<<
>>

М. В. Ломоносов и становление светской философии

Посев, осуществленный петровскими реформами и его «ученой дружиной», дал свои плоды к середине XVIII в. В 1755 г. был открыт Московский университет, который по праву носит имя М. В. Ломоносова - инициатора его создания.
«Ломоносов, - писал А. С. Пушкин, - был великий человек. Между Петром I и Екатериною II он один является самобытным сподвижником просвещения. Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим уни- верситетом»[26]. Ломоносов был не только великим ученым, он был поэтом и художником, историком, языковедом, теоретиком поэзии, организатором науки и просвещения и во всех областях своей творческой деятельности достиг выдающихся результатов. Он - преобразователь русского стихотворного языка. Он же - гениальный ученый, сформулировавший закон сохранения материи (вещества) и движения, разработавший теорию теплоты, кинетическую теорию газов, сделавший и ряд других научных открытий, которые его современники не сумели должным образом оценить.
  1. Ломоносове правомерно говорить и как о философе. Он не писал специально философских трактатов, но, занимаясь наукой, глубоко осознавал необходимость единства практики и теории, притом теории, возвышающейся до философских обобщений. Так, в работе «Элементы математической химии» (1741), говоря о том, что «истинный химик должен быть теоретиком и практиком», Ломоносов отмечает, что химик «должен уметь доказывать познанное, т. е. давать ему объяснение, что предполагает философское познание». Он утверждает, что «теоретическая часть химии и состоит в философском познании изменений смешанного тела», а «химик-теоретик есть тот, кто обладает философским познанием изменений, происходящих в смешанном теле». Во всех областях знания, которыми занимался Ломоносов, он стремился от «надеж- пых и много раз повторенных опытов» идти к «мысленным рассуждениям», возвышающимся до философского познания.

Михаил Васильевич Ломоносов (1711-1765) был сыном крестьянина-помора. В детстве проявив необычайные способности и тягу к знаниям, пытливый юноша добрался до Москвы и поступил в 1730 г. в Славяно-греко-латинскую академию. Учился он также в Киевской духовной академии и в университете при Петербургской Академии наук. В 1736 г. он был послан в Германию, где в Марбургском университете его руководителем был ученый-естествоиспытатель и философ Христиан Вольф. В 1741 г. Ломоносов возвращается на родину и до конца своих дней занимается научной, просветительской и художественной деятельностью.
X. Вольф, лекции которого по физике, математике, логике и другим естественно-научным дисциплинам три года слушал Ломоносов, был ученым-энциклопедистом, последователем и систематизатором учения великого немецкого философа и математика Лейбница. По рекомендации Лейбница Петр I пользовался советами Вольфа при создании Петербургской Академии наук, в которой он стал первым почетным членом. В России труды Вольфа и его последователей по физике, математике, философии были широко распространены и оказывали воздействие на становящуюся науку и философские воззрения. Ломоносов в 1746 г. издал в собственном переводе «Вольфианскую экспериментальную физику» с рядом своих прибавлений. Он с глубоким уважением относился к своему учителю, особенно ценя его способность «внятного и порядочного расположения мыслей», хотя далеко не всегда разделял его взгляды.
В «Предисловии» к этому изданию Ломоносов отмечает заслугу Декарта в критике схоластической философии, в том, что он «открыл дорогу к вольному философствованию и к вящему наук приращению». Русский ученый высоко оценивает труды Лейбница, Локка, Кеплера, Галилея, Ньютона. Вместе с тем он убежден,
Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать.
Какая же картина мира рисуется Ломоносовым? Он, как и некоторые его предшественники, придерживается концепции так называемой двойственной истины, по которой «знание натуры, какое бы оно имя ни имело, христианскому закону не противно; и кто натуру исследовать тщится, бога знает и почитает...» Бог, по его словам, - «непостижимый всего бытия строитель», мир - свидетельство его «всемогущества, величества и премудрости». Но, как любил повторять Ломоносов, «природа крепко держится своих законов и всюду одинакова».
