Критическій разборъ помянника князей, находящагося въ Любецкомъ синодикѣ.

Заглавная фраза помянника князей по тексту Филарета: „По­мяни, Господи, благовѣрныхъ князей черниговскихъ", отличается отъ таковой-же фразы по тексту рукописнаго Синодика, гдѣ гово­рится:,,Помяни Господи благовѣрныхъ великихъ князей черни­говскихъ, кіевскихъ и прочихъ*.

Послѣ заглавной фразы слѣдуетъ самый помянникъ князей.

Ле 1..,Великаго князя Константина АІстиславича ¹) чер­ниговскаго, создавшаго ι∣,eρκoβ∣_t святою Спаса и княгиню его Анастасію* '^{[11] [12]).}

Мстиславъ (Константинъ) Владиміровичъ, сынъ Владиміра Свято­славича, былъ первымъ владѣтельнымъ княземъ черниговскимъ, съ 1024: года до смерти своей въ 1036 г.—Въ 1036 г. Черниговъ былъ присоединенъ къ великому княжепію Кіевскому и до 1051 г. князей въ немъ, кажется, не было. Этотъ князь создалъ церковь св. Спаса, существующій и понынѣ Спасо-Преображенскій соборъ, самый древній изъ русскихъ уцѣлѣвшихъ храмовъ. Кіево- Софійскій соборъ былъ основанъ въ 1036 г., а новгородскій Cθ(j∣iiicκiiι въ 1045 г., тогда какъ начало черниговскому собору положено раньше 1034 г. ¹). Князь Евстафій Мстиславичъ, сынъ Мстислава Владиміровича ²), умеръ въ 1033 г. ³).

.№ 2. „Ве.шкаю князя Николу ⁴) Святослава черниювскаьо и княгиню Килгікію‘' ^υ).

Святославъ (Никола) Ярославичъ, сынъ Ярослава Владиміровича, второй ио порядку князь черниговскій, получилъ Черниговъ но завѣщанію отъ отца въ 1054 г. ^с). Онъ былъ княземъ черни­говскимъ до 1073 г., когда, прогнавши изъ Кіева старшаго брата своего Изяслава Ярославича, занялъ мѣсто послѣдняго. Кіевскимъ княземъ онъ былъ до своей смерти, т. е. до 1076 г. Погребенъ въ Черниговѣ въ церкви св. Спаса ⁷). Онъ есть родо- начальникъ черниговскихъ и рязанскихъ князей.

Князь Глѣбъ Святославичъ, старшій сынъ его ⁸), князь тмуто- рокаискій и новгородскій, убитъ на Заволочья въ 1078 г. Похо­роненъ также у св. Спаса въ Черниговѣ ⁹).

Святославъ Ярославичъ VJ колѣна отъ Рюрика (если считать колѣно I—Рюрикъ, колѣно II—Игорь, колѣно III—Святославъ, колѣно IV —Владиміръ, колѣно V—Ярославъ), а Глѣбъ Свято­славичъ—VII колѣна.

.,апятаи, не требующаяся вовсе но смыслу фразы.

“) Филаретъ прибавляетъ еще: сынъ Олега Святославича былъ вел. княземъ черниговскимъ съ 1126 по 1139 г., а вел. княземъ кіев­скимъ съ 1139 по годъ своей смерти въ 1146 г. Онъ прихо­дится въ VIII колѣнѣ.

№ 5.,,Вел. князя Александра кіевскаго* ¹).

Полагаемъ, что это можетъ быть Александръ Ярославичъ Невскій, получившій отъ великаго хана Кіевъ и всю Русскую землю въ 1249 г. ^{[19] [20] [21]).}

j∖" 6. „Вел. князя Романа κieβcκaιo^{u 8}).

Романъ Ростиславичъ (ф 1180), сынъ Ростислава Мстисла- вича былъ вел. княземъ кіевскимъ въ 1174 г. и съ 1175 по 1177 г. ^[22]). Другаго вел. князя кіевскаго съ именемъ Романа мы не знаемъ; впрочемъ Синопсисъ даетъ намекъ, что князь га- лицкій Романъ Мстиелавичъ (^jf 1205) можетъ считаться вел.

К 7. „Вел. князя Димитрія* '^{[23] [24]).}

Совершенно неизвѣстный князь, если считать его вел. кн. кіевскимъ, по примѣру предыдущихъ князей.

Jvi S. „Вел. князя Василія Всеволода, въ святомъ крещеніи нареченнаго Гавріила? ^[25]).

Тоже совершенно неизвѣстный князь. Здѣсь кромѣ того стран­ный примѣръ двухъ церковныхъ именъ Василія п Гавріила, при княжескомъ имени Всеволода, заставляющій предположить описку или ошибку переписчика Синодика.

.№ 9. „Вел. князя Давида нерниговскаю и княгиню его Ѳео­досіи? ^[26]).

Давидъ Святославичъ, сынъ Святослава Ярославича, былъ черниговскимъ княземъ съ 1097 года по годъ своей смерти, въ 1123 году^[27]). Онъ былъ отпѣтъ въ Спасскомъ соборѣ и похоро­ненъ въ построенномъ HMi₁ Борисоглѣбскомъ храмѣ въ Черниговѣ. Приходится онъ въ VII колѣнѣ. Филаретъ говоритъ ^β), ссылаясь на Степенную книгу (I, 2Зі), что этотъ князь имѣлъ другое имя Глѣба, что сомнительно, такъ какъ у Святослава Ярославича былъ уже одинъ сынъ съ именемъ Глѣба, именно князь тмутороканскій Глѣбъ Святославичъ (| 1078).

Владиміръ Давидовичъ, сынъ Давида Святославича ¹), былъ черниговскимъ княземъ съ 1139 г. по 1151 г., когда былъ убитъ въ сраженіи при рѣкѣ Рутѣ ^{[28] [29]). Погребенъ въ Спасскомъ соборѣ. Приходится въ VIII колѣнѣ. По лѣтописи онъ былъ женатъ съ 1144 г. на старшей дочери князя городенскаго Всеволода Дави­довича [30]), а по Татищеву на дочери князя новгородскаго Все­волода Мстиславича [31]).}

•V 10..,Вел. князя Николу Святослава черниговскаго w кня­гиню его Ahwj^{u [32]).}

Примѣчанія Филарета не объясняютъ, кто такой былъ этотъ Никола Святославъ черниговскій. Онъ его проходитъ молчаніемъ. Но потому, что этотъ князь въ рукописномъ Синодикѣ слѣдуетъ непосредственно за Давидомъ Святославичемъ, онъ долженъ быть скорѣе всего изъ Давидовичей.

Л» 11.,,Вел. князя Святослава черниговскаго, въ иноцѣхъ Гаврігіла, и княгиню его Екатерину “ ¹).

Святославъ Олеговичъ, сынъ Олега Михаила Святославича, былъ новгородъ-сѣверскимъ княземъ съ 1141 года по 1158 годъ и черниговскимъ княземъ съ 1158 г. по 1165 г., по годъ своей смерти. Погребенъ у св. Спаса въ Черниговѣ '^{[33] [34]). Приходится въ ѴШ колѣнѣ. У Строева сынъ Олега Святославича, князь нов- городъ-сѣверскій Святославъ Олеговичъ, показанъ съ церковнымъ именемъ Николая. У Хмырова онъ также Святославъ Николай. Откуда Строевъ и Хмыровъ узнали церковное имя Святослава Ольговича,—мы не знаемъ, но если бы въ князѣ Николаѣ Свято­славѣ, упоминаемомъ въ предыдущей статьѣ рукописнаго Сино­дика, № 10, признать ихъ князя Святослава Николая Ольго­вича, то тогда князь Святославъ, упоминаемый въ настоящей статьѣ Синодика, № 11, остался-бы необъясненнымъ, или мы имѣли-бы двухъ вел. князей черниговскихъ Святославовъ Оль- говичей, что несогласно съ лѣтописями, тѣмъ болѣе, что, какъ мы и постарались доказать, кн. Никола Святославъ, по мѣсту его помѣщенія въ Синодикѣ, долженъ быть изъ Давидовичей, а не изъ Ольговичей. Что князь, упоминаемый въ настоящей статьѣ Синодика долженъ быть по отчеству именно Олеговичъ, это видно еще изъ того, что по лѣтописямъ мы знаемъ только трехъ вел.}

Филаретъ, не придавая этому князю титула великаго князя. считаетъ его Святославомъ Владиміровичемъ вщижскимъ и даетъ ему церковное имя Димитрія, по ниже въ Синодикѣ будетъ упо­мянутъ князь Святославъ Димитрій, только не вщижскій, а совер­шенно другой князь. Филаретъ конечно ошибается и въ церков­номъ имени Святослава Владиміровича вщижскаго и въ томъ, что занимающій насъ теперь князь есть вщижскій.

Послѣ кн. Святослава, въ ииоцѣхъ Гавріила, Филаретъ, въ слѣдующей статьѣ своего печатнаго Синодика, Je 6, приводитъ „вел. кн. Бориса-Святослава Ольговича" и его-то и принимаетъ за вел. кн. черниговскаго Святослава Ольговича. ГІо въ рукопис­номъ Синодикѣ такого князя не имѣется. Не зная въ данномъ случаѣ источниковъ Филарета и опираясь на рукописный Синодикъ, мы остаемся при своемъ мнѣніи, тѣмъ болѣе, что Филаретъ ви. своей родословной еіце болѣе запутываетъ дѣло, придавая Свято­славу Ольговичу черниговскому церковное имя Константина и смѣшивая его съ княземъ, упоминаемымъ въ статьѣ Je 15 руко­писнаго Синодика (Je 10 по Филарету).

Je 12. „Вел, князя Ярослава нернтовскаіо, въ нногцъхъ Ва­силія, Il КНЯШНЮ ClO Hpuny^{ii 1}).

Ярославъ Всеволодовичъ, сынъ Всеволода Ольговича, родив­шійся въ 1140 году (въ 1139 г. но Соловьеву) и умершій въ 1200 г. (по Лаврентіевской, Воскресенской и Никоновской лѣто­писямъ, а по Иііатской въ 119S г.) -’), принялъ Черниговское кня­женіе послѣ брата своего Святослава Всеволодовича, въ 1177 г. Погребенъ въ Черниговѣ, у св. Спаса. Приходится въ IX колѣнѣ.

Этотъ князь кромѣ двух'ь сыновей извѣстныхъ по лѣтописямъ. Ростислава и Ярополка, по Татищеву имѣлъ еще третьяго сына Игоря Ярославича, упоминаемаго у этого историка 2 раза: 1) подъ J 200 годомъ: „преставися Ярославъ Всеволодовичъ князь ^{[35] [36] черниговскій, по немъ остался на престолѣ черниговскомъ сынъ его Игорь и Ярополкъ"; 2) подъ 1212 годомъ: „Всево­лодъ черниговскій Чермный отпустилъ дочь свою во Владиміръ за Юрія Всеволодовича, съ нею послалъ братанича своего Игоря Ярославича" 1).}

Л» 13.,,Вел. князя Ѳеодосія черниговскаго и княгиню ею Eβ(f)pocuniw^{a 3}).

Филаретъ считаетъ этого князя Олегомъ Святославичемъ, стар­шимъ братомъ Игоря Святославича сѣверскаго, на основаніи при­водимаго имъ извѣстія Сѣверскаго синодика, въ которомъ го­ворится: „кн. Олега, въ иноцѣхъ Павла, и княгиню его Евфро- синію“- Но Олегъ Святославичъ, сынъ Святослава Ольговпча, бывшій сѣверскимъ княземъ съ 1164 по IlSO г., по годъ своей смерти, не былъ никогда вел. княземъ черниговскимъ, и извѣстіе

’) Тапттевг. III, 330, 371.

²⁾ Отзывы объ Исторіи Татищева: 1) въ статьѣ JIL If. Сухомлинова, О языко­знаніи въ древней 1’оссіи. Ученыя записки II отдѣленія Ihm. Акад. Наукъ. Кн. 1-я, стр. 217, 218: 2) въ статьѣ И. Линни.чснко, Краледворская рукопись и Іоакимовская лѣтопись. Журналъ мин. нар. проев. 1883. Октябрь, стр. 257.

³⁾ По счету «І’пларета, ата статья Лі 8; начинается у него упоминаніемъ пе- имѣющагося въ рукописномъ Синодикѣ Вел. кп. Ге ∙pria Святославича черни­говскаго». Князь Ѳеодосіи у Филарета не имѣетъ титула ве.ічкаіо князя.

Сѣверскаго синодика^ отчасти пополняющее и разъясняющее эту статью рукописнаго Любецкаго синодика, по нашему мнѣнію, скорѣе можетъ относиться къ князю Олегу ( вятославичу, сыну Святослава Всеволодовича, бывшему вел. кн. черниговскимъ съ 1202 по 1204 г., по годъ своей смерти ¹). А можетъ быть и то, что Сѣверскій синодикъ говоритъ, въ приведенной Филаретомъ статьѣ, о сѣверскомъ князѣ Олегѣ Святославичѣ, сынѣ Святослава Олеговича, а Лтобецкіп синодикъ въ разбираемой статьѣ говоритъ вовсе о другомъ, именно о черниговскомъ князѣ. У этихъ двухъ раз­личныхъ князей могли быть одноименныя жены и это обстоятель­ство не можетъ въ точности рѣшить тождество Олега Святосла­вича сѣверскаго съ княземъ Ѳеодосіемъ черниговскимъ. Для опредѣленія-же дѣйствительной личности князя Олега, упоми­наемаго въ Сѣверскомъ синодикѣ, нужно знать между какими КНЯЗЬЯМИ, ИЛИ CTi какими князьями рядомъ, онъ помѣщенъ въ этомъ Синодикѣ, чего до напечатанія Сѣверскаго синодика сдѣ­лать нельзя. Поэтому оставляемъ открытымъ вопросъ и объ опре­дѣленіи личности вел. кн. Ѳеодосія черниговскаго.

Вел. кн. Георгій Святославичъ черниговскій, приводимый Фи­ларетомъ и не находящійся въ рукописномъ Синодикѣ ^{[37] [38]), по всей вѣроятности, Игорь Святославичъ сѣверскій (1180—1200), ро­дившійся въ 1151 г. и названный въ святомъ крещеніи Геор­гіемъ [39]). Онъ умеръ въ 1202 [40]). Его обыкновенно считаютъ вел. кн. черниговскимъ, съ 1200 но 1202 г., но только одна Ипатская лѣтопись говоритъ, что Ярославу Всеволодовичу наслѣдовалъ Игорь Святославичъ [41]). Прочія лѣтописи объ этомъ умалчиваютъ, хотя Воскресенская, Никоновская и Тверская и сообщаютъ, что вт> 1202 г. умеръ кн. черниговскій Игорь Святославичъ с), но Лав- рентьевская подъ 1202 г. упоминаетъ о преставленіи князя чер­ниговскаго Игоря, безъ отчества 1). Татищевъ-же вовсе не упо­минаетъ о томъ, чтобы Игорь Святославичъ когда-либо княжилъ вт, Черниговѣ, а. подъ 1202 г. говоритъ просто: „преставися князь сѣверскій Игорь Святославичъ“ [42] [43]). Вѣроятно на, основаніи показаній Татищева, не упоминаетъ его и Марковъ въ числѣ владѣтельныхъ князей черниговскихъ [44]). Рукописный Любецкій синодикъ тоже не приводитъ его, какъ мы видимъ, въ числѣ вла­дѣтельныхъ князей черниговскихъ. Упомпнаніе-же лѣтописей, что въ 1201 г. умеръ черниговскій князь Владиміръ [45]) или Влади­міръ Всеволодовичъ [46]) и вышеприведенное при разборѣ статьи M 12 рукописнаго Синодика извѣстіе Татищева о существованіи кн. Игоря Ярославича, заставляютъ насъ думать, что позднѣйшіе переписчики существующихъ списковъ лѣтописей приняли Игоря Святославича сѣверскаго за одно лицо съ Игоремъ Ярославичемъ, кн. черниговскимъ, смѣшали года княженій — перваго въ Новго­родѣ Сѣверскѣ, а втораго въ Черниговѣ, и тѣмъ ввели въ за­блужденіе нашихъ историковъ. Вопросъ этотъ, впрочемъ, требуетъ особаго и обстоятельнаго разсмотрѣнія. Мы на немъ потому не останавливаемся, что объясняя Любецкій синодикъ, придерживаемся текста рукописнаго Синодика, въ которомъ, какъ видѣли, не упо­минается вел. кп. черниговскій Игорь Георгій Святославичъ.}

Въ своей родословной Филаретъ даетъ ему церковное имя Глѣба п считаетъ его сыномъ Святослава Константина Ольговича, упоминаемаго по его объясненію въ статьѣ № 15 рукописнаго Синодика (№ 10 по счету Филарета).

Ji 14.,Jλ-.7. /.∙H язя Всеволода Даніила Святослава чернигов­скаго и княгиню его Анастасію* ¹).

Здѣсь, въ рукописномъ Синодикѣ явная ошибка: вмѣсто Свя­тославича, какъ должно быть и какъ приводитъ Филаретъ, по­ставлено Святослава, чего быть не можетъ, такъ какъ этотъ князь уже имѣетъ одно княжеское имя Всеволода.

Всеволодъ Святославичъ Чермный былъ черниговскимъ кня­земъ въ первый разъ съ 1204 по 1206 годъ. Въ 1206 г. онъ занялъ кіевскій столъ, но былъ выгнанъ изъ Кіева Рюрикомъ Ростпславичемъ и кн. смоленскимъ Мстиславомъ Романовичемъ. Вторично онъ занялъ снова Кіевъ въ 1207 г., по былъ опять изгнанъ оттуда, въ томъ же году, тѣмъ-же Рюрикомъ Ростисла- вичемъ. Въ 1210 г. онъ снова садится въ Кіевѣ, а въ 1212 г- по Восііресевской лѣтописи, или въ 1214 г. по Татищеву, уда­ляется изъ Кіева за Днѣпръ и умираетъ въ Черниговѣ въ 1215 г. Кто сидѣлъ въ Черниговѣ въ то время, когда Все­володъ Чермный занималъ послѣдовательно Кіевскій столъ,— трудно сказать опредѣленно, но мы постараемся насколько воз­можно рѣшить этотъ вопросъ при объясненіи слѣдующей статьи Je 15 рукописнаго Синодика. Водъ 1215 г. Татищевъ говоритъ, что мы и принимаемъ за истину, что „въ сентябрѣ преставился князь великій Всеволодъ Святославичъ въ Черниговѣ, а Черни­говъ пріялъ братъ его Глѣбъ Святославичъ" ^{[47] [48] [49]). Значитъ съ 1214 по 1215 г. Всеволодъ былъ еще разъ черниговскимъ княземъ. Онъ приходится въ X колѣнѣ и былъ сыномъ Святослава Всеволо­довича Д.}

Филаретъ говоритъ, что онъ братъ Игоря Святославича и отецъ св. Михаила. Въ первомъ онъ очевидно ошибается. Въ родословной'же своей онъ помѣщаетъ его вѣрно, въ X колѣнѣ, въ числѣ сыновей Святослава Всеволодовича.

А? 15. „Вел. князя Константина Олъговича черниіовскаю и сыновъ ею Давида, Глѣба гс Александра^{11 1}).

По объясненію преосв. Филарета, йодъ именемъ Константина Олеговича въ Любецкомъ синодикѣ упоминается Святославъ Оле­говичъ Cf 1165 г.), который владѣлъ Черниговомъ съ 1158 по 1165 годъ, и имѣлъ сыновей: Олега (| 1180), Игоря (| 1202) и Всеволода (уп. 1185 г.). Къ этому же Святославу Олеговичу Филаретомъ относится и приводимая имъ статья подъ № 6: „Вел. кн. Бориса Святослава Олеговича^x. Но мы уже видѣли выше (стр. 39 и 40), что Святославъ Олеговичъ, владѣвшій Черниговомъ съ 1158 ио 1165 годъ, упоминается въ 11-й статьѣ Июбецкаго синодика.

По мнѣнію Квашнина-Самарина, Константинъ Олеговичъ былъ сыномъ упоминаемаго ниже, въ статьѣ А» 30 рукописнаго Синодика, князя Олега Романовича, жившаго въ началѣ XIV вѣка ³). Но такой скачекъ въ Синодикѣ отъ князя начала XIII вѣка къ князю начала XIV вѣка, т. е. по крайней мѣрѣ через'ь 3 колѣна, со­вершенно невозможенъ; такъ какъ князе, упоминаемый въ пре­дыдущей статьѣ А» 14, Всеволодъ Чермный, приходится въ X колѣнѣ, а Константинъ, сынъ Олега Романовича, если считать ого правнукомъ св. Михаила Всеволодовича, въ XIV колѣнѣ. Въ этомъ мѣстѣ Синодика дѣло еще далеко не дошло до князей XIV колѣна, жившихъ и дѣйствовавшихъ въ XIV вѣкѣ.

Этотъ Константинъ Ольговичъ, по занимаемому имъ мѣсту въ порядкѣ записей Синодика, не можетъ быть старше IX ко; ^{[50] [51] лѣни, или моложе Xl колѣна. Ilo IX колѣна этотъ князь быть не можетъ, такъ какъ между всѣми черниговскими князьями VIII колѣна мы не знаемъ ни одного Олега, ни ио лѣтописямъ, ни но родословнымъ, котораго онъ могъ бы быть сыномъ. Правда, что у Щербатова въ его родословной черниговскихъ князей, въ VIII колѣнѣ, есть два неизвѣстныхъ ни по лѣтописямъ, ни по другимъ источникамъ Ольговича: Давидъ Олеговичъ и Олегъ Ольговнчъ, сыновья Олега Святославича, внуки Святослава Яро­славича и братья Всеволода, Игоря Jf Святослава Ольговичей. Зная же вообще какъ не вѣрна, спутана и не согласна с/ь лѣ­тописями (дающими для XI вѣка очень полныя и обстоятельныя генеалогическія извѣстія) родословная черниговскихъ князеіі у Щербатова, составленная повидимому на основаніи одного мѣста Воскресенской лѣтописи, невѣрность котораго отмѣчена въ Поли. Собр. Русск. лѣтописей (VII, 232), — мы никакъ не можемъ принять существованія Олега Ольговича и считать его отцемъ нашего Константина Ольговича. Если бы этотъ Константинъ Оле­говичъ былъ княземъ X колѣна, то отцемъ ему МОГЪ-бы быті, только одинъ, имѣющійся въ IX колѣнѣ Олегъ, именно Олегъ Святославичъ сѣверскій. Но сынъ Олега Святославича сѣверскаго, какъ бывшій младше сыновей Святослава Всеволодовича чернигов­скаго, не могъ сидѣть на черниговскомъ столѣ раньше своихъ старшихъ двоюродныхъ братьевъ, сыновей Святослава Всеволодо­вича. Да и старшій столъ Черниговскаго княжества оставался въ это время, со второй половины XII вѣка, въ потомствѣ стар­шихъ Ольговичей, т. е. въ потомствѣ Всеволода Ольговича (о неполной достовѣрности княженія Игоря Святославича въ Черни­говѣ, см. въ разборѣ статьи.V 13 рукои. Синодика), котораго сыновья и внуки, какъ мы видимъ, садились одинъ за другимъ на черниговскій столъ, и благодаря своей многочисленности, въ силу правъ родоваго старшинства, не давали возможности млад­шимъ передъ ними Олеговичамь попасть на этотъ столъ, въ по­рядкѣ того-же родоваго старшинства. Потомство-же Олега Свято­славича сѣверскаго и его братьевъ, но этимъ самымъ причи­намъ, оставалось все это время на младшихъ столахъ, владѣло младшими удѣлами, и какъ мы увидимъ ниже, развѣтвилось на курскихъ, рыльскихъ, путивльскихъ и болоховскихъ князей. По­этому самому полагаемъ, что Константинъ Олеговичъ никакъ по­могъ быть сыномъ Олега Святославича сѣверскаго. А въ такомъ случаѣ этотъ великій князь черниговскій могъ быть сыномъ только Олега Святославича и внукомъ Святослава Всеволодовича черни­говскаго, т. е. долженъ приходиться въ XI колѣнѣ.}

Лѣтописи, упоминая объ Олегѣ Святославичѣ черниговскомъ, не даютъ намъ начальнаго года его княженія, но сообщаютъ о смерти этого черниговскаго князя подъ 1204 г. ¹). Татищевъ же вполнѣ разъясняетъ личность этого князя, говоря подъ 1204 г. „иреставися князь Олегъ Святославичъ черниговскій, сынъ Свя­тослава Всеволодовича" ^{[52] [53] [54]). Онъ могъ княжить въ Черниговѣ только послѣ смерти предыдущаго, извѣстнаго по лѣтописямъ черниговскаго князя, Игоря, т. е. съ 1202 г. Сынъ этого Олега Святославича, за котораго мы и принимаемъ нашего князя Кон­стантина Олеговичи, могъ княжить въ Черниговѣ, по старшин­ству передъ всѣми своими двоюродными братьями, такъ какъ былъ старшей линіи Ольговичей. Вопросъ въ томъ, когда онъ могъ княжить въ Черниговѣ? Мы постараемся это опредѣлить.}

Нужно сказать однако, что событія начала XILI вѣка во­обще довольно темно и запутанно изложены въ существующихъ спискахъ лѣтописей и потому извѣстны намъ не въ точности. Погодинъ говоритъ: „начало XIII вѣка было какимъ то роко­вымъ въ нашихъ лѣтописяхъ; Кіевская лѣтопись по Инатскому списку тутъ оканчивается, также Суздальской лѣтописи Радзнви- ловскій списокъ. Софійскій Временникъ до того времени хотѣлъ довести свое повѣствованіе" ^s). Разберемся однако на сколько воз­можно въ лѣтописныхъ и другихъ извѣстіяхъ за время борьбы Всеволода Святославича Чермнаго съ Рюрикомъ Ростиславичемъ овручскимъ за кіевскій столъ въ началѣ XIII вѣка. Это насъ приведетъ хотя и къ неожиданному, но совершенно законному и логичному выводу, который послужитъ для болѣе точнаго опре­дѣленія личности князя, упоминаемаго въ этой статьѣ Синодика и годовъ его княженія въ Черниговѣ.

Лѣтопись по Ипатскому списку, даюнція намъ массу свѣдѣній о дѣятельности Рюрика Ростиславича кіевскаго, ничего не гово­ритъ о его борьбѣ съ Всеволодомъ Святославичемъ Чермнымъ за кіевскій столъ. Это потому, что 1200 годомъ оканчиваются въ ней извѣстія о кіевскихъ событіяхъ и потомъ слѣдуютъ ВОЛЫНСКІЯ и галицкія ¹). По отношенію Всеволода Чермнаго къ Кіеву, здѣсь имѣется только одно извѣстіе подъ 1211 годомъ: „ Княжаше Все­володъ въ Кыевѣ Святославичъ, имѣя великую любовь къ детемь Романовне" ^{[55] [56]).}

Лавреитіевская лѣтопись говоритъ, что въ 1206 г. Всево­лодъ Чермный сѣлъ въ Кіевѣ, а Рюрикъ Ростиславичъ удалился въ Овручъ; въ томъ же году послѣдній изгналъ изъ Кіева Все­волода Чермнаго и самъ сѣлъ на его мѣсто; послѣ отого Всево­лодъ Чермный съ черниговскими князьями и съ Половцами, въ томъ же году пытался возвратить себѣ Кіевъ, но тщетно осаждалъ его 3 недѣли. Въ 1207 г. Всеволодъ Чермный со всѣми Ольго- вичами снова пошелъ на Рюрика, тотъ бѣжалъ въ Овручъ и Чермный сѣлъ въ Кіевѣ, но былъ вторично выгнанъ оттуда Рю­рикомъ; въ томъ-же году Всеволодъ Чермный снова безуспѣшно ходилъ съ О.іьговичами на Кіевъ. Въ 1210 г. онъ прислалъ митрополита Матвѣя къ Всеволоду Юрьевичу Владимірскому съ просьбою о мирѣ ^[57]). Послѣдній заключилъ съ нимъ миръ и Черм-

ный сѣлъ въ третій разъ въ Кіевѣ, а Рюрикъ (безъ означенія отчества) въ Черниговѣ. Въ 1215 г. „преставися Рюрикъ Po- стиславичь, князь киевский, княжа Черниговѣ“ ¹).

Воскресенская лѣтопись почти буквально передаетъ извѣстія Лаврентіевской 1206, 1207,.1210 и 1215 г., приведенныя выше. Кронѣ того, подъ 1212 г. въ ней говорится, что Всево­лодъ Чермный, при нападеніи смоленскихъ князей на Кіевъ, бѣ­жалъ въ Черниговъ, гдѣ и скончался -).

