеческого общества в природных процессах и, следовательно, к проблеме определения места человека в природе. Второе событие —появление труда Чарлза Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора», содержащего стройную концепцию эволюционных преобразований живой природы, опиравшуюся на единый принцип естественного отбора. Дарвин также ничего не писал о человеке, в его книге говорится о нем лишь в одной фразе («Будет пролит свет и на происхождение человека»), и только позже он посвятит происхождению человека специальную книгу (см. далее). Но логика его труда о происхождении видов была такова, что она неотвратимо наталкивала на вопрос, в какой мере закономерности, открытые в живой природе,— эволюционные прогрессивные преобразования, управляемые естественным отбором, могут быть распространены на человека, подчиняется он им или нет.

В связи со всем сказанным проблема места человека в мире живого и в мироздании в целом разрабатывалась в дальнейшем в двух аспектах. Первый из них состоял в попытке представить природную роль человечества, оценить последствия его деятельности в механизме нашей планеты и. даже всего мироздания в целом. Французский антрополог" и зоолог Аммон де Катрфаж выделял четыре царства природы — минералов, растений, животных и человека; американский палеонтолог Д. Дана писал о психозойской эре; известный русский геолог Александр Петрович Павлов предложил для четвертичного периода название «антропоген», в котором главным фактором мировых природных изменений является деятельность людей. Особенно глубоко эта тема была разработана выдающимся русским натуралистом Владимиром Ивановичем Вернадским, показавшим огромные масштабы человеческой деятельности в изменении лица нашей планеты, ее поверхностной оболочки, фауны и флоры, даже гидрологического режима и климата многих районов мира Вернадский прозорливо писал и о космической роли человечества, что нашло полное подтверждение в идущем сейчас завоевании космического пространства.

Им же для обозначения планетного масштаба деятельности человечества было предложено понятие ноосферы — сферы разума, охватывающей все аспекты человеческой деятельности и ее результатов в масштабе планеты.

Параллельно с разнообразными попытками оценить деятельность человечества в масштабе планеты после появления упомянутой книги Дарвина шла разработка сравнительно-анатомической проблемы места человека и его предков в животном мире в целом и внутри отряда приматов, в частности уровня морфологического своеобразия человека и его предков и оценки этого уровня в масштабе зоологической классификации. При этом речь идет не о трудовой деятельности предков человека и коллективов древних и современных людей, а лишь о строении тела и его функциях. Подобный подход много уже, чем предыдущий, опирающийся на учет деятельности людей и того громадного преображающего влияния, которое оказывала и продолжает оказывать все в больших масштабах человеческая культура на лик Земли. Каждый из подходов имеет полное право на существование, так как они служат своим вполне определенным целям и отражают две стороны сущности человека, неразрывно связанные в каких-то своих проявлениях на ранних этапах развития человека и общества, но в то же время выступающие и самостоятельно, — его биологическую природу, трансформированное в процессе антропогенеза наследие предков, и его социальную природу, новоприобретение в ходе антропогенеза. Неразличение этих подходов ведет к смешению биологической и социальной природы человека, а вслед за этим и к биологизации процесса человеческой истории в целом.

Поэтому совершенно неприемлемы с методологической точки зрения любые попытки внесения элементов человеческой деятельности в оценку места человека в животном мире, внесения социальных моментов в зоологическую систематику. Между тем подобные попытки имели место. Ряд исследователей выдвигали в качестве критерия, отделения древнейших форм человека от его ближайших животных предков способность первых к изготовлению орудий В этом случае элемент человеческой культуры —умение изготовлять орудия —рассматривался как основной маркер сугубо зоологической процедуры — определения таксономического положения предковых форм человека

На этом основании и было предложено четко подразделять оба вышеописанных подхода к оценке человеческой сущности и выделять их в качестве двух самостоятельных критериев человека — теоретического философского и научно-конкретного антропологического.

Исходя из первого критерия совокупность людей — человечество в ходе своей истории и в соответствии со своими социальными задачами осуществляет всепланетную и космическую функции и уже сейчас перешло к управлению многими природными процессами. Исходя из другого критерия отдельный человек или вся совокупность людей, все равно, так же как и весь ряд человекообразных предков человека, представляют собою не более чем определенные единицы зоологической систематики, к рассмотрению которых мы и переходим.

На заре истории физический тип становящихся людей во многом еще определял их возможности и поэтому выступал в качестве могущественного фактора исторического развития. Поэтому же история древнейших этапов развития трудовой деятельности и формирования социальной организации неотделима от биологической истории самого человека.

Вопрос о месте человека в живой природе был впервые поставлен на научную почву в середине 18 в., когда Карл Линней включил человека в систему животного царства и, объединив человека вместе с известными тогда обезьянами, выделил в составе млекопитающих отряд приматов. Обширные исследования по систематике и сравнительной анатомии обезьян, а также работы по анатомии человека, произведенные во второй половине 18 —первой половине 19 в., позволили английскому зоологу Томасу Гексли и швейцарскому анатому Карлу Фогту сделать следующий шаг в определении систематического положения человека и указать на его ближайшее родство с человекообразными обезьянами. После появления в 1871 г. Знаменитой книги Чарлза Дарвина «Происхождение человека и половой отбор», в которой был суммирован весь запас знаний в области антропогенеза и сделана попытка применить к человеку основные положения эволюционной теории, в частности разработанное Ч. Дарвином учение о естественном и половом отборе, животное происхождение человека было доказано с полной определенностью и стало краеугольным камнем современной антропологии и материалистической философии. Многочисленные исследования конца 19— 20 в. принесли неисчислимые новые доказательства правильности учения о животном происхождении человека, наполнили его конкретным содержанием и позволили перейти к восстановлению конкретных путей эволюции человека. Особое значение в этом отношении имели находки ископаемых остатков древнейших предков человека, которые в настоящее время известны со всех материков Старого Света.

Общепринятой классификации приматов нет до сих пор. Разные схемы различаются не только по числу выделенных видов, но и по их группировке. Нет полной договоренности и по вопросу о более крупных подразделениях отряда. Но общим моментом для всех классификаций является выделение в качестве самостоятельного семейства человекообразных, или антропоморфных, обезьян. Еще Дарвин, видя в них ближайших родственников человека, подчеркивал в то же время, что ввиду крайней специализации ни один ныне живущий представитель семейства не может рассматриваться в качестве предковой формы для человека. Современные взгляды базируются на его точке зрения. Любопытно отметить, что он оказался прав и в оценке сходства той или иной антропоморфной обезьяны с человеком: изучение тонких генетических механизмов с помощью новейших методов показало наибольшее сходство с человеком шимпанзе.

Наряду с семейством антропоморфных во всех классификациях отряда приматов выделяется семейство гоминид*, объединяющее современного человека и его ближайших предков. Для всех представителей этого семейства характерны большой мозг, по сложности своего строения превышающий мозг других приматов, выпрямленное положение тела и походка на двух конечностях, подвижная и способная к тонкому манипулированию кисть с развитым большим пальцем, резко противопоставляющимся всем остальным. Таким образом, даже с анатомической точки зрения современный человек и его непосредственные предки характеризуются значительным своеобразием, отделяющим их от других приматов, даже человекообразных, и оправдывающим их выделение в качестве семейства.

Состав семейства гоминид по-разному понимается различными исследователями. Во многих работах отечественных и западноевропейских специалистов выделяется в составе семейства один род — собственно человека, род Homo (хомо), включающий все ископаемые формы и современного человека. Эта точка зрения является, однако, далеко не общепринятой. В пределах рода Homo обычно выделяют два вида — человек современного вида, или человек разумный, Homo sapiens, и ископаемые находки, объединяемые в один вид ископаемого, или примитивного, человека, Homo primigemus (Хомо примигемус), или erectus (эректус).

Из этого подразделения видно, что морфологические различия между современным человеком, с одной стороны, и его непосредственными предками — с другой, больше, чем между последними. Именно из этого факта исходили отечественные исследователи, выдвинувшие в 30-х годах положение о двух скачках в процессе антропогенеза: одном — при формировании семейства гоминид, другом — при формировании человека современного вида. Их значение в процессе антропогенеза, разумеется, неодинаково. Первый скачок совпадает с появлением отличительных человеческих особенностей в сфере морфологии и ознаменован появлением мышления и языка, формированием зачатков социальной организации и т. д., одним словом, появлением самого человека. Второй скачок отражает лишь образование «готовых» людей из людей «формирующихся» и связан со значительными, но все же гораздо меньшими по масштабу преобразованиями в области морфологии и культуры. Эту точку зрения разделяет большинство наших антропологов. Некоторые ученые считают, однако, что морфологические различия между древнейшими и древними гоминидами —питекантропами и синантропами, с одной стороны, и неандертальцами — с другой, не меньшие, чем между неандертальцами и современными людьми. Соответственно количество скачков увеличивается до трех.