Отдавая Богу Богово, не посягая на богословие, ученый отвергает чудеса, иронизирует над теми, кто думает, «что по псалтире научиться можно астрономии или химии», высмеивает тех философов, которые, «выучась наизусть три слова: «Бог так сотворил», произносят их «в ответ вместо всех причин»[27].
Как ученый-естествоиспытатель Ломоносов особое внимание уделял тому, что он называл «корпускулярной философией», т. е. учению об атомном строении материи (корпускула - частица); он полагал, что «физически тела разделяются на мельчайшие части, в отдельности ускользающие от чувства зрения». Это учение не было простым возрождением античного атомизма; к «корпускулярной философии» естествознание пришло экспериментально-опытным путем, притом далеко не сразу. Ломоносов стоял у истоков современного атомно-молекулярного научного миропонимания. Предшественником его в этом отношении был «великий Невтон» (Ньютон), хотя конкретное понимание атомного строения вещества у них было различным: Ломоносов не признавал существование пустого пространства; по его мнению, оно заполнено тончайшим и легко подвижным телом - эфиром. Гипотеза эфира была впоследствии отвергнута наукой.
«Материя, - по определению Ломоносова, - есть то, из чего состоит тело и от чего зависит его сущность». Притом «все, что есть и происходит в телах, обусловливается сущностью и природою их»[28]. В заметках по физике и корпускулярной философии русский мыслитель, как и Аристотель, считает, что «тела состоят из материи и формы», но он, в противоположность античному философу, полагает, что форма зависит от материи. Это несомненно свидетельствует о материалистической направленности его «корпускулярной философии». Но философские воззрения Ломоносова нельзя трактовать как последовательно материалистические. Он был убежден в том, что «метод философствования, опирающийся на атомы», не только не отвергает Бога-Творца, но предполагает существование «всемогущего двигателя». В стихотворении «Утреннее размышление о Божьем величии» Ломоносов писал, что
.. .всякая взывает плоть:
Велик зиждитель наш Господь!
В своих эстетических высказываниях Ломоносов провозглашал многообразие красоты мира. Эта красота космоса, которую выразили его замечательные стихотворные строки:
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.
Это и красота природы - «роскошь преизобилующия натуры». И плоды человеческого труда. И красота просвещенного человеческого разума. И красота российского языка. И красота произведений различных «художеств», в том числе «свободных искусств» - литературы, живописи, скульптуры, архитектуры. Но все эти красоты имеют своим источником, по его словам, «создателеву бесконечную премудрость и силу»[29].
В Собрании сочинений Ломоносова до начала 60-х гг. прошлого столетия печаталась работа «О качествах стихотворца рассуждение». Но как показали исследования, ее действительным автором был Григорий Николаевич Теплов (1717-1779). Это имя сейчас мало кому известно. Но согласитесь, уже сам факт приписывания всемирно признанному ученому произведения Г. Н. Теплова свидетельствует о незаурядных его интеллектуальных способностях. Теплов, сын истопника, ученик Феофана Прокоповича, был почетным членом Петербургской Академии наук, Академии художеств, Мадридской академии.
Г. Н. Теплов - сторонник философии X. Вольфа, лекции которого он слушал в Германии. Он - автор изданной в 1751 г. книги «Знания, касающиеся вообще до философии для пользы тех, которые о сей материи чужестранных книг читать не могут». В этом трактате Теп- лов, вслед за Вольфом, подразделяет человеческое познание на три вида: «историческое», которое «помощью чувств получается; «математическое», изучающее количество, силы и причины; «философское», логически постигающее бесконечное множество вещей. «Философия, - писал он, - наука такая, по которой через разум наш и
2
заключения от известных вещей познаем неизвестных» .
Философское познание трактуется Тепловым довольно широко: «Во всякой не только науке, но и во всяком художестве надобно, чтобы были свои причины, и надобно, чтобы оные через философствование открывалися»[30]. Но наряду с таким общим осмыслением «философствования» Теплов выделяет философию как особую отрасль знания - как «познание вообще философии». «Наука философская» подразделяется им на «теоретическую» и «практическую», включающую в себя «философию моральную».
