Неблагонадежна

70-е годы. Мама наконец едет в Болгарию по льготной профсоюзной путевке (она чуть не единственная в школе осталась, кто еще не был в Болгарии) - документы почти оформлены.

Отпуская ребят на каникулы, в числе прочих шедевров мировой литературы, рекомендуемых ею к каникульскому чтению, она, ничего не подозревая, называет «Один день Ивана Денисовича» и «Мат-ренин двор» Солженицына. Мало того, список шедевров вместе с Солженицыным вывешивает в коридоре, дабы с ним могло ознакомиться как можно больше народу.

Ровно на следующий день по известному сценарию разыгрывается та самая газетная кампания: «предатель», «отщепенец» и пр. Коллеги крутят пальцем возле виска: «Ты что, с ума сошла?! Сейчас же сними список!» Мама говорит: «Как же я сниму? Я детям сказала, что это великий писатель, и сейчас так считаю, и завтра буду так считать...»

Она помнит, что испугалась (у нас половина родни сложила головы по сталинским тюрьмам, лагерям и подвалам), но будто закаменела: и рада бы снять список, да не может и никому позволить его снять не может... Уборщица ей: давай, мол, милая, я его, проклятущего, потихоньку замажу чем-нибудь, - так пришлось чуть ли не на карауле стоять, сторожить список.

В общем, список остался на месте, но в Болгарию - как неблагонадежную - маму не пустили.