Суммируем сказанное. Современный человек образует собой вид sapiens рода Homo, относящегося к семейству гоминид отряда приматов. Хотя морфологические различия между расами современного человечества и заметны простым глазом, но они проявляются во второстепенных признаках, не имеющих жизненного значения. Поэтому вопреки расистским концепциям, имеющим хождение и в настоящее время, все ныне существующие расы с полным основанием могут быть отнесены к одному виду.

Движущие силы процесса антропогенеза. Распространяя на процесс происхождения человека действие биологических закономерностей, Дарвин придавал наибольшее значение половому отбору. Согласно его теории, своеобразие физической организации человека по сравнению с приматами заключается в наличии морфологических особенностей, которые образовались в результате отбора женщинами индивидуумов, выделявшихся определенными преимуществами Поэтому в процессе размножения такие мужчины оставляли наиболее многочисленное потомство, оказывая решающее влияние на развитие человеческого рода. Дарвин объяснял этим резкий половой диморфизм* у современного человека, почти полное отсутствие волосяного покрова на теле и т д. Однако, не говоря уже о неясности того, почему именно те, а не иные признаки подвергались действию полового отбора, с помощью теории полового отбора трудно было объяснить изменения в таких особенностях, как объем мозга, подвижность кисти руки, пропорции тела, т. е. те признаки, которые с трудом фиксируются визуально. А ведь они-то как раз и придают человеку анатомическое своеобразие. С трудом поддается объяснению, с точки зрения теории Дарвина, возникновение и усовершенствование членораздельной речи. Это отчасти понимал сам Дарвин, считавший свою теорию лишь первым приближением к истине, одной из вероятных гипотез.

В последующие годы не было недостатка в теориях, пытавшихся объяснить своеобразие и выявить движущие силы человеческой эволюции. Многие ученые указывали на прямохождение как на решающий шаг при переходе от обезьяны к человеку, оказавший значительное воздействие на преобразование человеческой морфологии и непроходимой пропастью отделивший человека от животного мира. Другие приписывали решающую роль руке, справедливо считая, что обладание последней открывает перед человеком огромные перспективы в переделке окружающей природы. Наконец, третья группа гипотез придавала основное значение развитию мозга. Помимо выдвижения на первый план в процессе антропогенеза различных морфологических структур делались попытки распространить на человека некоторые результаты сравнительно-морфологических исследований над животными. Так возникли такие гипотезы антропогенеза, как, например, гипотеза «помолодения», согласно которой своеобразие физического типа современного человека является следствием ускорения роста, а современный взрослый человек напоминает детеныша человекообразной обезьяны. Все эти гипотезы не учитывают полностью всех фактов, страдают односторонностью в освещении проблемы антропогенеза в целом и, что самое главное, основываются только на морфологических данных, и оставляют без внимания общественную природу человека.

Социальному фактору в происхождении человека придается решающее значение в трудовой теории антропогенеза, сформулированной Ф Энгельсом в 1873—1876 гг в работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека», написанной в качестве одной из глав его незаконченного труда «Диалектика природы» Тщательное изучение этой работы, дальнейшее развитие трудовой теории антропогенеза и конкретное выявление того значения, которое имеет эта теория для решения кардинальных проблем происхождения человека, являются значительной заслугой отечественной антропологии.

Сущность трудовой теории антропогенеза можно сформулировать одной фразой самого Энгельса: труд создал самого человека Действительно, труд, трудовая деятельность людей, направленная на удовлетворение их потребностей, в первую очередь в пище и в защите от врагов, явились тем могущественным стимулом, который преобразовывал облик человека на протяжении четвертичного периода и создал общество. Непосредственные предки человека — антропоморфные обезьяны конца третичного периода были наподобие большинства современных приматов общественными животными. Они совместно собирали пищу и оборонялись от хищников. Но воздействие их на окружающую природу принципиально не отличалось от воздействия других млекопитающих. Весьма вероятно, что для охоты на мелких животных, выкапывания съедобных корней, сбивания с деревьев фруктов и плодов и защиты от насекомых они пользовались случайно подобранными камнями, палками и ветвями деревьев подобно тому, как это делают современные шимпанзе. Но это явление еще нельзя назвать настоящей трудовой деятельностью Последняя началась тогда, когда возникла целеполагающая деятельность по изготовлению орудий из камня, кости и дерева, вероятно, чаще всего с помощью того же камня. К. Маркс различал употребление и создание средств труда, свойственное в зародышевой форме некоторым видам животных, и сознательное, заранее намеченное, целеполагающее изменение предмета труда. Возможно, сознательной трудовой деятельности древнейших людей предшествовала условнорефлекторная, животнообразная орудийная деятельность их непосредственных предков. Но эта точка зрения не общепринята. Часть ученых считает, что уже с первыми искусственными орудиями труда на Земле появился человек.

Постоянное употребление орудий открыло перед первобытным человеком возможность значительно более активного использования природных ресурсов для удовлетворения своих потребностей, в частности, в огромной степени расширило его пищевую базу, а также значительно увеличило силу первобытных коллективов в борьбе с хищниками. При этом постоянные совместные поиски пищи, коллективная охота и коллективная защита от врагов, совместное производство и потребление, иными словами, совместная трудовая деятельность, сплачивали первобытный коллектив, вызывали образование связей отдельных его членов в процессе производства. В конце концов усложнение общественной жизни и производственных навыков привело к необходимости обмена производственным опытом и передачи его следующему поколению. Таким образом, возникновение языка произошло в процессе труда и есть следствие трудовой деятельности.

Трудовая теория—единственная из всех существующих теорий антропогенеза, которая подчеркивает решающую роль общественного, социального в становлении человека, показывает, что без общества не было бы человека, объясняет происхождение мышления и речи. Ее можно назвать всеобъемлющей, потому что она удачно сводит к одному фактору все многообразие эволюционных изменений в развитии семейства гоминид, не ограничивается только демонстрацией революционизирующего воздействия труда на преобразование человеческой морфологии, но связывает с развитием труда и производства происхождение и историю человеческого сознания. Однако, уделяя огромное внимание социальному фактору антропогенеза, Энгельс не оставляет без внимания и биологическую сторону явления. Он показывает значение выработки прямохождения, прогрессивного развития руки и мозга в эволюции семейства гоминид, роль мясной пищи в изменении биохимии человеческого организма и т. д. Его теория, следовательно, является синтезом социальных и биологических закономерностей в происхождении человека.

Следует специально подчеркнуть последнее обстоятельство. Не нужно думать, что с появлением человеческого общества биологические закономерности перестали иметь какое-либо значение. Наоборот, есть основания думать, что владение орудиями труда могло даже привести к некоторому усилению действия естественного отбора на ранних этапах антропогенеза. Во всяком случае, снятие естественного отбора в качестве формообразующего фактора происходило очень медленно и постепенно закончилось, по-видимому, лишь с появлением человека современного вида. Об этом свидетельствуют, в частности, значительное изменение физического типа человека на протяжении нижнего палеолита при малом прогрессе в технике и культуре и постоянство типа современного человека, несмотря на грандиозные изменения в производстве и технике. По-видимому, начиная с эпохи позднего палеолита прекратилась физическая реакция человека на изменения в производстве, сменившись более сложной зависимостью, опосредованной в процессе производства. Иными словами, только в эпоху позднего палеолита произошла замена естественного отбора социальными закономерностями, и с этой эпохи прогресс в области производства не зависит от каких-то морфологических преобразований, а определяется только развитием производительных сил.

Итак, период раннего палеолита, охватывающий первую часть истории первобытного общества, — период действия и естественного отбора, и социально-исторических закономерностей. Роль естественного отбора на протяжении этого периода постепенно уменьшалась, роль социального момента постепенно увеличивалась, пока в конце концов он не завоевал ведущее положение.

Ближайшие предки человека, время и место очеловечивания. В настоящее время известно большое количество сделанных в различных областях Старого Света находок ископаемых человекообразных обезьян конца третичного периода. К сожалению, большинство их плохо сохранилось, и поэтому суждение о многих находках основывается лишь на исследовании отдельных частей скелета. Все же методы исследования, разработанные палеонтологией и сравнительной морфологией, часто дают возможность по фрагментам скелета составить представление о морфологии животного в целом и даже о его образе жизни.

