Человеческое сознание как феномен философии The human consciousness as a philosophical phenomenon

Мантров А.В.

Оренбургский государственный университет, г. Оренбург E-mail: malex200376@mail.ru

Тайна главного критерия отличия человека от животного - это феномен сознания.

Платон и Аристотель использовали метафору печати на воске для описания сознания, понимая, что сознание есть всеобщая связь между объектом и субъектом. Но эта метафора не передавала умение человека сосредотачиваться внутри себя, направлять своё внимание на внутренний мир.

Основы проработки темы духовной сущности заложил Плотин. С точки зрения Плотина, у всех людей есть способность выйти на высший уровень самих себя, на уровень Боже­ственной мысли нашего «я», ибо до своего рождения мы были частицами духовного мира, не отделенными от него. Но Плотин не знает личности Бога, не знает личного к нему отно­шения, тогда как христианин Аврелий Августин даже в экстазе, когда кажется, что «я» больше не отличается от Бога, знает, что Бог - это господин, а он, христианин - его раб.

В Новое время к идее Бога стали относиться как к цивилизационной структуре. Мысль перестала быть божественной, а стала интерпретироваться как состояние личности, субъек­та. Возникла новая метафора сознания. Был сделан вывод: сознания нет без самосознания. Содержание сознания приходит к нам не извне, а мы его извлекаем из собственных глубин. По Канту, мы творим мир на уровне явлений, т.е. на уровне его какого-то определенного, зависящего от структур нашего сознания, понимания. Декарт заложил основы отождествле­ния сознания и души с предметно-логическим содержанием. Люди создали образ мира, со­ответствующий структуре их духовного опыта. Человек «принужден» был «жить в тех кате­гориях, в которых он мыслит» (Л. Шестов). Мыслит же человек в категориях не экзистенци­альных, а в логических.

Лишь в ХХ веке философы и естествоиспытатели выделили вопрос о возможности со­знания в самостоятельную проблему, то есть попытались объяснить сознание, а не описы­вать его проявления.

Идеал как основание души The Ideal as the bottom of soul

Мареева Е.В.

Московская международная высшая школа бизнеса, г. Москва E-mail: evmareeva@rambler.ru

Если досократиков интересовал состав человеческой души, то Сократ не исследует со­став души и не противопоставляет душу телу как невещественное вещественному. Душа здесь противостоит телу, прежде всего, как всеобщее частному, как принцип действия про­тивостоит отдельному поступку. В указанном отношении уже схвачено своеобразие идеала и его отношения к действительности. Именно в качестве всеобщего принципа душа опреде­ляет жизнедеятельность тела. Но речь идет об особом типе причинной зависимости, обна­руженном Сократом. Дальнейшее развитие философской классики покажет, что это уже не отношения между вещами в природном мире, а отношение всеобщего к частному в мире культуры, где общий принцип способен определять частные случаи в поведении человека.

Принцип — общее, которым человек руководствуется в отношении к природе, идеалом общее становится в отношении человека к человеку. Если в основе принципа лежит объек­тивная мера природы, то в основе идеала — объективная мера человеческого в человеке. Идеал, не будучи нормой и алгоритмом, может проявлять себя в противоположных действи­ях. Милосердие - это одновременно отбирать наркотики и предлагать их тем, кто болен.

Идеал - основание души, происхождение которого скрыто за абсолютной формой. Абсо­лют не нуждается в порождающей силе, т.к. вечен. Он не способен меняться, поскольку са­модостаточен. “Эффективность” идеала гарантирована его непреложностью и самодоста­точностью. Он обладает принудительной силой благодаря не внешнему авторитету, а само­му себе, своим особенностям. Эта форма у Канта фигурирует, в частности, под именем “ка­тегорического императива”.

Кант не видит возможности для рождения всеобщего и абсолютного в несовершенном общении эмпирических субъектов. Потому всеобщее у него не создано, но дано эмпириче­скому субъекту. Но дано оно не извне, поскольку Трансцендентальный Субъект - «свое иное» эмпирического субъекта. Иначе в христианстве, где абсолютная форма идеала опре­деляется Богом как Абсолютом.