Д. М. Велланский и М. Г. Павлов

Сторонником философии Шеллинга стал также Михаил Григорьевич Павлов (1793-1840). После изучения богословия и философии в Воронежской семинарии он в 1813 г. год провел в Харьковском университете, в котором в это время преподавали приглашенный из Германии профессор Иоганн Баптист Шад (1758-1834), знакомивший своих слушателей с новейшей немецкой философией, особенно с идеями Шеллинга, а также естествоиспытатели-шеллингианцы. В 1818г. Павлов, окончив Московский университет по медицинскому и математическому отделениям и защитив докторскую диссертацию, продолжил образование за границей, где становится убежденным приверженцем натурфилософии Шеллинга и Окена. С 1820 г. Павлов - профессор Московского университета в области естественных наук - минералогии, сельского хозяйства, физики.

Собственные философские воззрения М. Г. Павлова, в которых он в духе Шеллинга отстаивал единство теоретического и опытного знания («умозрительные сведения возможны только при опытных»), философии и научных знаний, в наши дни представляют интерес только для историков философии. Но его педагогическая и журналистская деятельность, пропаганда им философских знаний оказали большое воздействие на формирование взглядов творческой молодежи. Его лекции слушали и ценили Лермонтов и Герцен, Станкевич и Белинский, многие естествоиспытатели, в том числе М. А. Максимович и К. Ф. Рулье.

«Германская философия была привита Московскому университету М. Г. Павловым, - писал А. И. Герцен в «Былом и думах». - Кафедра философии была закрыта с 1826 года. Павлов преподавал введение к философии вместо физики и сельского хозяйства. Физике было мудрено научиться на его лекциях, сельскому хозяйству - невозможно; но его курсы были чрезвычайно полезны. Павлов стоял в дверях физико-математического отделения и останавливал студента вопросом: «Ты хочешь знать природу? Но что такое природа? Что такое знать?»... Ответом на эти вопросы Павлов излагал учение Шеллинга и Окена с такой пластической ясностью, которую никогда не имел ни один натурфилософ».

Лекции Павлова, как и труды Велланского, способствовали разрастающемуся интересу к философии Шеллинга в кругах русской интеллектуальной молодежи, которая ощущала потребность в формировании отечественной философии в России. На первый взгляд может показаться странным, почему поиски самобытной философии были сопряжены с распространением шеллингианства, т. е. философии явно неотечественной! Дело в том, что Шеллинг и его последователи тогда воспринимались не как проводники иностранного интеллектуального влияния, а как создатели новейшего способа философствования, овладение которым может способствовать преодолению французского «легкомыслия» просветительской философии и в конечном счете становлению самобытного любомудрия.