Наиболее близкой к человеку оказывается группа так называемых дриопитековых обезьян. Остатки дриопитеков обнаружены в позднетретичных слоях различных областей Западной Европы, Африки и Азии. Среди них выделяется несколько видов, обнаруживающих, однако, отчетливое морфологическое своеобразие, позволяющее объединять их в систематическую категорию более высокого порядка — подсемейство или семейство. Дриопитеки представляли собой приматов, по размерам в среднем напоминавших современных павианов и шимпанзе. Из характерных морфологических признаков всей группы, важных для определения ее систематического положения, следует отметить некоторое уменьшение клыков и диастемы —промежутка между резцом и клыком. Диастема, как и сильное развитие клыков,— неотъемлемая особенность строения приматов. В то же время и диастема, и сильно развитые клыки отсутствуют у человека. Таким образом, в морфологии дриопитеков можно отметить заметный сдвиг в сторону приближения к человекообразному типу. Сходные формы антропоморфных приматов найдены также в позднетретичных слоях богатых палеонтологических местонахождений Западной Индии и Грузии. В последнем случае речь идет о единственной находке таких форм на территории бывшего СССР. Так же как и для дриопитеков, для них характерны некоторые черты, указывающие на прогрессивное развитие по пути выработки человеческих особенностей.

Большое значение для создания отчетливого представления о непосредственных предках семейства гоминид имеют многочисленные и хорошо сохранившиеся находки в Южной Африке (первая была сделана Раймондом Дартом в 1924 г., число их продолжает увеличиваться). Сейчас в Южной и Восточной Африке открыто несколько ископаемых видов антропоморфных обезьян, которые объединяются в три рода — австралопитеков*, парантропов и плезиантропов,— выделяются в подсемейство или семейство австралопитековых. Часть исследователей включает эти формы в семейство гоминид. По-видимому, они не отличались по росту от дриопитековых обезьян, но характеризовались относительно крупным мозгом (550—600 кубических см) и двуногой локомоцией, т. е. передвижением на задних конечностях. Последняя особенность, как полагают многие приматологи и антропологи, являлась приспособлением к жизни в открытой местности. Исследования фауны, найденной вместе с австралопитековыми обезьянами, показывают, что они вели хищнический образ жизни и охотились на мелких животных. Таким образом, изучение австралопитековых подтверждает предположение о большой роли мясной пищи в становлении человека и указывает на то, что охота на мелких животных занимала преобладающее место у предков гоминид.

Вместе с австралопитековыми найдено большое количество черепов, рогов и расколотых трубчатых костей травоядных животных, а также расколотые черепа павианов. Предполагается, что австралопитеки охотились на павианов и черепа их раскалывали с помощью острых камней. Вместе с камнями в качестве орудий могли использоваться деревянные палки и палицы, а также рога и трубчатые кости крупных травоядных животных. Спорным является вопрос о знакомстве австралопитековых с огнем, на чем настаивают некоторые южноафриканские и английские специалисты.

Произведенные за последнее время определения геологического возраста австралопитековых позволили датировать их эпохой нижнего плейстоцена. Возможно, что некоторые находки относятся к началу среднего плейстоцена. Это обстоятельство вместе с некоторыми морфологическими особенностями позволило ряду исследователей высказать предположение, что австралопитековые не были прямыми предками семейства гоминид, а представляли собой специализированную ветвь антропоморфного ствола, законсервировавшуюся в условиях относительной изоляции Африканского материка и дожившую до эпохи появления гоминид. Однако как бы ни решался вопрос о генеалогической связи австралопитеков с гоминидами, которого мы еще коснемся, ясно, что их изучение проливает свет на строение и образ жизни непосредственных предков человека.

Чрезвычайно важная находка была сделана в 1959 г. в раннечетвертичных слоях Олдувейских гор (Танзания). Обнаруженный там череп примата, получившего название зинджантропа, сохранился сравнительно хорошо, что позволило составить о зинджантропе довольно полное представление. Он отличался некоторыми своеобразными признаками, находящими аналогии в строении гориллы, но передвигался на двух конечностях, имел большой мозг и человеческие особенности в морфологии зубной системы. Возраст зинджантропа определялся приблизительно в полтора миллиона лет. Таким образом, очевидно, что основные морфологические особенности гоминоидного ствола имеют глубокую древность. Однако эта находка не разрешила проблему древности использования орудий. Найденная вместе с зинджантропом каменная индустрия состоит из грубо обработанных орудий неопределенной формы, но принадлежность их зинджантропу остается весьма спорной.

Проблема наиболее ранних орудий труда и морфологического типа создавшей их формы получила разрешение благодаря находке в тех же Олдувейских горах в 1960 г. костных остатков так называемого человека умелого — Homo habilis (Хомо хабилис), но в слоях несколько более ранних, чем находка зинджантропа. Поэтому новая форма была названа презинджантропом. Ее выделение в качестве особого рода не находит поддержки в морфологических особенностях найденных фрагментов скелета, но наличие многих человеческих черт в строении черепа и мозга несомненно. Эти прогрессивные особенности подтверждают и обнаруженные в том же слое, непосредственно вместе с костными остатками, грубые рубящие орудия, которые в данном случае, очевидно, могут быть определенно увязаны с соответствующей морфологической формой. Хронологический возраст презинджантропа — 1 850 ООО лет.

Однако и эта находка не древнейшая. С 1967 г. начала работать большая международная экспедиция в долине р. Омо в Эфиопии. За 30 лет ею открыты костные остатки более чем десяти индивидуумов. Правда, они еще не описаны настолько, чтобы о них можно было судить подробно, но авторы предварительных отчетов — авторитетные палеоантропологи безоговорочно относят новые находки к австралопитековым. Их хронологический возраст, установленный с помощью калий-аргонового метода,— от 4 до 2 млн. лет, что вдвое превышает древность презинджантропов. Исключительно важен факт обнаружения галечных орудий в тех же слоях, что и находки костей австралопитеков. Древнейшие из них происходят из слоя, датируемого 2,1 млн. лет, т. е. немного древнее, чем орудия, обнаруженные с презинджантропом.

Еще более сенсационные открытия были сделаны Луисом, а затем его сыном Робертом Лики (начиная с 1965 г.) в районе оз. Рудольфа на севере Кении. Среди многочисленных остатков австралопитековых имеется фрагмент нижней челюсти, возраст которой 5—5,5 млн. лет. В тех же отложениях найдены галечные орудия, более древние (древнее на 500 000 лет), чем в долине р. Омо,— им 2,6 млн. лет. Все эти находки значительно удревняют родословную древнейшего человечества.

Не вызывающие сомнений случаи обнаружения орудий труда вместе с костными остатками австралопитеков значительно дополняют тот список морфологических особенностей, в первую очередь прямохождение, которые говорят о прогрессивном строении австралопитеков и их сходстве с людьми. Поэтому наиболее близкой к действительности представляется точка зрения тех исследователей, которые на основании морфологии относят австралопитеков к семейству гоминид (подразумевая, конечно, что речь идет о представителях всех трех родов — австралопитеках, парантропах и плезиантропах), выделяя их в качестве подсемейства австралопитековых. Остальные более поздние и прогрессивные формы объединяются при этом во второе составляющее семейство гоминид — подсемейство гоминин, или собственно людей. Включая австралопитеков в семейство гоминид, мы избавляемся от тех сложностей, с которыми столкнулись бы в противоположном случае, игнорируя прогрессивные особенности их морфологии и несомненный факт постоянного изготовления ими орудий.

Какие формы приобрела орудийная деятельность австралопитеков, какой материал они использовали для изготовления орудий, каковы были сами орудия? Как ни ограниченна до сих пор наша информация, мы можем сейчас с той или иной степенью подробности ответить на все эти вопросы. Выше уже упоминалось, что в Южной Африке вместе с костями австралопитеков были обнаружены крупные кости и рога копытных, сохранившие следы специальной подправки и ударов. Южноафриканский анатом и антрополог Раймонд Дарт, открывший первого австралопитека, исследовал эти кости и выделил древнейший этап орудийной деятельности, назвав его остеодонтокератической, или костной, индустрией. Вывод Дарта о существовании такого этапа на заре человеческой деятельности встретил критику со стороны многих ученых, но эта критика не смогла поколебать основы его наблюдений — реальности самих следов подправки на костях и использование их в качестве ударных орудий — и касалась лишь существа интерпретации этих следов. В общем, после этой работы Дарта трудно отрицать, что удобная для держания в руке кость могла использоваться в качестве орудия. Использовалось, очевидно, и дерево, служившее для изготовления дубин и других ударных орудий.