Въ помѣщенномъ-же въ VII томѣ П. С. Р. Л., вслѣдъ за Воскресенскою лѣтописью, отдѣльномъ сборникѣ, подъ заглавіемъ:.,Оглавленія и статьи, помѣщенныя передъ лѣтописью по Воскре­сенскому списку", въ главѣ „Начало православныхъ государей и великихъ князей Русскихъ, корень ихъ изыде отъ Августа царя римскаго, а се о нихъ писаніе предлежитъ", говорится слѣдую­щее: Въ 1205 г., воспользовавшись походомъ Рюрика изъ Кіева на Галичъ, Всеволодъ Чермный занялъ Кіевъ, а Рюрикъ уда­лился въ Овручъ; въ томъ-же году Рюрикъ выгналъ Чермнаго изъ Кіева и самъ сѣлъ въ немъ. Въ 1207 г. Всеволодъ Черм­ный согналъ съ' кіевскаго стола Рюрика и самъ вторично сѣлъ въ Кіевѣ, но въ томъ же году былъ вторично согнанъ Рюри­комъ съ кіевскаго стола. Въ 1209 г. кіевскій митрополитъ Мат­вѣй помирилъ Всеволода Юрьевича Владимірскаго съ чернигов­скими князьями и „Всеволодъ Чръмпый опять сѣде на Кіевѣ, а Рюрикъ Ростиславичь соиде съ Кіева въ Черниговъ и преставися въ Черниговѣ". Въ 1212 г., при нападеніи на Кіевъ смолен­скихъ князей, Всеволодъ Чермный бѣжалъ изъ Кіева въ Черни­говъ ⁸). Извѣстія о смерти Чермнаго въ Черниговѣ здѣсь нѣтъ.

Никоновская лѣтопись говоритъ, что въ 1206 г. Всеволодъ Чермный сѣлъ въ Кіевѣ, а Рюрикъ удалился въ Овручъ, ио въ томъ-же году Чермный былъ выгнанъ изъ Кіева Рюрикомъ и ^{[58] [59] [60] безуспѣшно пытался возвратить себѣ Кіевъ. Въ 120S г. Всево­лодъ, изгнавъ Рюрика, вторично сѣлъ въ Кіевѣ, по былъ въ томъ же году вторично изгнанъ изъ Кіева Рюрикомъ. Въ 1211 г. Всеволодъ Чермный сѣлъ въ третій разъ въ Кіевѣ, а Рюрикъ (безъ означенія отчества) въ Черниговѣ. Въ 1214 г., при по­ходѣ Мстислава Мстпславича Удалаго на Кіевъ, Чермный бѣжалъ изъ Кіева за Днѣпръ, „княжилъ въ Кіевѣ десять лѣтъ". Въ 1215 г. „преставися князь велики кіевскій Рюрикъ Ростисла- вичь, княжа въ Черниговѣ 1)".}

Первыя три Новгородскія лѣтописи ничего не говорятъ о занимающихъ пасъ событіяхъ. Въ четвертой Новгородской гово­рится только, йодъ 1214 г., о бѣгствѣ Всеволода Святославича изъ Кіева, послѣ 10-ти лѣтняго княженія ^{[61] [62] [63]).}

Въ двухъ Псковскихъ лѣтоиис’яхъ тоже ничего нѣтъ о за­нимающихъ пасъ событіяхъ.

Въ первой Софійской лѣтописи говорится, подъ 1195 г., тоже только о бѣгствѣ Всеволода Святославича изъ Кіева, послѣ 10 лѣтняго княженія ⁸j.

Тверская лѣтопись передаетъ извѣстія 1206, 1207 и 1210 гг. согласно съ Лаврептіевской, а йодъ 1212 г. говоритъ, что, ири походѣ смоленскихъ князей на Кіевъ, Всеволодъ Чермный бѣжалъ изъ Кіева и потомъ преставился. Затѣмъ подъ 1214 г. въ ней приводится извѣстіе о бѣгствѣ Всеволода Чермнаго изъ Кіева за Днѣпръ, при походѣ смоленскихъ князей на Кіевъ. Это извѣстіе но своему содержанію очевидно составляетъ вставку изъ того-же источника, какимъ пользовался и составитель Никоновской лѣто­писи. Переписчикъ или составитель Тверской лѣтописи, приводя это извѣстіе, упустилъ изъ виду, что Всеволодъ Чермный уже 2 года раньше показанъ у него скончавшимся. Далѣе, подъ 1215 г. „преставися князь Ростиславъ кіевскій, княживъ въ Черниговѣ". Очевидная ошибка, которая въ соединеніи съ не­умѣстной вставкой 1214 г. заставляетъ придавать мало зна­ченія этой лѣтописи, въ отношеніи къ разсматриваемымъ нами событіямъ ¹).

Типографскій лѣтописецъ говоритъ, что въ 1206 г. Ольговичп выгнали Рюрика изъ Кіева и въ немъ сѣлъ Всеволодъ Свято­славичъ Чермный. Въ 1207 г. Рюрикъ выгналъ Чермнаго изъ Кіева и самъ сѣлъ въ немъ. Въ 1208 г. „иреставися Рюрикъ, князь кіевскій, а Всеволодъ Чермный сѣде въ Кіевѣ". Въ 1212 г. „выгна изъ Кіева Мстиславъ Романовичъ Всеволода Святосла­вича, онъ-же бѣжа въ Черниговъ, тамо и иреставися, а Мсти­славъ сѣде въ Кіевѣ"

По Синодальному родословцу, или ио списку Родословной книги, хранящемуся въ Московской Синодальной библіотекѣ, подъ № 860, видно слѣдующее: Въ 1208 г. Всеволодъ Чермный занялъ Кіевъ, а Рюрикъ удалился въ Овручъ, но въ томъ же году выгналъ Всеволода изъ Кіева и самъ сѣлъ тамъ. Въ 1209 г. Рюрикъ былъ снова изгнанъ Чермнымъ изъ Кіева, но въ 'томъ же году снова сѣлъ въ Кіевѣ, изгнавъ Чермнаго. Въ 1212 г. Рюрикъ былъ въ 3-й разъ изгнанъ Чермнымъ и удалился въ Овручъ. Въ 1214 г. Чермный бѣжалъ изъ Кіева въ Черниговъ, гдѣ и преставился, княживъ въ Кіевѣ 2 года ^{[64] [65] [66]).}

IIo второму списку Родословной книги, хранящемуся въ Мо­сковскомъ архивѣ министерства иностранныхъ дѣлъ, выходитъ слѣ­дующее: Когда Рюрикъ пошелъ изъ Кіева войною къ Галичу (послѣ 1204 г. и до 1207 г.), Всеволодъ Чермный занялъ кіевскій столъ и сидѣлъ на немъ 1 годъ, послѣ чего былъ изгнанъ Рю­рикомъ. Въ 1207 г. Чермный изгналъ Рюрика, княжившаго въ Кіевѣ 1 годъ, самъ сѣлъ въ Кіевѣ вторично, но въ томъ-же Году былъ снова изгнанъ Рюрикомъ. Послѣ 1208 г., по миру съ вел. кн. Всеволодомъ Юрьевичемъ, „на Кіевѣ сяде Всеволодъ Чермной в третье, а Рюрикъ иде въ Черниговъ, княжилъ на Кіевѣ 3 года, и тамъ въ Черниговѣ преставися". Въ 1212 г. „Всеволодъ Чермный бѣжа изъ Кіева къ Чернигову, и тамъ пре­ставился, княживъ въ Кіевѣ 2 лѣта" *).

По Исторіи Татищева, въ 1206 г. Всеволодъ Чермный, войдя въ Кіевъ тайно съ войсками, занялъ Кіевъ безъ всякаго сопро­тивленія, выслалъ Рюрика въ Овручъ, и самъ сѣлъ на кіевскомъ столѣ; въ томъ-же году Рюрикъ сѣлъ въ Кіевѣ, выгнавъ Все­волода Чермнаго. Въ 1207 г. Чермный подступалъ къ Кіеву, но не взялъ его. Въ 1208 г. Рюрикъ, опасаясь силы Всеволода Чермнаго, удалился въ Овручъ, а Всеволодъ сѣлъ въ Кіевѣ, но въ томъ-же году былъ вторично изгнанъ Рюрикомъ, и хотя приходилъ съ войскомъ къ Кіеву, не не могъ ничего сдѣлать и возвратился въ Черниговъ. Въ 1210 г. Всеволодъ Чермный, желая получить великое княженіе кіевское и освободить рязан­скихъ князей, задумалъ для этого вступить въ союзъ съ Всево­лодомъ Юрьевичемъ Владимірскимъ, при посредствѣ поставленнаго Чермнымъ митрополита кіевскаго Матвѣя. Митрополитъ, послѣ тайныхъ переговоровъ со Всеволодомъ Чермнымъ и великихъ обѣ­щаній послѣдняго, не объявляя Рюрику подлиннаго дѣла, отпро­сился у пего для церковныхъ нуждъ въ Суздаль и Новгородъ, отправился во Владиміръ, гдѣ и былъ принятъ Всеволодомъ Юрьевичемъ съ подобающею честію. Послѣдній, по просьбѣ ми­трополита, освободилъ рязанскихъ князей, а относительно мира со Всеволодомъ Чермнымъ и со всѣми Ольговичами отказалъ, сказавъ, что онъ одинъ безъ Рюрика не можетъ мириться, и далъ знать обо всемъ Рюрику, требуя его совѣта. Въ 1211 г. „апрѣля 19 дня прсдставися въ Кіевѣ князь великій Рюрикъ Василій сынъ Ростиславовъ, былъ па великомъ княженіи 37 лѣтъ, ио между тѣмъ отъ зятя Романа и Всеволода Чермнаго 6 разъ

■') BptAieiiHiii;':,, X, 211, 212.

изгоняемъ®. По смерти Рюрика Кіевляне немедленно послали въ Черниговъ ко Всеволоду Святославичу просить его на великое княженіе, и онъ сѣлъ въ 3-й разъ на кіевскомъ столѣ, а Олегъ, братъ его, остался въ Черниговѣ. Въ томъ-же 1211 г. Всево­лодъ Чермный при посредствѣ того-же митрополита Матвѣя за­ключилъ миръ со Всеволодомъ Юрьевичемъ и остался на кіев­скомъ столѣ. Въ 1212 г. Всеволодъ Чермный отправилъ дочь свои), невѣсту Юрія Всеволодича, во Владиміръ: въ Черниговѣ встрѣтилъ ее Рюрикъ Олеговичъ, который сдѣлалъ по этому слу­чаю большой пиръ и послалъ своего сына провожать ее до Ко­ломны; свадьба была во Владимірѣ, въ воскресенье 29 апрѣля. Въ 1214 г. послѣ разбитія Всеволода Чермнаго въ сраженіи у Вышграда, и бѣгства его за Днѣпръ, въ Кіевѣ сѣлъ Мстиславъ Романовичъ; смоленскіе князья въ скоромъ времени послѣ того осадили Черниговъ и „Всеволодъ, видя свое изнеможеніе, просилъ мира, и отрекшись Кіева, цѣловалъ на томъ крестъ®. Въ 1215 г., въ сентябрѣ, „представися князь великій Всеволодъ Святосла­вичъ Чермный въ Черниговѣ, а Черниговъ пріялъ братъ его Глѣбъ Святославичъ® *).

По словамъ Щербатова, въ 1205 г., по смерти Олега Свято­славича черниговскаго, на его мѣсто сѣлъ въ Черниговѣ Всево­лодъ Чермный. Въ 1206 г. Чермный сѣлъ на кіевскомъ столѣ, изгнавъ Рюрика, но въ томъ-же году самъ былъ изгнанъ послѣд­нимъ. Въ 1207 г. Чермный безуспѣшно пытался взять Кіевъ. Въ 1208 г. Всеволодъ Чермный снова сѣлъ на кіевскомъ столѣ, но снова былъ изгнанъ Рюрикомъ. Въ 1209 г. но смерти Рю­рика Ростиславича на кіевскомъ столѣ сѣлъ Всеволодъ Чермный. Въ 1211 г. между Чермнымъ и Всеволодомъ Юрьевичемъ заклю­ченъ миръ. „Наши лѣтописцы такъ уважаютъ при семъ случаѣ власть великаго князя Владимірскаго, что токмо съ сего времени княженіе Всеволода въ Кіевѣ зачинаютъ считать, хотя подлинно

Татищевъ, III, 350—353, 363, 365, 366, 360, 370, 381, 385.

ость, что онъ послѣ самой смерти Рюрика взошелъ на сей престолъ". Въ 1214 г., при походѣ Мстислава Мстиславича новгородскаго Hit Кіевъ, Всеволодъ Чермный удалился въ Черниговъ, гдѣ вскорѣ и скончался, а черниговскій столъ Мстиславъ „опредѣлилъ князю Давыду Ольговпчу". Въ примѣчаніи къ этому мѣсту Щербатовъ говоритъ: „Изгнаніе и кончина Всеволода Чермнаго означены во многихъ лѣтописцахъ противу 6720 (1212) году. Но я въ сей годъ оное перенесъ, послѣдуя Новгородскимъ лѣтописцамъ, яко извѣстнѣйшимъ о походѣ Мстислава, который его согналъ, а паче древнѣйшему, что въ Патріаршей библіотекѣ подъ Л» 509'' ¹).

Изъ приведеннымъ нами лѣтописныхъ и другихъ извѣстій ока­зывается слѣду іоіцее:

Типографскій лѣтописецъ, Татищевъ п Щербатовъ совсѣмъ не говорятъ о томъ, что Рюрикъ Ростиславичъ княжилъ въ Черни­говѣ, а говорятъ положительно, что онъ умеръ въ Кіевѣ и по­слѣ его смерти кіевскій столъ достался Всеволоду Чермному.

Воскресенская лѣтопись о борьбѣ Всеволода Чермнаго съ Рю­рикомъ Ростиславичемъ говоритъ почти буквально тоже самое, что и Лаврентьевская и составляетъ такъ сказать сколокъ съ послѣд­ней въ этомъ мѣстѣ, дополняя ее еще извѣстіемъ о третьемъ, бѣгствѣ Всеволода Чермнаго изъ Кіева въ Черниговъ и о смерти его тамъ. Тверскую лѣтопись нельзя брать въ разсчетъ, потому что она въ этомъ мѣстѣ почти дословно повторяетъ содержаніе Воскресенской лѣтописи; при томъ въ ней перепутаны событія и допущена ошибка въ имени князя. Такъ, у нея Всеволодъ Черм­ный, показанный умершимъ въ 1212 г., снова начинаетъ дѣйство­вать въ 1214 г., а въ 1215 г. умираетъ князь Ростиславъ кіев­скій, княжа въ Черниговѣ ²). Никоновская лѣтопись говоритъ тоже самое, что и Воскресенская, съ небольшими только измѣненіями въ годахъ, но умалчиваетъ о смерти Всеволода Чермнаго въ Чер-

’) Щербатовъ. II, 431, 438 — 441, 444, 447, 451, 460, 451.

’) II. С. Р. Л. XV, 312—315.

ниговѣ, послѣ 3-го бѣгства его изъ Кіева. Намъ слѣдовательно важны показанія только Лаврентьевской лѣтописи, и главнымъ об­разомъ извѣстіе ея отъ 1215 г., говорящее, что „Рюрикъ Ро­стпславичъ умеръ въ Черниговѣ, княжатамъ". Это извѣстіе, какъ мы видимъ, совершенно противорѣчптъ извѣстію Типографскаго лѣтописца и показаніямъ Татищева и Щербатова. Которое-же изъ нихъ вѣрнѣе'? Надо замѣтить, что кромѣ послѣдняго извѣстія Лаврептіевской лѣтописи, отъ 1215 г., показанія Татищева от­носительно того, сколько разъ Рюрикъ, Ростпславичъ садился па кіевскій столъ и сходилъ съ пего, а также и хронологія этихъ фактовъ ближе всего къ показаніямъ этой лѣтописи, что видно изъ слѣдующей таблицы:

Напомнимъ еще, что сбивчивыя показанія лѣтописей о зани­мающихъ насъ фактахъ совершенно обстоятельно разъясняются по­казаніями Татищева. Дѣло объясняется имъ просто, естественно и логично. Хронологія его вполнѣ соотвѣтствуетъ послѣдователь­ности, плавности и ясности его разсказа. Такъ какъ событія са­маго копца XII вѣка записаны въ Инатской лѣтописи, какъ по­лагаетъ и К. Н. Бестужевъ-Рюминъ непремѣнно пли привер-

*) Ji. II. 1>естужев-«-Рх>минъ. О составѣ Русскихъ лѣтоппсеГі до копца XIV вѣка, стр. 146—150.

женцемъ смоленскихъ князей, или взяты изъ самостоятельной Смоленской лѣтописи, то полагаемъ, что и весь разсказъ Тати­щева о Рюрикѣ Ростиславичѣ взятъ изъ недошедшаго до насъ списка Смоленской лѣтописи, или вѣрнѣе лѣтописи смоленскихъ князей, отрывками изъ которой вѣроятно пользовался и состави­тель Лаврентьевской лѣтописи. Сомнѣнія же Карамзина ¹), Арцы­башева ^{[67] [68]) и Соловьева [69]) въ вѣрности указанія Лаврентьевской лѣтописи о годѣ смерти Рюрика Ростиславича (1215 г.), и пред­положеніе этихъ историковъ, а также Костомарова [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77]) и Иловай­скаго δ) о томъ, что этотъ князь умеръ раньше 1214 г., весьма важны для насъ какъ подтверждающія первое изъ нашихъ мнѣній, заключающееся въ слѣдующемъ:}

1) Рюрикъ Ростиславичо кіевскій никогда не княжилъ въ

Черниговѣ. Основано эго наше мнѣніе на слѣдующихъ сообра­женіяхъ:

О княженіи Рюрика Ростиславича въ Черниговѣ мы имѣемъ, собственно говоря, только одно извѣстіе Лаврентіевской лѣтописи: „Въ лѣто 6723 (1215 г.) преставися Рюрикъ Ростиславичъ, князь кыевьекый, княжа Черниговѣ[78]. Воскресенская и Никоновская лѣтописи, повторяемъ, составлены по одному и тому-же первона­чальному, не дошедшему до насъ источнику, какъ и Лаврентьев­ская. Показаніе же Лаврентьевской лѣтописи подъ 1210 годомъ: „Того же лѣта сѣде Всеволодъ пакы въ Кыевѣ, а Рюрикъ Черни­говѣ*, мы относимъ не къ Рюрику Ростиславичу, а къ другому князю Рюрику, какъ увидимъ ниже. Показанія же Прибавленія къ Вос­кресенской лѣтописи, „составляющаго существенную часть лѣто­писи по Воскресенскому списку*, и показанія Архивной (второй) Родо­словной книги *), что, когда Всеволодъ Святославичъ Чермный заключилъ миръ съ великимъ княземъ Владимірскимъ Всеволодомъ Юрьевичемъ и занялъ кіевскій столъ, то Рюрикъ Ростиславичъ, лишившись этого стола, просто угнелъ (соиде, иде) въ Черниговъ, гдѣ и скончался въ 1209 г.,—мы принимаемъ какъ подтверж­деніе того, что онъ не княжилъ въ Черниговѣ, а только жилъ въ немъ нѣкоторое время передъ своею смертью. Типографскій же лѣ­тописецъ, какъ мы видѣли, прямо говоритъ, такъ же какъ и Та­тищевъ со Щербатовымъ, что Рюрикъ умеръ на столѣ въ Кіевѣ.

Татищевъ и Щербатовъ, во время составленія ими своихъ трудовъ, въ прошломъ столѣтіи, имѣли безспорную возможность, въ особенности первый, пользоваться лѣтописными источниками, не дошедшими до насъ. Тридцать лѣтъ неусыпныхъ трудовъ Тати­щева, при полной обстоятельности изложенія его исторіи, въ связи съ однорѣчивыми показаніями Щербатова, заставляютъ насъ довѣ­рять свидѣтельству главнымъ образомъ перваго изъ названныхъ историковъ. Указанные выше отзывы о Татищевѣ (см. стр. 11), а также установившійся, можно сказать, взглядъ на его трудъ въ современной исторической паукѣ, придаютъ большой вѣсъ его пока­заніямъ.

Мы принимаемъ фразу Лаврентіевской лѣтописи „преставися Рюрикъ Ростиславпчъ князь кыевьскып, княжа Черниговѣза искаженіе позднѣйшими переписчиками первоначальной, не до­шедшей до пасъ лѣтописи, или за пеумѣлое объясненіе ими факта, по незнакомству ихъ, суздальскихъ переписчиковъ, съ ге­неалогіею далекихъ» отъ нихъ и чуждыхъ имъ черниговскихъ кпя- зей. Въ подкрѣпленіе нашей мысли обратимъ вниманіе на слѣ­дующее обстоятельст во:

Неужели черниговскіе Ольговичп, такъ неуклонно проводившіе въ жизнь идею старшинства въ наслѣдованіи столовъ, какъ то видно по ихъ дѣйствіямъ, могли допустить, чтобы лицо враждеб­наго и ненавистнаго имъ племени Мономаховичей, могло спокойно сидѣть на ихъ прирожденномъ, такъ сказать, столѣ, чуть не цѣ­лыя пять лѣтъ (съ 1210 до 1215 г. по Лавр.). Съ одной сто­роны страннымъ кажется, что безпокойный и воинственный Рю­рикъ Ростиславпчъ, всю жизнь хлопотавшій о кіевскомъ столѣ и семь разъ садившійся на него, вдругъ какъ бы отрекается отъ своей идеи, успокоивается на черниговскомъ столѣ и даже со­всѣмъ исчезаетъ со страницъ лѣтописи, ваполненпой раньше раз­сказами о его дѣятельности въ борьбѣ за кіевскій столъ. Неупо­миновеніе его имени въ послѣдующей борьбѣ Мопомаховичей съ Ольговичами весьма странно, какъ то замѣчаетъ и Соловьевъ. Что-же онъ дѣлалъ, когда другіе смоленскіе Мопомаховичи въ 1212 г. воевали Черниговскую область? Съ другой стороны, если бы даже Всеволодъ Чермный добровольно уступилъ свой наслѣд­ственный стояч. Моиомаховичу, въ силу-лп неизвѣстныхъ намъ об­стоятельствъ, или съ эгоистической цѣлью обладанія излюбленнымъ имъ кіевскимъ столомъ, какъ говоритъ Карамзинъ, то неужели всѣ остальные сыновья Святослава Всеволодовича—Глѣбъ и Мстиславъ и ихъ дѣти, или сыновья Ярослава, Всеволодовича—Ростиславъ и Ярополкъ, или вообще остальные Олеговичи,—сыновья Олега Святославича и Игоря Святославича,—могли спокойно смотрѣть на такое нарушеніе ихъ правъ? Неужели очи могли помириться съ этимъ обстоятельствомъ и смотрѣть на совершившееся сложа руки, не предпринимая ничего¹? Конечно, нѣтъ! Противъ такого пред,положенія говоритъ и ранняя и послѣдующая исторія этого самолюбиваго, энергическаго, безпокойнаго и воинственнаго племени. Но между тѣмъ лѣтопись молчитъ о какомъ-либо противодѣй­ствіи съ ихъ стороны. Мы не видимъ никакой попытки возвра­тить свой отчій столъ, мы не знаемъ никакой войны, предпри­нятой ими для этой цѣли, по видимъ даже обычнаго Ольговичамъ призыва Половцевъ для своей помощи, — средства, къ которому они такъ часто обращались. Еслн-бы что-нибудь въ этомъ родѣ было предпринято ими, то конечно лѣтописи пе преминули бы сообщить о томъ. Молчаніе же лѣтописей, какъ о томъ, что Рю­рикъ Ростиславичъ въ 8-й разъ пытался получить свой кіевскій столъ, такъ и о томъ, что Ольговичи пытались еще разъ со­гнать его съ черниговскаго стола, показываетъ, что пе было вовсе факта, приводимаго Лаврентіевскою лѣтописью, т.е., что Рюрикъ Ростиславичъ вовсе не занималъ черниговскаго стола-

A если Рюрикъ Ростиславичъ вовсе пе занималъ чернигов­скаго стола, то почему-же могли лѣтописи такъ ошибиться? Тати­щевъ намъ объясняетъ это.

Въ 1212 г., по его словамъ, въ Черниговѣ сидѣлъ на столѣ Рюрикъ Олеговичъ [79]), мало извѣстный по своимъ дѣйствіямъ князь, упоминаемый у пего въ первый разъ только подъ этимъ годомъ, какъ принимавшій и угощавшій въ Черниговѣ невѣсту Юрія Всеволодовича Владимірскаго, дочь Всеволода Чермнаго, и пославшій своего сына провожать ее отъ Чернигова до Коломны.

Въ то время, когда многія страницы Русскихъ лѣтописей на­полнены описаніемъ дѣйствій Рюрика Ростиславича кіевскаго, воз-

можно было переписчику Лаврентіевской лѣтописи ошибиться и принять сидѣвшаго въ Черниговѣ Рюрика за Рюрика Ростисла- вича, и годъ смерти перваго (1215 г.), даже если онъ и вѣренъ, отнести ко второму князю. Повторяемъ еще разъ, что суздаль­скій переписчикъ могъ быть совершенно незнакомъ съ генеалогіей далекихъ отъ пего и чуждыхъ ему черниговскихъ Олеговичей, чѣмъ усиливается возможность ошибки.

Щербатовъ еще болѣе поясняетъ намъ дѣло; онъ обозначаетъ годъ смерти (1209) Рюрика Ростиславича въ Кіевѣ, согласно съ Прибавленіемъ къ Воскресенской лѣтописи и почти сходно съ Ти­пографскимъ лѣтописцемъ (1208); отмѣтивъ же начальный годъ (1211) послѣдняго княженія въ Кіевѣ Всеволода Чермнаго, онъ намъ объясняетъ причину неточности лѣтописныхъ показаній относи­тельно времени княженія Всеволода въ Кіевѣ. Приведемъ еще разъ его слова по этому поводу: „Наши лѣтописцы такъ уважа­ютъ при семъ случаѣ власть великаго князя Владимірскаго, что токмо съ сего времени княженіе Всеволода (Чермнаго) въ Кіевѣ начинаютъ считать, хотя подлинно есть, что онъ послѣ смерти Рюрика взошелъ на сей престолъ" *).

Татищевъ и Щербатовъ, согласно съ Типографскимъ лѣто­писцемъ, ни слова не упоминаютъ о томъ, чтобы хоть на корот­кое время Рюрикъ Ростпславичъ очутился на черниговскомъ столѣ, чего и мы, но всѣмъ выше приведеннымъ соображеніямъ, также не можемъ допустить. Можно было-бы, пожалуй, допустить, но вопросу объ отношеніи Рюрика Ростиславича къ Чернигову, что этотъ князь, 7 разъ согнанный съ кіевскаго стола, въ 120S г. (вторая Архивная Родословная книга) или въ 1209 г. (Прибавленіе къ Воскресенской лѣтописи), могъ просто удалиться въ Черниговъ (соиде, иде), и не садясь вовсе тамъ на столъ, умереть въ 120S или 1209 г.,—-еслибы Типографскій лѣтописецъ, а съ нимъ Татищевъ и Щербатовъ, не говорили положительно, что этотъ князь умеръ въ Кіевѣ, занимая великокняжескій столъ.

Наше окончательное мнѣніе, согласное съ Типографскимъ лѣто­писцемъ, Татищевымъ и Щербатовымъ, состоитъ въ томъ, что Рюрикъ Ростиславичъ никогда не княжилъ въ Черниговѣ и умеръ въ Кіевѣ, будучи великимъ княземъ кіевскимъ, въ 1210 г. Еще относительно года его смерти можно считать вопросъ спорнымъ, такъ какъ Типографскій лѣтописецъ относитъ его къ 1208 г., Щербатовъ къ 1209 г., а Татищевъ къ 1211 г., но мы при­нимаемъ 1210 годъ, какъ средній между всѣми этими, и какъ показываемый Лавреитіевскою лѣтописью за начальный годъ по­слѣдняго, третьяго княженія Всеволода Чермнаго въ Кіевѣ.

2) Второе наше мнѣніе состоитъ въ слѣдующемъ: Во время третьяго княженія Всеволода Святославича Чермнаго въ Кіевѣ, на черниговскомъ столѣ сидѣлъ Рюрикъ Олыовичъ, извѣстный по Исторіи Татищева и упоминаемый въ Любеикомъ сино­дикѣ подъ именемъ великаго князя Константина Ольговича.

Сближая вышеприведенныя показанія Татищева о Рюрикѣ Оль- говичѣ, князѣ черниговскомъ, съ данными Любецкаго синодика, о существованіи великаго князя черниговскаго съ отчествомъ Олего­вичи и съ церковнымъ именемъ Константина, мы принимаемъ Рю­рика Ольговича, извѣстнаго по Исторіи Татищева, за одно лицо съ Константиномъ Ольговичемъ, упоминаемымъ въ статьѣ X 15 рукописнаго Синодика.

