<<
>>

95. А. И. Тургеневу

Ты спрашиваешь у нашей милой К. А.1, зачем я не пишу, а я у тебя спрашиваю, зачем ты не пишешь? Впрочем, я готов писать, тем более, что есть о чем, а именно о той книге 2, которую ты мне изволил прислать с этой непристойной припиской, [тому, кому ведать надлежит].
По моему мнению, в ней нет и того достоинства, которое во всех прежних сочинениях автора находилось, достоинства слога. И не мудрено: мысль совершенно ложная хорошо выражена быть не может. Я всегда был того мнения, что точка, с которой этот человек сначала отправился, была ложь, теперь и подавно в этом уверен. Как можно искать разума в толпе? Где видано, чтоб толпа была разумпа? Was hat das Volk mil der Vernunft zu schaften? [32] — сказал я когда-то какому-то немцу. Приехал бы к нам ваш Ламенне и послушал бы, что у пас толпа толкует; посмотрел бы я, как бы он тут приладил свой vox populi, vox dei? [33]. К тому же, это вовсе не христианское исповедание. Каждому известно, что христианство, во-первых, предполагает жительство истины не на земли, а на небеси; во-вторых, что когда она является на земли, то возникает не из толпы, а из среды избранных пли призванных. Для меня вовсе непостижимо, как ум столь высокий, одаренный дарами столь необычайными, мог дать себе это странное направление, и притом видя, что вокруг него творится, дыша воздухом, породившим воплощенную революцию и [нелепую золотую середину]. Ему есть один только пример в истории христианства — Савонарола; но какая разница! Как тот глубоко постигал свое послание, как точно отвечал потребности своего времени! Политическое христианство отжило свой век, оно в наше время не имеет смысла; оно тогда было нужно, когда созидалось новейшее общество, когда вырабатывался новый закон общественной жизни. II вот почему западное христианство, мне кажется, совершенно выполняло цель, предназначенную христианству вообще, а особенно на западе, где находились все начала, потребные для составления нового гражданского мира. Но теперь дело совсем иное. Великий подвиг совершен; общество сооружено; оно получило свой устав; орудия бес- предельного совершенствования вручены человечеству; человек вступил в свое совершеннолетие. Ни эпизоды безначалия, ни эпизоды угнетения не в силах более остановить человеческий род на пути своем. Таким образом, бразды мироправления должны были естественно выпасть из рук римского первосвящепника; христианство политическое должно было уступить место христианству чисто духовному; и там, где столь долго царили все власти земные, во всех возможных видах, остались только символы единства мысли, великое поучение и памятники прошлых времен. Одним словом, христианство нынче не должно иное что быть, как та высшая идея времени, которая заключает в себе идеи всех прошедших и будущих времен, и следовательно, должно действовать на гражданственность только посредственно, властиго мысли, а не вещества. Более нежели когда должно оно жить в области духа п оттуда озарять мир, и там искать себе окончательного выражения. Никогда толпа не была менее способна, как в наше время, на то содействие, которое от нее ожидает п требует Ламенне. Нет в том сомнения, что її нынче много дела делается и говорится па свете, но возможно ли отыскать глас божий в этом разногласием говоре мыслящего и ие мыслящего народа, в этом порыве одной толпы к одному вещественному, другой — к одному несбыточному? Справедливо и то, что вечный разум повременно выражается в делах человеческих, и что можно отчасти за ним следовать в истории народов, но не должно же принимать за его выражение возглас каждого сброда людей, который мгновенно поколебавши воздух, ни малейшего по себе не оставляет следа. Одному своему приятелю, вот что писал я об этой книге3: [«Во всем этом нет и тени христианства.
Вместо того, чтобы просить у неба новых откровений, в которых могла бы нуждаться церковь для своего возрождения, этот ересиарх обращается к народам, вопрошает народы, у народов ищет истпны! К счастию для него, а также и для народов, сии последние и не подозревают о существовании некоего падшего ангела, бродящего среди мрака, им самим вокруг себя созданного, и вопиющего к нам из глубины этого мрака: ,,Народы, вставайте! вставайте во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!" Да, его мрачный вопль перепугал всех серьезных христиан и надолго отодвинул наступление окончательных выводов христианст- ва: через него дух зла вновь попытался растерзать священное единство, драгоценнейший дар, данный религией человечеству; наконец, он сам разрушил то, что некогда сам же создал. Итак, предоставим этого человека его заблуждениям, его совести и милосердию Божию, и пусть, если это возможно, поднятый им соблазн не ляжет на него слишком тяжким бременем!»]

