Тексты и подтекст

Потом началось кружение вокруг басен Крылова. Я принялась осуществлять все подряд идеи, услышанные от В.Букатова.

Команды по очереди озвучивали шумами ту или иную басню, а остальные отгадывали, какую именно.

Сочиняли смешные подражания. Реконструировали нехрестоматийные басни по тексту морали. Наугад открывали басню и зачитывали только мораль, а потом по группам сочиняли версии - чья окажется ближе к Крылову?

Работали с иллюстрациями. Сначала с книжными. Рассматривая в разных изданиях иллюстрации к одному и тому же тексту, выясняли, что каждый художник, оказывается, рисует какую-то свою историю. Детали его рисунка могут подтверждать текст, уточнять его. А могут ему противоречить! Это открытие заставляет все пристальней вглядываться в текст, и глаз начинает различать множество новых подробностей той или иной истории. И тогда возле собственных иллюстраций (а их рисовать лучше в парах или в малых группах), при помощи скотча вывешенных на стенку класса для обсуждения, возникают разговоры. Разговоры о самых, казалось бы, незначительных вещах, о какой-нибудь мелочи. Но именно эти разговоры могут привести каждого ученика к рождению собственной истории.

Пробовали читать весь текст одной и той же басни от лица разных персонажей. Например, "Слона и Моську" читали от лица зеваки из толпы, Моськи и Шавки - истории получались на удивление разные.

Каллиграфия, которой тогда заболели не только девчонки, но и мальчишки, тоже помогала работе с образом. Ведь переписчику, чтобы сочинить определенный почерк, создать собственный каллиграфический ряд, надо было выдумать образ рассказчика.

На "театралке" (так у нас называются уроки театра) ребятам предлагалось инсценировать фразу - одну и ту же. Каждая команда "оправдывала" ее по-своему - демонстрировала обстоятельства, в которых, по мнению команды, могла бы прозвучать эта фраза. Соответственно в каждой из этих инсценировок у одного и того же текста подтексты оказывались разными.