Заслугой Теплова является выделение особого вида философствования, названного им «философией стихотворческой», которая занимается теорией художественного творчества и имеет своим предметом «поэтические искусства» (помимо литературы он относил к ним также живопись и скульптуру).
В середине XVIII в. в европейской просветительской мысли формируется специальная философская дисциплина, которая акцентирует внимание на понимании красоты и художественного творчества. А. Г. Баумгартен, принадлежавший к лейбницианско-вольфианскому направлению немецкой философии, эту дисциплину назвал «эстетикой». Таким образом, «крестный отец» эстетики Баумгартен и русский вольфианец Теплов, можно сказать, почти одновременно пришли к идее выделения особой отрасли философского знания, посвященной художественному творчеству и прекрасному. Термин «эстетика» стал употребляться в России с 80-х гг. XVIII столетия.
Как зачинатель «философии стихотворческой» Теплов внес заметный вклад в русскую эстетическую мысль XVIII в. В 1755 г. кроме сочинения «О качествах стихотворца рассуждение», которое ошибочно приписывалось Ломоносову, он опубликовал и «Рассуждения о начале стихотворства». Ему же принадлежит «Письмо об искусстве», в котором рассматривается соотношение живописи, ораторского искусства и поэзии. Убежденный в необходимости «философствования» не только в науке, «но и во всяком художестве», Теплов подчеркивал значение разума и для деятельности живописца и поэта. Признавая важность «природного таланта» стихотворца, который благодаря таланту «часто сам выше своего разума возвышается», он в то же время полагал, что «совершенный стихотворец» должен «иметь довольное понятие» обо всех науках. Таким образом, художественный способ миропонимания, по Теплову, призван соединить познание историческое (чувственный опыт) и познание философское, опирающееся на логику.
26 апреля 1755 г. в день открытия Московского университета ученик М. В. Ломоносова Николай Никитич Поповский (1726 или 1730-1760) начал курс лекций по философии речью «О содержании, важности и круге философии». Эта речь - гимн философии, которая уподобляется храму, «в котором вмещена вся Вселенная, где самые сокровеннейшие от простого понятия вещи в ясном виде показываются». Философия характеризуется им как «мать всех наук и художеств», ибо «от нее зависят все познания». Речь Н. Н. Поповского была произнесена на латинском языке, но уже в августе того же года она была опубликована по-русски. И это не случайно. В своей речи первый профессор философии Московского университета значительное внимание уделил проблеме языка философии. Отдавая должное латинскому языку - языку научного общения своего века, Поповский отмечал, что этот язык - не единственный язык философии, ведь до римской эпохи ее языком был греческий язык, а ныне философия способна говорить и по-русски: «Что ж касается до изобилия российского языка, в том перед нами римляне похвалиться не могут. Нет такой мысли, кою бы по-российски изъяснить было невозможно. Что ж до особливых надлежащих к философии слов, называе- мых терминами, в тех нам нечего сумневаться». Ученик Ломоносова видел необходимость изложения философии на русском языке для того, «чтобы каждый российский язык разумеющий мог удобно ею пользоваться»[31].
Эта просветительская программа начала активно осуществляться во второй половине XVIII столетия. Яков Павлович Козельский (1726 или 1728-1795), среди учителей которого по естественным наукам также был М. В. Ломоносов, издал в 1768 г. книгу «Философские предложения», а в 1770 г. перевел с латинского, немецкого и французского языков «Статьи о философии и частях ее из Французской энциклопедии». В 1788 г. он опубликовал философское произведение «Рассуждения двух индийцев Калана и Ибрагима о человеческом познании».