Но главным материалом были, конечно, каменные породы. Древнейшие каменные орудия, найденные вместе с австралопитеками и синхронные костной индустрии Дарта, получили наименование олдувейской культуры. Именно эта культура выделяется теперь всеми археологами в качестве древнейшего этапа палеолитической индустрии. Она состоит из валунов и галек, подвергнутых простейшей обработке, т. е. имеющих грубые сколы искусственного происхождения. Характерная особенность этого древнейшего этапа обработки камня состоит в том, что сколы не обнаруживают какой-либо регулярности, поэтому за орудия могут быть приняты и камни со сколами естественного происхождения. Но в целом все же олдувейская индустрия —результат несомненно целенаправленной деятельности, то, с чего началось дальнейшее развитие палеолита.

Имеются сведения и о других сторонах жизнедеятельности австралопитеков, свидетельствующих о высоком уровне их развития. Речь идет о каком-то правильном расположении крупных валунов в слое с остатками презинджантропа: многие исследователи интерпретируют их как основание какого-то надземного жилища. Если это действительно так, то австралопитеки и в этом отношении сделали какой-то шаг на пути к человеческим формам общежития.

Переходя к времени очеловечивания, мы целиком и полностью зависим от тех датировок древнейших палеоантропологических находок, которые опираются на геологические обстоятельства их местонахождений и на постоянно совершенствуемые, но пока еще недостаточно точные способы абсолютного датирования. До выдающихся палеоантропологических открытий в Африке древность человеческой родословной не уводилась больше чем на миллион лет от современности. Сохраняя осторожность, наверно, не следует ориентироваться на самые древние находки с неясной морфологией, целесообразнее начинать исчисление с находок, прогрессивные особенности которых могут быть более или менее ясно доказаны либо непосредственным морфологическим наблюдением, либо с помощью объективной морфологической реконструкции. С этой точки зрения дата начала антропогенеза в 2,5—3 млн. лет является наиболее реалистичной. Именно в эту эпоху, по-видимому, оформилось прямохождение, освободившее переднюю конечность для труда, возможно, переход к прямохождению сопровождался и какими-то прогрессивными изменениями в структуре мозга.

Сделанный выше беглый перечень палеонтологических находок антропоморфных приматов позднетретичного и раннечетвертичного периодов, а также австралопитеков, наглядно иллюстрирует сложность проблемы прародины человечества. Остатки ископаемых приматов, которые могут быть сближены с гоминидами, обнаружены на разных материках Старого Света. Все они приблизительно синхронны между собой в пределах геологического времени, и поэтому палеонтологические данные не дают возможности сделать выбор территории, на которой произошло выделение человека из животного мира. Геологические, палеозоологические, палеоботанические и палеоклиматологические данные рисуют картину достаточно благоприятного для высших приматов местообитания на широких пространствах Центральной и Южной Африки и Центральной Азии. Выбор между Евразийским и Африканским материками затрудняется еще и отсутствием выработанных предпосылок для определения области прародины человечества.

Одни ученые считают, что выделение человека из животного мира произошло в условиях скалистого ландшафта каких-то предгорий, другие — что непосредственные предки семейства гоминид были жителями степей.

Исключив несостоятельные с фактической точки зрения гипотезы о возникновении человечества в Австралии и Америке, которые вообще не входили в зону расселения высших приматов, будучи отрезаны от Старого Света непроходимыми для них водными барьерами, мы в настоящее время не имеем возможности решить проблему прародины человечества с должной определенностью. Ч. Дарвин, исходя из большего морфологического сходства человека с африканскими антропоидами по сравнению с азиатскими, считал более вероятным, что прародиной человечества был Африканский материк. Находки ископаемых высших приматов в Индии, сделанные в начале 20 столетия, а затем в Китае, поколебали чашу весов и склонили ее в пользу Азиатского материка. Однако обнаружение ископаемых остатков австралопитековых обезьян, зинджантропа; презинджантропа и других форм опять обращает взгляды исследователей на Африканский материк как на колыбель человечества. Во всяком случае в настоящее время эта точка зрения едва ли не преобладает.

Древнейшие гоминины и их трудовая деятельность. После рассмотрения подсемейства австралопитековых закономерен переход к рассмотрению представителей подсемейства гоминин, или собственно людей. После обоснования теории о животном происхождении человека многие ученые высказывали предположение о существовании переходных форм — первобытных обезьянолюдей и даже пытались представить себе их морфологический облик.

Эти предположения получили конкретное подтверждение в 1890— 1891 гг., когда ископаемые остатки такого существа действительно были открыты в раннеплейстоценовых отложениях р. Соло на о-ве Ява. Были найдены черепная крышка и длинные кости нижних конечностей, на основании изучения которых было сделано заключение о том, что существо передвигалось в выпрямленном положении, почему и получило наименование Pithecanthropus erectus (питекантропус эректус), или «обезьяночеловек прямоходящий». Сразу же после открытия остатков питекантропа вокруг него возникла оживленная полемика. Высказывались взгляды о том, что черепная коробка принадлежала огромному гиббону, современному микроцефалу, просто современному человеку и приобрела свои характерные особенности под влиянием посмертной деформации и т. д. Но все эти предположения не получили подтверждения при тщательном сравнительно-морфологическом исследовании. Наоборот, оно неопровержимо доказало, что своеобразие находки не может быть объяснено за счет патологии. Кроме того, начиная с 30-х годов 20 столетия на о-ве Ява были найдены остатки еще почти 20 подобных же особей. Таким образом, в реальном существовании питекантропов не приходится сомневаться.

Будучи существом прямоходящим, питекантроп, по-видимому, отличался от современного человека больше всего строением черепной коробки. Можно сказать, что выработка прямохождения и приспособление передних конечностей к трудовой деятельности уже закончились на этой стадии, тогда как развитие мозга еще запаздывало по сравнению с ними. Это и понятно — на первых этапах развития трудовой деятельности, когда она состояла из примитивных трудовых актов, выработанное прямохождение и свободная рука, способная производить простейшие трудовые операции, были более важными и нужными приобретениями, чем развитой мозг. Мозг питекантропа имел объем 900 см в кубе, а череп характеризовался примитивной структурой и сохранением многих обезьяньих признаков, в частности малой высотой черепной коробки и сильно развитым надбровным валиком. В то же время по сравнению с австралопитеками объем мозга возрос в полтора раза, а череп отличается гораздо более прогрессивным строением.

Ученые спорят о том, изготовлял ли питекантроп орудия. Прямых доказательств того, что он умел это делать, нет, так как с ним не найдено никаких остатков каменной индустрии. Однако костные остатки всех особей обнаружены в переотложенном состоянии, исключающем нахождение орудий. С другой стороны, на о-ве Ява в тех же слоях и с той же фауной, что и находки питекантропа, сделаны находки архаичных каменных орудий. Есть все основания думать, что эти орудия оставлены питекантропами.

Другая замечательная находка остатков человека раннеплейстоценовой эпохи была сделана в 1954—1955 гг. в Северной Африке. К сожалению, она еще более фрагментарна, чем находки на о-ве Ява. Были обнаружены лишь нижние челюсти неполной сохранности, принадлежащие трем индивидуумам, получившим наименование Atlanthropus mauritanicus (атлантропус мавританикус). Однако они залегали в непереотложенном состоянии и вместе с орудиями, что значительно повышает ценность находки.

Ясно, что мы лишены возможности составить суждение о локомоции атлантропа. Косвенные данные, такие, как обнаруженные с ним орудия труда, говорят о том, что он был существом прямоходящим. Найденные челюсти характеризуются примитивным строением — массивностью, полным отсутствием подбородочного выступа, крупными зубами. По аналогии с фрагментами челюстей и зубами питекантропа можно сказать, что атлантроп стоял приблизительно на том же уровне морфологического развития, что и яванская находка. К той же геологической эпохе относится нижняя челюсть, обнаруженная в 1949 г. в Южной Африке в слоях вместе с австралопитековыми обезьянами. Морфологические особенности челюсти и зубов позволяют включить ее в семейство гоминид. Она получила таксономическое обозначение Telanthropus capensis (телантропус капенсис). Подробное сравнение ее с питекантропом и атлантропом и выявление различий между ними невозможны из-за фрагментарности находки. Найденные с атлантропом каменные орудия характеризуются крупными размерами, грубостью обработки и неустойчивостью форм.

