VI

И в чуждом, неразгаданном, ночном Он узнает наследье роковое.

Главное проявление душевной жизни человека, открывающее ее смысл, есть любовь и тут опять наш поэт сильнее и яснее других отмечает ту самую демоническую и хаотическую основу, к которой он был чуток в явлениях внешней природы. Этому вовсе не противоречит прозрачный, одухотворенный характер тютчевской поэзии. Напротив, чем светлее и духовнее поэтическое создание, тем глубже и полнее, значит, более прочувствовано и пережито то темное, не-ду- ховное, что требует просветления и одухотворения.

Жизнь души, сосредоточенная в любви, есть по основе своей злая жизнь, смущающая мир прекрасной природы:

Что это, друг? Иль злая жизнь не даром Та жизнь — увы! — что в нас тогда текла, Та злая жизнь, с ее мятежным жаром, Через порог заветный перешла?

Эта злая и горькая жизнь любви убивает и губит:

О, как убийственно мы любим, Как в буйной слепоте страстей Мы то всего вернее губим, Что сердцу нашему милей!

И это не есть случайность, а роковая необходимость земной любви, ее предопределение:

Любовь, любовь, — гласит преданье, — Союз души с душой родной, Их съединенье, сочетанье, И роковое их слиянье, И поединок роковой. И чем одно из них нежнее В борьбе неравной двух сердец, Тем неизбежней и вернее, Любя, страдая, грустно млея, Оно изноет, наконец.