Я. П. Козельский стремится дать целостное и систематическое изложение философских знаний, опираясь не только на философию Вольфа и его последователей, но и на французских просветителей, прежде всего Руссо, Монтескье и Гельвеция. Под философией он понимает науку о познании истин вещей и дел. Философия, по его мнению, не должна смешиваться с богословием: «Философы рассуждают о свойствах и делах божиих, а мне думается, что это они предпринимают излишнее и не сходное с силами их разума дело»[32]. «Истина, - писал он, - есть троякая: естественная, или натуральная, нравоучительная и логическая». «Истина натуральная» - это соответствие вещи с ее сущностью. Например, «истинное золото» - золото, имеющее «в себе все то, что к существу его требуется». «Нравоучительная истина» возникает тогда, когда «мы говорим то, что думаем». «Истина логическая» - это «сходство мыслей наших с самою вещию»[33].
Философия в широком смысле, полагает Козельский, «содержит в себе все науки», но собственно философия охватывает «одни только генеральные познания о вещах и делах человеческих». Эта философия подразделяется им, как и у вольфианцев, на «теоретическую» и «практическую». Теоретическая философия, в свою очередь, делится на логику («науку ума») и метафизику. «Метафизика содержит в себе онтологию, то есть знание вещей вообще, и психологию, то есть науку о духе, или о душе». «Практическая, или нравоучительная», философия преподает «правила, по которым человек дела свои и поступки располагать должен», это «наука искания благополучия»[34]. Практическая, или нравоучительная, философия включает в себя юриспруденцию и политику. В юриспруденцию как в науку о «пра- вах» входит этическая проблематика - учение о добродетелях, добре и зле, совести и т. п. Классификация философских знаний, по Козельскому, может быть представлена следующим образом:
ФИЛОСОФИЯ
ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ              ПРАКТИЧЕСКАЯ
ФИЛОСОФИЯ              ФИЛОСОФИЯ
gt;гика метафизика юриспруденция политика онтология психология
Философские взгляды Козельского носят просветительски-гуманистический характер. С его точки зрения, нравственные ценности имеют приоритетное значение и по отношению к «дарованиям в разуме», и по отношению к «силе», и даже «красоте». И эти нравственные ценности являются общечеловеческими. Он утверждает, что «весьма неполезны великие различия состояний человеческих в обществе». Просветитель-гуманист считает справедливым, «чтоб одни люди не могли презирать и утеснять других, а другие не имели б причины много раболепствовать»[35]. Он не отрицал крепостного права, но в своем мнении о положении крепостных крестьян внес предложения, которые могли бы, по его мнению, сделать готовящийся законопроект «справедливее и человеколюбнее», ограничивая произвол помещиков. «Лучше, кажется, - писал он в «Комиссию о сочинении проекта нового Уложения» в 1768 г., - по человеколюбию стараться возбуждать народ к работе вольной и не томной, то он большой урок вырабатывать будет и не устанет, ежели одною неволею и удручени- ем рабства»[36].
В «Комиссию о сочинении проекта нового Уложения» входил князь Михаил Михайлович Щербатов (1733-1790). Он, широко образованный человек, историк и писатель, на заседаниях Комиссии искусно отстаивал интересы и привилегии дворянского сословия. При этом он был не чужд гуманных взглядов, характеризуя бедственное положение рабочих на купеческих фабриках, но идеализируя, правда, положение крепостных рабочих на «заведенных дворянами фабриках». В центре внимания М. М. Щербатова были нравственные проблемы. Он пишет памфлет «О повреждении нравов в России» и роман-утопию «Путешествие в Землю Офирскую» (1784), в котором рисуется идеальное, с его точки зрения, общество и государство, где правила поведения и нравственности устраняют все источники «повреждения нравов» и социальные конфликты. Социально-политические воззрения Щербатова консервативны, утверждая необходимость господства родовой аристократии и идеализируя допетровскую Русь.
Вместе с тем одним из принципов нравственного и гражданского катехизиса «Офирской империи» является так называемое «золотое правило нравственности», сформулированное в Библии и других древних текстах, правило, которое И. Кант положил в основу своего «категорического императива», притом в то же время, когда писал свою утопию Щербатов: «Мы должны во всех наших деяниях и мыслях остерегаться от всякого неправосудия и всегда то делать и делать другим, что бы желали и соделывали для себя»[37].