Этотъ Рюрикъ Константинъ Олеговичъ можетъ быть сыномъ, какъ имѣющій титулъ великаго князя черниговскаго по Синодику, только Олега Святославича и внукомъ Святослава Всеволод ича, и потому приходится въ XI колѣнѣ. Добавимъ еще, что суще­ствованіе князя съ именемъ Рюрика Ольговича подтверждается еще свидѣтельствомъ С. Руссова, который въ статьѣ,Рюрикъ и Русскіе" ^%) указываетъ па Рюрика Ольговича, княжившаго въ Новгородѣ Сѣверскомъ съ 1205 г. Вѣроятно и Руссовъ пользо­вался недошедшими до насъ списками лѣтописи, хотя мы и не

3 Воспоминанія на 1832 г., издаваемыя С. Руссовымъ. CnΓ>., стр. 51. знаемъ въ точности, откуда извлекъ онъ ото извѣстіе, но въ слу­чаѣ его достовѣрности, этотъ князь, послѣ Новгородъ-Сѣверска, могъ княжить въ 1210 г. въ Черниговѣ. KponrIi того, на су­ществованіе князя съ именемъ Рюрика Ольговича намекаетъ опи­ска Лаптевскаго списка Никоновской лѣтописи, приводящаго подъ 1196 г. извѣстіе о Рюрикѣ Ольговпчѣ, которое несомнѣнно от­носится къ Рюрику Ростиславичу: „А другие послы иослаша (Олеговичи) ко Рюрику О.іыовпчіо, глаголюще: „брате! съ тобою намъ лиха николижс не бывало, а еже не успѣли если докон­чити сеѣ зимы ряду св Всеволодомъ, и съ тобою, и съ братомъ твоимъ Давидомъ, ты же близь еси насъ и целуй съ нами крестъ, яко не воеватнся съ нами доколе съ Всеволодомъ и Давидомъ улиримъся" *)• Описка, полагаемъ, могла произойти отъ того, что составитель или переписчикъ Дантевскаго списка зналъ о су­ществованіи князя Рюрика Ольговича. Вѣдь ле паиисалъ-же онъ „Рюрика Мстиславича“ или т. и.!

Если трудно опредѣлить, кто оставался на черниговскомъ столѣ, когда Всеволодъ Чермный боролся за кіевскій столъ и по­слѣдовательно садился на пего, въ 1206, 1207 и въ 1210 г., то въ то время, когда онъ усѣлся прочно на кіевскомъ столѣ, въ 3-й разъ, а именно съ 1210 г. (Мавр.), или съ 1211 г. (Татищевъ), послѣ смерти Рюрика Ростиславича и до бѣгства Все­волода Чермнаго въ Черниговъ (въ 1212 г. ио Воскресенской и Типографскому лѣтописцу, или въ 1214 г. по Никоновской, Та­тищеву и Щербатову), тамъ долженъ былъ сидѣть никто иной, какъ Рюрикъ Константинъ Олеговичъ, сынъ Олега Святославича. Во время пришествія Всеволода Чермнаго въ Черниговъ, Рюрикъ Олеговичъ, надо полагать, въ немъ уже не былъ, такъ какъ Вос­кресенская лѣтопись говоритъ, что Черниговъ защищалъ брать Всеволода Чермнаго — Глѣбъ Святославичъ. Можетъ быть, что Рюрикъ Олеговичъ былъ въ это время въ отсутствіи изъ Чер-

нигова, ио случаю военныхъ дѣйствій со смоленскими Мономахови- чами, а можетъ быть и то, что онъ добровольно удалился изъ Чернигова, со стола, узнанъ о потерѣ Всеволодомъ Чермнымъ кіев­скаго престола и желая уступить старшему Олеговичу старшій изъ столовъ Черниговскаго княжества; а можетъ быть и то, что усту- нивъ свои столъ Всеволоду Чермному, онъ былъ тоже въ Черни­говѣ во время осады его смоленскими Мономаховичами, а Глѣбъ Святославичъ пришелъ туда только на помощь. Можно предполо­жить, что Рюрикъ Олеговичъ умеръ въ 1215г., если допустить что фраза Лаврентіевской лѣтописи: „ престали ся Рюрикъ Ростп- славичъ князь кыевьскый, княжа Черниговѣесть искаженная переписчикомъ позднѣйшаго списка фраза первоначальнаго источ­ника: „нреставпся Рюрикъ Олеговичъ княжа Черниговѣ", или да­же просто „преставися князь Рюрикъ, княжа Черниговѣ".

Несогласіе источниковъ относительно года смерти Всеволода Чермнаго тоже не отрицаетъ нашего положенія. Татищевъ поло­жительно говоритъ, что Всеволодъ умеръ въ Черниговѣ въ 1215 году ^[LXXX]). Щербатовъ и Синодальный родословецъ относятъ годъ его смерти къ 1214 г. ²). Воскресенская лѣтопись, Типографскій лѣтописецъ и Архивная (вторая) родословная книга относятъ ее къ 1212 году ³). Академическій списокъ.Іаврентіевской и Никоновская лѣтопись считаютъ Всеволода Чермнаго еще живымъ въ 1214 r_o ⁴). Если же принять годъ смерти Ч°рмнаго въ 1212 г., то нашъ Рюрикъ Олеговичъ могъ еще княжить въ Черниговѣ до 1215 года, года смерти его, а не Рюрика Ростиславича. Не забудемъ еще того, что Карамзинъ, Соловьевъ и др., какъ мы приводили выше, сомнѣваются, чтобы Рюрикъ Ростиславичъ умеръ въ годъ, указываемый Даврептіевскою лѣтописью (1215 г.), и говорятъ, что онъ по всѣмъ соображеніямъ долженъ былъ умереть раньше. Вѣр-

нѣе же. что послѣ смерти Чермнаго ему наслѣдовалъ младшій братъ его Глѣбъ Святославичъ, да такъ и слѣдовало по родовому стар­шинству. Такъ и ио Татищеву. По Голубовскому, Глѣбъ Свято­славичъ послѣ смерти Всеволода Чермнаго въ Черниговѣ, явился защищать Черниговъ изъ Переяславля, который остался за чер­ниговскими князьями ¹). Надо полагать, что когда Чермный кня­жилъ въ Кіевѣ, то Глѣбъ княжилъ въ Переяславлѣ. Голубов­скій говоритъ, что только въ 1215 г. и только по браку Вла­диміра Всеволодовича Владимірскаго па дочери Глѣба Святосла­вича, Переяславль перешелъ въ рукп суздальскихъ князей ^{[81] [82]).}

Если же принять, согласно Академическому списку и Нико­новской лѣтописи, что Всеволодъ Чермный еще дѣйствовалъ въ 1214 г. и отнести годъ его смерти, согласно Татищеву, къ 1215 г., то приводимая памп нѣсколько разъ фраза Лаврентіевской лѣто­писи о смерти Рюрика Ростиславича, можетъ быть возстановлена такъ: „преставися Всеволодъ князь кыевьскый, княжа Черниговѣ

По Исторіи Щербатова, княжилъ въ Черниговѣ, послѣ смерти Чермнаго, Давидъ Ольговичъ. Но этого князя въ Любецкомъ си­нодикѣ пѣтъ вовсе; онъ тамъ не означенъ. Въ статьѣ А 15 рукописнаго Синодика упоминается христіанское имя вел. князя Константина, по пе Давида. Слѣдовательно, тѣмъ съ большею досто- вѣрпостыо можно принимать, что Давидъ Ольговичъ никогда не занималъ черниговскаго стола.

Вопросъ можетъ быть въ томъ, почему-же Глѣбъ Святосла­вичъ не занялъ черниговскаго стола раньше Рюрика Ольговпча, послѣ утвержденія Всеволода Чермнаго па кіевскомъ? Потому что въ это время Олеговичи, по миру съ Всеволодомъ Юрьевичемъ, получили Южную Русь окончательно въ свое распоряженіе, какъ они думали и былп въ правѣ такъ понимать обстоятельства. По крайней мѣрѣ, ио дальнѣйшимъ поступкамъ Чермнаго, задумав- ж го изгнать Мономаховичей изъ Южной Руси, можно полагать, что- онъ считалъ себя съ тѣхъ поръ единственнымъ хозяиномъ ея. Казалось, новый порядокъ вещей долженъ былъ установиться па Югѣ, но не Всеволодъ Чермный могъ упрочить его, не ему по силамъ было бороться съ могущественной и многочисленной семьей Мономаховичей, младшей линіей Рюриковичей передъ Ольговичами, но не хотѣвшей допустить Ольговичей къ кіевскому столу, на осно­ваніи только правъ старшинства ихъ передъ Мопомаховичами, и онъ самъ въ концѣ концовъ лишился кіевскаго стола, котораго такъ упорно п долго добивался всю свою жизнь.

Въ этотъ короткій промежутокъ его третьяго княженія въ Кіевѣ, съ. 1210 по 1214 г., или по другимъ источникамъ съ 1210 по 1212 г., руководящая идея Ольговичей о порядкѣ наслѣ­дованія имп черниговскихъ столовъ по родовому старшинству, какъ будто отошла у нихъ па задній планъ. Старшій Олеговичъ получилъ Кіевъ, слѣдующіе за нимъ по старшинству князья по­лучаютъ различные кіевскіе удѣлы, а болѣе молодые въ родовой лѣстницѣ князья—черниговскіе удѣлы. По этому мы и видимъ въ это время въ Черниговѣ не Глѣба Святославича, а Рюрика Олеговича; Глѣбъ-же Святославичъ, какъ мы видѣли, вѣроятно владѣлъ Переяславлемъ. Тотъ фактъ, что при наступленіи въ 1214 г. ліономаховпчей па Кіевъ, Всеволодъ Чермный, какъ говоритъ лѣтопись,.,бѣже за Днѣпръ съ братьею своею^κ по­

казываетъ, что братъ илп братья Чермнаго были въ то время вмѣстѣ съ нимъ, владѣли ближайшими изъ кіевскихъ удѣловъ и вѣроятно изъ нихъ пришли къ Чермному для защиты Кіева. Надо полагать, что видя надъ собою такую грозу, какъ соеди­неніе смоленскихъ Мономаховичей, старшіе Олеговичи, пе надѣясь удержать за собою свои кіевскіе удѣлы, рѣшились лучше идти для защиты своего родоваго княжества, своихъ старыхъ наслѣд­ственныхъ черниговскихъ удѣловъ. Когда же кіевскій С.ТО.ТЬ. СЪ

Щ 1Т. С. Р..1., VII, 118. посаженіемъ на него Мономаховичами князей своего племени, сна­чала Ингваря Ярославича луцкаго, а потомъ Мстислава Рома­новича смоленскаго, ушелъ снова и по видимому надолго, изъ рукъ Ольговичей, идея родоваго старшинства въ наслѣдованіи своихъ родовыхъ черниговскихъ столовъ, опять выступила у нихъ въ полной силѣ и получила преобладающее значеніе, и па чернигов­скомъ столѣ мы видимъ сначала Глѣба Святославича, съ 1215 года ¹).∙ а потомъ Мстислава Святославича, по крайней мѣрѣ съ 1219 года ²). Такъ и слѣдовало по родовому старшинству.

О сыновьяхъ Рюрика Константина Ольговпча: Давидѣ, Глѣ­бѣ и Александрѣ мы ничего не знаемъ, пи изъ лѣтописей, ни изъ другихъ источниковъ, исключая извѣстія Татищева объ одномъ изъ нихъ, подъ 1212 годомъ ³).

16. „Вел. князя ахомія IлнАа черниювскало и княггшю ею Aiiacmaciio^{u d}).

Глѣбъ (Пахомій) Святославичъ, сынъ Святослава Всеволодовича, былъ великимъ княземъ черниговскимъ съ 1215 г., со смерти стар­шаго брата своего Всеволода Чермнаго, по крайней мѣрѣ до 1219 г., такъ какъ въ Никон, лѣтописи подъ этимъ годомъ говорится о млад­шемъ братѣ его Мстиславѣ Святославичѣ, какъ о князѣ чернигов­скомъ ⁵). По мнѣнію Голубовска го, во время княженія Всеволода Черм­наго въ Кіевѣ, Глѣбъ Святославичъ владѣлъ Переяславлемъ ⁶); ранѣе этого времени, въ 1205 г., онъ сидѣлъ въ Бѣлгородѣ ⁷). Онъ

’) II. С. Γ^,. JI., VII, 118, 119. Татищевъ, III, 385.

~) Татищевъ, III, -125.

-) Татищев, III, 371.

4) По счету Филарета, эта статья № II.

р II. С. Р. Л., VII(IJocκp. 1220 г.), 128; X (Пикон. 1219 г.)., 86; XV (Tbc₁.-, 1221 г.), 332. У Погодина (Изелѣдов. и ιιp., VI, 111) опт. по упоминается, ιtaκ∙,∖ владѣвшій Черниговомъ.

^,') Голубовскій, 179, 180.

⁷J II С. Р. Л., VII, 112.

приходится въ X колѣнѣ. Женатъ былъ, съ 1182 г. на дочери Рюрика Ростиславича, кн. кіевскаго ¹).

X 17. „Вел. князя Михаила черниговскаго Всеволодича, Святославля внука, го болярина ело Ѳеодора, не поклонив­шихся солнцу и не ходившихъ около) куста, убіенныхъ отъ Татаръ за православную впру^{11 2}).

Святой Михаилъ Всеволодовичъ, сынъ Всеволода Святосла­вича Чермнаго, былъ черниговскимъ вел. княземъ съ 1224: по 1234 г. и вторично съ 1245 по 1246 г., когда былъ убитъ въ Ордѣ. Филаретъ говоритъ, что въ Кіевскомъ синодикѣ упоми­нается его супруга Ѳеофанія. Объ ней сказано выше, въ статьѣ X 3. Онъ приходится въ XI колѣнѣ.

Надо впрочемъ замѣтить, что лѣтописи Ипатіевская, Лав­рентьевская и Никоновская, считая Всеволода Чермнаго сыномъ Святослава Всеволодовича, не даютъ намъ точнаго удостовѣренія, какого именно Всеволода сыномъ былъ св. Михаилъ. Такъ, по Ипатіевской, онъ просто называется Всеволоди чемъ, безъ упоми­новенія отчества этого Всеволода. Лаврентьевская, называя его Михаиломъ Всеволодовичемъ просто, въ трехъ случаяхъ³), одинъ разъ называетъ его внукомъ Ольговьшъ ⁴). Никоновская, называя его просто сыномъ Всеволода Чермнаго 7 разъ °), называетъ его также внукомъ Святослава, правнукамъ Олега. 6 разъ⁰). Воскре­сенская называетъ св. Михаила внукомъ Святослава Ольговнча⁷). Синодальный родословецъ согласенъ съ Воскресенскою лѣтописью, также какъ и Архивные списки Родословной книги⁸), и многія

^,) !!натек., -122.

У Филарета ата статья, по счету его № 12, приводится такъ: и братомъ Святослава и Ярослава Всеволодовичей. Такимъ и признаютъ его Щербатовъ, Стриттеръ и Соловьевъ, да и въ родословной самого Филарета онъ тоже имѣется. Поятому мы по думаемъ, что въ Воскресенской лѣтописи, подъ 1201 г. Владиміръ Всеволодовичъ упоминается по ошибкѣ., вмѣсто Владиміра Святославича '²).

Княжилъ пли не κπii∙,iiiι.Tb въ Черниговѣ Владиміръ Всеволо­довичъ, это другой вопросъ. Мы, c^,b своей стороны, полагаемъ что «е княжилъ, такъ какч» Синодикъ по приводитъ вовсе послѣдняго князя въ числѣ не только великихъ, но и удѣльныхъ чернигов­скихъ князей. А такъ какъ Синодикъ и Владиміра, сына Свято­слава Всеволодовича (если принять, чтозъ этой статьѣ Синодика дѣло идетъ объ немъ) не называетъ великимъ княземъ, а просто кня­земъ, то мы думаемъ, что и онъ не кпяжилъ вл, Черниговѣ.

Кваптнипъ-Самарипъ считаетъ князя, упоминаемаго въ этой статьѣ Синодика, сыномъ Святослава Всеволодовича, не княжившимъ въ Черниговѣ и умершимъ неизвѣстно когда, а князя Владиміра, JrMepniaro вії 1201 г., онъ, основываясь па извѣстіи Татищева, считаетъ за Владиміра Давидовича, внука Олега и правнука Святослава Всеволодовича"). Сомнѣніе наше, что князь Влади- міръ-Ворисъ Святославичъ есть сынъ Святослава Всеволодовича, основывается па томъ, что ппже въ Синодикѣ, въ статьѣ А» 24, упоминается другой сынъ послѣдняго, тоже съ именемъ Ворпса, и такимъ образом'ь мы видимъ двухъ братьевъ съ одинаковыми име­нами, что хотя и возможно, по для того времени нѣсколько необычно, и мы въ исторіи слишкомъ мало имѣемъ такихъ при­мѣровъ.

Еслп-же Владиміръ-Борисъ по сынъ Святослава Всеволоде-

’) Л аир., 395.

■л) II. С. P. Jl., VII, 107.

³I Квашнинъ-C амаринъ, З, 1

впча, то онъ можетъ быть сыномъ кн. вщижскаго Святослава Вла­диміровича, считающагося бездѣтнымъ и съ которымъ, полагаютъ, прекратилось потомство Давида Святославича черниговскаго.

Вѣрнѣе же всего, что въ этой статьѣ Синодика упоминается сынъ Святослава Всеволодовича, такъ какъ за существованіе сына Святослава Владиміровича вщижскаго, мы по имѣемъ пи одной, строчки въ лѣтописяхъ и другихъ источникахъ, что удостовѣ­ряетъ насъ въ прекращеніи старшей линіи черниговскихъ Свято­славичей, т. е. потомства Давида Святославича; въ протпвііомъ- же случаѣ, князья этой линіи, полагаемъ, врядъ-ли прошлп-бы безелѣ,тио въ лѣтописяхъ, такъ какъ по примѣру всего своего племени, они вѣроятно не оставили-бы свое прямое достояніе, стой старшій черниговскій столъ, въ рукахъ младшей передъ ними линіи Ольговичей, а пытались-бы возвратить себѣ его, о чемъ конечно не умолчали-бы лѣтописи. Съ другой стороны было-бы весьма странно, если бы такъ часто уномииающіііея въ лѣтопи­сяхъ и такъ долго дѣйствовавшій князь старшей линіи чернигов­скихъ Ольговичей. какъ Владиміръ, сынъ Святослава Всеволодо­вича, не былъ записанъ въ Синодикѣ черниговскихъ князей, въ ко­торомъ имѣются другіе его братья, Всеволодъ (Л: 14), Глѣбъ (Лі 16) и Мстиславъ (Л1 19) Святославичи.

IjO ВСЯКОМЪ Случаѣ, ПрИ обоихъ ПреДІІОЛОЖСііІЯХЪ, T. Є. СЧРі- тать-ли этого князя за Владиміра-ли, сына Святослава Всеволо­довича, или за Владиміра, сына Святосліва Владиміровича, онъ будетъ одинаково приходиться въ X колѣнѣ.

Л" 21. „А’нязя Борнен Святослава Олъговича и княшню его AiiaeDiacho^{ti 1}).

Святославъ (Борись) Олеговичъ, кн. рыльскій, сынъ Олега Святославича, кн. сѣверскаго, внукъ Святослава О.іьговнча, ро­дился въ 1167 го.ду ^{[91] [92]).}

Въ 1185 г. онъ участвовалъ въ походѣ сѣверскаго князя Игоря Святославича па Половцевъ и былъ взятъ ими въ плѣнъ ¹). Приходится онъ въ X колѣнѣ.

№ 22. „.Князя Гавріила Яро полка Ярославича и княгиню ею Василису ).

Яронолкъ (Гавріилъ) Ярославичъ былъ сынъ Ярослава Все­володовича. великаго князя черниговскаго, упомянутаго выше въ Синодикѣ, въ статьѣ № 12. Въ 1197 г. онъ недолго сидѣлъ въ Новгородѣ Великомъ, а въ 1214 г. былъ взятъ въ плѣнъ съ бра­томъ своимъ Ростиславомъ Ярославичемъ, въ битвѣ подъ Выше- городомъ, гдѣ Мстиславъ Удалой разбилъ Ольговичоіі ³). Прихо­дится онъ въ X колѣнѣ.

№ 23. „Князя Лппіонія Владиміра Игоревича^{11 4}).

Филаретъ считает¹], его сыномъ Игоря Святославича, кп. сѣвер­скаго, но самъ же въ примѣчаніи къ этому мѣсту спрашиваетъ: „почему онъ въ Синодикѣ названъ Антоніемъ, тогда какъ по лѣто­писямъ онъ Петръ? Не иотому-лп, что умеръ инокомъ Антоніемъ?" Извѣстно, что у Игоря Святославича, кп. сѣверскаго, былъ сынъ Владиміръ Петръ Игоревичъ, родившійся въ 1173 году⁰). Если бы онъ умеръ инокомъ Антоніемъ, то сообразно съ другими статьями Синодика, имя Антоній не было бы поставлено цер­ковнымъ именемъ этого князя, а было-бы сказано „въ иночествѣ Антоній".

Съ другой стороны трудно допустить, чтобы этотъ князь былъ сыномъ ііакого нибудь другаго Игоря, а но Игоря Святославича,

’) И натек., 427, 130, 432, 434. Лавр., 377. ІІоіодинъ. ІІзе.тТ.доізаніл, VI. О, 195.

²⁾ Hu счету Филарета, эта статья -V. 16.

³⁾ Jlanp., 393. 11. С. 1’. JI∙, Ill, 24; IY₁ 18. Иоюдинъ, ІІзе.П.доітнія, VI, (>. 191, 195.

'•) По счету Филарета■ эта статья № 17.

⁵⁾ lltιaτcκ., 383.

кн. сѣверскаго, такъ какъ другихъ Игорей изъ Ольговичей, но крайней мѣрѣ по лѣтописямъ—мы не внаемъ. Правда у Тати­щева упоминается подъ 1200 и 1212 годами князь Игорь Яро­славичъ ¹)∙ по въ лѣтописяхъ и въ Синодикѣ этотъ князь не упоминается ^{[93] [94]). Лѣтописиую-же ошибку въ церковномъ имени князя Владиміра Игоревича (вмѣсто Антонія—Петръ) тоже трудно до­пустить, также какъ и обратную ошибку рукописнаго Синодика (вмѣсто Петра—Антоній). Для того, чтобы помирить эти два иро- тпвуііоложныя извѣстія о церковномъ имени князя, упоминаемаго въ этой статьѣ Спподика, остается допустить предположеніе, хотя и!сколько и необычное для того времени, по всетаки не невѣро­ятное, а именно, что у Игоря Святославича, кн. сѣверскаго, было два сына съ именемъ Владиміра: одинъ Владиміръ-Петръ, а дру­гой Владиміръ-Аптопій. Вѣроятно, Владиміръ-Петръ умеръ вскорѣ послѣ рожденія своего, а Владиміромъ-Антоніемъ былъ названъ если не слѣдующій по порядку рожденія сынъ Игоря Святосла­вича, то вообще одинъ изъ его сыновей. Мы склоняемся къ тому мнѣнію, что онъ былъ вторымъ сыномъ Игоря, такъ какъ но лѣтописямъ Владиміръ Игоревичъ начинаетъ дѣйствовать раньше остальныхъ свонхч» братьевъ, а именно съ 1183 года [95]), да и по дѣйствіямъ его въ Галичѣ видно, что опт, былъ старше сво­ихъ братьевъ. Родиться онъ могъ въ 1174 году, там. какъ Владиміръ-Петръ родился въ 1173 году, а Олегъ-Павелъ Иго­ревичъ въ 1175 году [96] [97]). Принимаемъ, что этотъ князь, Влади­міръ-Антоній Игоревичъ, въ 1187 году былъ обвѣнчанъ па до­чери хана половецкаго Кончина, которую вывелъ съ собою изъ половецкаго плѣна, и съ которою еще до вѣнчанія прижилъ сына δ). Татищевъ называетъ ее Свободою β).∙ а. Мальгинъ Крн- накою или Свободою [98]). Онъ-же, Владиміръ-Антоній Игоревичъ, дѣйствовалъ въ Галичѣ съ 1206 по 1212 годъ 'j). Приходится онъ въ X колѣнѣ.}

№ 24. „Вел. князя Святослава Всеволоднча нерни-іовскаго и княгиню ею Марію, н сына и.гъ Bopiica^{ti 3}).

Великій князь черниговскій Святославъ Всеволодовичъ былъ ве­ликимъ княземъ кіевскимъ съ 1177 ио 119 ⅛ годъ. Нѣсколько странно только то, что онъ, владѣвшій Черниговомъ раньше своего брата Ярослава (Λ∙ 12) и своихъ сыновей, помѣщенъ послѣ нихъ въ Си­нодикѣ. Приходится допустить, что онъ помѣщенъ такъ въ Си- подикѣ, какъ вел. кп. кіевскій, и какъ погребенный не въ Чер­ниговѣ, а въ Кіевѣ, въ монастырѣ св. Кирилла (Ипатск. и Лавр.) или въ монастырѣ св. Ѳеодора, по Татищеву *). Тогда скачекъ Синодика черезъ одно колѣно, еще можетъ быть объяснимъ. Тѣмъ болѣе, что сыномъ Всеволода-Даніила Святославича Чермнаго, этотъ князь быть не можетъ. Сыновей Чермнаго мы знаемъ по лѣтописямъ и умолчаніе ихъ о сынѣ Чермнаго съ именемъ Свято­слава, бывшемъ великимъ княземъ черниговскимъ, въ періодъ когда лѣтописныя извѣстія О черіІИГОВСКИХ'Ь князьяхъ еще не прекраща­ются, было бы болѣе, чѣмъ странно. Также и сыномъ Всеволода Святославича, кп. курскаго и трубчевскаго, этотъ князь быть не можетъ, потому что потомство Буй-Тура Всеволода не было никогда на черниговскимъ престолѣ: слишкомъ молодо оно было для этого. Въ концѣ концовъ, принимаемъ этого князя всетакп за Свято­слава Всеволодовича ДИ 94 г.), сына Всеволода Олеговичи; черниговскимъ кплземъ онъ былъ съ 1164 по 1177 годъ °). При- ходится онъ въ IX колѣнѣ. Князя Бориса Святославича, сына Святослава Всеволодовича, не слѣдуетъ смѣшивать съ княземъ, упоминаемымъ въ статьѣ Л: 20.

№ 25. „Вел. князя Ѳеодора Меппіслеіва Глѣбовича" ¹).

Мстиславъ (Ѳеодоръ) Глѣбовичъ владѣлъ Черниговомъ во время Батыева нашествія. Въ 1234 г. онъ отстоялъ Черниговъ, вмѣстѣ со св. Михаиломъ Всеволодовичемъ, отъ галицкаго князя Даніила. Въ 1239 г. онъ защищалъ Черниговъ отъ Татаръ, и по взятіи ими этого города, бѣжалъ въ Угрію. Владѣтельнымъ княземъ чсо взятія Владиміра Рюриковича въ плѣнъ Половцами, въ битвѣ при Торческѣ, въ 1234 г. и до выкупа этого князя изъ плѣна въ 1235 г.

И такъ князь, упоминаемый въ разбираемой нами статьѣ M 26, есть Изяслав'Ь (Филпнн'ь) Владиміровичъ, сынъ Владиміра Игоревича, приходится онъ въ XI колѣнѣ ^,;). А такъ какъ упоминаемаго въ лѣтописяхъ Владі;міра-ІІстра Игоревича нѣтъ въ Любецкомъ си-

*) Голубовскій, стр. 186, прим. 1.

²) Голубовскій, етр. 188, прим. 1.

■') Ihnt_iIiiiH:,,.11зс.і Вдов., YI, 383, 285, 106. ІІиатек., 484.—186, 499, 500, 514, 516, 517, 523, 550. Jianp., 431, 486. II. U. P..I., Ill, 50; IV, ЗО; Y, 173; YlI, 138, 235, 236.

нодпкѣ, то Изяславъ-Фллиппъ Владиміровичъ долженъ быть сы­номъ Владиміра-Антонія Игоревича (А 23), родившимся до 1187 года.

Jc 27. „Вел. князя Лаврентія Всеволода Лрополчича. черни іов- скаго и княгиню ClO AlK(CDiaci)O^{ci [104]).}

Этотъ князь до сихъ поръ не былъ извѣстенъ исторіи. Это сынъ упомянутаго выше, въ статьѣ Je 22, Прополка Ярославича. У Погодина его нѣтъ въ спискѣ владѣтельныхъ князей черни­говскихъ. Филаретъ говоритъ, что „онъ владѣлъ Черниговомъ конечно послѣ Михаила Димитріевича (Je 27 по Филарету), какъ младшій передъ нимъ¹'. По Квашнину-Самарипу онъ княжилъ въ Черниговѣ въ 1261 г., когда, ио Волынской'лѣтописи, Василько, кн. волыпскіи, отдалъ свою дочь за князя Андрея Всеволодовича „въ Черниговъ", почему Квашнинъ-Самаринъ помѣщаетъ его послѣ Мстислава-Ѳеодора Глѣбовича, въ числѣ владѣтельныхъ черни­говскихъ князей. Мы полагаемъ, что онъ княжилъ въ Черниговѣ послѣ смерти св. Михаила, раньше Михаила. Димитріевича, какъ старшій передъ нимъ, съ 1246 до 1 263 года.; въ лѣтописяхъ подъ этимъ годомъ упоминается уже о Романѣ Михайловичі; Ста­ромъ (М 30). Приходится онъ въ XT колѣнѣ.