Важнейшие для понимания эволюции морфологического типа древнейших гоминин открытия были сделаны начиная с 1927 г. в северном Китае, недалеко от Пекина в пещере Чжоукоудянь. Раскопки обнаруженного там лагеря древнейших охотников доставили огромный археологический материал и костные остатки более чем 40 индивидуумов —мужчин, женщин и детей. Как по развитию культуры, так и по своему морфологическому облику эти люди оказались несколько более продвинувшимися на пути приближения к современному человеку, чем питекантропы. Они относятся к более поздней эпохе, чем питекантропы, и были выделены в самостоятельный род и вид Sinanthropus pekinensis (синантропус пекинесус) — пекинский обезьяночеловек. Сохранность костного материала дала возможность почти полностью исследовать строение скелета синантропа и тем восполнить пробелы в наших знаниях, обусловленные фрагментарностью находок питекантропа и других древнейших гоминин.

Синантроп, как и питекантроп, был существом среднего роста и плотного телосложения. Объем мозга превышал объем мозга питекантропа и колебался у разных индивидуумов от 900 до 1200 см в кубе, составляя в среднем 1050 см в кубе. Тем не менее в строении черепа еще наблюдалось много примитивных признаков, сближающих синантропа с человекообразными обезьянами: малая высота черепной коробки, резко выраженный надбровный валик, отсутствие подбородочного выступа, величина и строение зубов. На внутренней полости черепной коробки синантропа отмечено вздутие в задней части височной доли и в пограничной височно-теменнозатылочной области. Разрастание этих областей дает возможность судить о развитии соответствующих мозговых структур и может быть истолковано как свидетельство в пользу наличия у синантропа членораздельной речи.

Косвенным аргументом в защиту этого заключения может служить сравнительно высокий уровень трудовой деятельности синантропов. Орудия разнообразны, хотя и не имеют полностью устойчивой формы. Двусторонне обработанных орудий, так называемых ручных рубил, мало, и они также не отличаются типологическим единообразием. Синантроп уже убивал таких крупных животных, как олени, газели, дикие лошади и даже носороги. Он имел постоянные места обитания в пещерах. Раскопки доставили бесспорное доказательство широкого использования синантропом огня — слой золы в пещере достигает нескольких метров.

Огонь сыграл огромную роль в жизни первобытного человека. Использование его означало овладение чрезвычайно мощной силой природы, во много раз расширявшей человеческие возможности. Огонь давал тепло, использовался для приготовления пищи, многие виды которой после такой обработки значительно лучше усваивались организмом, широко применялся при загонной охоте, для отпугивания хищников, для обжигания рабочих частей деревянных орудий и т. п. Разумеется, первобытный человек научился добывать огонь не сразу. Скорее всего его сначала подбирали на лесных пожарищах, приносили в пещеру и там постоянно поддерживали. Во время длительных перекочевок тлеющие головни переносили с места на место, подобно тому, как это и сейчас делают некоторые отставшие в своем развитии племена. Искусственное добывание огня, вероятно, было связано с простейшими операциями по выделке орудий При оббивании одного камня другим, например кремня и пирита, летели искры, от которых могли воспламениться сухой мох, трава и листья. При изготовлении деревянных орудий дерево могло самовозгораться от трения. Именно эти способы добывания огня — высекание и трение — широко распространены в наиболее отсталых известных этнологии обществах.

Со всеми перечисленными находками, по-видимому, может быть более или менее синхронизирована нижняя челюсть, найденная в 1907 г. в Германии близ Гейдельберга. Большие размеры и массивность челюсти говорят о том, что она принадлежала очень сильному субъекту. Зубы очень крупные, но имеют много человеческих признаков. Сочетание прогрессивных и примитивных признаков позволяет говорить о том, что по уровню своего морфологического развития гейдельбергский человек, по-видимому, занимал место где-то поблизости с синантропом. Каких-либо археологических находок, которые могли бы восполнить фрагментарность костных остатков и помочь в решении вопроса об уровне сопровождающей их культуры, сделано не было.

Очень древнюю датировку имеют, вероятно, еще две европейские находки. Одна из них была сделана в 1965 г. на стоянке Вертешселлеш в Венгрии. Это затылочная кость взрослого индивидуума. Некоторые исследователи оценивают морфологические особенности кости как очень примитивные и предполагают, что она оставлена питекантропом. При незначительности сохранившегося фрагмента трудно решить вопрос определенно, но восстановленный по затылочной кости объем мозга превышает 1400 см3, что ближе к неандертальским величинам. Возможно, кость принадлежала очень древнему неандертальцу или какой-то переходной европейской форме от питекантропов и синантропов к неандертальцам. Правда, не исключено и предположение, что определенный по столь малым фрагментам объем мозга может быть ошибочным.

Вторая находка сделана в 1972—1975 гг. на стоянке Бильцингслебен в Тюрингии. Найденные с ней орудия и фауна также свидетельствуют о ее раннем возрасте. Обнаружены были фрагменты лобной и затылочной костей. Надглазничный рельеф характеризуется исключительной мощностью, и поэтому можно думать, что мы имеем в данном случае дело с очень ранним типом гоминид, возможно, с европейским питекантропом.

Наконец, остатки существ, морфологически похожих на питекантропов, найдены в древних раннеплейстоценовых и среднеплейстоценовых слоях во многих местонахождениях Африки. По строению своему они достаточно своеобразны, но по уровню развития и объему мозга не отличаются от яванских обезьянолюдей.

Обезьяноподобные люди — питекантроп, синантроп, атлантроп, гейдельбергский человек и другие —жили в теплых климатических условиях в окружении теплолюбивых животных и не расселялись далеко за пределы области своего первоначального появления; судя по ископаемым находкам, заселены были большая часть Африки, юг Европы и юг Азии.

Перечисленными факторами исчерпываются наши знания о морфологическом типе древнейших представителей человечества. Темп их развития не был равномерным, а нарастание прогрессивных качеств, приближавших их к уровню современных людей, не происходило в строгой последовательности. В ходе эволюции семейства гоминид наблюдались отклонения от этого пути и даже движение вспять. Это обстоятельство следует постоянно учитывать при изучении истории первобытного общества.

В первую очередь встает вопрос о систематическом положении всех этих форм ископаемых людей и о генетических взаимоотношениях их между собой. В палеонтологии очень распространена тенденция при открытии новых ископаемых форм присваивать им высокий таксономический ранг, тенденция психологически вполне извинительная: открыть род почетнее, чем открыть вид, а семейство — почетнее, чем открыть род. Не избежали подобных увлечений и палеоантропологи. С этой точки зрения перечисленные родовые обозначения для отдельных локальных форм древнейших людей, в настоящее время имеющие лишь исторический интерес,— не более чем дань подобной тенденции. Подавляющее большинство серьезных современных исследователей рассматривают все без исключения известные нам формы древнейших людей в качестве представителей одного-единственного рода. В зоологии имеется правило таксономического обозначения, так называемое правило приоритета — за любой формой сохраняется то родовое и видовое обозначение, которое было использовано впервые, даже если оно было не очень удачным. Родовое наименование Pithecanthropus было употреблено впервые, и оно сохранено в качестве названия всех групп ископаемых людей. Есть и иная точка зрения, получившая наиболее широкое распространение в американской литературе, — считать всех без исключения ископаемых людей принадлежащими роду

Homo и объединять древнейших из них в единый вид, названный по тому же правилу приоритета Homo erectus (хомо эректус). Но подобная точка зрения вступает в слишком сильное противоречие с наличием значительных морфологических расхождений между отдельными ископаемыми находками и не может быть принята.

В то же время ясно, что при широком расселении от Восточной Африки до Большого Зондского архипелага, связанного на заре истории гоминин мостом суши с материком, отдельные группы питекантропов не могли встречаться между собой, жили в условиях относительной изоляции и были разделены генетическими барьерами. Очень вероятно поэтому, что род питекантропов состоял из нескольких видов, каждый из которых отличался и морфологическим, и поведенческим, и культурным своеобразием. Группировка отдельных форм на видовом уровне по-разному осуществляется различными исследователями, но это вопрос второстепенный, целиком зависящий от прогресса в накоплении фактических знаний. Среди прочего в пользу локальной дифференциации древнейших людей свидетельствуют и многочисленные археологические данные о местных формах палеолита на разных материках и о различиях каменного инвентаря на древнейших стоянках даже в пределах одного и того же материка.