Моральная узда необходима для человека, заявлял Щербатов в сочинении «О пользе науки», ибо «колико в нем величества и подлости!». В диалоге «О бессмертии души» важнейшим доводом в утверждении бессмертия души Щербатов считает неизбежность правосудия Божия. Отвержение бессмертия души означает, по его мнению, отрицание существования Бога и его правосудия. Но сама возможность правосудия - учинение воздаяния благим и наказания злым - обусловлена свободой человека: «Не машины он [Бог], но разумных тварей сотворил, а потому и дал нам свободу последовать или нет его святому Закону, да не от рабов, но от вольных востребует слово в делах их...»[38]
Просветительская философия в России развивалась в нескольких направлениях, ориентируясь, как мы видели, на философскую мысль в Германии и во Франции.
Семен Ефимович Десницкий (ок. 1740-1789), получив первоначальное образование в Москве и Петербурге, был в 1761 г. командирован в Англию. В университете Глазго он слушал курс нравственной философии, который читал Адам Смит, изучал труды Давида Юма. Получив степень доктора права, в 1767 г. Десницкий возвращается в Россию и становится первым русским профессором права Московского университета. Хотя основные труды его посвящены юриспруденции, он подходит к юридическим проблемам с философской точки зрения. В его работах выявляется взаимосвязь юриспруденции и «нравоучительной философии», исследуются правовые проблемы религии, семьи, собственности.
В этой связи Десницкий разрабатывал своеобразную концепцию исторического процесса развития человеческого общества, который в зависимости от хозяйственной деятельности людей делится на че- тыре периода: 1) первобытное состояние народов, «живущих ловлею зверей и питающихся плодами саморождающимися на земле»; 2) «пастушеское» состояние - «состояние народов, живущих скотоводством»; 3) состояние «хлебопашественное»; 4) «коммерческое» состояние. По этим хозяйственно-экономическим состояниям, писал он, «мы должны выводить их [народов] историю, правление, законы и обычаи и измерять их различные преуспевания в науках и художествах»1.
Коллегой Десницкого по Московскому университету был Дмитрий Сергеевич Аничков (1733-1788), преподававший логику и метафизику, а до этого - математику. В 1769 г. он представил к защите диссертацию на соискание профессорского звания «Рассуждение из натуральной богословии о начале и происшествии натурального бо- гопочитания». В диссертации речь шла о психологических причинах происхождения «натурального богопочитания» - страхе перед природными силами, воображении, создающем привидения, удивлении. Автор диссертации отнюдь не был атеистом. Он верил в Бога и был христианином, но смел утверждать, что «и самое христианство столько уже превратилось от своей первоначальной сущности». В диссертации он критикует католицизм, однако из текста ее следует, что и в православии не все благополучно. Диссертация вызвала гневную реакцию церковных кругов. Не помогли ни новое название, в котором подчеркивалось, что «философское рассуждение о начале и происшествии богопочитания» относится к «невежественным народам», ни исправление сомнительных формулировок. Синод возбудил дело против Аничкова, обвиняемого в атеизме, а диссертация была сожжена. Сохранилось всего несколько экземпляров, являющихся библиографической редкостью. В конце концов Аничков получил звание профессора логики, метафизики и математики, но в своих последующих трудах он уже не давал поводов для идеологических обвинений.
В «Слове о разных способах, теснейший союз души с телом изъясняющих» (1783) Аничков выражает свое несогласие как с идеалистами, которые полагают, что «душа человеческая есть невещественная», так и с материалистами, утверждающими, что «душа человеческая есть вещественная». Самому Аничкову представляется более правильной дуалистическая позиция в трактовке человеческого бытия, согласно которой существуют два начала (слово «дуализм» образовано от dua - два) - и «вещественное», и «невещественное» - телесное и духовное. Однако взаимодействия души и тела разные в трактовке различных философов. Так, Декарт и его последователи считают, что душа и тело не зависимы друг от друга и связаны в че-
"Избр. произв. русских мыслителей второй половины XVIII века. Т. 1. С. 270, 271.