•У 28. „Князя Василія и княгиню ею (-)склу¹" -).

Князь Василій, вѣроятно, былъ изъ черниговскихъ князей, такъ можно думать по мѣсту его помѣщенія въ Синодикѣ. Лич­ность этого князя мы не можемъ опредѣлить. Онъ долженъ быть XI колѣна, такъ какъ записанъ въ Синодик.!; между князьями этого колѣна.

№ 29. „Князя Симеона Всеволода черниговскаго и сына его князя Ѳеодора Святослава, убіеннаго отъ Литвы, княггіню его Евфимію“ ¹).

По мнѣнію преосв. Филарета и Квашнина-Самарина, въ этой статьѣ Синодика подъ именемъ Симеона-Всеволода упоминается сынъ князя Владиміра Игоревича (№ 23), внукъ князя сѣвер­скаго Игоря Святославича, именно Всеволодъ Владиміровичъ, который, по извѣстію Ипатской лѣтописи ^{[105] [106]), въ 1206 г. былъ по­сланъ отцемъ его Владиміромъ Игоревичемъ въ Угры къ королю съ дарами.}

Квашнинъ-Самаринъ князя Симеона-Всеволода, его сына Ѳео­дора-Святослава, „убіеннаго отъ Литвы", и князя Изяслава-Филиппа Владиміровича (№ 26), относитъ къ числу тѣхъ загадочныхъ князей Болоховскихъ, о которыхъ часто упоминаетъ Волынская лѣтопись и исторія которыхъ такъ темна. Онъ говоритъ, что по лѣтописи извѣстно только, что князья Болоховскіе появились не ранѣе XIII вѣка, имѣли удѣлы въ восточной части нынѣшней Волынской губерніи, держались Ольговичей и постоянно старались вредить королю галицкому Даніилу, за что наконецъ и поплатились лише­ніемъ удѣловъ. Далѣе у Квашнина-Самарина приводится мнѣніе Костомарова, что эти князья Болоховскіе были не Рюриковичи, а потомки древнѣйшихъ и исконныхъ князей Подольской земли. Кваш­нинъ-Самаринъ не согласенъ съ этимъ потому, во-первыхъ, что если это племя владѣло Подольскою землею съ незапамятныхъ временъ, то странно, что лѣтопись вовсе молчитъ о немъ до самаго XIII вѣка; во-вторыхъ, не менѣе трудно было бы допустить, что столь слабые владѣтели не были давнымъ давно покорены гордыми и могущественными Рюриковичами, считавшими себя единственнымъ княжескимъ племенемъ въ Русской землѣ. Ниже мы разберемъ вопросъ о князьяхъ Болоховскихъ, а пока приведемъ еще замѣ­чаніе Квашнина-Самарина о Ѳеодорѣ-Святославѣ Всеволодовичѣ. Онъ говоритъ: „Любопытно, что Волынская лѣтопись упоминаетъ (подъ 1255 г.) о какомъ-то Ѳедорѣ, сподвижникѣ Изяслава, ко­торому удалось уйти съ небольшимъ отрядомъ. Этотъ Ѳедоръ едва ли не Ѳедоръ-Святославъ, сынъ Всеволода и родном племянникъ Изяслава “ ¹J. Предположеніе довольно вѣроятное.

Симеонъ-Всеволодъ названъ въ Синодикѣ княземъ чернигов­скимъ; это, повидимому, указываетъ, что онъ былъ сынъ не Вла­диміра Игоревича новгородъ-сѣверскаго, а Всеволода (Лаврентія) Ярополковича черниговскаго, упоминаемаго въ статьѣ 27. Но, во-первыхъ, мы имѣемъ самое ничтожное число примѣровъ, чтобы сынъ имѣлъ одно и тоже имя съ отцемъ; во-вторыхъ, князь, упо­минаемый въ статьѣ № 29, помѣщенъ не въ одной строчкѣ, не рядомъ, но отдѣльно отъ князя, упоминаемаго въ статьѣ № 27, и въ-третьихъ, мы всетаки имѣемъ лѣтописное свидѣтельство о существованіи, у Владиміра Игоревича, сына Всеволода. Поэтому, согласно съ преосв. Филаретомъ и Квашнинымъ-Самаринымъ, мы полагаемъ, что подъ именемъ Симеона-Всеволода въ Синодикѣ упоминается сынъ Владиміра Игоревича, именно Всеволодъ Вла­диміровичъ, о которомъ есть извѣстіе въ Волынской лѣтописи подъ 1206 годомъ. Князь этотъ будетъ XI колѣна. Сынъ его Ѳеодоръ- Святославъ Всеволодовичъ, XII колѣна, упоминается въ Волынской лѣтописи подъ 1255 годомъ: „Слышавъ-же Левъ, яко Ѳедоръ посланъ отъ него (Изяслава Владиміровича) ко Солемь, и пойма со собою слуги своя, гна по немъ, самъ же утече, а людіе его пойма, поѣхалъ бѣ въ Угры“ ^^{[107] [108]).}

№ 30. „Вел. князя Романа Стараго чернгіьооска-w и кня­гиню его Анну, и сына его князя Олега Романовича, вел. князя черниговскаго, Леонтія, оставившаго дванадесять темъ людей и ггргемшаго ангельскій образъ, во иногѵѣхъ Василія^{11 1}).

Въ этой статьѣ Любецкаго синодика имя Леонтія, повидимому, относится къ отдѣльному лицу отъ Олега Романовича, но въ руко­писныхъ Святцахъ это имя, какъ мы увидимъ ниже, несомнѣнно присвояется Олегу Романовичу. Поэтому, согласно съ преосв. Фи­ларетомъ, мы полагаемъ, что и здѣсь въ Синодикѣ имя Леонтія должно относись къ Олегу Романовичу, а не къ другому лицу, какъ думаетъ ^архимандритъ Сергій ^{[109] [110]).}

Вел. Ікйябь Романъ Старый, сынъ св. Михаила Всеволодовича, княжилъ въ Черниговѣ, надо полагать, послѣ Всеволода (Лаврентія) •Ярополковича (Je 27). Онъ и его сынъ Олегъ Романовичъ упоми­наются въ Волынской лѣтописи нѣсколько разъ, но какъ князья брянскіе или дебрянскіе. Первое лѣтописное извѣстіе о Романѣ Михайловичѣ мы имѣемъ отъ 1263 г., когда кн. литовскій Мин- довгъ, еще въ 1258 г. разорившій Черниговскую землю, послалъ на него все свое войско, но вскорѣ былъ убитъ княземъ Довмонтомъ. Въ 1264 г. Романъ былъ раненъ въ сраженіи, въ которомъ разбилъ Литовцевъ, Въ томъ же году отдалъ дочь свою Ольгу (одну изъ четырехъ) за князя Владиміра Васильевича, внука князя галицкаго Романа; при извѣстіи объ этомъ упоминается старшій сынъ его I Михаилъ Романовичъ, отправленный отцемъ во Владиміръ-Во­лынскій сопровождать сестру. Въ 1274 г. Менгу-Темиръ далъ въ помощь противъ Литвы князю галицкому Льву всѣхъ за­днѣпровскихъ князей, въ томъ числѣ князя брянскаго Романа съ сыномъ Олегомъ: „тогда бо бяху вси князи в воли в татарь- cκofl^{κ [111]). Въ томъ же году Олегъ Романовичъ пріѣзжалъ во Владиміръ-Волынскій къ сестрѣ. Въ 1285 г. Романъ приходилъ съ войскомъ къ Смоленску, но не взялъ города, а сжегъ при­городъ и возвратился. Uo извѣстію Синодальнаго родословца, Романъ Михайловичъ „послѣ отца своего былъ на княженіи на Черниговѣ и на Брянскѣ, отъ него пошли Осовецкіе князи, а убилъ его царь во Ордѣ“ 1). Въ Родословныхъ архивныхъ спис­кахъ онъ тоже названъ великимъ княземъ черниговскимъ 2). Послѣ отца своего св. Михаила Всеволодовича, врядъ ли онъ могъ кня­жить въ Черниговѣ, такъ какъ въ 1261 г. (см. выше № 27) мы тамъ видимъ на столѣ его дядю, Всеволода Ярополковича. А такъ какъ первое лѣтописное извѣстіе о Романѣ Михайловичѣ мы имѣемъ отъ 1263 г., а послѣднее отъ 1285 г., то и полагаемъ его княженіе въ Черниговѣ и Брянскѣ съ 1263 г. Умеръ онъ послѣ 1288 г. Въ Сказаніи о началѣ Свѣнскаго монастыря 3), что нынѣ Брян­скій Успенскій Свѣнскій монастырь, говорится, что въ 1288 г. великій князь черниговскій Романъ Михайловичъ, будучи въ своей отчинѣ въ Брянскѣ, ослѣпъ, а исцѣлился съ помощью чудотвор­наго образа Пресвятыя Богородицы Печерскія. Въ память этого событія онъ основалъ при рѣкѣ Деснѣ, противъ рѣки Свины, Успенскій монастырь. Этотъ князь будетъ XII колѣна.}

Изъ надписи на образѣ Пресвятой Дѣвы Богородицы въ Свѣнскомъ монастырѣ, узнаемъ, что жена Романа Михайловича называлась Настасъею ⁴), что противорѣчивъ Синодику. А мо­жетъ быть, Настасья была его второю женою, Его сынъ Олегъ (Леонтій) Романовичъ, XIII колѣна, вѣроятно, былъ его непосред­ственнымъ преемникомъ, хотя и былъ младше упоминаемаго ниже (въ А 35) великаго князя Михаила Димитріевича. Онъ кня­жилъ, вѣроятно, очень короткое время. Преосв. Филаретъ го­воритъ о немъ: „Въ рукописныхъ Святцахъ читаемъ: „Святый благовѣрный князь Олегъ Романовичъ брянскій, во ииоцехъ Ле-

’) Временникъ, 1851 г., і;н. X, стр. 68.

^) Гамъ же, стр. 155, 244.

') Древняя Россійская Внвліоѳика, 2-е над.. H. 1791 ч. 19-я. стр. 28 ''—'293. ) Древняя Россійская Внвліоѳика, ч. 19-я, стр. 285.

онтій, преставися въ лѣто 6740 и положенъ бысть въ Петро­павловскомъ монастырѣ". Здѣсь въ означеніи времени — ошибка. Князь Олегъ Романовичъ, внукъ св. кн. Михаила, въ 1274 году былъ вмѣстѣ съ отцемъ своимъ на войнѣ противъ Литвы" ¹). Да­лѣе Филаретъ говоритъ: „Синодики даютъ видѣть въ блаженномъ князѣ Олегѣ нравственное мужество, разставшееся съ заманчивой властію наслѣдственнаго великаго князя черниговскаго, могшаго еще располагать стами тысячъ народа"... „Ясно, что князь Олегъ, видя непрочность земнаго счастія, не успокоивающаго собою любимцевъ своихъ, предоставилъ брату и его сыну княжество Черниговское и Брянское, а самъ рѣшился въ одеждѣ инока служить Господу и началъ строить Петропавловскій монастырь"................................ „Князь инокъ Ва­

силій (Олегъ) скончался строгимъ подвижникомъ. Мощи его почи­ваютъ подъ спудомъ въ каменномъ храмѣ обители его, которую па­тріархъ Никонъ, по благоговѣнію къ святому князю подвижнику, возводилъ на степень ставропигіи" ^{[112] [113]).}

Сопоставляя данныя Синодика и рукописныхъ Святцевъ, отно­сительно именъ Олега Романовича, думаемъ, что онъ при крещеніи названъ былъ Леонтіемъ, а при постриженіи въ монашество— Василіемъ.

Относительно года смерти Олега Романовича, полагаемъ, что въ рукописныхъ Святцахъ 6740 (1232) г. поставленъ по опискѣ переписчика, вмѣсто 6798 (1290) г., т. е. вмѣсто ^sψΛ∣∖ слѣдо­вало бы поставить /з('чи. У преосв. Филарета, въ Указателѣ къ житіямъ Русскихъ святыхъ, Олегъ князь брянскій показанъ умер­шимъ въ 1307 г., 20 сентября.

Надо полагать, что этотъ князь Олегъ потомства не имѣлъ, такъ какъ Синодикъ не показываетъ, что онъ былъ женатъ. Значитъ, князья Осовецкіе, происходящіе по родословнымъ отъ Романа Ми­хайловича, кн. брянскаго, должны происходить отъ него чрезъ старшаго сына его, князя Михаила Романовича, извѣстнаго также по лѣтописямъ ¹).

№ 31. „Инока князя Ѳеодосія" ²).

О князѣ Ѳеодосіи ничего неизвѣстно; судя по мѣсту помѣще­нія его въ рукописномъ Синодикѣ, думаемъ, что онъ былъ изъ черниговскихъ князей. Можетъ быть, онъ имѣетъ близкое отно­шеніе къ князьямъ, упоминаемымъ въ слѣдующей статьѣ, № 32.

№ 32. _v Князя Бориса, князя Давида, князя Андрея, князя Димитрія Святослава, князя Владиміра? ³).

У преосв. Филарета эта статья Синодика читается такъ: „Кн. Бориса, кн. Давида, кн. Андрея, кн. Димитрія Святослава". Въ примѣчаніи же къ этому тексту Филаретъ говоритъ: „По Елец­кому и Сѣверскому синодикамъ также, только здѣсь прибавлено: Володимерича. И такъ это сыновья князя Владиміра Давидо­вича, упомянутаго подъ № ⁴). Показаніе Елецкаго и Сѣвер­

скаго синодиковъ объ отчествѣ означенныхъ четырехъ князей весьма важно, такъ какъ оно убѣждаетъ насъ, что въ рукописномъ Лю- бецкомъ синодикѣ имя слѣдующаго за ними князя Владгіміра поставлено по ошибкѣ переписчика, вмѣсто слова Володимерича.

Квашнинъ-Самаринъ говоритъ, что у Владиміра Давидовича, по лѣтописямъ, извѣстенъ только одинъ сынъ, Святославъ Влади­міровичъ вщижскій, и полагаетъ, что эти Владиміровичи—князья

'■) Ипатск., 569.

³⁾ У Филарета этой статьи нѣтъ.

³⁾ У Филарета въ этой статьѣ, по счету его № 24, «князя Владиміра» не упоминается.

¹J Замѣтимъ, что князя Владиміра Давидовича, который упоминается у Филарета въ статьѣ^ № 4 (ем. № 9 по нашему счету), въ рукописномъ Сино­дикѣ не имѣется.

Болоховскіе, младшіе братья Изяслава и Всеволода Владимірови­чей, сыновья Владиміра Игоревича ¹). Въ подтвержденіе такого предположенія отчасти можетъ служить и то, что при именахъ этихъ князей въ Синодикѣ не упомянуто слова „черниговскихъ". Да и ко­лѣно сыновей Владиміра Давидовича (IX) не подходитъ къ по­слѣдовательности колѣнъ князей въ этомъ мѣстѣ Синодика. И раньше и послѣ нихъ, въ Синодикѣ записаны князья XI и XII колѣнъ, такъ что и четыре князя, упоминаемые въ статьѣ № 32, должны быть не иначе, какъ XI колѣна. Такими они и придутся по Квашнину-Самарину. Но въ XI колѣнѣ эти князья могутъ быть также сыновьями Владиміра-Бориса Святославича (см. № 20). Имя перваго изъ этихъ Владиміровичей, Бориса, отчасти наме­каетъ на то, что онъ такъ названъ въ честь своего отца, а чет­вертый князь, Святославъ-Димитрій—въ честь своего дѣда Свя­тослава. Принимаемъ поэтому ихъ за сыновей Владиміра-Бориса Святославича. Такъ какъ въ объясненіи личности князя Влади­міра-Бориса Святославича (см. № 20) мы склоняемся къ тому предположенію, что этотъ князь есть сынъ Святослава Всеволо­довича, то и князья, упоминаемые въ разбираемой нами статьѣ Синодика, будутъ внуками его, а не Святослава Владиміровича вщижскаго.

№ 33. „Князя Антонія Глѣбовича, князя Михаила, князя Акинѳа, князя Романа, князя Ioauua^{ti [114] [115]).}

У преосв. Филарета въ текстѣ этой статьи Синодика вмѣсто „Михаила" читается „Константія Михайловича", князь Романъ названъ черноризцемъ, а послѣ князя Іоанна упомянута еще кня­гиня его Ѳеодосія.

Филаретъ и Квашнинъ-Самаринъ считаютъ князя Антонія Глѣ­бовича вторымъ сыномъ великаго князя Глѣба Святославича чер­ниговскаго (см. № 16). Объ остальныхъ Филаретъ говоритъ, что они „неизвѣстные удѣльные князья, упоминаемые и въ Кіевскомъ синодикѣ". Квашнинъ-Самаринъ Константія Михайловича, упоми­наемаго у Филарета и неимѣюіцагося въ рукописномъ Синодикѣ, считаетъ сыномъ св. Михаила Всеволодовича, а про остальныхъ говоритъ, что „о слѣдующихъ-же невозможна и догадка" [116]). По- стараемся-же съ своей стороны, насколько возможно разгадать, въ какое колѣно, по крайней мѣрѣ, можно помѣстить этихъ князей, и какой они вѣтви.

Если Антоній Глѣбовичъ есть сынъ великаго князя Глѣба Святославича, то онъ долженъ приходиться въ XI колѣнѣ. Кон- стантій-же Михайловичъ не можетъ быть сыномъ св. Михаила Всево­лодовича; всѣ сыновья св. Михаила извѣстны намъ, именно съ нихъ начинаются родословныя многихъ княжескихъ фамилій старшей чер­ниговской вѣтви Рюриковичей. По всей вѣроятности, Константій, или вѣрнѣе Константинъ Михайловичъ, есть сынъ князя Михаила, упоминаемаго въ рукописномъ Синодикѣ послѣ Антонія Глѣбовича. А этотъ князь Михаилъ вовсе не св. Михаилъ Всеволодовичъ, уже упомянутый ранѣе (см. № 17), а совершенно другой, новый и неизвѣстный князь. Антоній Глѣбовичъ и Михаилъ, какъ за­писанные въ Синодикѣ рядомъ, должны быть между собою близ­кими по родству, такъ же какъ и остальные князья, упоминаемые въ этой статьѣ Синодика. Но какъ всѣ они приходятся другъ другу?

Мы объясняемъ дѣло такъ: раньше въ Синодикѣ, въ статьѣ.M 32, были упомянуты сыновья Владиміра-Бориса Святославича, дальше въ №№ 34. 35 и 36, идутъ сыновья и внуки Мстислава Свято­славича (№ 19), брата Владиміра-Бориса; значитъ, и здѣсь, въ этой статьѣ (№ 33) Синодика, по всей вѣроятности, должны помѣ­щаться или одни сыновья или сыновья и внуки другихъ братьевъ Мстислава Святославича. И дѣйствительно Антоній Глѣбовичъ мо­жетъ быть сыномъ Глѣба Святославича, приходящагося тоже братомъ Мстиславу Святославичу. Значитъ, и Константинъ Михайловичъ, и Акиноъ, и Романъ, и Іоаннъ, по всей вѣроятности, сыновья дру­гихъ Святославичей Всеволодича. Но Константинъ Михайловичъ можетъ быть сыномъ князя Михаила, упоминаемаго въ разбираемой нами статьѣ рукописнаго Синодика, какъ мы сказали выше, тогда этотъ Михаилъ можетъ быть двоюроднымъ братомъ Антонію Глѣ­бовичу, т. е. сыномъ одного изъ Святославичей Всеволодича. Князья Акиноъ, Романъ и Іоаннъ, вѣроятно, были родные братья этого Михаила. Но кого же изъ Святославичей Всеволодовича, они мо­гутъ быть сыновьями? По лѣтописямъ, у Святослава Всеволодо­вича было пять сыновей, въ слѣдующемъ порядкѣ старшинства: Владиміръ, Олегъ, Всеволодъ Чермный, Глѣбъ и Мстиславъ. Въ Любецкомъ синодикѣ упоминается еще шестой—Борисъ (см. № 24). Сыновья перваго Святославича—Владиміра уже упомянуты въ Сино­дикѣ, въ статьѣ № 32; сынъ втораго—Олега, въ № 15; сынъ третьяго— Всеволода Чермнаго, въ > 17; сыновья четвертаго—Глѣба, въ №25 и здѣсь въ № 33; сыновья пятаго Святославича—Мстислава, въ № 34. Значитъ, князья Михаилъ, Акиноъ, Романъ и Іоаннъ мо­гутъ быть сыновьями шестаго Святославича, именно Бориса. Что всѣ эти четыре князя—родные братья, подтверждается тѣмъ, что они записаны рядомъ въ Синодикѣ, иначе они упоминались бы вмѣстѣ съ князьями въ статьяхъ №№ 15, 17, 25, 32 и 34. По­этому они могутъ быть сыновьями только Бориса Святославича, т. е. приходятся въ XI колѣнѣ, а Константинъ Михайловичъ въ XII колѣнѣ. Повторяемъ, что все это только одна догадка.

№ 34. „Князя Димитрія черниговскаго, убіеннаго отъ Та­таръ за православную вѣру, и княгиню его JMLaMcnoyⁱⁱ [117])•

Князь черниговскій Димитрій Мстиславичъ, сынъ великаго

князя Мстислава (Пантелеймона) Святославича черниговскаго (см. № 19), былъ убитъ вмѣстѣ съ отцемъ при Калкѣ въ 1224 г. Онъ приходится въ XI колѣнѣ. Въ Елецкомъ и Сѣверскомъ си­нодикахъ онъ упоминается вмѣстѣ съ братьями Андреемъ, Іоан­номъ и Гавріиломъ Мстиславичами.

№ 35. „Вел. князя Михаила Димитріевича черниговскаго и княгиню его Марѳу, князя Ѳеодора Димитріевича" ¹).

Вел. князь Михаилъ Димитріевичъ и князь Ѳеодоръ Димитріе­вичъ были сыновья Димитрія Мстиславича (А 34); они неизвѣстны по лѣтописямъ. Филаретъ говоритъ, что Михаилъ Димитріевичъ владѣлъ Черниговомъ послѣ св. Михаила Всеволодовича, какъ старшій изъ оставшихся князей. Это несправедливо. Старше Ми­хаила Димитріевича былъ его дядя Всеволодъ (Лаврентій) Яропол- ковичъ (№ 27) и его двоюродный братъ Гоманъ Михайловичъ Старый (.M 30), которые княжили въ Черниговѣ ранѣе Ми­хаила Димитріевича. По старшинству ему приходилось княжить послѣ Гомана Михайловича Стараго и раньше Олега (Леонтія) Романовича. Но, по всей вѣроятности, Олегъ (Леонтій) Рома­новичъ (№ 30) княжилъ раньше Михаила Димитріевича, не по старшинству, а въ силу какихъ-либо особыхъ причинъ; Михаилъ Димитріевичъ могъ княжить послѣ Олега Романовича, именно въ самомъ концѣ XIII и въ самомъ началѣ XIV столѣтія, тѣмъ болѣе, что по Синодику на все XIV столѣтіе безъ него приходи- лось-бы только два великихъ князя черниговскихъ (Л?№ 35 и 39), что трудно допустить. Михаилъ и Ѳеодоръ Димитріевичи приходятся въ XII колѣнѣ.

5« 36. „Князя Васмлія козельскаго, убіеннаго отъ Татаръ за православную вѣру" ^{[118] [119] [120]).}

Князь Василій козельскій, по Татищеву прозвищемъ Козля ⁸), быль убитъ въ 123S году, при взятіи Батыемъ города Козельска. Голубовскій считаетъ его сыномъ ¹), а Филаретъ внукомъ Мсти­слава Святославича черниговскаго, бывшаго ранѣе княземъ козель­скимъ. Предположеніе Филарета, по вашему мнѣнію, правдоподобнѣе; такъ какъ если бы князь Василій былъ сынъ Мстислава Святославича, то онъ былъ бы помѣщенъ въ Любецкомъ синодикѣ въ одну строку или рядомъ съ Димитріемъ Мстиславичемъ (№ 34). Если же онъ внукъ Мстислава Святославича, то долженъ быть сыномъ или Андрея, или Іоанна, или Гавріила Мстиславичей (см. № 19 и № 34). Родословныя, выдавая его за сына Ивана Титовича козель­скаго и за праправнука св. Михаила Всеволодовича, очевидно оши­баются, по явному несоотвѣтствію года его смерти по лѣтописямъ съ колѣнами черниговскихъ Ольговичей, которые могли существо­вать и дѣйствовать тогда. Судя потому, что въ родословныхъ князь Василій называется по отчеству Ивановичемъ, можемъ ду­мать, что онъ былъ сынъ Іоанна Мстиславича. Принимаемъ его за Василія Іоанновича и помѣщаемъ въ XII колѣнѣ. Ниже, въ статьѣ № 80 рукописнаго Синодика, будетъ упомянутъ праправ­нукъ св. Михаила Всеволодовича, князь Василій Ивановичъ ко­зельскій, совершенно особый отъ князя, упоминаемаго въ разби­раемой нами статьѣ Синодика.

№ 37. „Князя Андрея рылъсиаю и княгиню его Елену“ ²).

Преосв. Филаретъ называетъ князя Андрея не рыльскимъ, а волынскимъ, считаетъ его роднымъ братомъ св. Михаила Всеволодо­вича, и къ нему пріурочиваетъ лѣтописное извѣстіе: „Въ лѣто 6769 (1261). Василію Романовичъ отда дщеръ свою Олгу за Андрея Всеволодича до Чернѣгова“ ³). Но это объясненіе Филарета мы

’) Голубовскій, 192, прим. 2-е.

•”) J^r Филарета эта статья, по счету его № 29, читается такъ: «Князя Андрея волынскаго и княгиню его Елену».

•’) ;і. C- P- Л-, П, IfS, 343.

считаемъ невѣрнымъ. Родной братъ св. Михаила Всеволодовича, былъ-бы слишкомъ старъ для женитьбы въ 1261 году, если пред­положить, что онъ родился хоть десятью годами позже св. Михаила, годъ рожденія котораго, по Татищеву, приходится въ 1179 году ¹). Да и кромѣ того, ни въ лѣтописяхъ нашихъ, ни въ родословныхъ спискахъ, нигдѣ мы не видимъ, чтобы у св. Михаила былъ братъ Андрей. Въ родословныя-же росписи Строева, Погодина, Соло­вьева, Головина, Филарета и др., князь Андрей Всеволодовичъ, какъ братъ св. Михаила, полагаемъ, попалъ по недоразумѣнію, въ слѣдствіе невѣрнаго объясненія лѣтописнаго текста, въ которомъ упоминается этотъ князь.

Квашнинъ-Самаринъ князя Андрея Всеволодовича, зятя Ва­силька Романовича волынскаго, повидимому, справедливо считаетъ сыномъ великаго князя черниговскаго Всеволода (Лаврентія) Яро- полковича (№ 27). Подъ 1261 годомъ въ Волынской лѣтописи говорится, что Василько волынскій отдалъ свою дочь Ольгу за князя Андрея Всеволодовича „Чернигову*, т. е. въ Черниговъ, но не сказано: за князя черниговскаго. Поэтому можно думать, что этотъ Андрей Всеволодовичъ въ то время не княжилъ въ Черни­говѣ, а просто жилъ въ немъ и былъ, по всей вѣроятности, сынъ княжившаго тамъ въ то время Всеволода (Лаврентія) Ярополко- вича. Вѣроятно, Андрей Всеволодовичъ послѣ смерти отца своего, удалился на Волынь къ женинымъ родственникамъ и тамъ дѣйство­валъ ²); княгиня Ольга Васильевна находилась въ Владимірѣ Во­лынскомъ, при погребеніи ея брата вел. князя Владиміра Василье­вича въ 1288 году ³); лѣтописи называютъ ее Ольгой, но она могла также имѣть церковное имя Елены, какъ это видно по дру­гимъ примѣрамъ.

Откуда Филаретъ взялъ князю Андрею названіе волынскаго-—

') Татищевъ, ПГ, 234.

²⁾ Квашнинъ-Самаринъ, 4, 7.

³⁾ Ипатек., 604. мы не знаемъ, но рукописный Синодикъ ясно называетъ князя Андрея рыльскимъ, а не волынскимъ. Да и кромѣ того далѣе, въ статьяхъ №№ 49 и 71, мы еще будемъ имѣть дѣло съ двумя Андреями Всеволодовичами, пропущенными въ напечатанномъ Фила­ретомъ Синодикѣ.