После овладения техникой обработки камня он не мог не занять преобладающего места среди других материалов, пригодных для изготовления орудий, — кости и дерева; к тому же сохранность дерева и кости лишь в исключительных случаях обеспечивает возможность нашего знакомства с древнейшими сделанными из них орудиями. Поэтому на заре культурного развития человечества выделяется период каменного века, по длительности в несколько сотен раз превышающий всю последующую историю человечества, а периодизация внутри этого периода осуществляется в соответствии с изменением и усложнением форм каменного инвентаря. Внутри палеолита, как уже говорилось, обычно выделяются эпохи нижнего, среднего и верхнего палеолита, характерный для австралопитеков олдувейский этап, упоминавшийся выше, как раз и представляет собою начало нижнепалеолитической эпохи. Именно эта эпоха соотносится в широких хронологических рамках со временем питекантропов, длительность ее громадна, и она сама по себе обнаруживает значительную динамику в формах поселений древнейших коллективов людей и типах изготовляемых ими каменных орудий.

Выше уже говорилось, что существование рода питекантропов охватывало громадный промежуток времени и относилось как к нижнему, так и к среднему плейстоцену. Но более точные датировки с использованием так называемых методов абсолютного датирования по соотношению радиоактивных изотопов, например калий-аргонового метода, не дают пока достаточно устойчивых и стабильных цифр. Так, фигурирующие выше для Африки абсолютные даты обнаруживают в настоящее время в связи с новыми определениями не очень отчетливо выраженную, но все же ощутимую тенденцию к уменьшению. В качестве еще одного красноречивого примера неустойчивости абсолютных дат и зависимости их от уровня соответствующих методик можно сослаться на изменения в оценке возраста яванских питекантропов. Сначала их возраст оценивался примерно в 500 тыс. лет от современности, но затем индонезийские геологи во главе с известным специалистом по изучению четвертичных отложений о-ва Явы Т. Якобом, опираясь на результаты своих новых исследований, резко завысили эту дату, отнеся ряд находок к гораздо более раннему времени и датировав их временем около 2 млн. лет. Черепная крышка в Олдувее, отнесенная к местной форме питекантропа, получила дату в 300 тыс. лет от современности. На основании этих дат можно было думать, что род Pithecanthropus питекантропус существовал на земной поверхности более 1,5 млн. лет. Между тем критическое рассмотрение дат индонезийских геологов и приводимых в их пользу аргументов заставит многих специалистов весьма скептически отнестись к этой аргументации и считать дату в 2 млн. лет резко завышенной. Проблема абсолютного времени существования яванских форм остается не совсем ясной и теперь, и мы остановились на ней, чтобы проиллюстрировать существующие трудности и лишний раз подчеркнуть необходимость трезвой и непредвзятой оценки доступной информации в сфере антропогенеза и истории первобытного общества.

Так или иначе нижний палеолит охватывает наибольшую часть палеолитического времени, продолжаясь до эпохи мустье, т. е. эпохи, отстоящей от современности примерно на 200 тыс. лет. Первоначально до палеолитических открытий в Африке и Азии, показавших крайнее своеобразие развития каменной индустрии на этих материках, представления о культурной динамике на протяжении нижнего палеолита строились в основном на базе изучения европейских местонахождений, в первую очередь Средиземноморского бассейна, и особенно Франции. С конца 19 в. на высоких террасах рек находили каменные орудия явно искусственного происхождения, которые и получили наименование ручных рубил. Это камни удлиненной яйцевидной формы, обработанные с двух сторон крупными сколами так, что обе стороны сходились к острому концу. Иногда режущие края с обеих сторон подправлялись еще мелкими сколами, чтобы режущий край был более острым. Назначение ручного рубила до сих пор остается недостаточно ясным, но весьма вероятно, что оно представляло собою функционально универсальную форму, использовалось для выкапывания съедобных корней, перерубания ветвей, разделки туш животных, выскабливания шкур, в качестве ударного орудия. Эпоха преимущественного изготовления и использования ручных рубил получила в археологической литературе наименование шелльской или аббевильской (последнее наименование фигурирует редко) по названию наиболее известных местонахождений у одноименных городков в горных районах Франции. Эта эпоха была постулирована в качестве всеобщего этапа для нижнего палеолита, маркирующего начало развития нижнепалеолитической техники.

Представление о шелльской эпохе с ручными рубилами, означающей всеобщую стадию развития палеолитического человечества, на несколько десятилетий удержалось в археологической литературе. Но в последнее время от этого представления отказывается все большее число исследователей, и, в частности, отказались практически все отечественные специалисты по палеолиту. Основанием для этого послужило несколько обстоятельств как геологического, так и археологического порядка. В качестве геологических и палеогеографических обстоятельств нужно назвать переотложенность всех местонахождений ручных рубил, их нахождение не в естественном залегании in situ (ин ситу), а в условиях, являющихся следствием действия геологических сил — земной тектоники, течения водных потоков и т. д. В этих обстоятельствах хотя и ясно, что речь идет об очень древних находках, но точное определение их подлинной древности невозможно. Не менее важна археологическая сторона дела. Сами по себе ручные рубила — орудия достаточно стабильной формы, но подавляющая их часть была собрана тогда, когда археология находилась еще в зачаточном состоянии и методика полевой работы совсем не была разработана. В процессе последующих раскопок не было открыто ни одной стоянки, в культурном слое которой преобладали бы ручные рубила. Более или менее очевидно, что археологи начала 20 века собирали преимущественно ручные рубила, так как их форма обращала на себя внимание, тогда как все другие орудия менее броской формы оставались без внимания. Что действительно представляла собою каменная индустрия, в состав которой входили грубейшие ручные рубила, остается недостаточно ясным.

Но отказавшись от шелльской эпохи в истории нижнего палеолита, археологи сохранили следующую за ней ашельскую, придав ей расширенное содержание: теперь ашельская эпоха почти целиком соотносится с нижним палеолитом. Как и шелльская, она получила наименование по названию одноименного города во Франции. Эта эпоха уже может быть наполнена конкретным археологическим содержанием, так как ее изучение опирается на богатейшие результаты раскопок нижнепалеолитических памятников на разных материках. Она непосредственно следует за олдувейской и составляет второй, более развитый этап нижнепалеолитической культуры. Хронологический этап между олдувейской и ашельской эпохами или культурами не очень ясен, если говорить об абсолютных датах, но можно думать, что речь идет о какой-то минимальной дате, близкой к миллиону лет.

Каково было, если можно так выразиться, технологическое содержание ашельской эпохи, в чем люди этой эпохи превзошли людей предшествующего хронологического этапа, по какому пути шел дальнейший технологический прогресс? Ручные рубила, действительно, типичны для этой эпохи, но они составляют лишь определенный процент от каменных орудий других типов. Эти другие типы — отщепы, какие-то грубые рубящие орудия, гальки с явными следами искусственной обработки, но неопределенной формы. При заведомой исключительности находок деревянных орудий знаменательно обнаружение в разных стоянках следов деревянных копий, которые делались, по-видимому, для прочности из обожженного дерева. Как уже говорилось выше, дерево, несомненно, использовалось очень широко, хотя конкретные доказательства этого очевидного утверждения невелики. Обжигалось дерево целенаправленно и сознательно, так как человек ашельской эпохи, несомненно, владел огнем. Об этом свидетельствует не только слой золы в упомянутой выше пещере Чжоукоудянь в Китае, но и европейская раннеашельская стоянка Терра-Амата близ Ниццы во Франции, где были обнаружены выложенные камнем очаги.

На заре изучения нижнего палеолита считалось, что единственным жилищем нижнепалеолитического человека были пещеры. Между тем, как ни богаты пещерами области Старого Света, заселенные нижнепалеолитическими людьми, на огромных пространствах их попросту нет, как нет и скального ландшафта. Раскопки той же Терры-Аматы доставили нам несомненные свидетельства изобретения человеком в равнинных местностях надземных жилищ: там при раскопках были открыты следы жилищ, сложенных из ветвей деревьев, опиравшихся на центральные столбы и, по всей вероятности, покрытых шкурами животных. Размеры таких жилищ достигали внушительных размеров — до 15 м в длину и до 5 м в ширину. Кстати говоря, выложенные камнем очаги, о которых только что говорилось, находились именно внутри этих жилищ.