ловеке «системою случайных причин». Сторонники же Лейбница полагают, что душа соединяется с телом благодаря предустановленной Богом гармонии, подобно тому, как, например, разные часы показывают одинаковое время не потому, что одни воздействуют на другие, а благодаря своему устройству. Русский философ присоединяется к мнению «перипатетиков» - последователей Аристотеля, считающих существующей прямую связь между телом и душой. Эта точка зрения представляется Аничкову предпочтительной еще и потому, что тем самым «не уничтожается свободная человеческая воля», не зависящая ни от «строения телесных органов», ни от непосредственного присутствия Бога.
Казалось бы, если тело и душа неразрывно связаны в человеке, то какое же бессмертие души может быть «по разрушении тела»? Но Аничков настаивает на бессмертии души, сравнивая телесное ограничение с заключением в темницу1.
Русская философская мысль, начиная с «ученой дружины», освобождалась от власти богословия, но, как мы видели, сама ставила и стремилась рациональными средствами решать традиционно богословские проблемы о бытии Бога, о человеческой душе, о ее смертности или бессмертии. При этом все эти проблемы сопрягались с нравственными вопросами человеческой жизни.
Просветительское движение, охватившее к середине века западноевропейские страны, распространилось и в России, сделав даже императрицу Екатерину II в определенной мере на некоторое время своей сторонницей. Однако «вольтерьянство» со всем своим критицизмом по отношению к существующим порядкам и к самой господствующей церкви, не посягая на самого Бога, не могло разрешить насущные и глубинные противоречия общественной жизни. Во Франции эти противоречия в 1789 г. вызвали революцию со всеми ее эксцессами. В России в 1773-1775 гг. вспыхнул пугачевский бунт - восстание, охватившее крепостных крестьян, «работных людей» приуральских заводов и национальные меньшинства.
Неудовлетворенность в «вольтерьянстве» и бессилие перед надвигавшимися социальными катаклизмами было источником новых духовных исканий, среди которых особое место занимало масонство.
Масонство, или франкмасонство (franc macon по-французски означает «вольный каменщик») - религиозно-философское течение, возникшее в Англии и во второй половине XVIII в. охватившее Европу и проникшее в Америку и Россию. Масоны в России не отрицали христианства, но не придерживались существовавших церковных порядков. Масонские «ложи» были тайными сообществами с ритуально-мистической символикой. В «Войне и мире» Л. Н. Толстого ярко изобра- жен ритуал посвящения в масоны одного из главных персонажей романа Пьера Безухова.
Масонство само делилось на ряд направлений, в которых преобладало религиозно-мистическое мироотношение. «Высшая мудрость, - говорил масон («еще новиковского времени») в романе Толстого, - основана не на одном разуме, не на тех светских науках физики, истории, химии и т. д., на которые распадается знание умственное». Масонство стремится по-своему ответить на те вопросы, которые Пьер Безухов ставил самому себе на станции в Торжке перед тем, как он встретился с масоном: «Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить и что такое я? Что такое жизнь, что смерть? Какая сила управляет всем?»
В России масонство распространилось в 70-80-е гг. XVIII в. в значительной мере в виде ордена розенкрейцеров («златорозового креста»). Большую роль в распространении мистического учения розенкрейцеров сыграл Иоганн Георг Шварц (1751-1784), немец, приглашенный в Россию в 1776 г. в качестве гувернера, а затем ставший профессором философии Московского университета. «Иван Григорьевич», как звали Шварца в России, опирался на учение немецкого философа-мистика Я. Бёме и провозглашал возможность мистического соединения человека с Богом. Нравственность он считал средством такого соединения. Нравственное же воспитание человека - это воспитание в духе Христа. Шварц был противником учения французских просветителей - Гельвеция, Руссо, Ламетри и приверженцем оккультных «наук» - физиогномии, хиромантии, учения каббалы - мистически-магической философии, оперирующей буквами еврейского алфавита, которые рассматриваются как свойства Божества. «Просвещение» Шварц и другие масоны понимали как распространение масонского религиозно-мистического учения.