Между тѣмъ существовалъ одинъ князь Андрей, убитый Та­тарами въ 1245 году. Карамзинъ, сообщая извѣстія о немъ изъ Записокъ Плано-Карпини, по изданію на французскомъ языкѣ, дѣлаетъ замѣчаніе: „Карпинъ пишетъ: „Andre, due de Sarvogle en Russie^tt₄ Имя города кажется испорченнымъ; но сей Андрей долженъ быть сыномъ Мстислава кіевскаго, умерщвленнаго Тата­рами на Калкѣ; ибо въ одной Синодальной лѣтописи (№ 52, л. 48) сказано: „въ лѣто 6753 (1245) царь Батый уби князя Андрея Мьстиславича" ¹). Дѣйствительно, по Супрасльской руко­писи извѣстно, что въ 1245 г. „царь Батый оуби князя Андрея Мстиславича и Михаила киѳвъекаго" ^{[121] [122]J. Бъ Исторіи Соловьева также приводятся извѣстія изъ Записокъ Плано-Карпини, но по изданію на латинскомъ языкѣ; здѣсь объ этомъ князѣ сказано такъ: Andreas dux de Cherneglove, quod est in Russia" [123]). Очевидно, что князь Андрей Мстиславичъ, упоминаемый въ Синодальной лѣто­писи и Супрасльской рукописи, убитый Татарами въ 1245 г., есть одно лицо съ княземъ Андреемъ сарвогльскимъ (воргольскимъ?), или черниговскимъ, упоминаемымъ въ Запискахъ Плано-Карпини; по всей вѣроятности, онъ былъ изъ Ольговичей, а не изъ Moho- маховичей, какъ думаетъ Карамзинъ. По мнѣнію преосв. Филарета, Андрей Мстиславичъ воргольскій, убитый въ 1245 г., былъ сынъ Мстислава Святославича черниговскаго [124]). Но мы полагаемъ, что онъ былъ сынъ извѣстнаго также по лѣтописямъ князя Мстислава рыльскаго, убитаго Татарами въ 1241 г. 1), когда по словамъ Карамзина „еще нѣкоторые отряды Моголовъ не выходили изъ Россіи, довершая завоеваніе восточныхъ удѣловъ черниговскихъ" Карамзинъ считаетъ этого Мстислава рыльскаго потомкомъ Свя­тослава Ольговича сѣверскаго (| 1165), да такъ и должно быть, потому что, какъ намъ извѣстно по лѣтописямъ, въ 1185 г. княжилъ въ Рыльскѣ Святославъ-Борисъ Олеговичъ (см. № 21), внукъ Святослава же Ольговича сѣверскаго. По разсчету времени, мы полагаемъ, что Мстиславъ рыльскій, убитый 1241 г., былъ сынъ Святослава-Бориса рыльскаго, который родился въ 1167 году[125] [126] [127]). Позже, въ 1283 г., по лѣтописямъ, дѣйствовалъ князь Олегъ рыль­скій и воргольскій, что показываетъ, что эти два удѣла были во власти одной вѣтви Олеговичей, именно рыльскихъ князей.}

Имѣя въ виду приведенныя выше извѣстія лѣтописей и по­казаніе Плано-Карпини, мы думаемъ, что убитый Батыемъ въ 1245 г. князь Андрей ^[128]) былъ сынъ Мстислава Святославича рыль­скаго (t 1241), и что именно онъ упоминается въ разсмотрѣнной нами 37-й статьѣ Лгобецкаго синодика. Этотъ князь Андрей Мсти славимъ рыльскій приходится въ XII колѣнѣ.

№ 38. „Вел. князя Михаила Александровича чернигов­скаго* ¹).

По мнѣнію преосв. Филарета, вел. князь Михаилъ Александро­вичъ былъ внукъ Константина Ольговича (см. выше, стр. 45). Какъ великій князь черниговскій, онъ долженъ принадлежать стар­шей линіи Ольговичей; по всей вѣроятности, онъ былъ внукъ Рю­рика (Константина) Ольговича (см. выше, стр. 61), и не X ко- лѣнаа, какъ у Филарета, что не соотвѣтствуетъ занимаемому имъ мѣсту въ Синодикѣ, а XIII колѣна.

Квашнинъ-Самаринъ ставитъ этого князя въ XVI колѣнѣ, и считаетъ его сыномъ Александра Константиновича, внукомъ Кон­стантина Ольговича, правнукомъ Олега (Леонтія) Романовича, что также не соотвѣтствуетъ порядку колѣнъ князей въ этомъ мѣстѣ Синодика (см. выше, стр. 45).

Въ порядкѣ владѣтельныхъ или великихъ князей чернигов- скихч> Филаретъ ставитъ Михаила Александровича тотчасъ послѣ Мстислава (Ѳедора) Глѣбовича (1234—1239), передъ вторичнымъ княженіемъ въ Черниговѣ св. Михаила Всеволодовича (1245 — 1246). Квашнинъ-Самаринъ помѣщаетъ его вслѣдъ за Констан­тиномъ Ольговичемъ, который, по его мнѣнію, жилъ въ началѣ XIV столѣтія '²); нечего и говорить, что такой переходъ великокняже­скаго стола отъ дѣда къ внуку совершенно неправдоподобенъ. Судя по порядку записи Синодика, можемъ думать, что Михаилъ Александро­вичъ княжилъ послѣ Михаила Димитріевича (№ 35). Въ своемъ колѣнѣ онъ старше Олега (Леонтія) Романовича, но конечно княжилъ послѣ него (см. № 30), такъ какъ помѣщенъ передъ послѣднимъ вели­кимъ княземъ черниговскимъ изъ Ольговичей, Романомъ Михаило­вичемъ младшимъ (№ 39). Если-же считать его княжившимъ, по по­рядку родоваго старшинства, ранѣе Олега (Леонтія) Романовича, умершаго въ самомъ концѣ XIII столѣтія, то во-первыхъ, на все

ⁱ⁾ По счету Филарета, эта статья № 30.

³) Квашиино-Самирипо, 14.

XIV столѣтіе, или по крайней мѣрѣ до третьей четверти этого столѣтія, до завоеванія Южной Руси Ольгердомъ, придется только два великихъ князя черниговскихъ (Михаилъ Дмитріевичъ и Ро­манъ II Михайловичъ), княжившіе оба болѣе 70 лѣтъ сряду, что нѣсколько продолжительно для той эпохи; во-вторыхъ, Романъ II Михайловичъ въ такомъ случаѣ былъ-бы слишкомъ старъ, чтобы защищать Смоленскъ въ годъ своей смерти, въ 1401 году. Пола­гаемъ княженіе Михаила Александровича послѣ княженія Михаила Димитріевича, въ первой половинѣ XIV столѣтія. Приходится онъ въ XIII колѣнѣ.

№ 39. „Вел. князя Романа Михайловича черниговскаго, убіеннаго отъ князя Юрія смоленскаго, и сына его князя Си­меона Романовича, и княгиню его Марію Корчевскую^{11 1}).

Филаретъ считаетъ вел. князя Романа Михайловича сыномъ Михаила Романовича, по родословнымъ, родоначальника угасшихъ князей Осовецкихъ или Осовицкихъ. Квашнинъ-Самаринъ назы­ваетъ его сыномъ Михаила Александровича (№ 38), что болѣе соотвѣтствуетъ порядку и послѣдовательности колѣнъ Синодика. Да и странно было-бы, если-бы Синодикъ, говоря о вел. князѣ черниговскомъ Романѣ, не привелъ раньше въ другихъ статьяхъ его отца.

Романъ Михайловичъ такъ же, какъ Романъ Старый (№ 30), былъ княземъ брянскимъ и великимъ княземъ черниговскимъ. Въ 1375 г. брянскій князь Романъ вмѣстѣ съ княземъ новосильскимъ Романомъ участвовалъ въ походѣ Димитрія Іоанновича Донскаго на Тверь ²). Въ 1401 г. онъ былъ намѣстникомъ Витовта, въ но­вопокоренномъ этимъ княземъ Смоленскѣ, и погибъ при взя­тіи города законнымъ его владѣтелемъ Юріемъ Святославичемъ смоленскимъ ³). Въ Литовской лѣтописи, изданной Поповымъ, ^[129]

Трудно онредѣлптьгода княженія Романа Михайловича. Брянскъ съ начала XIV столѣтія переходитъ отъ Ольговичей въ руки смо­ленскихъ князей, а йодъ 1356 г. мы читаемъ въ Никоновской лѣтописи: „тоѣ же осени воевалъ Олгердъ Гедимановичь Брянескъ и Смоленескъ, и у князя Василія смоленьскаго полонилъ сына".....,Того же лѣта князь Василей пріиде изъ Орды отъ царя съ по­жалованіемъ, и сяде на княженіи въ Брянскѣ, и мало время пре­бывъ тамо if преставися: и бысть въ Брянскѣ мятежъ отъ лихихъ людей, и замятня веліа и опустѣніе града, и потомъ нача, обла­дати Брянскомъ князь велики литовскій" '). Изъ этого можно видѣть, что Брянскъ былъ завоеванъ Ольгердомъ послѣ 1356 г. Въ договорной грамотѣ 1371, или вѣрнѣе 1372 г., упоминается князь брянскій Димитрій. Это но Карамзину О.илердовичъ. Въ таком’!, случаѣ Брянскъ былъ завоеванъ Ольгердомъ до 1372 г., и даже и ранѣе, до 1370 г.. такъ какъ въ этомъ году Димитрій Іоанновичъ Донской, „посылалъ въевати города Дьбрянска" Д. Антоновича, говоритъ, что „вслѣдъ за завоеваніемъ Брянска многочисленные удѣлы Черниговско-Сѣверскаго княжества частью были завоеваны Ольгср- домъ и частью добровольно подчинились ему. Завоеванныя области Ольгердъ распредѣлилъ между членами своего семейства: Димитрію Ольгердовпчу старшему далъ Черниговъ и Трубчевскъ: другой Ди­митрій Корибутъ Ольгердовичъ младшій получилъ Брянскъ и Нов­городъ Сѣверскій: наконецъ племянникъ Ольгерда Патрикій Ha- римунтовичъ упоминается въ качествѣ князя Стародуба Сѣвер­скаго" Д. Далѣе, при объясненіи статей №1\» 61 и 66 мы пока' жемъ, каіііе именно удѣлы получили оба брата Димитріи Ольгер- довичи. и въ чемъ именно ошибается Антоновичъ. По всей вѣ­роятности, Брянскъ былъ завоеванъ въ Ольгердовъ походъ на Русь. 1368 г., и въ немъ тогда былъ посаженъ сынъ Ольгерда Дими­трій, бывшій п въ 1372 г. брянскимъ княземъ, а въ 13S0 г. уча­ствовавшій. тоже какъ брянскій князь, въ Куликовской битвѣ.. Ка­кой это былъ изъ двухъ Димитріевъ Ольгердовичеп, просто-лп Ди­митрій пли Димптрій-Корнбутъ, объ этомъ говорится у наст, при разборѣ статьи № 61. Вѣроятно, Брянскъ послѣ 1356 г. снова перепюлъ подъ власть Ольговичей и Романъ Михайловичъ былъ брянскимъ княземъ по крайней мѣрѣ до 1368 г. Въ лѣтописяхъ подъ 137 5 г. этотъ князь Романъ называется брянскимъ, вѣроятно, потому, что раньше владѣлъ Брянскомъ. Этимъ городомъ онъ могъ владѣть въ зависимости отъ литовскаго великаго князя, и послѣ 1380 г. по год'ь своей смерти, въ 1401 г., такъ какъ к из­вѣстіе послѣдняго год,а называетъ его тоже княземъ брянскимъ. Въ Чернпговѣ-же Романъ Михайловичъ могъ княжить послѣ сво­его отца. Михаила Александровича, примѣрно со второй половины XIV' вѣка.; выше мы замѣтили, что великим'!, княземъ чернигов­скимъ онъ бы.ть еще въ 137 2 году, вѣроятно, вскорѣ послѣ этого Ольгерд'ь завоевалъ Чернигов'!, и назначилъ великимъ князем'!, черниговскимъ сына своего Димитрія Ольгердовича (,M 61). Но въ 1393 г. Витовтъ отпилъ Черниговъ у Димитрія Ольгердовича: послѣ этого, въ качествѣ Витовтова намѣстника, Романъ Михай­ловичъ младшій могъ быть снова черниговскимъ княземъ по годъ своей сме])ти в'ь 1401 г. Uo извѣстію Тверской лѣтописи, Bn- товтч. обвинялъ Юрія смоленскаго въ убійствѣ „князя великаго Романа черниговскаго “ ¹). Этотъ вел. князь Романъ—XIV колѣна.

№ 40. „Князя Георгія Kijpch-(IK) и сына сю князя Г оргія¹" ^)∙ Филаретъ в'ь примѣчаніи къ этой статьѣ говоритъ: „Князь

Георгій Георгіевичъ курскій, сынъ князя Олега Игоревича, корот­кое время владѣвшаго Черниговом'!, въ 1226 году'". Но какъ можетъ быть у Олега сына. Георгіевичъ? Христіанское имя Олега

') 11. С. I’. Jl., XV, -171.

'²) Но счету Филарета, эта егаті.а 32.

Игоревича — Павелъ, а не Георгій. Полагаемъ, что у Филарета въ этомъ примѣчаніи опечатка и слѣдуетъ читать:.,Князь Георгія. Олеговичъ курскій, сынъ князя Олега Игоревича".

Квашнинъ - Самаринъ говоритъ, что Георгій отецъ, вѣроятно, былъ сынъ князя курскаго Олега, внукъ Игори Святославича, и что оігь жилъ въ концѣ XIII вѣка. Есть разногласіе относительно того, чей сынъ былъ князь курскій Олеги, участвовавшій вч, Ка.ікской битвѣ. Татищевъ принимаетъ его за Олега Игоревича Святосла­вича ^[130]), Голубовскій тоже ²), Багалѣй—за Олега Святославича Игоревича, т. е. за внука Игоря сѣверскаго ^:!). Лѣтописи не на­зываютъ по отчеству князя, бившагося на Калкѣ, и въ 1226 г, завладѣвшаго не надолго Черниговомъ. Воскресенская и Никонов­ская лѣтописи сообщаютъ подъ 1228 г., что князь ярославскій Всеволодъ Константиновичъ женился въ Переяславлѣ Русскомъ на дочери Олега Святославича -), что приводитъ и Багалѣй а но исторіи Татищева Всеволодъ Константиновичъ былъ женатъ на дочери Олега Всеволодовича (2) сѣверскаго ^σ).

Полагаемъ, что князь курскій Олегъ, участвовавшій въ битвѣ при Калкѣ въ 122-1 году и недолго владѣвшій Черниговомъ въ 1226 году, былъ Олегъ Святославичъ, сынъ Святослава Игоре­вича. Олегъ Игоревичъ, сынъ Игоря Святославича сѣверскаго, родившійся въ 1175 г. '), былъ въ 1221 г. 50-ти лѣт’ь. а Олегъ Святославичъ, родившійся, но всей вѣроятности, около 11^,.)7 г., имѣлъ въ 1221 г. около 20 лѣтъ'"’). Поэтому думаемъ, что Олегъ Святославичъ, какъ болѣе молодой сравнительно съ Олегомъ Иго- ■рсвпчемъ могъ скорѣе быть тѣмъ „крѣпко бившимся" княземъ ВЪ Кал некой битвѣ, о котором'!. говорятъ лѣтописи ¹). Нужно еще за­мѣтить, что если бы это былъ Олегъ Игоревичъ, то онъ былъ бы упомянутъ въ лѣтописяхъ при перечисленіи князей, собравшихся въ 1224 г. противъ Татаръ, какъ старшій передъ Михаиломъ Bce- хЮЛодовичемъ, упоминающимся въ этомъ перечисленіи и приходя­щимся ему племянникомъ. Въ 1226 г. Олегъ Святославичъ зани­маетъ черниговскій столъ; а въ 122S г. на дочери его женится князь ярославскій Всеволодъ Константиновичъ ^).

Князь курскій Георгій (отецъ) долженъ быть изъ потомства Оле­га курскаго, такъ какъ Курское княжество должно было оставаться въ рукахъ старшей вѣтви потомства Святослава. Ольговича сѣвер­скаго, какой и была вѣтвь Игоря Святославича сѣверскаго передъ вѣтвью Всеволода Святославича трубчевскаго, Это или самъ Олегъ Святославичъ Игоревича курскій, или его сынъ. Полагаемъ, что первое предположеніе вѣрнѣе, такъ какъ дальше въ Синодикѣ (см. Л-: 46) мы встрѣтимъ еще князей курскихъ, а они и ихъ кня- яіество скоро сошли со страницъ исторіи. Въ 1237 г. Курскъ былъ опустошенъ Татарами, а затѣмъ ничего не слышно о Курскомъ княжествѣ до 127S г., когда, оно было покорено Ногаемъ. Въ Сло­варѣ UI₁CKaTOBa говорится: „Скоро цотомт. городъ Курскъ и ближняя окрестность его обратилась въ пустыню, тому свидѣтельствуетъ описаніе о найденій чудотворнаго образа Знаменія Богоматери, при рѣкѣ Тускарѣ, па мѣстѣ гдѣ Коренная пустынь" ³).

Итакъ князь курскій Олегъ-Георгій Святославичъ будетъ XI колѣна, а его сынъ Георгій Ольговичъ XH колѣна. Это все-таки одно предположеніе, а точное опредѣленіе происхожденія этихъ князей можетъ быть сдѣлано, полагаемъ, только тогда, когда гдѣ- нибудь отыщется Курскій синодикъ, подобный разбираемому нами Любецкому.

¹) Иііатск.. 197. Лавр., -181. II. С. I>..-1.. VII. 131; X, Hl: XV, 311.

-) U. (J. P. Л., YIl 134; X,.04; XV, 347.

I 'e гра Фич и -■ к і й с.інварі. lll_feκamoβмѣстничества, въ XVI и XVII столѣтіяхъ, никого нельзя было обмануть своимъ происхожденіемъ отъ Рю­рика. Каждый Рюриковичъ хорошо зналъ свое мѣсто въ общей родовой лѣстницѣ потомства Рюрика. За вѣрностью и правиль­ностью родословныхъ списковъ наблюдали и слѣдили заинтере­сованныя въ этомъ лица, именно сами Рюриковичи. Происхожде- ніе-же, по родословнымъ, князей черниговской вѣтви Рюриковичей, должно быть тѣмъ болѣе достовѣрно, что всѣ эти князья были изъ старшей линіи Рюриковичей, передъ всѣми остальными, и, кромѣ того, происходили отъ особенно чтимаго русскою церковью святаго князя Михаила Всеволодовича -). Происхожденіе Ново­сильскихъ князей, съ ихъ дальнѣйшими подраздѣленіями, отъ сына

ц Кваѵінііт-Са.ѵарпт. 9.

'-) Лреосв. Филаретъ. Житія Снятыхъ, Сентябрь, 2О-е число, стр. 120: «Св. князь Михаилъ за великі?! подвигъ свої! награжденъ и на землѣ благо­словеніемъ небеснымъ. Тогда пакт, вт.тпи другихъ потомковъ Равноапостольнаго давно угасли, вѣтви св. князя Михаила понынѣ еще зеленѣютъ: князья Баря­тинскіе, Горчаковы, Долгорукіе, Елецкіе, ■ !венигооодскіе, Кольцовы-Моеаль- св. Михаила, Симеона Михайловича глуховскаго и новоспльскаго, должно быть тоже несомнѣнно ¹).

Согласно съ мнѣніемъ Квашнина-Самарина, мы полагаемъ, что въ разбираемой нами статьѣ Синодика упоминаются пропущенные въ родословныхъ книгахъ два глуховскіе князя, а именно: 1) Ми­хаилъ глуховскій, XIII колѣна, сынъ Симеона Михайловича глухов­скаго и новоспльскаго, внукъ св. Михаила Всеволодовича чернигов­скаго; 2) Симеонъ Михайловичъ, XIV колѣна, сынъ Михаила Симеоновича глуховскаго и правнукъ св. Михаила.

Выше мы видѣли (стр. 95), что преосв. Филаретъ назы­ваетъ Симеона Михайловича (сына св. Михаила) княземъ г.тухов- скимъ и путивльскимъ; при этомъ онъ дѣлаетъ ссылку на родо­словную книгу (Синодальный родословецъ). Но на указываемой имъ 70-й страницѣ этой книги '²), при имени князя Симеона Михайловича, мы не нашли названія путив.іъскано, да и по двумъ архивнымъ спискамъ родословныхъ книгъ ³), а также и ио другимъ, бывшимъ въ нашемъ пользованіи рукописнымъ родословнымъ спискамъ Им­ператорской Публичной библіотеки, вездѣ этотъ князь называется глуховскпмъ и новосильскимъ, а ие глуховскпмъ и путивльскимъ- Очевидно, что ссылка Филарета невѣрна и г.туховскихъ князей нельзя сближать съ путивльскими. Хотя Глуховскій удѣлъ и при­мыкалъ непосредственно къ Путивльскому, но обоими этими удѣ­лами могли владѣть совершенно различныя вѣтви черниговскихъ Ольговичей. Путивльскіе князья, какъ мы знаемъ (см. № 42), были изъ потомства Игоря Святославича сѣверскаго, а глуховскіе князья, какъ показываютъ родословныя, изъ потомства св. Ми­ха ила В се во ло до в и ч а.

По извѣстію Никоновской лѣтописи ⁴), въ 1352 г. „бысть скіс, Оболенскіе, Одоевскіе, Щербатовы. Въ потомкахъ его постоянно живо

K'Или не была-ли княгиня Анастасія, послѣ смерти своего перваго мужа Василія курскаго, во второмъ бракѣ за какимъ-нибудь изъ татарскихъ князьковъ или баскаковъ? Тогда еще можно допустить, что Кориковъ есть прозвище ея втораго мужа. Al 47. „Князя Димгітргя новгородскаго, княгиню Марію" ^{[138] [139]).}

У Филарета, въ примѣчаніи къ этой статьѣ, говорится только: „Въ Кіевскомъ синодикѣ: „Князь монахъ Димитрій, Марія“.

Квашнинъ-Самаринъ думаетъ, что князь Димитрій былъ сынъ Мстислава-Ѳеодора Давидовича новгородъ-сѣверскаго, послѣдній сѣверскій князь изъ Ольговичей, о которомъ имѣются извѣстія ^[140]).

Какъ князь новгородъ-сѣверскій, Димитрій долженъ быть сы­номъ одного изъ упомянутыхъ ранѣе новгородъ-сѣверскихъ князей (см. № 41), Мстислава или Константина Давидовичей. Онъ долженъ быть сыномъ именно Мстислава Давидовича, такъ какъ у Кон­стантина Давидовича въ Любецкомъ синодикѣ уже упомянутъ сынъ Тимоѳей (см. выше № 41). Въ такомъ случаѣ онъ прихо­дится въ XIII колѣнѣ.

Надо полагать, что князья Новгородъ-сѣверскіе упомянуты всѣ въ Сѣверскомъ синодикѣ, хранящемся въ монастырскомъ архивѣ Новгородъ-Сѣверскаго Спасо-Преображенскаго монастыря. Важ­ность изданія въ свѣтъ Сѣверскаго синодика — очевидна, тѣмъ болѣе, что имъ могутъ быть объяснены многія темныя мѣста Лю- бецкаго синодика.

№ 48. „Князя Іоанна 'Димитріевича переяславскаго и кня­гиню его Марію" ^[141]).

Если въ этой статьѣ упоминается Іоаннъ Димитріевичъ, князь

Переяславля Залѣсскаго, внукъ Александра Невскаго, умершій въ 1302 г. ¹); то весьма странно будетъ помѣщеніе его, не имѣв­шаго никакихъ отношеній къ Чернигову, въ Синодикѣ чернигов­скихъ князей. Не упоминается-ли въ этой статьѣ сынъ Дими­трія новгородъ-сѣверскаго (см. № 47)? Переяславскимъ-же онъ могъ называться по владѣнію не Переяславлемъ Залѣсскимъ, а Переяславлемъ Русскимъ, нынѣ уѣзднымъ городомъ Полтавской губерніи. Какъ мы увидимъ ниже (см. статью № 50), въ первой половинѣ XIV столѣтія Кіевъ принадлежалъ Ольговичамъ, по­чему и въ Переяславлѣ Русскомъ могъ сидѣть въ то время князь этой линіи Рюриковичей, такъ какъ этотъ городъ въ XIV сто­лѣтіи считался въ числѣ кіевскихъ ^{[142] [143]). Въ Лѣтописи Быховца, и въ Хроникѣ Стрыйковскаго, при изложеніи событій первой по­ловины XIV столѣтія, упоминается князь Олегъ переяславскій[144]). Оставляемъ пока открытымъ войр √∪_j, !)иь опредѣленіи личности князя Іоанна Димитріевича.}

А» 49. „Князя Андрея Всеволодівна и сына его князя Ѳео­дора" ^[145]).

Полагаемъ, что этотъ Андрей ’. юдовичъ былъ сынъ ве­ликаго князя черниговскаго Всеволода-Лаврентія Ярополковича (см.,⅞ 27), упоминаемый въ лѣтописяхъ подъ 1261 г., по слу­чаю женитьбы его на Ольгѣ Васильковнѣ (Васильевнѣ), дочери Василька Романовича волынска.о ^[146]). Онъ приходится въ XII колѣнѣ, а его сынъ Ѳеодоръ XIII колѣна.

Л: 50. „саниа путивльскаго, страстотерпца и чу­

дотворца^ убитаго отъ Татаръ за Xpucmiaubi^{u [147]).}

Филаретъ въ примѣчаніи къ этой статьѣ Любецкаго синодика говоритъ: „Тоже въ Сѣверскомъ и Елецкомъ. Въ первомъ послѣ того: „князя Іоанна-Володимера Іоанновича кіевскаго и сестру его княгиню Елену, князя Андрея вручскаго и сына его князя Василія, убіеннаго въ Путивлѣ*.—Въ Кіевскомъ послѣ князя Іоанна и Маріи: „Терентій, Андрей, Ѳеодоръ, Іоаннъ*.

Квапінинъ-Самарииъ говоритъ про князя Іоанна путивльскаго: „Лицо, видно, очень извѣстное въ сво евремя, нынѣ же объ немъ, кажется, исчезла всякая память. Вѣроятно, сынъ Ивана Романо­вича* ²).

Князь Іоаннъ путивльскій долженъ быть сыномъ одного изъ Романовичей (см. № 42),- ’ ∏.∣,.r. е всего, сыномъ Іоанна Рома­новича, какъ старшаго и какъ имѣющаго по Синодику тоже на­званіе путивльскаго. Слѣдовательно, князь Іоаннъ путивльскій при­дется въ XII колѣнѣ.

Князь Іоаннъ-Владиміръ Іоанновичъ кіевскій, упоминаемый въ Сѣверскомъ синодикѣ сейчщуу^⁷ послѣ Іоанна Іоанновича пу­тивльскаго (№ 50), конечно, былъ сынъ этого князя. Андрей вруцкій, по всей вѣроятности, братъ Іоанна-Владиміра кіевскаго, такъ какъ записанъ съ нимъ въ одномъ ряду, слѣдовательно тоже, какъ и послѣдній, XIII колѣна. Василій.. Андреевичъ путивльскій, сынъ Андрея вруцкаго, XIV колѣна.

Относительно князей, упоминаемыхъ въ Кіевскомъ синодикѣ, можемъ замѣтить слѣдующее: Анд юй, по всей вѣроятности, то­ждественъ СЪ Андреемъ вруцкимъ, f ∙,lHH'b можетъ быть тождественъ съ Іоанномъ-Владиміромъ Іоанповиіемъ кіевскимъ; Терентій, вѣ­роятно, братъ Андрея и Іоанна кіевскаго, Ѳеодоръ тоже можетъ быть ихъ родственникъ. (См. ниже, стр. 118—120).

Въ своей родословной Филаретъ считаетъ Іоанна-Владиміра Іоанновича кіевскаго сыномъ Іоанна Романовича путивльскаго (1\: 42), внукомъ Романа Игоревича, но очевидно ошибается, про­пуская одно колѣно, именно Іоанна путивльскаго.