Все сказанное свидетельствует об известной оседлости первобытных человеческих коллективов, что, в свою очередь, означает наличие вокруг мест поселений так называемых охотничьих территорий, т. е. района, в пределах которого осуществлялась охота и приобреталась охотничья добыча. Остатки фауны на стойбищах говорят о том, что в сферу добычи попадали и крупные млекопитающие. Разумеется, охота на них была невозможна в одиночку с помощью тех очень слабых средств, которые находились в распоряжении ашельского человека. Эта охота была, несомненно, загонной, но о ее характере можно пока только гадать.

Археологические свидетельства сообщают нам, что в ашельское время человеческая культура достигла такого уровня развития, при котором отчетливо обозначились локальные различия, сконцентрированные в пределах отдельных материков. Очень своеобразны каменные орудия из Африки, но они распадаются на огромное число вариантов, которым пока нет однозначного истолкования. Дискуссия вокруг проблемы локального своеобразия отдельных территорий имеет место и по отношению к памятникам Евразии, но здесь она носит более однозначный характер, сводясь к рассмотрению вопроса о количественном соотношении ручных рубил и орудий других форм, в частности, грубо обработанных с одной стороны галек рубящего типа, которые получили наименование, в соответствии с английским термином, чопперов. Американский исследователь Халлам Мовиус выступил около середины 20 в. с идеей преимущественной концентрации ручных рубил на западе Евразии, тогда как на востоке была область изготовления чопперов. Граница между ними проходила где-то в области Деканского плоскогорья в Южной Азии, где действительно встречаются памятники и с ручными рубилами, и с чопперами. Эта идея подразделения ашельской ойкумены на западную и восточную области активно обсуждалась в археологической литературе, приводились многочисленные доводы и «за», и «против» этой идеи, в конечном итоге было показано, что столь прямолинейное подразделение первобытной ойкумены слишком схематично и что далеко на востоке, скажем, на о-ве Ява, есть богатое местонахождение ручных рубил, тогда как в Европе открыты стоянки без рубил, с орудиями, подобными чопперам. Но основная тенденция развития, видимо, была намечена Мовиусом правильно: известное преобладание двусторонне обработанных орудий на западе Евразии как будто все же имеет место. Во всяком случае начало появления каких-то местных различий в технике обработки камня в ашельское время несомненно, и изучение этой проблемы, еще далекой пока от своего решения, уже поставлено сейчас на научную почву.

Древние гоминины и их трудовая деятельность. К концу среднего и к верхнему плейстоцену, исключая его последний этап, относятся формы, занимающие промежуточное положение между только что описанными и человеком современного вида. Они характеризуются большим морфологическим разнообразием и потому неоднократно описывались даже в качестве разных видов. Но более тщательное их изучение показало, что все они относятся к одному виду Homo primigenius (хомо примигениус), называемому иначе неандертальским человеком — по имени места первой находки в Германии близ Дюссельдорфа.

Эта находка была сделана в 1856 г. и, как и находка питекантропа, вызвала много сомнений. Опять высказывались соображения о том, что череп принадлежал патологическому индивидууму. Но появившееся в 1865 г. описание открытого в 1848 г. и аналогичного по типу черепа в районе Гибралтара заглушило голоса скептиков, показав, что в руках ученых находятся костные остатки не патологических, а нормальных индивидуумов, поскольку трудно было ожидать двукратного случайного повторения патологии. Позднее скелетные остатки взрослых неандертальцев и неандертальских детей были обнаружены в Англии, Бельгии, Германии, Франции, Испании, Италии, Швейцарии, Югославии, Чехословакии, Венгрии, в Крыму, в разных областях

Африканского материка, в Средней Азии, Палестине, Иране, Ираке, Китае. Открытия в этой области продолжаются до сих пор, и каждый год приносит новые находки. Большей частью это скелеты, обнаруженные в культурном слое пещерных и редко открытых стоянок, но в ряде случаев они найдены случайно, без сопровождающего археологического инвентаря при геологических и иных земляных работах.

Морфологический тип неандертальцев известен много лучше, чем физические особенности древнейших гоминин. Изучение костяка показывает, что неандертальцы были людьми среднего роста и чрезвычайно сильного сложения, при котором все широтные размеры, по-видимому, превышали аналогичные размеры современного человека. Значительный рельеф на костях в местах прикрепления мышц говорит о сильном развитии мускулатуры. Судя по тому, что неандерталец охотился на очень ловких и быстрых животных, сила у него соединялась с подвижностью. Но последнее качество, видимо, не распространялось на все органы. Так, пропорции кисти отличались от современных, сама кисть была грубее и массивнее, подвижность ее и способность к тонким движениям были, вероятно, более ограничены, чем у современного человека. Развитие мозга приближало неандертальцев к современным людям. Его объем колебался у разных форм от 1200 до 1600 см в кубе. Таким образом, у некоторых неандертальских форм объем мозга был - больше, чем в среднем у современного человека. Но структура мозга еще продолжала оставаться относительно примитивной. В частности, слабо были развиты лобные доли, в которых сосредоточены ассоциативные центры, важные для функции мышления, а также центры торможения. Иными словами, способность к логическому мышлению была у неандертальца ограничена по сравнению с современным человеком, а поведение его, можно полагать, характеризовалось резкой возбудимостью, часто приводившей, по-видимому, к столкновениям в коллективах неандертальцев. В строении черепа у неандертальских форм также было много обезьяньих признаков. Черепная коробка отличалась слабым развитием в высоту, надбровный валик достигал в некоторых случаях огромных размеров, превосходя аналогичное образование даже на черепах древнейших гоминин, подбородочный выступ отсутствовал или был выражен очень слабо.

Представление о локальных вариациях неандертальского типа опирается на изучение многих находок и, по-видимому, отражает реальную действительность. Прежде всего следует сказать о своеобразии европейских форм, с одной стороны, и африканских и азиатских — с другой. Африканские формы отличаются некоторыми специфическими морфологическими признаками, а также меньшим объемом мозга и большей примитивностью строения черепной коробки. Можно было бы думать, что здесь мы сталкиваемся не с локальными, а со стадиальными различиями и что примитивность африканских неандертальцев объясняется их большей древностью по сравнению с европейскими. На самом деле их геологический возраст, по-видимому, даже моложе, чем европейских находок. Таким образом, речь, очевидно, должна идти о каких-то специфических путях развития южных форм неандертальского типа по сравнению с северными.

Азиатские нандертальцы морфологически крайне разнородны, среди них есть и достаточно примитивные, и крайне продвинутые в морфологическом отношении формы. Но примитивные формы не дают единого комплекса только примитивных признаков, примитивные признаки объединяются у них с прогрессивными. Таковы хорошо сохранившиеся скелеты из культурных слоев пещер в Шанидаре (Ирак) и Амуде (Палестина). Крупный мозг, а также некоторые детали строения лицевого скелета сближают их с европейскими находками, но в то же время они демонстрируют и явные черты какой-то локальной специализации.

Особое место занимают некоторые палестинские находки. В пещере Мугарэт эс-Схул, что по-арабски означает «козья пещера», в 1931— 1932 гг. было обнаружено несколько скелетов своеобразного морфологического типа. Они были найдены с характерным и для других неандертальских находок археологическим инвентарем. Геологические данные также свидетельствовали о геологической одновременности палестинских находок с находками европейских неандертальцев. Однако от последних они отличались более развитыми лобными долями мозга, более высоким черепом, меньшей выраженностью надбровного валика, приближающегося по своему строению к надбровным дугам современного человека, более развитым подбородочным выступом, одним словом — заметным приближением к типу современного человека по всему комплексу признаков. Было высказано даже предположение, что такая комбинация признаков образовалась в результате смешения неандертальского человека с современным. Однако этому противоречат и морфологические, и археологические данные. С большей вероятностью можно утверждать, что в данном случае мы сталкиваемся с началом процесса внутренней перестройки характерного для неандертальца морфологического типа в тип человека современного вида. Еще более выразительны в этом отношении находки в пещере Кафзех в Палестине, отличающиеся от морфологического типа современного человека только наличием надбровного валика.