Сейчас прочел я Вяземского Пожар4. [Я не представлял его себе ни таким отменным французом, ни таким отменным русским]. Зачем он прежде не вздумал писать по-бусурмански? Не во гнев ему будь сказано, он гораздо лучше пишет по-французски, нежели как по-русски. Вот действие хороших образцов, которых по несчастшо у пас еще пе имеется. Для того, чтоб писать хорошо на нашем языке, падо быть необыкновенным человеком, надо быть Пушкину или Карамзину [34]. Я знаю, что нынче не многие захотят признать Карамзина за необыкновенного человека; фанатизм так называемой народности,— слово, по моему мнению, без грамматического значения у народа, который пользуется всем избытком своего громадного бытия в том виде, в котором оно составлено необходимостью,— этот фанатизм, говорю я, многих заставляет пынче забывать, при каких условиях развивается ум человеческий, и чего стоит у нас человеку, родившемуся с великими способностями, сотворить себя хорошим писателем. Effectrix eloquentiae est audientium approbatio [35], говорит Цицерон, и это относится до всякого художественного произведения. Что касается в особенности до Карамзина, то скажу тебе, что с каждым днем более и Солее научаюсь чтить его память. Какая была возвышенность в этой душе, какая теплота в этом сердце! Как здраво, как толково любил он свое отечество! Как простодушно любовался он его огромностию, и как хорошо разумел, что весь смысл России заключается в этой огромности!5 А между тем, как и всему чуждому знал цену и отдавал должную справедливость! Где это нынче найдешь? А как писатель, что за стройный, звучный период, какое верпое эстетическое чувство! Живописность его пера необычайна: в истории же России это главное дело; мысль разрушила бы нашу историю, кистью одною можно ее создать. Нынче говорят, что нам до слога? пиши как хочешь, только пиши дело. Дело, дело! да где его взять, и кому его слушать? Я знаю, что не так развивался ум у других народов, там мысль подавала руку воображению и оба шли вместе, там долго думали на готовом языке, но другие нам не пример, у нас свой путь.
[Чтобы вернуться к Вlt;яземскомуgt;], никто, по моему мнению, не в состоянии лучше его позпакомить Европу с Россией. Его оборот ума именно тот самый, который нынче нравится европейской публике. Подумаешь, что он взрос на улице St. Нопогё, а не у Калымажного двора.
 
<< | >>
Источник: П.Я.ЧААДАЕВ. Полное собрание сочинений и избранные письма Том 2 Издательство Наука Москва 1991. 1991

Еще по теме 95. А. И. Тургеневу:

  1. Стихотворение Андрея Тургенева "К отечеству" и его речь в Дружеском литературном обществе
  2. ПРИЛОЖЕНИЕРечь Андрея Тургенева "О любви к отечеству"
  3. Н. И. Тургеневу Флоренция. 6 февраля.
  4. 47. А. И. Тургеневу Дрезден, 17 июня.
  5. 71. А. И. Тургеневу
  6. А. И. Тургеневу (ноябрь)
  7. 124. А. И. Тургеневу Басманная. 15 февраля 1845.
  8. Н. И. Тургеневу, 6 июня 1826
  9. 60. А. И. Тургеневу. 20 апреля 1833
  10. 70. А. И. Тургеневу. 1 мая 1835