Наиболее видным идеологом русского масонства был Иван Владимирович Лопухин (1756-1816). Сын генерал-поручика и киевского губернатора, И. В. Лопухин принадлежал к знатному роду (его отец был племянником царицы Евдокии Федоровны). В 80-е гг. он был советником и даже председателем Московской уголовной палаты до его увольнения в 1786 г. за снисходительность приговоров и масонскую деятельность. Принадлежность к высшим кругам, видимо, спасла Лопухина от ссылки в связи с делом Н. И. Новикова, заключенного в Шлиссельбургскую крепость. При Павле I и Александре I идеолог масонства занимал крупные государственные должности (в Сенате он вел уголовные дела, будучи тайным советником и сенатором).
Вначале Лопухин увлекался идеями французских просветителей, переводил даже «Систему природы» Гольбаха - одно из фундаментальных материалистических произведений XVIII в. Но затем он сжег свой перевод и перешел на идейные позиции, сформулированные в самом названии его произведения, изданного в 1780 г.: «Излияние сердца, чтущего благость единоначалия и ужасающегося, взирая на пагубные плоды мечтания равенствами буйной свободы, с присовокуплением нескольких изображений душевной слепоты тех, которые не там, где должно, ищут причин своих бедствий. Писано Россиянином, сочинившим Рассуждение о злоупотреблении разума некоторыми новыми писателями». В своем произведении «о внутренней церкви», опубликованном в 1798 г., Лопухин называет орудиями и проводниками богопротивной «церкви антихристовой» «модных философов», «которые тщатся доказывать, что душа смертна, что самолюбие должно быть основанием всех действий человеческих, что христианство [-] фанатизм»[39]. Правда, Лопухин к «церкви антихристовой» относил также упражнения «в буквах теософии, каббалы, алхимии, тайной медицины и в магнетизме», поскольку это все может быть средством «продолжить греховную свою жизнь» и стать «рассадником и приготовлением для действий темных сил»[40].
Религиозная направленность размышлений Лопухина не подлежит сомнению, но он понимает масонство как «внутреннюю церковь», противопоставляя ее «внешним» церквям, на которые распалось христианство. Но «внутренняя церковь» сама имела свою внешнюю сторону - свой ритуал, свою символику, свою жесткую организацию и дисциплину. По утверждению Лопухина, главное средство «на пути божественной жизни» - «насилование развращенной воли падшего естества нашего». «Надлежит, - пишет он, - собственную свою волю насиловать к исполнению воли божественной»[41]. Вместе с тем и в масонстве, как и в других идейных течениях века Просвещения, утверждался принцип свободы в своеобразном виде. В анонимном трактате «Рассуждение о бессмертии души», напечатанном в масонском журнале «Вечерняя заря» (1782), утверждалось, что «человек не под физическим управлением находится, как скоты, но под нравственным. В самом деле, будучи свободен и одарен разумом, он находит в собственной своей внутренности начало свободы».
<< | >>
Источник: Столович Л. Н.. История русской философии. Очерки. - М.: Республика,2005. -495 с.. 2005

Еще по теме М. В. Ломоносов и становление светской философии:

  1. Глава IIIМЕНТАЛИТЕТ И ЯЗЫК
  2. 1. Введение
  3. 1. Общая характеристика
  4. 22. РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ: ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ И ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ
  5. СТАНОВЛЕНИЕ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ 
  6.   РУССКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ 
  7. М. В. Ломоносов и становление светской философии
  8. Глава 2. Книга «Россия и Европа» – новое слово в историософии
  9. Русский национальный язык XVIII-XIX веков
  10. 4. Русская идея как мировоззренческая доминанта отечественной философии
  11. Истоки отечественной философии.
  12. Кораблева Т.Ф. ФИЛОСОФИЯ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ XYIII ВЕКА