Неандертальский тип не оставался постоянным и претерпевал значительную эволюцию. Так, по мнению многих антропологов, среди европейских находок выделяются две группы — более раннего и более позднего времени. Ранняя группа характеризовалась более прогрессивным строением мозга и связанным с этим более высоким сводом, менее развитым надбровным валиком и вообще прогрессивностью морфологического типа, в какой-то мере приближавшегося к типу современного человека. По степени концентрации типично человеческих признаков она сближалась с палестинскими неандертальцами, хотя и уступала им в этом отношении. Поздняя группа, наоборот, выделяется примитивностью строения и по многим признакам напоминает гоминин раннего и среднего плейстоцена. В антропологической литературе эти группы чаще всего фигурируют под именем неандертальцев группы Эрингсдорф и группы Шапелль (по названию мест наиболее типичных находок). Различия между ними, по-видимому, отражают разные пути их эволюционного развития. По мнению некоторых антропологов, группа Эрингсдорф являлась, очевидно, прогрессивно развивающейся ветвью, либо давшей начало человеку современного типа, либо принявшей активное участие в его формировании. Группа Шапелль задержалась в своем развитии в условиях сурового ледникового климата Западной Европы в конце среднего и начала верхнего плейстоцена, а может быть, даже испытала регрессивное развитие, приспособляясь к ним. Иными словами, она эволюционировала в направлении выработки физически очень сильного и выносливого, но примитивного типа, законсервировавшегося в условиях изоляции и оказавшего незначительное влияние на формирование современного человека. Однако такая точка зрения встречает серьезные возражения как с морфологической, так и с археологической стороны. Об их более позднем хронологическом возрасте уже говорилось. Археологически мустьерские стоянки, в пределах которых найдены скелеты неандертальцев группы Шапелль, характеризуются высокоразвитой каменной индустрией и наличием многих прототипов верхнепалеолитической техники. Морфологически неандертальцы группы Шапелль и группы Эрингсдорф не противопоставляются резко друг другу и связаны цепочкой переходных форм. Таким образом, участие неандертальцев группы Шапелль в формировании современного человека было, по-видимому, не меньшим, чем более ранних и морфологически более прогрессивных неандертальцев.

Следует, однако, сказать, что само представление о наличии двух групп в составе европейской популяции неандертальского вида опирается на очень неполные палеоантропологические материалы и вызывает большие сомнения. И хронологически, и культурно (имеется в виду обнаруженный вместе с палеоантропологическими находками археологический инвентарь), как и морфологически, обе группы имеют ряд переходных форм. Но самым важным является даже не это обстоятельство, а то, что обе группы представлены формами, которые трудно сравнивать: поздние неандертальцы представлены в основном мужскими черепами, ранние —женскими. Многие примитивные особенности, в частности сильное развитие рельефа на черепе, выражены на женских черепах значительно слабее, чем на мужских. Поэтому, хотя гипотеза наличия двух морфологических и хронологических групп в составе европейских неандертальцев заняла большое место в палеоантропологической литературе, к ней следует относиться критически, как и к взглядам о двух различных эволюционных тенденциях в динамике неандертальского вида.

Каково место неандертальского типа в истории подсемейства гоминин? Ясно, что он сложился на базе морфологического типа древнейших гоминин раннего и среднего плейстоцена, от которых отличается рядом прогрессивных признаков. Но представление об участии этого типа в формировании антропологических особенностей современного человечества на протяжении многих лет вызывало ожесточенные возражения. Неандертальский тип рассматривался как тупик в развитии, не оставивший следа в последующей эволюции рода Homo. Однако такая точка зрения не учитывала морфологической преемственности между Homo primigenius (хомо примигениус) и Homo sapiens (хомо сапиенс), а также полностью игнорировала, как мы убедимся ниже, археологические данные, свидетельствующие о сложении верхнепалеолитической культуры на основе культуры неандертальского человека. Исходя из этих фактов, отечественные и многие зарубежные антропологи защищают теорию неандертальской фазы в развитии человека современного вида, впервые сформулированную известным чешским антропологом, работавшим в США, Алешем Хрдличкой. Согласно этой теории, неандертальский человек является предком современного, а морфологический тип последнего сформировался в результате перестройки неандертальского типа. Кстати сказать, большую роль в обосновании неандертальской стадии сыграла находка в 1939 г. А.П. Окладниковым неандертальца в Узбекистане, в пещере Тешик-Таш. До этой находки территория Средней и Центральной Азии, плохо изученная археологически, часто фигурировала в качестве прародины современного человека в работах сторонников его независимого от неандертальца происхождения.

Известным пережитком представления о глубокой древности антропологического типа современного человека и его независимого от неандертальского типа происхождения является защищаемая некоторыми западноевропейскими специалистами теория пресапиенса, или, дословно, «предчеловека разумного». По этой теории, во второй половине среднего и в начале позднего плейстоцена одновременно с неандертальцами существовали люди иного морфологического облика, у которых отсутствовали или были слабо выражены типичные неандертальские черты. Эти люди и послужили предковой формой для современного человека. Теория пресапиенса основывается на результатах изучения морфологических особенностей черепов из Сванскомба в Англии и Фонтешевада во Франции, имеющих, по-видимому, среднеплейстоценовый возраст и в то же время, на первый взгляд, обнаруживающих отсутствие неандертальских признаков. Однако обе эти находки чрезвычайно фрагментарны, и поэтому вопрос о степени выраженности у них примитивных и прогрессивных особенностей не может быть решен с достаточной определенностью. Что же касается теоретических соображений «за» и «против» этой точки зрения, то представление об изменчивости морфологического типа во времени и, следовательно, возможности внутренней перестройки неандертальского типа в тип современного человека больше соответствует морфологическим и общебиологическим данным, чем гипотеза постоянства антропологического облика Homo sapiens на протяжении значительного отрезка четвертичного периода, лежащая в основе теории пресапиенса. Поэтому эта теория не может быть принята.

В истории палеолитического человечества нет полного совпадения между этапами формирования физического типа древнейших и древних людей и кардинальными прогрессивными сдвигами в их культуре, это совпадение носит частичный характер. Неандертальский тип человека сформировался еще в ашельскую эпоху, и начало его формирования отстоит от современности, по-видимому, на 200, может быть, даже на 250 тыс. лет. Поэтому находки ранних неандертальских форм, происходящих из погребений на древних стоянках, сопровождаются достаточно типичной ашельской индустрией. Однако длительное существование неандертальского вида (наиболее поздние из неандертальских находок в Европе отстоят от современности в соответствии с радиоуглеродными датами не более чем на 40 тыс. лет, т. е. практически синхронны наиболее хронологически ранним находкам людей современного типа) не могло не сопровождаться значительным прогрессом в технике обработки камня. Этот прогресс нашел отражение в переходе к следующему длительному этапу в истории палеолитического человечества — эпохе мустье (по имени местечка Ле Мустье во Франции, где был раскопан в гроте один из наиболее типичных памятников этой эпохи). Многие исследователи выделяют эту эпоху в качестве самостоятельного среднепалеолитического этапа, или периода, в истории палеолитического человечества.

<< | >>
Источник: Алексеев Першиц. История первобытного общества, учебн. По спец. «История». 5-е издание, М.: «Высшая школа», 2001, 318 с.. 2001

Еще по теме 1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА:

  1. Глава I. Происхождение человека.
  2. 1.1. Человек как природное и одухотворенное существо.
  3. 5.4. Сходство и различие психики человека и животных.
  4. 2.1.1. Проблема природы человека в истории философии.
  5. 10. Происхождение человека
  6. Поиски систематики человека
  7. Введение: характеристика проблемы Происхождение вселенной: проблема “самого начала”
  8. ЭВОЛЮЦИЯ В ЖИВОЙ ПРИРОДЕ И ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА: КОМПЛЕКС ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ
  9. Проблема происхождения человека общественного, интеллектуального у морального, любящего и духовного
  10. § 50. Богоустановленный способ размножения людей. Разбор мнений о происхождении душ
  11. ЭВОЛЮЦИЯ ТРУДОВЫХ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА: ЕСТЕСТВЕННО-ПРАВОВОЙ И ЮРИДИКО-ПОЗИТИВИСТСКИЙ подходы
  12. 4 . Деятельность как способ бытия человека
  13. 12.4. Происхождение человека
  14. ТЕМ А I СУЩНОСТЬ, СОДЕРЖАНИЕ И ОСОБЕННОСТЬ ПРЕДМЕТА ПРАВА ЧЕЛОВЕКА.
  15. Возникновение ислама как религии, провозгласившей «знание» в качестве компонента веры. Мировоззренческие проблемы в Коране: учение о происхождении человека, концепция предопределения и свободы воли. Концепция знания в исламе.
  16. 12.4. Происхождение человека
  17. Глава 23. ДАРВИН - СПОР ВОКРУГ КОНЦЕПЦИИ ЧЕЛОВЕКА
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -