<<
>>

Ф. И. Тютчев

Философия эстетического гуманизма нашла выражение и в творчестве Федора Ивановича Тютчева (1803-1873). Несмотря на устойчивую репутацию Тютчева как поэта-философа, у некоторых исследователей его творчества порой возникают сомнения по этому поводу, связанные с пониманием самой философии. Далеко не все, написанное поэтом, относится к философии. Его политические стихи и публицистика, представляющие, конечно, большой интерес для характеристики мировоззрения Тютчева и умонастроения его эпохи, к философии в строгом смысле слова не принадлежит.

По своим социально-политическим воззрениям он был близок к славянофилам. Ему принадлежит знаменитое четверостишие, написанное в 1866 г.:

Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать - В Россию можно только верить1.

Тютчев - прежде всего поэт-художник, не ставящий перед собой задачу конструировать какую-либо философскую систему или иллюстрировать образами те или другие философские воззрения. И тем не менее включение его поэзии в философскую мысль России представляется вполне оправданным.

Тютчев в период своего длительного пребывания за границей был хорошо знаком с Шеллингом - кумиром многих русских интеллектуалов 20-40-х гг. И хотя русский поэт не во всем был согласен с немецким философом, отзвуки шеллингианства обнаруживаются в стихах Тютчева, поскольку Шеллинг в своей философии, близкой романтическому мировосприятию, превосходно выразил тот душевный настрой, который был присущ и романтическому умонастроению поэту-мыслителю[53].

В 1836 г. в пушкинском «Современнике» были напечатаны ставшие знаменитыми строки Тютчева:

Не то, что мните вы, природа, Не слепок, не бездушный лик - В ней есть душа, в ней есть свобода, В ней есть любовь, в ней есть язык... (135).

Комментаторы усматривают в этом четверостишии и проявление «философии тождества» (тождества духа и природы) Шеллинга, и даже полемику с Гегелем, для которого природа была «отчуждением» абсолютной идеи. Порой считают, что Тютчев следовал за Руссо, писавшим, что природа «говорит всем людям». Как бы там ни было, русский поэт афористически выразил свое понимание природы, близкое шеллингианству, связанное с пантеизмом (не случайно цензура сняла последующие два четверостишия), осознанием духовности природы. Тютчев в своих стихах утверждал тождество духа и природы. Именно благодаря этому образы и состояния природных явлений в тютчевской лирике стали проявлением мыслей, чувств, стремлений «лирического героя», для которого «все во мне, и я во всем!» (127).

Как и поэзия Баратынского, стихи Тютчева пронизаны диалектическим миропониманием. Влияние на него и в этом отношении немецкой философии и романтической поэзии не подлежит сомнению, хотя в некоторых стихах исследователи находят и отзвук античной диалектики - Гераклита. Но как и у Баратынского, у Тютчева диалектическая противоречивость внешнего мира и внутреннего мира человека подсказывается самим бытием, физическим и духовным. Сама «вещая душа» поэта и «сердце, полное тревоги» бьется «на пороге / Как бы двойного бытия» (192). Земля и небо, день и ночь, гармония и хаос, смерть и сон, самоубийство и любовь, само бытие и небытие сплетаются и переплетаются в тютчевских стихах, обнаруживая противоположность друг другу и внутренние противоречия. Поэтому так удивительно выражено в этих стихах само движение, текучесть, превращения.

Но в центре поэзии Тютчева - «Ты, человеческое Я» (172), его радости и страдания, сила и бессилие, счастье и несчастье, отрешенность от мира и растворение в нем. В этом прежде всего и состоит философское значение его поэзии, в которой таким образом запечатлен новый уровень человеческого самосознания и ценность самой человечности.

В течение первой половины XIX в. Россия искала свою самобытную философию. Это утверждение может показаться не соответствующим действительности, поскольку, по словам безвременно скончавшегося поэта и философа Д. В. Веневитинова, в отличие от других народов, у которых просвещение развивалось из отечественных начал, «Россия все получала извне». И 20-20-е гг. были временем чрезвычайной популярности немецкого философа, имя которого уже упоминалось в связи с философскими воззрениями А. Галича, Баратынского и Тютчева, - Шеллинга. Для Веневитинова, как и многих других русских мыслителей, Шеллинг олицетворял философию, а Россия должна овладеть философией, ибо именно в философии Россия найдет «залог своей самобытности», «нравственной свободы в литературе». «Воздвигнуть торжественный памятник любомудрию», даже «в нескольких благородных сердцах», полагал Веневитинов и его единомышленники, - это значит побудить Россию «развить свои силы и образовать системы мышления»[54].

Почему именно Шеллинг стал «властителем дум» в данный период развития философской мысли в России? Причиной этого было сочетание ряда исторических обстоятельств. Мы уже отмечали господство в это время романтического направления в искусстве. А ведь Шеллинг создал наиболее развитую и наиболее популярную философию романтизма. Философия Шеллинга, усматривающая в искусстве высшую форму познания, в то же время большое внимание уделяла осмыслению природы, с учетом новейших достижений естествознания.

Натурфилософия Шеллинга, свободная от механического истолкования природы, стремилась объединить знания о природе с точки зрения диалектического принципа единства противоположностей, наглядное представление о котором дает полярность магнитных полюсов. Но диалектика Шеллинга была идеалистической. Природа мыслится им как снятие противоположности между объектом и субъектом, как единство, пронизанное «мировой душой», как история развития творческого духа от бессознательного состояния до высшего сознания и свободы.

Философия Шеллинга - новый этап в развитии немецкой философии после Канта и Фихте. Фихте стремился преодолеть дуализм

Канта - утверждение о противоположности между миром явлений, предстоящих перед человеческим познанием, и миром непознаваемых «вещей в себе». Но единство мира, по Фихте, зиждилось на субъекте, на «Я». «Наукоучение» Фихте исходило из того, что «Я» есть всё. Шеллинг же делает акцент на объективной стороне мира, на природе. Однако в его понимании сама природа одухотворена, она есть движение от бессознательного «Я» к сознательному, к тождеству объекта и субъекта, природы и духа. В противоположность фихтеанскому принципу: «Я» есть всё, Шеллинг стремился обосновать принцип: всё есть «Я».

В. Ф. Одоевский - один из видных шеллингианцев 20-х гг. - так писал о значении Шеллинга: «В начале XIX века Шеллинг был тем же, чем Христофор Коломб [Колумб] в XV: он открыл человеку неизвестную часть его мира, о которой существовали только какие-то баснословные предания, - его душу!.. Все бросились в эту чудную, роскошную страну»[55].

<< | >>
Источник: Столович Л. Н.. История русской философии. Очерки. - М.: Республика,2005. -495 с.. 2005

Еще по теме Ф. И. Тютчев:

  1. ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ Ф.И. ТЮТЧЕВА И СЛАВЯНОФИЛЬСТВО
  2. Ф. И. Тютчев
  3. Ф. И. Тютчев
  4. I. Местоимения в лирике Тютчева
  5. II. Аллегоризм в языке поэзии Тютчева
  6. Поэтический мир Тютчева
  7. Тютчев и Данте.К постановке проблемы
  8.   ФИЛОСОФСКАЯ ЛИРИКА ТЮТЧЕВА 
  9. Ф. И. Тютчев
  10. Глава III. Ф.И.Тютчев (1803-1873)
  11. Некрасов и Тютчев