Квашнинъ-Самаринъ, по поводу разбираемой нами статьи Си­нодика говоритъ: „Вотъ яркій лучъ, кинутый нашимъ драгоцѣн­нымъ памятникомъ въ непроглядную тьму исторіи Кіева послѣ Батыева нашествія. И такъ послѣдніе князья кіевскіе были изъ Ольговичей" ¹). Дѣйствительно, благодаря Сѣверскому и Кіев­скому синодикамъ мы теперь знаемъ, что до завоеванія Кіевскаго княжества Ольгердомъ, бывшаго вскорѣ послѣ 1362 г. ²), оно принадлежало черниговскимъ Ольговичамъ. Это племя, значитъ, на­конецъ оттѣснило Мономаховичей и тѣ окончательно отказались отъ старѣйшаго стола Русской земли. Почему же тамъ сидѣли нс старшіе Ольговичи, а князья младшей линіи, путивльскіе Иго­ревичи? Надо полагать, что по мѣстнымъ причинамъ старшим!, Ольговичамъ было не до Кіева. Мы видимъ, что имъ приходи­лось хлопотать главнымъ образомъ только о своемъ существова­ніи, и что они „отъ насилія татарскаго" бросали свои старые родовые удѣлы и перемѣщались подальше отъ Татаръ: уходили изъ Чернигова въ Брянскъ, изъ Глухова въ Новосиль, изъ Hobo- спля въ Одоевъ, изъ Карачева въ Козельскъ и т. п. Въ своихъ новыхъ лѣсистыхъ удѣлахъ земли Вятичей они были сравнительно безопаснѣе, чѣмъ въ своихъ старыхъ стольныхъ городахъ стен­ной страны. Въ новыхъ удѣлахъ они были менѣе подчинены Та­тарамъ, чѣмъ въ южныхъ областяхъ, гдѣ хозяйничали баскаки (въ 1285 г. въ Курской области, въ 1331 г. въ Кіевѣ). Путивльскіе- же князья, которымъ можно сказать, некуда было уходить изъ своей

¹⁾ Квашнинъ-Самаринъ, 10.

²J Антоновичъ, Очерет, исторіи вел. княжества Литовскаго до сперти Оль- герда, стр. 127, 128.

южной области, жили ближе къ Кіеву, чѣмъ другіе Ольговичи, а потому скорѣе могли являться въ этотъ городъ для занятія стола. Надо полагать, что до завоеванія Кіева Ольгердомъ, въ немъ смѣнилось много князей, по причинѣ частыхъ набѣговъ Та­таръ, сопровождавшихся вообще страшнымъ разореніемъ, глав­нымъ образомъ городовъ, и уводомъ въ плѣнъ городскихъ жите­лей ¹)∙ А убивать князей и изводить ихъ родъ, было всегда средствомъ, если не цѣлью татарской политики. Что путивльскіе князья не постоянно занимали кіевскій столъ, видно изъ того, что они иногда опять появлялись въ Путивлѣ (князь Василій Андреевичъ). А можетъ быть и то, что вмѣстѣ съ Кіевомъ они владѣли и Путивлемъ. За неимѣніемъ другихъ свѣдѣній, на осно­ваніи синодиковъ, мы можемъ съ достаточною увѣренностью ска­зать, что въ Кіевѣ, если не сейчасъ послѣ Батыева нашествія, то всетаки во 2-й половинѣ XIII столѣтія и до завоеванія его Ольгердомъ, сидѣли преимущественно князья изъ путивльской вѣтви Ольговичей, а именно потомки Игоря Святославича сѣверскаго. Точное же опредѣленіе времени, въ которое Кіевъ перешелъ къ путивльскимъ князьямъ,—затруднительно. Замѣтимъ только, что по Густинской лѣтописи, въ 1243 г., Кіевъ былъ отданъ Ба­тыемъ Ярославу Всеволодовичу Владимірскому, назначившему туда воеводою своего боярина Дмитра Ейконовича ^{[148] [149]). Этотъ же боя­ринъ упоминается въ Ипатской лѣтописи, подъ 1250 г., какъ правитель кіевскій [150]). По лѣтописямъ мы также знаемъ, что въ 1249 г. ханъ Сартакъ отдалъ Кіевъ и всю Русскую землю Але­ксандру Ярославичу Невскому [151]). Въ Густинской лѣтописи Але­ксандръ Невскій (j∙ 1263) и его братъ и преемникъ Ярославъ Ярославичъ (f 1271), при упоминаніи о смерти ихъ, называют­ся князьями кіевскими 1).}

Но ни Ярославъ Всеволодовичъ, ни Александръ Невскій, ни Ярославъ Ярославичъ, какъ извѣстно, въ Кіевъ не ѣздили и тамъ не жили. Можетъ быть, они управляли Кіевомъ черезъ своихъ воеводъ, какъ показываетъ примѣръ Дмитра Ейкоиовича, а мо­жетъ быть и то, что получивъ Кіевъ по ханскимъ ярлыкамъ, они не хотѣли быть и не были его дѣйствительными владѣтелями, а въ немъ сидѣли князья другихъ вѣтвей Рюриковичей. Послѣ смерти Ярослава Ярославича въ лѣтописяхъ уже не встрѣчается болѣе ни одного указанія на зависимость Кіева отъ Владимірскихъ князей ²), и вотъ съ этого-то времени, т. е. съ 1271 г., можно допустить фактъ перехода Кіева во власть путивльской вѣтви Ольговичей.

Квашнинъ-Самаринъ, относительно князя Іоанна - Владиміра Іоанновича кіевскаго, говоритъ: „Во всякомъ случаѣ княженіе его приходится на вторую половину XIII вѣка“ ^:і). Мы полагаемъ, на основаніи вышеизложенныхъ соображеній, что онъ княжилъ въ концѣ XIII столѣтія, или въ началѣ XIV столѣтія. Князь Андрей названъ въ Сѣверскомъ синодикѣ вруцкимъ, поэтому мы можемъ думать, что путивльскіе князья владѣли, кромѣ собственно кіевскаго удѣла, еще нѣкоторыми второстепенными кіевскими удѣлами.

Князья Терентій, Андрей и Ѳеодоръ, упоминаемые въ Кіевскомъ синодикѣ, надо полагать, тоже княжили въ Кіевѣ. Князь Ѳеодоръ, можетъ быть, братъ Іоанна-Владиміра, по всей вѣроятности, есть

^,) II. С. Р. Л., II, 343, зм.

³⁾ Извѣстіе PycTjiHCKOfi лѣтописи, 1305 г., о томъ, что въ то лѣто «паки начата, въ Кіевѣ княжити Ioainn. Даниловичъ Калита> (II. С. Р. Л., 11,348), мы считаем'!. положительно невѣрнымъ, какъ не подтверждающееся другими лѣтописными источниками. Въ Указателѣ кт. П. С. Р. Л. (стр. 427), въ статьѣ Іоаннъ Данилович-!. Калита, приводится это извѣстіе буквально и при словѣ въ Кіевѣ поставлен’!, вопросительный знакъ.

∙¹) Квашнинъ-Самаринъ, 11.

есть тотъ именно кіевскій князь Ѳеодоръ, о которомъ имѣются извѣстія въ Воскресенской и Густинской лѣтописяхъ.

Въ Воскресенской лѣтописи, подъ 1331 г., говорится о на­паденіи кіевскаго князя Ѳеодора на архіепископа Василія, ѣхав­шаго изъ Волынской земли въ Новгородъ, черезъ Кіевскую землю: „И пріидоша подъ Чръниговъ, и ту наученіемъ діаволимъ пригна князь Ѳеодоръ кіевскій съ баскаки въ 50 человѣкъ розбоемъ, а Новгородця устерегоша ихъ, и сташа доспѣвъ островъ противу себе, и мало кровопролитіе не доспѣлося межи ими; по дата Нов­городця окупъ съ себе, а Ратслава протодіакона митрополича изы­мавъ въ Кіевъ повели, а чрезъ цѣлованіе; и князь иоиде прочь, но отъ Бога казни не убѣжа, помроша бо кони у него“ ¹).

Въ Густинской лѣтописи, подъ 1361 г., упоминается о кня­женіи Ѳеодора въ Кіевѣ ^{[152] [153]); а подъ 1362 г. говорится, что Ольгердъ Гедиминовичъ, поразивъ трехъ темниковъ татарскихъ освободилъ отъ Татаръ Подоліе, „и инныя Русскія державы во свою власть цріятъ, и Кіевъ подъ Ѳеодоромъ княземъ взятъ, и посади въ немъ Володымера сына своего; и нача надъ сими вла­дѣти, имъже отци его дань даяху" [154] [155])∙}

Дашкевичъ, опровергая мнѣніе Антоновича о томъ, что Кіевъ былъ завоеванъ Ольгердомъ '^t), говоритъ, что завоеваніе Кіева произошло ранѣе 1362 г., между 1333 г. и 1310 г., ста­ло быть при Гедиминѣ ^[156]); основывая это мнѣніе на извѣстіи Межигорской рукописи, не бывшей извѣстною до настоящаго вре­мени, Дашкевичъ замѣчаетъ: „Сообщенію этой рукописи про- тиворѣчитъ повидимому извѣстіе Русскихъ лѣтописей о томъ, что въ 30-хъ голахъ XIV столѣтія въ Кіевѣ княжилъ не (Jma- наславъ, а Ѳеодоръ, но это противорѣчіе не имѣетъ слишкомъ серьезнаго значенія. Ѳеодоръ могъ носить, по обычаю того вре­мени, свѣтское имя Станислава (не Святослава-ли скорѣе?) “ ¹).

Относительно того, когда и кѣмъ былъ завоеванъ Кіевъ, мы раздѣляемъ мнѣніе Антоновича. Что же касается до кня­жескаго имени Ѳеодора кіевскаго, то врядъ-ли онъ могъ назы­ваться Станиславомъ? Это имя было необычное для того времени. По Русскимъ лѣтописямъ и родословнымъ спискамъ мы не знаемъ ни одного Станислава въ XIV столѣтіи и позже. Да и ранѣе, въ X столѣтіи, мы имѣемъ только единственный примѣръ суще­ствованія князя съ именемъ Станислава; это былъ Станиславъ Владиміровичъ, сынъ св. Владиміра Святославича ^{[157] [158]). Поэтому мы полагаемъ, что нѣтъ достаточнаго основанія давать Ѳеодору кіевскому княжеское имя Станислава.}

Такъ какъ далѣе въ Синодикѣ мы больше не встрѣчаемъ князей путивльскихъ, то полагаемъ, что эта вѣтвь сѣверскихъ Игоревичей прекратилась съ княземъ Василіемъ Андреевичемъ пу- тивльскимъ, внукомъ князя Іоанна Іоанновича путивльскаго.

№ 51. „Князя Іоанна рязанскаго, убитаго отъ Татаръ, и княгиню его Василиссу" ^[159]).

Преосв. Филаретъ говоритъ, что въ этой статьѣ Любецкаго синодика упоминается Іоаннъ Постникъ, умершій въ 1237 г. Но Іоаннъ Ѳедоровичъ Постникъ, князь рязанскій, умеръ въ 1237 г. младенцемъ, и очевидно не имѣлъ „княгини Василиссы“ ^[160]). Изъ князей рязанскихъ мы знаемъ только одного Іоанна, убитаго Та­тарами, именно Ивана Ярославича, сына Ярослава Романовича. Онъ былъ казненъ въ Ордѣ ханомъ Узбекомъ въ 1327 году ¹). Имя супруги его неизвѣстно по лѣтописямъ.

Но при этомъ остается непонятнымъ, почему изъ рязанскихъ князей только этотъ князь могъ быть записанъ въ Любецкомъ синодикѣ. Объ отношеніяхъ его къ черниговскимъ князьямъ также по лѣтописямъ ничего неизвѣстно.

Между прочимъ, въ Литовской лѣтописи Быховца ^{[161] [162] [163]) сооб­щается слѣдующій разсказъ: Въ 1320 г. Гедиминъ разбилъ кіев­скаго князя Станислава на рѣкѣ Ирпени и взялъ Кіевъ; Стани­славъ бѣжалъ въ Брянскъ, оттуда удалился въ Рязанскую область, женился на дочери великаго князя рязанскаго и по смерти по­слѣдняго былъ самъ великимъ княземъ рязанскимъ.}

Разсказъ этотъ считается сомнительнымъ и недостовѣрнымъ ⁸). Выше мы видѣли, что Кіевъ взятъ былъ Ольгердомъ, а не Ге­диминомъ, въ 1362 г., а не въ 1320 г., во время княженія Ѳеодора, а не Станислава (стр. 118—120). Что же касается извѣстія лѣтописи Быховца о переходѣ кіевскаго князя въ Ря­зань, то можно допустить слѣдующее: одинъ изъ кіевскихъ князей (нутивльской вѣтви Ольговичей) могъ по какимъ нибудь внѣшнимъ причинамъ удалиться въ Рязанскую область, жениться тамъ на дочери великаго князя рязанскаго и получить отъ него какой ни­будь рязанскій удѣлъ. Далѣе этого предположенія относительно лич­ности князя, упоминаемаго въ разбираемой нами статьи Синодика, мы идти не можемъ.

№ 52. „Князя Михаила Андреевича Трубецкого* ^{[164] [165]).}

По объясненію преосв. Филарета, въ этой статьѣ упоминается извѣстный по родословнымъ книгамъ князь Михаилъ Андреевичъ Трубецкой, потомокъ князя Димитрія Ольгердовича черниговскаго и трубчевскаго, скончавшійся въ 1557 году ¹). Но, ио нашему мнѣнію, въ Синодикѣ дѣло до черниговскихъ Гедиминовичей еще не дошло, да и странно было-бы, чтобы такой молодой князь XVI столѣтія, былъ записанъ въ Синодикѣ раньше своихъ предковъ XIV’ столѣтія. По лѣтописямъ же намъ извѣстны трубчевскіе или трубецкіе Олеговичи; первымъ трубчевскимъ княземъ былъ Всево­лодъ Святославичъ (Д1196 г.), сынъ Святослава Ольговича, извѣст­ный Буй-Туръ Всеволодъ, упоминаемый въ Словѣ о полку Игоревѣ. Въ Новгородской и Тверской лѣтописяхъ и у Татищева упоминается подъ 1232 г. князь Святославъ трубчевскій, котораго Новго­родцы въ этомъ году призывали къ себѣ на столъ ²). Тогда еще не существовали трубецкіе или трубчевскіе Гедиминовичи, и по времени своего дѣйствія этотъ Святославъ трубчевскій могъ быть сыномъ упомянутаго выше Всеволода Святославича. Упоминаемый въ Синодикѣ Михаилъ Андреевичъ Трубецкой по всей вѣроят­ности, долженъ быть тоже изъ потомства Всеволода трубчевскаго. Такъ какъ въ предыдущихъ статьяхъ Синодика упоминаются князья конца XIII и начала XIV столѣтія, то и Михаилъ Ан­дреевичъ Трубецкой долженъ быть княземъ той-же эпохи, а тогда онъ можетъ быть правнукомъ Всеволода трубчевскаго, сыномъ Андрея Святославича Всеволодовича трубчевскаго, т. е. быть XII колѣна; въ точности же опредѣлить колѣно его и происхожденіе— мы не можемъ.

№ 53. „Князя Юрія ))ipρoβcκaω^{u 3}).

Полагаемъ, что въ этой статьѣ рукописнаго Синодика ошибка или описка переписчика и слѣдовало-бы сказать „Князя Юрія τopyccκaro^α, а не Туровскаго. У Филарета, въ напечатанномъ Си-

¹J Временникъ, X, 138. Долгоруковъ, Рисе, родое.і. книга, I, 320. Руко­писная родословная книга Имп. Публичной библ., по каталогу № 176.

-) И. С. P. JI., III, 48; XV, 359. Татищевъ, III, 459.

³J У Филарета эта статьи, но счету его № 42, читается такъ: «Князя Юрія торуескаго».

нодикѣ сказано торусскаго; да такъ и должно быть, потому что туровскіе КНЯЗЬЯ, Fie имѣвшіе никакого отношенія къ Чернигову, не могли быть записаны въ Любецкомъ синодикѣ. По всей вѣ­роятности, здѣсь упоминается Юрій Михайловичъ, князь торус- скій, XII колѣна, сынъ св. Михаила Всеволодовича черниговскаго, извѣстный по родословнымъ книгамъ. Хотя въ Синодикѣ отчество этого князя не означено, а но родословнымъ мы знаемъ еще князя Юрія Ивановича Волконскаго, внука Юрія Михайловича торусскаго; но въ разбираемой нами статьѣ M 53, думаемъ, упоминается именно Юрій Михайловичъ торусскій, какъ родона­чальникъ многихъ княжескихъ фамилій, а именно князей Ковин­скихъ, Спасскихъ, Мезецкихъ, Борятинскихъ, Мышецкихъ, Вол­конскихъ и Оболенскихъ. Полагаемъ, что какъ въ этомъ случаѣ, такъ и въ другихъ статьяхъ Любецкаго синодика отсутствіе от­чествъ князей объясняется тѣмъ, что потомки св. Михаила Все­володовича жили и дѣйствовали, за исключеніемъ весьма немно­гихъ, далеко отъ Чернигова; отчества князей, не означенныя въ Любецкомъ синодикѣ, нужно искать въ другихъ мѣстныхъ синодикахъ.

Дочь князя Юрія Михайловича торусскаго, Ксенія, была второю женою великаго князя Ярослава Ярославича Владимірскаго (^j'1272), съ 12G5 г. ¹), и матерью великаго князя тверскаго св. Михаила Ярославича (↑1319) ^{[166] [167]), умерла въ 1313 г. [168] [169]), въ иночествѣ называлась Маріей l).}

M 54. „Князя Константина Оболенскаго, убитаго отъ JLumeu^u °).

Филаретъ въ примѣчаніи къ этой статьѣ Синодика говоритъ: „1368 г. Ольгердъ въ Оболенскѣ уби князя Константина Юрье­вича Оболенскаго (Собр. лѣт. VIII, 16). Кн. Долгорукій (I, 50) полагаетъ убитымъ въ 1368 г. князя Константина Ивановича, а не Юрьевича. Такъ и въ Родословной книгѣ (стр. 46). Такъ и но времени Ольгерда“.

По Архивному списку Родословной книги дѣйствительно уби­тымъ значится Константинъ Ивановгічъ Оболенскій ¹), а не ICtybe- вгічъ; Константинъ, сынъ Юрія Михайловича торусскаго, не могъ никакъ жить въ 1368 г., болѣе чѣмъ черезъ столѣтіе послѣ своего отца.

Константинъ Ивановичъ Оболенскій, XV колѣна, былъ прав­нукъ Юрія Михайловича торусскаго ^{[170] [171]).}

X 55, „Князя Михаила Александровича пропекаю, убитаго отъ своею Opama^{lt [172]).}

Кромѣ этой статьи Любецкаго синодика, князь Михаилъ Але­ксандровичъ пронскій, сколько намъ извѣстно, значится еще только въ родословной росписи князей рязанскихъ, муромскихъ и ирон- скихъ, составленной H. М. Карамзинымъ. Въ этой росписи онъ показанъ въ XIII колѣнѣ сыномъ Александра Михаиловича, вну­комъ Киръ-Михаила Всеволодовича (↑1218); но здѣсь въ числѣ князей, означенныхъ въ одномъ колѣнѣ съ Михаиломъ Алексан­дровичемъ, нѣтъ ни одного роднаго, двоюроднаго или троюрод­наго брата его. Любецкій синодикъ подтверждаетъ показаніе Н. М. Карамзина, что былъ князь Михаилъ Александровичъ прон­скій. Этотъ князь записанъ въ Любецкомъ синодикѣ, вѣроятно, по родству съ черниговскими Ольговичами.

№ 5G. „Князи Патрикія Давидовича стародубскаго, прієм- шаго ангельскій образъ, и княгиню его Клену, сына ихъ князя

Іоанна" ¹).

I. Вольфъ считаетъ князя Патрикія Давидовича стародуб­скаго Рюриковичемъ, потомкомъ князей стародубскихъ, родъ ко­торыхъ существовалъ въ XIV столѣтіи, но смѣшиваетъ князей Стародуба Черниговскаго съ князьями Стародуба Владимірскаго (на Клязьмѣ) ^{[173] [174]). По мнѣнію В. Б. Антоновича, князь Патрикій стародубскій былъ сынъ Наримунта Гедиминовича, въ крещеніи Глѣба-Давида [175]). Преосв. же Филаретъ говоритъ: „Князь Па­трикій былъ внукъ, а не сынъ князя Глѣба-Давида Наримунта Гедиминовича; въ 140S г. переѣхалъ онъ въ Москву"; такимъ образомъ Филаретъ полагаетъ, что отчество князя Патрикія озна­чено въ Синодикѣ невѣрно.}

Въ родословной князей Голицыныхъ князь Патрикій счи­тается сыномъ Александра и внукомъ Наримунта Гедиминовича, па основаніи слѣдующихъ соображеній: „Князь Александръ, хотя не упоминается въ родословныхъ книгахъ, а опредѣляется князь Патрикей Наримунтовымъ сыномъ, отъ котораго произошли три Россійскія княжескія фамиліи, но разстояніе времени отъ На­римунта до Патрикея дозволяетъ вѣрить, что въ семъ мѣстѣ, въ родословныхъ книгахъ, пропущенъ князь Александръ, о коемъ, что онъ былъ Наримунтовъ сынъ, лѣтописцы насъ увѣряютъ. Когда же поставленъ будетъ князь Александръ между Наримун- томъ и Патрикеемъ въ срединѣ, такъ что Патрикей былъ сынъ Александровъ, а внукъ Наримунтовъ, то времена будутъ сход­ственны, да и въ самомъ дѣлѣ сіе происхожденіе никакому не подвержено сумнительству.—Отъ князь Александра произошелъ сынъ Патрикей звенигородскій, прозванный по городу Звениго­роду па Днѣстрѣ, составлявшему чаятельно удѣлъ сего князя"¹).

Согласно съ этою родословною князей Голицыныхъ, Спиридовъ^{[176] [177]), Долгоруковъ [178]) и преосв. Филаретъ считаютъ князя Патрикія сыномъ Александра Нарпмунтовича и внукомъ Наримупта Геди­миновича.}

По лѣтописямъ же и родословнымъ книгамъ, князь Патрикій извѣстенъ, какъ сынъ Наримунта Гедиминовича ^[179]). Въ 1383 г. онъ получилъ отъ Великаго Новгорода въ кормленье пригороды Орѣ­ховъ, Корельскій, половину Копорья и село Луское^{[180] [181] [182]), а въ 1384 г. вмѣсто нихъ Русу, Ладогу и Наровскій берегъ ь). Въ 1386 г. онъ защищалъ Новгородъ отъ вел. князя Димитрія Ивановича Донского; въ послѣдній разъ мы его видимъ въ Новгородѣ въ 1397 г. ‘). Стародубъ Черниговскій онъ, вѣроятно, получилъ отъ Ольгерда, при подчиненіи послѣднему Сѣверской земли, во второй половинѣ XIV столѣтія. Этимъ городомъ онъ владѣлъ, конечно, до появленія своего въ Новгородской землѣ.}

По всей вѣроятности, этотъ Патрикій Наримуптовичъ былъ въ числѣ князей, прибывшихъ въ 1408 г. въ Москву на службу къ вел. кн. Василію Димитріевичу. Въ Воскресенской лѣтописи, подъ 1408 г., въ статьѣ подъ заглавіемъ: „О Швитригайлѣ, о князехъ литовскихъ", сообщается слѣдующее извѣстіе: „мѣсяца іюля 26 пріѣде къ великому князю изъ Дьбрянска князь литовьскій Швитригайло Олгердовичь служити, а съ нимъ владыка дьбрянскій Исакій, да съ нимъ же князь Патрекѣй звенигород-

скій, и князь Александръ звенигородскій, исъ Путивля князь Феодоръ Александровичъ, князь Семенъ перемышльскій, князь Ми­хайло Хотѣтовьскы, князь Урустай менскій, и бояре черниговскіе, и дьбрянскіи, и стародубьскіи, и любутскіе и рославскіе" ¹). Софійская вторая лѣтопись и лѣтописецъ Литвы передаютъ это извѣстіе согласно съ Воскресенскою лѣтописью ^[183]). Въ Софійской первой и Никоновской лѣтописяхъ, а также въ исторіи Татищева, показанъ пріѣхавшимъ изъ Путивля князь Александръ звениго­родскій, а не Ѳеодоръ Александровичъ ^[184]), какъ въ лѣтописяхъ Воскресенской и Литовской.

Упоминаемый въ Воскресенской и другихъ лѣтописяхъ князь Патрикій звенигородскій, по нашему мнѣнію, былъ сынъ Нари- мунта Гедиминовича. Звенигородъ онъ, вѣроятно, получилъ отъ Ви- товта, въ самомъ концѣ XlV столѣтія, послѣ своего отъѣзда изъ Новгородской земли.

Князь Александръ звенигородскій, вѣроятно, былъ сынъ князя Патрикія Наримунтовича. Александръ Патрикіевичъ извѣстенъ по родословнымъ книгамъ, какъ родоначальникъ угасшихъ князей Корепкихъ ^[185]), а по лѣтописямъ, какъ князь стародубскій ^{[186] [187]).}

Князь Ѳеодоръ Александровичъ путивльскій и князь Семенъ перемышльскій не упоминаются въ извѣстныхъ намъ родослов­ныхъ книгахъ.

Князь Михаилъ Хотетовскій, потомокъ св. Михаила, сынъ Ивана Мстиславича Хотета карачевскаго, родоначальникъ князей Хотетовскихъ, приходится въ XVII колѣнѣ ^g).

Князь Урустай ленскій ¹) совершенно намъ неизвѣстенъ. Въ 20 верстахъ отъ г. Сосницы, въ Черниговской губерніи, есть мѣстечко Мена, при рѣкѣ Менѣ ²); можетъ быть, въ этой мѣст­ности находился удѣлъ князя Урустая менскаго.

По словамъ Манкіева, въ 1408 г. выѣхали изъ Литвы „Патрикій Кепстутовъ сынъ и Александръ звенигородскіе съ Волыни изъ дому Збаражскихъ князей отъ Корыбута князя Новгородка Сѣ­верскаго, бывшаго брата Ягайлу королю польскому, происшедшіе предки Хованскихъ, Куракиныхъ и Голицыныхъ" ³). Хотя ни Воскресенская, ни Литовская лѣтописи, ни Татищевъ, не называютъ по отчеству князя Патрикія звенигородскаго, выѣхавшаго въ 1408 г. изъ Литвы въ Москву, но мы принимаемъ этого князя за Па­трикія Наримунтовича (Давидовича), а не за Патрикія Кейсту- товича, какъ говоритъ Манкіевъ, такъ какъ наши лѣтописи и родословныя не знаютъ Патрикія Кейстутовича, а о Патрикіи Наримунтовичѣ и тѣ и другія часто упоминаютъ.

Имѣя въ виду указанныя выше (стр. 126, 127) извѣстія лѣ­тописей и родословныхъ книгъ, мы полагаемъ, что упоминаемый въ Любецкомъ синодикѣ князь Патрикій Давидовичъ стародубскій, былъ сынъ литовскаго князя Наримунта Гедиминовича, въ крещеніи Глѣба-Давида. Упоминаемые вмѣстѣ съ Патрикіемъ Давидовичемъ княгиня его Елена и сынъ ихъ князь Іоаннъ намъ неизвѣстны ни по лѣтописямъ, ни по родословнымъ книгамъ.

.M 57. „Князя Бориса Михайловича тверскаго* ⁴).

Князь Борисъ Михайловичъ тверской, вѣроятно, былъ сынъ Михаила Александровича, князя микулинскаго, а потомъ твер-

Въ сочиненіи «Ядро Россійской исторіи» стр. 174, читается: «староста мепскій». См. также П. C. Р. Л.. V. 257 прим. а.

²J Филаретъ, кн. 6, 119.

³⁾ «Ядро Россійской исторіи», сочиненіе А. Манкіева, приписанное изда­телемъ Миллеромъ Хи.ікову, М. 1799, стр. 174.

⁴⁾ Этой статьи нѣтъ вовсе у Филарета.

скаго, умершій въ Кашинѣ въ 1395 г. ¹). Почему онъ внесенъ в,ъ Синодикъ черниговскихъ князей—неизвѣстно, такъ какъ онъ не былъ ни въ родствѣ, ни въ свойствѣ съ черниговскими Ольго- впчами; мать его была Евдокія Константиновна суздальская (∣1406), а женатъ онъ былъ на дочери Святослава смоленскаго ^{[188] [189] [190]).}

Ai 58. „Князя Василія рыльскаіо“

Филаретъ принимаетъ этого князя за Василія. Димитріевича курскаго, уже упомянутаго раньше въ статьѣ № 46; по такъ какъ Синодикъ не допускаетъ повтореніи, то князь Василій ры.ть- скій долженъ быть совершенно особый князь.

Рыльскъ составлялъ удѣлъ князя Святослава-Бориса Ольго- вича (№ 21), сына Олега Святославича сѣверскаго (fl 178). Кромѣ Святослава Ольговича, мы знаемъ изъ рыльскихъ князей Мстислава Святославича (fl 241), сына предыдущаго, и Андрея Мстиславича (fl 245), сына Мстислава Святославича (см. № 37). !Іодъ 1283—1285 годами въ лѣтописяхъ упоминается Олегъ князь рыльскій и воргольскій; онъ и два сына его, Давыдъ и Си­меонъ Ольговнчи, въ 1285 г., были убиты родственникомъ ихъ, княземъ Александромъ липецкимъ ^[191]). Этотъ Олегъ, конечно, былъ изъ племени Святослава-Бориса Ольговича рыльскаго. Князь Васи­лій рыльскій, упоминаемый въ разбираемой нами статьѣ Синодика, можетъ быть, тоже изъ этого племени. Впрочемъ имѣются данныя, на основаніи которыхъ можно думать, что этотъ князь былъ по­томокъ Владиміра Мономаха. Въ концѣ XV' столѣтія, Рыльскъ и Новгородъ-Сѣверскій были отданы литовскимъ княземъ сыну из­вѣстнаго ІІІемяки (князя Димитрія Юрьевича галицкаго) Ивану Димитріевичу Шемякину. Сынъ этого Шемякина Василій Ивапо- вичъ, въ 1500 г., добровольно подчинился вел. князю московскому Іоанну III, со всѣми своими вотчинами ¹). Великій князь Васи­ліи Ивановичъ отдалъ Путивль въ удѣлъ князю рыльскому Василію Шемячичу, но въ 1523 г. отобралъ отъ него этотъ городъ, а самого князя Василія Ивановича заключилъ въ темницу за намѣ­реніе поддаться королю польскому ²). Можетъ быть, подъ именемъ князя Василія рыльскаго, въ Любецкомъ синодикѣ упоминается Василій Ивановичъ ІІІемячичъ, какъ владѣвшій однимъ изъ старыхъ черниговскихъ удѣловъ.

Опредѣлить-же въ точности, кого именно Синодикъ подразумѣваетъ подъ именемъ князя Василія рыльскаго, Ольговича или Мопома- ховича,— мы не беремся³).

¹⁾ П. С. Р. Л., VI, 45, 243, 260; VIII, 239,263.

²⁾ Акты историческіе, І,.V» 124. П. С. Р. Л., YIIT, 270.

³⁾ У Филарета послѣ статьи № 45, слѣдуетъ неимѣющаяся въ рукописномъ Синодикѣ статья.V» 46: г Князя Романа новосилъскаго, пріимшаіо ангельскій образъ, князя Василія Романовича новосилъска-о'.

Въ примѣчаніи къ этой статьѣ Филаретъ говоритъ: «Князь Романъ, і пукъ св. кн. Михаила, перешелъ «изъ Новосилп жити въ Одоевъ отъ насилья та­тарскаго'» (Родс сл. кн., 68, 70, 155; ел. № За). Въ Елецкомъ синодикѣ поми­наются еще: кн. Левъ Романовичъ новоси.іьсьій, кн. Василіи Львовичъ, г-н. Даніилъ Романовичъ новосильскій». Князь Романъ новоеильскій, какъ мы го­ворили выше (ем. №№ 44 и 45), былъ сынъ Симеона Михайловича глухов­скаго и ііОЕоеильскаго, внукъ Михаила Симеоновича глуховскаго, правнукъ Симеона Михайловича глухогскаго, праправнукъ св. Михаила Всеволодовича, т. е. приходится въ XY колѣнѣ. Василій Романовичъ, сынъ его, XYI колѣна, упоминается в'ь родословныхъ, какъ родоначальникъ князей Бѣлевекихъ. Левъ Романовичъ, братъ предыдущаго, XYI колѣна, извѣстенъ по родословнымъ, какъ князь Одоевскій. Сынъ Лі.ва Романовича, Василій Львовичъ, XVII ко­лѣна, и братъ его Даніилъ Романовичъ, XYI колѣна, въ родословныхъ книгахъ пропущены. Князь Романъ Симеоновичъ новоеильскій упоминается въ лѣто­писяхъ подъ 1375 г. (П. С. Р. Л., VIlI, 22). Вѣроятно, въ 1385 г-, опъ участ­вовалъ вт» походѣ, Димитріи Допскаго па Рязань (Собр. гос. гр. и догов. I, № 36. Иловайскій, Ист. Рязапск. княж., 180, прим. 182). Относительно стар­шинства князей поіосильскихъ въ ряду потомковъ ев. Михаила, мы придер­живаемся Бархатной книги, вмѣстѣ съ Долгоруковымъ, Головинымъ и Фила­ретомъ, и считаемъ Симеона глуховскаго третьимъ сыномъ св. Михаила, и всѣхъ вообще сыновей послѣдняго ставимъ въ такомь порядкѣ: Ростиславъ, Романъ, Симеонъ, Мстиславъ и Юрій. Поэтому и новосильскіе князья въ рс-

№ 59. „Князя Іоанна глинскаго" ¹).

Князь Іоаннъ минскій, упоминаемый въ этой статьѣ Любец- каго синодика, долженъ быть князь Іоаннъ Александровичъ мин­скій, правнукъ хана Мамая, внукъ князя Мансуръ-Кіята, сынъ пер­ваго глинскаго князя Алексы, во святомъ крещеніи Александра. Въ концѣ XIV столѣтія онъ со своимъ отцомъ вступилъ въ под­данство къ Витовту; въ 1399 г. участвовалъ въ битвѣ при Ворсклѣ; владѣлъ нѣкоторыми волостями Черниговскаго княжества, въ томъ числѣ и городомъ Хоробромъ ²); потому, вѣроятно, и за­писанъ въ Синодикѣ черниговскихъ князей.

.V 60. „Князя Ѳеодора звениюродскаю, княгиню его Софію, и сына ихъ князя Александра" ³).

Филаретъ въ примѣчаніи къ этой статьѣ говоритъ: „По Елецкому и Сѣверскому синодику, князь Ѳеодоръ, сынъ князя Адріана (j!339 г.), убитъ на Мамаевомъ побоищѣ".

Но по лѣтописямъ мы знаемъ, что на Мамаевомъ побоищѣ, въ 1380 г., былъ убитъ не Ѳеодоръ Адріановичъ звенигородскій, а Ѳеодоръ торусскій ⁴), совершенно другой вѣтви князь.

По извѣстію Воскресенской лѣтописи, въ 1339 г., князь Ан­дрей Мстиславичъ козельскій (сынъ Мстислава Михайловича ка- рачевскаго) былъ убитъ своимъ племянникомъ Василіемъ Пан- дое.ювиыхъ росписяхъ должны стоять выше карачевскихъ и торусскпхъ кня­зей, т. е. считаться старше ихъ.

Новоепльскіе князья не долго были извѣстны исторіи подъ этимъ наимено­ваніемъ. Они скоро развѣтвились па ВЬлевскпхъ, Воротынскихъ и Одоев­скихъ князей, названныхъ такъ по своимъ удѣламъ. Всѣ эти роды уже угасли, изъ коихъ позже всѣхъ князья Одоевскіе, въ 70-хъ годахъ нынѣшняго столѣтія.

*) У Филарета этой статьи нѣтъ вовсе. Временникъ, X, 84, 85, 157, 158, 195.

³⁾ Ота статья, по счету Филарета, А» 47.

'•) П. С. Р. Л., YIII, 39. 9* телеймоновичемъ' карачевскимъ ¹). Многія родословныя называютъ этого князя Андрея—Адріаномъ. Ѳеодоръ звенигородскій, его сынъ, приходится въ XIV колѣнѣ. Александръ Ѳедоровичъ звенигородскій, сынъ предыдущаго, XV колѣна, родоначальникъ князей Звениго­родскихъ-Рюминыхъ, Звенигородскихъ-Барашевыхъ, Звенигород­скихъ-Спячихъ, Звенигородскихъ - Шистовыхъ, Звепигородскихъ- Звенцовыхъ, Звенигородскихъ - Ноздреватыхъ, Звенигородскихъ- Токмаковыхъ. Всѣ эти роды, за исключеніемъ князей Звенигород­скихъ - Спячихъ, уже угасли, а послѣдніе нынѣ пишутся просто князьями Звенигородскими.

Въ Исторіи Татищева подъ 1377 годомъ читаемъ: „Адреяна звенигородскаго сынъ князь Ѳедоръ побилъ Татаръ многихъ: бѣ же сей князь Ѳедоръ звенигородскій тѣломъ великъ зѣло и храбръ на супостаты, крѣпость и силу многу имѣя® '²).

Звенигородскіе князья назывались такъ по удѣлу, которымъ они первоначально владѣли,—Звенигороду Московскому. По мнѣнію Архимандрита Леонида, Звенигородъ Московскій основанъ въ на­чалѣ XIV столѣтія ³); но мы полагаемъ, что этотъ городъ существо- вовалъ еще въ XIII столѣтіи, и что опъ, еще задолго до своего присоединенія къ Москвѣ, имѣлъ своихъ удѣльныхъ князей изъ рода св. Михаила черниговскаго.

Когда основанъ гор. Звенигородъ па рѣкѣ Москвѣ, въ точности неизвѣстно. Въ словарѣ Щекатова говорится, что онъ уже существо­валъ въ княженіе Всеволода Ярославича, великаго князя кіевскаго (fl093 г.)¹); а въ Словарѣ Семенова упоминается, что онъ основанъ около 1152 г. великимъ княземъ Юріемъ Владиміровичемъ Дол­горукимъ ⁵): по лѣтописныя извѣстія о городѣ Звенигородѣ, отъ

’) П. С. Р. Л., VII, 205.

-) Татищевъ, IV, 241.

³⁾ Архимандритъ Леонидъ, Московскій Звенигородъ и его уѣздъ въ цер­ковно-археологическомъ отношеніи, М. 1878, стр. 3—6.

⁴⁾ Щекатовъ, II, 595.

’) Семеновъ, Ц. Географическо-статистическій словарь Россійской имперіи, С.-Пб. 1865, стр. 265.

1087, 1144, 1146, 1202, 1206, 1208, 1219, 1226 и 1235 гг., относятся къ Звенигороду Галицкому ¹), а извѣстія отъ 1097, 1150, 1151 и 1234 гг., относятся къ Звенигороду Кіевскому ^{[192] [193]). Впервые Московскій Звенигородъ встрѣчается въ духовной гра­мотѣ великаго князя Іоанна Даниловича Калиты, 1328 г. [194]'). Какъ поставленный на первомъ мѣстѣ въ числѣ городовъ, во­лостей и селъ, назначенныхъ Калитою своему второму сыну Іоанну Іоанновичу, Звенигородъ Московскій въ то время, по всей вѣроят­ности, былъ значительнымъ городомъ, а чтобы быть такимъ, онъ дол­женъ былъ быть основанъ значительно ранѣе 1328 года. Архиман­дритъ Леонидъ полагаетъ, что Звенигородъ Московскій „учиненъ городомъ лишь въ первомъ десятилѣтіи XIV столѣтія, при воин­ственномъ князѣ московскомъ Юріи Даниловичѣ, съ устроеніемъ въ немъ сторожеваго укрѣпленія для наблюденія п защиты Москвы со стороны Литвы и ея союзниковъ —тверскихъ и рязанскихъ князей“ [195] [196]). Но по лѣтописямъ и другимъ источникамъ, мы зна­емъ, какъ Москва росла и прпраіцалась. Первоначально, въ концѣ XIII столѣтія, Московское княжество состояло изъ одного только города Москвы δ), можетъ быть съ нѣсколькими селами и де­ревнями. Значеніе его увеличивается съ 1302 г., съ присоеди­ненія къ нему Переяславля Залѣсскаго, полученнаго княземъ мо­сковскимъ Даніиломъ Александровичемъ но завѣщанію отъ пле­мянника его Іоанна Димитріевича. Затѣмъ въ 1303 г. Юрій Даниловичъ взялъ изгономъ Можайскъ, удѣлъ смоленскій; а въ 1307 г. утвердилъ за Москвою гор. Коломну съ волостями [197]). Звенигородъ Московскій въ 1328 г. является уже собственностью Калиты; по всей вѣроятности, онъ былъ присоединенъ къ Москвѣ только при этомъ князѣ московскомъ, т. е. между 1319 — 1328 гг., вообще, не ранѣе исхода первой четверти XIV столѣтія. Молчаніе-же лѣтописей о томъ, что Звенигородъ былъ завоеванъ, какъ Можайскъ, или полученъ въ видѣ добычи, какъ Коломна, указываетъ на возможность пріобрѣтенія его прикупомъ. Мы знаемъ, что „Іоаннъ Калита скупалъ у мелкихъ князьковъ даже цѣлые города, и, оставляя управленіе ими ихъ родовымъ владѣтелямъ, самъ владѣлъ ими на правахъ неполной собственности, т. е. вѣроятно довольствуясь опредѣленнымъ доходомъ" 1).}

Нѣтъ ничего удивительнаго, что Звенигородъ не принадле­жалъ Москвѣ до Іоанна Калиты. Не забудемъ, какъ мало и ничтожно было Московское княжество въ концѣ XLlI и даже въ началѣ XIV столѣтія ^a). А между тѣмъ въ XIII столѣтіи Hep- пигово-Сѣверское княжество сильно распространилось къ сѣверо- востоку отъ своего центра. Сильно размножившееся потомство Олега Святославича черниговскаго, сохраняя свои древніе, коренные удѣлы, основываетъ новые въ землѣ Вятичей, и когда, послѣ татарскаго нашествія, центръ тяжести Сѣверской земли окончательно передви­нулся на сѣверъ, то дѣятельность черниговскихъ князей, въ этомъ движеніи пріобрѣла себѣ земли, удѣлы или области, находившіеся въ весьма большомъ удаленіи отъ первоначальныхъ черниговскихъ удѣ­ловъ. Черниговскимъ князьямъ принадлежали въ половинѣ XIII вѣка даже такіе удѣлы, которые мы привыкли считать искони москов­скими, и никакъ не сѣверскими, именно Кашира, Боровскъ и др. Такъ, напримѣръ, волости по рѣкѣ Лопасиѣ, принадлежавшія въ 1328 г. уже Москвѣ, какъ отнятыя ею отъ Рязанскаго княже­ства, были отняты рязанскими князьями у черниговскихъ, по ^{[198] [199] всей вѣроятности, въ копцѣ XIII или въ началѣ XIV вѣка 1). Соловьевъ говоритъ: „по всѣмъ вѣроятностямъ, Рязанцы захватили и Лопасну, и Верею, и Боровскъ, и Лужу, вскорѣ послѣ Батыева нашествія, когда Чернигово-Сѣверское княжество опустѣло, раз­дробилось и обезсилѣло“ [200] [201]). Вѣроятно, и Звенигородъ на р. Москвѣ, еще во второй половинѣ XIII столѣтія принадлежалъ чернигов­скимъ князьямъ.}

По родословнымъ книгамъ, первымъ звенигородскимъ кня­земъ изъ Ольговичей былъ Адріанъ илп Андрей Мстиславичъ, внукъ св. Михаила Всеволодовича черниговскаго. Онъ могъ по­лучить Звенигородъ отъ своего отца Мстислава Михайловича, князя карачевскаго и козельскаго. По Воскресенской лѣтописи, Андрей Мстиславичъ былъ княземъ козельскимъ^[202]). Это можно понимать такъ, что Мстиславъ Михайловичъ раздѣлилъ свой удѣлъ между своими двумя старшими сыновьями: Титу далъ Ка­рачевъ, а Андрею Козельскъ. Звенигородъ-же могъ принадлежать Козельскому удѣлу, также какъ принадлежали къ двумъ удѣламъ Мстислава Михайловича, Карачевскому и Козельскому,—Мосальскъ, Перемышль и можетъ быть Волховъ, что видно изъ того, что по родословнымъ потомство Мстислава развѣтвляется па Кара­чинскихъ, Мосальскихъ, Хотетовскихъ, Козельскихъ, Перемышль- скпхъ, Горчаковыхъ, Елецкихъ, Звенигородскихъ и Волховскихъ князей. Но можетъ быть еще и то, что Звенигородъ достался въ удѣлъ третьему сыну Мстислава Михайловича Пантелею Мсти- славичу; но былъ отнятъ у пего Андреемъ Мстиславичемъ. На это отчасти намекаетъ кровавая драма, занесенная на страницы лѣтописей подъ 1339 годомъ^[203]). Василій Пантелеевичъ, сынъ Пантелея Мстиславича, убившій въ этомъ году своего дядю Андрея Мстиславича козельскаго, логъ поступить такъ въ отмще­ніе за отнятіе послѣднимъ Звенигородскаго удѣла отъ своего брата Пантелея. Въ лѣтописяхъ нѣтъ извѣстія о причинѣ этого убійства; повидимому, была какая-то неправда въ отношеніи козельскаго князя къ Василію Пантелеевичу или къ его отцу; вѣроятно, Андрей Мстпславичъ какимъ нибудь образомъ нарушилъ права того или другаго. Полагаемъ, что Андрей Мстиславпчъ сдалъ Москвѣ при­надлежавшій ему, по праву-ли или по захвату все равно, Звени­городскій удѣлъ, на какихъ-нибудь особыхъ, болѣе или менѣе вы­годныхъ для пего условіяхъ, чѣмъ и навлекъ на себя мщеніе своего племянника.

А что Звенигородъ былъ уступленъ Калитѣ на льготныхъ для Андрея Мстиславича условіяхъ, это видно изъ того, что и сынъ Андрея—Ѳеодоръ, и внукъ Александръ Ѳедоровичъ пего потом­ство, сохранили названіе звенигородскихъ князей, о чемъ свидѣ­тельствуютъ родословныя книги, Татищевъ и Любецкій синодикъ.

Князей собственно московской вѣтви, мы видимъ въ Звени­городѣ только съ 1390 г., когда туда переселился Юрій Ди­митріевичъ, получившій Звенигородъ ио завѣщанію отца своего, великаго князя Димитрія Ивановича Донскаго ¹).

Весьма знаменателенъ и тотъ фактъ, приводимый архиман­дритомъ Леонидомъ, что нѣкоторые изъ потомковъ Александра Ѳедоровича звенигородскаго имѣли въ области Звенигорода свои вотчины и помѣстья "). Разъ звенигородскіе князья имѣли вот­чины въ области Звенигорода, значитъ, они происходили отъ удѣль­ныхъ князей, владѣвшихъ имъ прежде. Впрочемъ, мы нигдѣ не могли добиться подтвержденія этого указанія архимандрита Лео­нида.

Древность Звенигорода удостовѣряется еще тѣмъ, что по сло­вамъ самого архимандрита Леонида, въ клировыхъ вѣдомостяхъ

') В. и Г. Холмогоровы, Городъ Звенигород'!.. Историческій очеркъ. Вт. Чтеніяхъ Ими. Моск. общ. ист. и древн. Росс. '1883. Книга 3-я, стр. 5.

■) Архимандритъ Леонидъ, 6.

звенигородскаго Успенскаго собора, называемаго имъ Успенскимъ соборомъ па городищѣ, годъ построенія собора означенъ 1190-й. Впрочемъ онъ сомнѣвается въ вѣрности этой цифры ¹), да и мы никакъ не можемъ принять ее за достовѣрную.

Гораздо больше можно разсчитывать на показаніе архитек­тора Даля, который говоритъ, что окна звенигородскаго собора, какъ видно, по работѣ не новѣе XlII вѣка и впослѣдствіи только немного расширены, а „основная перестройка собора, по всей вѣ­роятности, современная и близкая къ суздальскимъ памятникамъ, т. е. XIII вѣка'* ^{[204] [205]).}

Князя Александра Ѳедоровича звенигородскаго не слѣдуетъ смѣшивать съ княземъ Александромъ звенигородскимъ, выѣхав­шимъ изъ Литвы въ Россію, въ 1408 г. ^[206]). То былъ Але­ксандръ, сынъ Патрикія Нарнмуптовича, какъ мы показали въ статьѣ № 56 ^{[207] [208] [209] [210] [211] [212] [213]).}

№ 61. „Вел. князя Димитрія черниговскаго и брата его князя Іоанна, вел. князя Іоанна Cκιιpιa.ιait^[214] °).

Въ этой статьѣ Любецкаго синодика, какъ справедливо за­мѣчаетъ преосв. Филаретъ, упоминаются сыновья Ольгерда. При этомъ мы должны оговориться, что здѣсь мы видимъ только двухъ князей; Димитрія черниговскаго и брата его Іоанна Скиргайла. Слова Синодика: „и брата его Іоанна, вел. князя Іоанна Скир- галай“, мы понимаемъ такъ, что составитель Синодика хотѣлъ ими выразить, что братъ Димитрія черниговскаго, князь Іоаннъ (троцкій), былъ впослѣдствіи великимъ княземъ (кіевскимъ). Фи­ларетъ, вѣроятно, на основаніи сличенія Любецкаго синодика съ другими, бывшими въ его пользованіи, въ этой статьѣ не повто­ряетъ дважды имени Іоанна, чѣмъ и разъясняетъ дѣло. У Стад- ницкаго упоминаются всѣ сыновья Ольгерда и называются у него такъ: 1) Вингольтъ-Андрей, 2) Корибутъ-Димитрій, 3) Димитрій (просто), 4) Владиміръ, 5) Константинъ, 6) Ягайло-Яковъ-Вла- диславъ, 7) Вигандъ-Ѳеодоръ-Александръ, 8) Коригайло-Василій- Казиміръ, 9) Скиргайло-Иванъ, 10) Лугвеній-Симеонъ, 11) Ми- нигайло-Михаилъ, 12) Свидригайло-Болеславъ ¹). Изъ этого пе­речня видно, что два сына Ольгерда Гедиминовича имѣли имя Димитрія, и что только одинъ сынъ его (Скиргайло) назывался Иваномъ.

Въ Родословной книгѣ Долгорукова, изъ двухъ Дими гріевь Оль- гердовичей, упоминается только одинъ, а именно Корибутъ, во святомъ крещеніи Димитрій, великій князь трубчевскій, брянскій и новгородъ- сѣверскій, родоначальникъ князей Трубецкихъ и Воронецкихъ, и угас­шихъ князей Вишневецкихъ, Збаражскихъ и Порѣцкихъ ²). Ahtoho- впчъ-же, въ своей исторіи великаго княжества Литовскаго, говоритъ, что Ольгердъ, послѣ завоеванія Чернигово-Сѣверскаго княжества (послѣ 1355 г.), раздѣлилъ завоеванныя земли на три удѣла, ко­торые распредѣлилъ между членами своего семейства: Димитрію Ольгердовичу старшему достался Черниговъ и Трубчевскъ; другой Димитрій-Корибутъ Ольгердовичъ получилъ Брянскъ и Новгородъ- Сѣверскъ; наконецъ племянникъ Ольгерда Патрикій Наримунто- вичъ упоминается въ качествѣ князя Стародуба - Сѣверскаго ³).

^,) Stadnicki, Bracia WsTadyslawa-JagieMy, стр. 367—380, и таблица по­томковъ великаго князя Ольгерда, въ приложеніи.

²⁾ Долгоруковъ, I, 275.

³J Антоновичъ, 131—135.

Стадницкій и Вольфъ ¹) также говорятъ о двухъ сыновьяхъ Оль- герда съ именемъ Димитрія. Воскресенская лѣтопись ²) и родо­словныя книги, напечатанныя во Временникѣ³), считаютъ Димитрія Ольгердовича трубчевскаго вторымъ сыномъ Ольгерда, совершенно отдѣльнымъ лицомъ отъ Корибута Ольгердовича, четвертаго сына Ольгерда. Четвертая Новгородская, первая Софійская и Твер­ская лѣтописи, перечисляя сыновей Ольгерда, упоминаютъ вторымъ Димитрія, а шестымъ—Корибута⁴). Значитъ, дѣйствительно было два Димитрія Ольгердовича, а не одинъ, какъ полагаетъ Долго­руковъ. Да и Любецкій синодикъ подтверждаетъ это; въ 61-й статьѣ его упоминается Димитрій Ольгердовичъ, бывшій „великимъ княземъ черниговскимъ'¹. Но это не тотъ Димитрій, который вла­дѣлъ Трубчевскомъ; Димитрій Ольгердовичъ трубчевскій, имѣвшій, по родословнымъ книгамъ, двухъ сыновей Михаила и Іоанна ^δ), упоминается въ 66-ой статьѣ Любецкаго синодика.

Антоновичъ говоритъ: „Димитрій Ольгердовичъ старшій, во вре­мя похода на Сѣверщину Димитрія Іоанновича Допскаго, въ 1379 г. сдалъ ему Трубчевскъ, и переѣхалъ въ Москву (Воскр. лѣт., т. VIII, стр. 34). Димитрій Корибутъ владѣлъ Брянскомъ и Нов- городъ-Сѣверскомъ до 1393 года, въ которомъ былъ лишенъ удѣла Витовтомъ; русскія извѣстія называютъ его „Дмитрій князь брян­скій"; на семи дошедшихъ до насъ документахъ онъ подписался:,,Coributh dux NoivogTodeusis". Въ инвентарѣ королевскаго архива Кромера онъ названъ:,,Demetrius Coribut dux Litliuaniae". (Da- Iiiloivicz, Skarbiec etc., т. I, стр. 218, 265, 266, 271. Ка­рамзинъ, изд. 1834 г., т. V, стр. 30 и примѣч. 26) ⁶).

Въ Воскресенской и другихъ лѣтописяхъ мы находимъ слѣдую­щія извѣстія объ этихъ двухъ Ольгердовичахъ: Въ 1379 г. Ди-

¹⁾ Wolff, 87.

²⁾ П. С. Р. Л., VII, 255.

³⁾ Временникъ, X, 77, 138, 139, 223.

⁴⁾ П. С. Р. Л., IV, 72; V, 236; XV, 436.

⁵⁾ Барх. книга, 1,44, Временникъ, Х,82, 138, 223. П. С. Р. Л., VII, 255. ^c) Антоновичъ, 135, прим. 1-е.

митрій Ольгердовичъ трубчевскій сдаетъ Трубчевскъ Димитрію Дон­скому и получаетъ отъ него Переяславль. Въ 1380 г. Димитрій Оль­гердовичъ брянскій участвуетъ въ Куликовской битвѣ. Въ 1386 г. Корибутъ Ольгердовичъ воюетъ у города Смоленска. Въ 1399 г. Ди­митрій Ольгердовичъ брянскій убитъ въ сраженіи при рѣкѣ Ворсклѣ. Въ 1404 г. Корибутъ Ольгердовичъ воюетъ у Смоленска вторично *).

Стадницкій. считая Корибута - Димитрія вторымъ сыномъ Ольгерда, говоритъ о немъ слѣдующее: Корибутъ-Димитрій, между 1356—1372 г., владѣлъ городомъ Брянскомъ, кото­рый и позднѣе былъ его удѣломъ. Послѣ смерти отца (1377 г.) онъ получилъ въ удѣлъ Сѣверщину, т. е. удѣлы Брянскій и Новгородъ-Сѣверскій. Въ русскихъ лѣтописяхъ онъ называется княземъ брянскимъ, а па документахъ подписывался княземъ Нов­городскимъ— „dux Novogroclensis^it. Въ 1380 г. съ братомъ Андреемъ участвовалъ въ Куликовской битвѣ, подъ знаменами ве­ликаго князя московскаго. Въ 1381 г. и 1382 г. былъ сторон­никомъ Ягайла. Въ 1386 г. ходилъ на выручку города Мсти- славля противъ смоленскаго князя. Въ 1392 г. былъ разбитъ Витовтомъ п крестоносцами подъ Лидой, и еще разъ подъ До- кудовымъ близь Лиды, бѣжалъ въ Новгородокъ Литовскій, гдѣ и былъ взятъ въ плѣнъ Витовтомъ. въ 1393 г. Въ томъ-же году получилъ свободу по поручительству тестя своего, князя Олега рязанскаго, причемъ лишился Сѣверской земли, отданной Витов­томъ Ѳеодору Любартовичу. Въ 1399 г. былъ убитъ въ битвѣ съ Татарами при рѣкѣ Ворсклѣ. Подписался на слѣдующихъ до­кументахъ: въ 1382 г. на двухъ договорахъ, заключенныхъ Ягай- ломъ съ крестоносцами; въ 1385 г. на посланіи Ягайла къ Ели­заветѣ, королевѣ польской и венгерской; въ 1386 г. па записи на вѣрность, данной Ягайлу въ Луцкѣ, и па трехъ королевскихъ привилегіяхъ, выданныхъ въ Вильнѣ; въ 1388 г. на вторичной записи на вѣрность, данной Ягайлу въ Краковѣ; въ 1390 г. на

=^s) II. С. 1’. Л., II, 352; III, 133; IY, 77, 92, KM, 107; V, 239, 240, 251, 253; VI, 91; YIII, 34, 36, 51, 73, 76; XY, -143, 458. договорѣ съ Ягайломъ. Существуетъ еще отрывокъ записи его Лаврашевскому монастырю, близъ Новгородка Литовскаго. У Ko- рибута-Димитрія было 3 сына и 2 дочери: 1) Сигизмуидъ-Корп- бутъ, въ 1404 г. участвовавшій въ нападеніи на Смоленскъ, а впослѣдствіи бывшій намѣстникомъ королевства Чешскаго; 2) Иванъ, п 3) Ѳеодоръ, взятый въ плѣнъ въ 1435 г., въ битвѣ подъ Вилькомпромъ, гдѣ былъ убитъ его старшій братъ Сигизмундъ- Корибутъ. Дочери: 1) Елена, за княземъ Янушемъ Рациборскимъ, и 2) Марія, за княземъ Ѳеодоромъ Воротынскимъ ¹).

Далѣе Стадницкій говоритъ, что Димитрій Ольгердовичъ труб- чевскій, младшій братъ Корибута-Димитрія, въ 1379 г. сдалъ Трубчевскъ великому князю Димитрію Ивановичу и получилъ отъ него Переяславль съ доходами, а въ копцѣ 1388 г. уѣхалъ въ Литву и далъ въ Молодечнѣ запись па вѣрность Ягайлу ^{[215] [216]). (См. также разборъ 66-й 'статьи Синодика).}

Мы не можемъ согласиться ни съ Антоновичемъ, ни со Стад- ницкимъ, относительно того, какъ были распредѣлены удѣлы Чер- нигово-Сѣверской земли между обоими Димитріями Ольгердовичами. Вмѣстѣ съ тѣмъ мы полагаемъ, что оба названные автора въ нѣ­которыхъ случаяхъ смѣшиваютъ этихъ двухъ братьевъ и припи­сываютъ дѣйствія одного другому, и наоборотъ. Дѣло разъясняется слѣдующимъ образомъ. Въ различныхъ сборникахъ древнихъ до­кументовъ имѣются грамоты, пли съ упоминаніемъ с бъ этихъ двухъ Димитріяхъ Ольгордовичахъ, или непосредственно къ нимъ отно­сящіяся. Такъ намъ извѣстны слѣдующіе документы, въ которыхъ упоминается Димитрій Корибутъ:

1) 1382 г. Договоръ Троцкихъ князей Ягайла и Скиргайла съ Орденомъ о мирѣ на 4 года ^[217]).

2) 1382 г. Грамота Троцкихъ князей Ягайла и Скиргайла объ уступкѣ Ордену Жмудской земли ¹). Прохаска относитъ этотъ документъ къ 1 ноября 1382 года ^{[218] [219]).}

3) 1382 г. Грамота князей литовскихъ Ягайла и Скиргай­ла Ордену о мирѣ на 4 года ^{[220] [221]).}

4) 1385 г. Письмо Ягайла къ королевѣ венгерской Елизаветѣ о дочери ея Ядвигѣ ^¹). Прохаска отмѣчаетъ, что этотъ документъ выданъ w Krewie, 14 Sierpnia (Августа) 1385 года ^[222]).

5) Ранѣе 1386 г. Вкладная запись великаго князя Ди­митрія Корибута Ольгердовича Лаврашевскому монастырю на угодья ^{[223] [224]).}

6) 1386 г. Запись на вѣрность Димитрія-Корибута, князя литовскаго, Владиславу, Ядвигѣ и коронѣ польской, данная въ Луцкѣ 21 декабря. Въ ней говорится:,,Nos Demetrius, alias Korybut, dux Litvaniae, dominus et haeres de Nowogrodek^tt ^). Прохаска относитъ эту запись къ 23 октября 1386 года ^[225]).

7) 1387 г., февраля 17. Дарственная запись короля Влади­слава костелу св. Станислава и Владислава въ Вильпѣ ^[226]),

8) 1387 г., февраля 20. Грамота короля Владислава о при­вилегіяхъ Литвиновъ ^[227]).

9) 1387 r., 22 февраля. Грамота короля Владислава о правахъ католиковъ ¹).

10) 1387 г. Жалованная грамота короля Владислава вилен- скому епископу и каѳедральному собору на замокъ Турогно ^{[228] [229]).}

11) 1388 г. Жалоба магистра Конрада Цольнера папѣ на Витовта и другихъ князей ^{[230] [231] [232] [233]).}

12) 1388 г., марта 30_i Запись на вѣрность, данная въ Краковѣ Димитріемъ-Кори бутомъ Владиславу, Ядвигѣ и коронѣ польской; въ ней говорится: „Dyniitr alias Korybut w. ksi⅞zβ Iitew- ski^κ4).

13) 1388 г. Поручная запись князей и бояръ за Корибута ^δ); въ ней Корибутъ названъ княземъ новгородскимъ и сѣверскимъ.

14) 1393 г., октября 11 или ноября 14. Поручная запись рязанскаго князя Олега Ивановича за своего зятя Корибута, въ вѣрности его Владиславу ^g). Прохаска отмѣчаетъ, что эта запись выдана въ Переяславлѣ 1 мая ^[234]).

Упоминаемый въ этихъ документахъ Димитрій, сынъ Ольгерда Гедиминовича, называется или просто Корибутомъ (№> 1 — 4,7 — 11, 13, 14), или Димитріемъ-Корибутомъ, (Ж? 5, 6, 12), но ни­гдѣ просто Димитріемъ. Титулуется онъ или княземъ литовскимъ QO 6, 12), или княземъ новгородскимъ (№№ 7, 8, 9, 10), или княземъ новгородскимъ и сѣверскимъ (№ 13), но нигдѣ не пишется княземъ брянскимъ.

Намъ извѣстны также документы, въ которыхъ упоминается другой Димитрій Ольгердовичъ:

1) 1372 г. Договорная грамота великаго князя литовскаго Ольгерда, брата его князя Кейстутья и смоленскаго великаго князя Святослава Ивановича, съ великимъ княземъ Димитріемъ Іоан­новичемъ и съ братомъ его Владиміромъ Андреевичемъ; въ этой грамотѣ упоминается „Князь Дмитрій бряньскій, и тѣ князи, хто бу­дутъ у князя у великого у Олгѣрда въ имени его" ¹).

2) 1388 г. Запись па вѣрность князя Димитрія Ольгердовича, королю Владиславу, королевѣ Ядвигѣ и коронѣ польской, дан­ная 16 декабря въ Молодечпѣ ^). Въ этой записи упоминается, что князь Димитрій Ольгердовичъ служилъ раньше князю Дими­трію московскому. Круповичъ относитъ этотъ документъ къ 13 де­кабря, а Прохаска—къ 15 декабря ³).

3) 1390 г. Грамота князя Димитрія, въ которой онъ обѣ­щаетъ королю Владиславу союзъ и помощь противъ всѣхъ, за исключеніемъ • собственныхъ братьевъ, которыхъ однакожъ не хо­четъ поддерживать противъ короля ⁴).

Въ этихъ документахъ князь Димитрій Ольгердовичъ нигдѣ не называется Корибутомъ, слѣдовательно они относятся не къ Корибуту, а къ князю Димитрію Ольгердовпчу брянскому, кото­рый служилъ Димитрію Донскому ранѣе 1388 года.

Сопоставляя извѣстія лѣтописей, показанія родословныхъ и синодиковъ съ извѣстіями упомянутыхъ документовъ, мы прихо­димъ, вопреки мнѣніямъ Антоновича и Стадницкаго, къ слѣдую­щимъ заключеніямъ:

1) Димитрій Ольгердовичъ былъ вторымъ сыномъ Ольгерда, а Димитрій-Корибутъ Ольгердовичъ четвертымъ (а можетъ-быть и

Соор. гос. граи, и дог., I, As 31. Утотъ договоръ Даниловичъ (Skai biec, I, № 451, стр. 218) относитъ къ 1372 г., основываясь на показаніяхъ Софій­ской первой лѣтописи (IT. С. I’. Л., Y, 233).

²⁾ Срезнеаскііі, Свѣдѣнія и замѣтки о ма.юнзвѣстныхт. и неизвѣстныхъ памятникахъ, СІІб. 1876, документі, № LIlI. Danilowics, Skarbiec₁ I₁ As 5(>3, стр. 274.

³⁾ Круповичъ, документі..Y IY ProchasLia, документъ Дії XLYIII,

'∙) Dauilowicz, Skarbiec. I₁ As 575, стр. 277.

шестымъ, во всякомъ случаѣ младшимъ передъ Димитріемъ Оль- гердовичомъ). Димитрій, второй сынъ Ольгерда, еще при жизни отца владѣлъ Брянскомъ и Трубчевскомъ. Въ договорной грамотѣ (1372 г.) Димитрія Допскаго съ Ольгердомъ упоминается онъ, а не Димитрій-Корибутъ. Вт. 1379 г. онъ сдаетъ Трубчевскъ Димитрію Донскому и получаетъ отъ него Переяславль Залѣсскій. Въ Кули­ковской битвѣ 1380 г. участвуетъ онъ, а не Димитрій-Корибутъ. Въ 1388 г. онъ отѣзжаетъ въ Питву и даетъ въ Молодечнѣ за­пись на вѣрность Ягайлу. Въ 1390 г. даетъ Ягайлу вторичную запись на вѣрность. Въ 1399 г. погибаетъ въ битвѣ при рѣкѣ Ворсклѣ.

2) Димитрій-Корибутъ Ольгердовичъ младшій былъ великимъ княземъ черниговскимъ и новгородъ-сѣверскимъ. Удѣлы эти oιn> по­лучилъ отъ отца и владѣлъ ими до 1393 г., когда былъ ли­шенъ ихъ Витовтомъ, отдавшимъ Сѣверскую землю Ѳедору.Tio- бартовичу ’). Въ документахъ 1382 и 1385 гг. упоминается онъ, Димитрій-Корибутъ. Въ 1386 г. онъ даетъ въ Луцкѣ запись на вѣрность Ягайлу. Въ 1386 же году воюетъ у города Смоленска. Въ грамотахъ, данныхъ Ягайломъ въ 1387 г., упоминается онъ-же. Въ 1388 году даетъ вторичную запись на вѣрность Ягайлу, въ Кра­ковѣ. Въ 1393 г. за пего даетъ поручную запись Ягайлу его тесть, князь Олегъ Ивановичъ рязанскій. Какіе онъ получилъ тогда удѣлы, въ замѣнъ Сѣверщины, намъ неизвѣстно, хотя Стрыйков- скій и говоритъ, что Витовтъ ему далъ Подольскіе замки: Bpa- ц.іавъ, Винницы, Соколецъ и Кременецъ -). Въ 1404 г. Димит­рій- Корибутъ опять воюетъ у Смоленска. Дальнѣйшая судьба его неизвѣстна. Онъ былъ женатъ на Анастасіи, дочери великаго кня­зя рязанскаго Олега Ивановича, бывшей въ первомъ бракѣ за. княземъ Димитріемъ Васильевичемъ друцкимъ ^:|). Кромѣ сы;ю-

*) А. 10. и 3. 1’., II, XS 66. Danilowicz, Skarbiec, I, № 634, стр. 298.

²⁾ М. Str!/Jkoivski, Kronika, II, 101.

³⁾ Хмыровъ, Алфавитно-справочный перечень удѣльныхъ князей Русскихъ. JX" 287, стр. 21.

вен: Спгизмунда-Корибута, Ивана и Ѳедора, и дочерей. Елены и Маріи (см. выше стр. 141), онъ имѣлъ еще третью дочь, Ана­стасію, за княземъ Василіемъ Михайловичемъ кашинскимъ ¹).

Князь, упоминаемый въ 61-й статьѣ Синодика, есть Димитрій- Корибутъ Ольгердовичъ.

Князь Скиргайло-Іоаннъ Ольгердовичъ, „посредникъ, негоціа- торъ, сватъ и воевода“ своего брата Ягайла, былъ княземъ Троц­кимъ и полоцкимъ, а съ 1395 г, великимъ княземъ кіевскимъ^{[235] [236]). Умеръ онъ въ 1396 году [237] [238]).}

.У 62. „Князя Михаила EeHymweuna^{k 1}).

Въ примѣчаніи къ этой статьѣ Любецкаго синодика преосв. Филаретъ говоритъ: „Въ Елецкомъ прибавлено: „и чада его, князя Іоанна, князя Андрея", а въ Сѣверскомъ: „зятя его князя Іо­анна, князя Андрея". Евнутій Гедиминовичъ крестился въ Мо­сквѣ и женился на дочери витебскаго князя. У сына его Миха­ила былъ одинъ сынъ князь Юрій. Родословная книга, 81,137".

Михаилъ Евнутьевичъ, сынъ Евнутія Гедиминовича, извѣстенъ какъ князь Заславскій ^{[239] [240]). Въ 1386 г. онъ даетъ Ягайлу запись на вѣрность g). Ранѣе 1390 г. упоминается въ числѣ поручи­телей, въ поручной записи литовскихъ князей и пановъ великому князю Скиргайлу, по Гридкѣ Константиновичѣ [241] [242]). Въ 1398 г. под­писался на мирномъ договорѣ магистра Конрада Юнгингева съ Витовтомъ s). Въ 1399 г. погибъ въ битвѣ при рѣкѣ Ворсклѣ [243]). Записанъ въ Синодикѣ, вѣроятно, какъ владѣвшій какимъ-нибудь}

^[1]) А. 3. I’., I, № 19. Daniloieicz, Skarbiec, I, Λs 737, стр. 327.

^[1]) Stadnicki, Synowie Geilymina. Родословная таблица къ стр. 120.

^я) У преосв. Филарета эта статья, по счету его № 50, читается такт. «Князя Давида Oe інковича п княгиню ею Александру черноризицу>.

^[1]J По счету Филарета, эта статьи.V 51.

волость между нятью сыновьями: старшему—Всеволоду далъ Торусу. Семену—Канинъ, Михаилу—Мышагу, Ивану—Волкону, а, Кон­стантину — Оболочекъ ¹).

Ио родословію Спиридова, IOpiiI Михайловичъ торусскій имѣлъ тоіке пять сыновей: Семена, Всеволода, Ивана большаго, Ивана мень­шаго Волконскаго и Константина Оболенскаго ^{[244] [245] [246] [247] [248] [249]). По Бархатной-же книгѣ и другимъ родословнымъ TOpiiT Михайловичі, имѣлъ только трехъ сыновей: Симеона Торусскаго. Всеволода Мезоцкаго и Кон­стантина Оболенскаго}

По извѣстію, находящемуся въ родословной Одппцевпчей, князі. Семенъ Юрьевичъ получилъ отъ отца своего въ удѣлъ Копинъ (Ка­нинъ); это можетъ служить указаніемъ, что онъ былъ родоначальни­комъ Копіпіскихъ и Спасскихъ князей, о которыхъ въ Бархатной книгѣ говорится; „А Иопппскіе князи п Спашскіе пошли отъ Торускпхъ. а, захудѣли и извелись отъ войны татарскіе¹¹ *). Въ Родословныхъ же книгахъ, напечатанныхъ во Временникѣ, читаемъ объ этпхч, князьяхъ’- 1) въ Синодальной: „А Капипскіе князи и Спасскіе отъ Оболен­скихъ-же князей, а пзвелпся они отъ войны отъ татарскія® ⁿ); 2) въ Архивной второй: „А Спажскіе-же и Копи иск,іе-же князи оті. Обол(Чіскихъ-же“ ^β). Вообще, па основаніи приведенныхъ памп извѣстій можемъ сказать, что Копппскіе (Капинскіе) и Спасскіе (Спашскіе. Спажскіе) князья происходятъ отъ торусскихъ князей. Ковинскій удѣлъ намъ извѣстенъ. Вел. кн. Іоаннъ III (| 1505 г.) въ завѣіп,апіи своемъ назначилъ сыну Андрею: Верею, Вышгородъ. Алексіпгь съ Волкоиою, Копинымъ, Гордѣевымъ, Нюховою ^[250]).

Барсовъ говоритъ, что Копинъ—урочище въ Черниговской обла­сти ^[251]). Спасскій-же удѣлъ намъ неизвѣстенъ.

Перечня князей Ковинскихъ и Спасскихъ въ родословныхъ кни­гахъ нѣтъ. По лѣтописямъ-же нашимъ мы знаемъ только одного князя Конпнскаго, Іоанна, изъ боярскихъ дѣтей, служившаго Верейскому князю Михаилу Андреевичу, внуку Димитрія Донскаго. Онъ былъ взятъ въ плѣнъ Литовцами въ битвѣ при Суходровѣ, въ 14-45 г. ²). Князья Конипскіе существовали еще въ XVI вѣкѣ. Такъ, въ описи Царскаго архива, 1575 —1584 г., читаемъ: „Ящикъ 27. А въ немъ списки о князѣ Иванѣ Рязанскомъ.... списки, обыскъ Ѳе­дора Григорьева сына Ооонасьева о князѣ Васильѣ Микулинскомъ, и о Ковинскомъ, и о зерновщикѣхъ" ³). Въ нѣкоторыхъ сино­дикахъ, какъ наир, въ такъ называемомъ Патріаршемъ ⁴) и въ другомъ, находящемся въ рукописномъ отдѣлѣ Публичной библіо­теки ⁵), упоминается: „князь Владиміръ Спашскій, убіенный отъ своихъ братани чъ“.

Князь Семенъ Юрьевичъ торусскій и коншіскій XIII колѣна. Въ Бархатной книгѣ читаемъ: „У князи Семена торуского сынъ князь Дмитрей торуской; и въ докончанье его князь великій Василей пожаловалъ принялъ; не стало его бездѣтна" Великій князь Василій Димитріевичъ (1389—1425 г.) въ 1389 г. еще не владѣлъ Topycoio, онъ получилъ этотъ городъ въ 1393 году ⁷); князь Димитрій торусскій, о которомъ говорится въ Бархатной книгѣ, вѣроятно, по ошибкѣ названъ въ ней сыномъ князя Семена Юрьевича торусскаго, такъ какъ по разсчету времени, правнукъ си. Михаила Всеволодовича (↑ 1*246), какимъ и приходится (по ВархатноП книгѣ) князь Димитрій Семеновичъ торус,скій, не могъ жить въ самомъ концѣ XIV столѣтія, а долженъ былъ умереть за­долго до этого времени, лѣтъ за 50 по крайней мѣрѣ. Полагаемъ, что въ этомъ случаѣ, въ Бархатной книгѣ, существуетъ пропускъ, но крайней мѣрѣ, двухъ колѣнъ, и князь Димитрій Семеновичъ торусскій не сынъ Семена Юрьевича, а его правнукъ, XVI колѣна.

По извѣстію, находящемуся въ родословной Одинцевпчей, князь Михаилъ Юрьевичъ получилъ отъ отца своего въ удѣлъ Мышагу. Не родоначальнокъ-ли онъ князей Мышагскихъ или Мы- ніецкихъ, которыхъ происхожденіе до сихъ поръ считалось неиз­вѣстнымъ¹? Долгоруковъ говоритъ, что князья Мышецкіе существо­вали уже въ XV вѣкѣ, но откуда происходятъ—неизвѣстно ¹). Мышага или Мыпіега была торусская волость. По завѣщанію Іо­анна III (I 1505 г.), старшему его сыну Василію Іоанновичу при­шлось получить въ числѣ прочаго: „Тарусу съ Городцемъ. съ Исконно, Мышагою, Колодною, съ Княгипинскою вотчиною Авдотьи­ною, Мценскъ, Воротынскъ съ Лагинскомъ и съ Краипіинымъ'" ^[252]). Поэтому происхожденіе князей Мышецкпхъ отъ торусскихъ ПОЧТИ несомнѣнно.

Князь Михаилъ Юрьевичъ мышагскій пли мышецкін, братъ Симеона Юрьевича торусскаго и конинскаго, XIII колѣна.

.M 66..,Енязя Димитрія Олъгердовича и княгиню его Анну, и сыновъ ихъ князя Михаила, князя Іоанна¹" ^[253]).

Мы знаемъ, что было два князя Ольгердовпча съ именемъ Димитрія, одинъ просто Димитрій, старшій, дпугой—Димитрій Корибут'ь, младшій (см..M 61). Димитрій Ольгердовичъ старшій былъ княземъ брянскимъ и трубчевскимъ. Въ 1379 г. онъ сдалъ Димитрію Донскому Трубчевскъ и въ замѣнъ того получилъ Пере­яславль Залѣсеній съ доходами. Въ 1380 г. участвовалъ въ Ку­ликовской битвѣ, какъ князь брянскій. Въ 1388 г. онъ отъѣхалъ въ Литву и далъ запись на вѣрность королю Ягайлу, въ декабрѣ, того-же года, въ Молодечпѣ. Въ 1390 г. опъ даетъ вторичную запись на вѣрность Ягайлу. Въ 1399 г. онъ погибаетъ въ битвѣ при рѣкѣ Ворсклѣ.

Стадницкій говоритъ, что съ 1388 г. теряется слѣдъ этого князя и его потомства въ дѣлахъ Литвы и Литовской Руси, и что неизвѣстно, получилъ-ли опъ Трубчевскъ обратно. О Tpyo- чевскѣ-же извѣстію, что онъ, какъ и другіе города, смѣнялъ ча­сто владѣтелей. Такъ, въ 1445 г. король Казимиръ далъ поло­вину Трубчевска во владѣніе князю Юрію Михайловичу; послѣ него она принадлежала папу Грпнку Воловичу, а потомъ князю Ивану Черторыйскому ¹). Въ 1495 г., великій князь литовскій Александръ, но просьбѣ князя Ивана Юрьевича Трубецкого, отдаетъ ему половину Трубчевска, которою владѣлъ его отецъ, вышеупомянутый князь Юрій Михайловичъ ■). Въ 1500 г. тотъ же самый князь Иванъ Юрьевичъ Трубецкой выѣхалъ въ Москву, за что великій князь литовскій отобралъ его имѣнія ^{[254] [255] [256]).}

Русскія родословныя производятъ существующихъ нынѣ кня­зей Трубецкихъ отъ Димитрія Ольгердовича трубчевскаго, ио Стадницкій сомнѣвается въ таковомъ происхожденіи ихъ и гово­ритъ, что для этого надо доказать, что Юрій Михайловичъ, ко­торому Казимиръ Ягелоіічикъ далъ половину Трубчевска, былъ дѣйствительно внукомъ Димитрія Ольгердовича ⁺).

Нѣкоторое сомнѣніе относительно происхожденія князей Тру­бецкихъ отъ Гедимина можетъ возбудить князь Михаилъ Андрее­вичъ Трубецкой (см..M 52), котораго можно считать Рюриковичемъ.

[1] II. С. г. Л., II, 352: IY, 104, 142: V, 251; VlII. 73: XV, 458—459. Лѣ­тописецъ Литвы, изд. Даннмвнча, 218. Литовский лѣтошіеь Иыѵоепіп. ЗВ. Tn- тнщевъ, IV, 398- 399.

■’•) Wolff, 154- 155.

[1] У Филорста эта статьи, по счету его Y 5-І. оставлена безъ объясненія. ■1) 11. С. 1’. Л., IV, 97; V, 241; VIII, Bl.

⁵) П. С. І>. Л„ H, 352.

’) По счету Филарета, эта статьи № 56.

-) Вреиеішиіл., X, 24-1.

его Василій. По другимъ источникамъ [257]), князья Волховскіе хотя и происходятъ отъ Мстислава Михайловича карачевскаго, но не черезъ сына его Андрея звенигородскаго, а черезъ другаго его сына Тита іМстиславича козельскаго (ХІІГ колѣна). У послѣдняго былъ сынъ Святославъ Титовичъ, внукъ Святославъ Святославичъ и правнукъ Иванъ Святославичъ Волхъ, бывшій па удѣлѣ въ Волховѣ. Отъ старшаго сына Ивана Святославича,—Александра Ивановича, происходятъ князья Волховскіе, а отъ младшаго,— Ивана Ивановича Адаша,—дворяне Бунаковы. В'ь родословной росписи, находящейся въ Сборникѣ Погодина. M 1623. между кпязьями Волховскими мы не встрѣчаемъ г,овсе князя Димитрія. Во всякомъ случаѣ, считаемъ князей Волховскихъ, потомковъ св. Михаила черниговскаго, происходящими отъ кара.невских'ь князей. Князья, упоминаемые въ разбираемой нами 69-ой статьѣ Синодика, относятся, по всей вѣроятности, кт. чтимъ Волховскимъ князьямъ.

Но были князья Волховскіе или Волохонскіе, существовавшіе раньше карачевскихъ Волховскихъ. Аги другіе князья Волохонскіе были тоже Рюриковичи, и тоже изъ потомства Олега чернигов­скаго. О нихъ часто говоритъ Волынская лѣтопись, ихъ было много и исторія ихъ очень темпа. Помѣщеніе ігь Кіевскомъ синодикѣ 55 князей и княгинь (см. выше, стр. 15-1) наводитъ па. мысль: не упоминаются ли въ чпслѣ ихъ Волоховскіе князья, о которыхъ говорится В'Ь Волынской лѣтописи?

Мнѣнія нашихъ историковъ о происхожденіи зтихъ Волохон­скихъ князей совершенно различны: Костомаровъ говоритъ, что они были не Рюриковичи, а потомки древнѣйшихъ и исконныхъ князей Подольской земли. По мнѣнію же Дашкевича, ото были выборные князья, нѣчто въ родѣ казацкихъ атамановъ, по дѣй­ствовали они не въ Подольской землѣ, а въ западной части Кіев- ской земли. Квашнинъ-Самаринъ считаетъ ихъ Рюриковичами, по­томками галицкихъ Игоревичей; ио мнѣнію его, они дѣйствовали также не на Подолѣ, а въ западной части Кіевской земли ¹). Ка­рамзинъ, Арцыбашевъ, Соловьевъ и др. считаютъ ихъ также Рю­риковичами.

Наше мнѣніе, что князья Болоховскіе—Рюриковичи, основы­вается на слѣдующихъ соображеніяхъ:

1) Болоховскіе князья появляются въ исторіи не раньше XIII вѣ­ка. Въ 1231 г. они полагаютъ венгерскому королевичу Андрею вовре­мя его войны съ Даніиломъ Романовичемъ галицкимъ '^{[258] [259] [260]). Подъ 1233 и 1231 гг. въ Волынской лѣтописи упоминается Изяславъ Владимі­ровичъ, котораго моікііо также отнести къ князьямъ Волохонскимъ (см. № 26). Въ 1235 г. галицкіе бояре, заключивъ союзъ съ Воло­хонскими князьями, напали на область Даніила Романовича. Неда­леко отъ Каменца ополченіе галицкихъ бояръ и Волохонскихъ князей было разбито на голову Даніиломъ, причемъ всѣ князья Боло­ховскіе были взяты въ плѣнъ :і). Лѣтомъ того-же года въ Раличѣ уже сидѣлъ Михаилъ Всеволодовичъ черниговскій. Онъ вмѣстѣ съ Изяславомъ Владиміровичемъ послалъ къ Даніилу съ требованіемъ освободить плѣнныхъ, причемъ называетъ Волохон­скихъ князей своими братьями: „дай нашу братью, или прідемь на тя войною“ [261])∙ Въ 1241 г. Болоховскіе князья подступаютъ къ Вакотѣ, вмѣстѣ съ княземъ Ростиславомъ, сыномъ Михаила Всеволодовича. Въ томъ же году ихъ землю опустошаетъ Да­ніилъ °). При извѣстіи объ ЭТОМ’Ь въ Волынской лѣтописи упо­минается, что Даніилъ п Василько однажды вступились за Воло­хонскихъ князей у князя мазовскаго Болеслава Конрадоыіча, ко­торый хотѣлъ ихъ наказать и ограбить за то, что они вошли въ его землю; тогда Болеславъ сказалъ между прочимъ о нихъ Даніилу: „не суть вой твои, носуть особиии князи" 1). Послѣ 1241 года. bγj> лѣтописяхъ не встрѣчается болѣе извѣстій о князьяхъ Воло­хонскихъ.}

Извѣстія о князьяхъ Болоховскихъ появляются съ XlII сто­лѣтія. Хотя въ одномъ рукописномъ сборникѣ Публичной библіо­теки говорится о пожалованіи королемъ польскимъ Мечиславомъ, въ 1190 г., князю Владиміру Волховскому, герба Любичъ, за войну съ Прусаками и Крыжаками ^{[262] [263]), но это извѣстіе не под­тверждается польскими геральдпстами, какъ папр. Нѣсецкимъ. По всей вѣроятности, князья Болоховскіе начали свое существованіе съ начала ХПТ столѣтія, не задолго до перваго лѣтописнаго из­вѣстія о нпхъ.}

Мы пе знаемъ, чтобы въ XIII вѣкѣ были туземные князья въ какой нпбудь области Русской земли, да ихъ и не могло быть при существованіи многочисленнаго племени Рюриковичей, считав­шихъ всю Русскую землю достояніемъ только своего племени, и только самихъ себя считавшихъ въ правѣ владѣть многочислен­ными удѣлами всей Русской земли. Были туземные князья древ­лянскіе, въ X вѣкѣ, и князья Вятичей, въ XI вѣкѣ, по они исчезаютъ вслѣдъ за первыми лѣтописными извѣстіями о нихъ, послѣ завоеванія Рюриковичами и Древлянской земли и земли Вятичей. Невозможность того, чтобы Болоховскіе князья были туземными князьями, сознаетъ отчасти и Дашкевичъ, говоря: „да. и вообще въ XII вѣкѣ, вѣкѣ наибольшаго разцвѣта удѣльно­вѣчевой Руси, родъ Владиміра святаго, достигшій въ то время господства надъ всѣмъ русскимъ славянствомъ и ревниво охра­нявшій свои на то права, пе доиустилъ-бы неограниченнаго вла­дычества. иного дома даже надъ небольшою частицею Русской

земли" ^l). А если итого не могло быть въ XII вѣкѣ, то тѣмъ болѣе въ XIII вѣкѣ князьями въ Русской землѣ могли быть только Рюриковичи.

2) Мы видимъ, что два Ольговича, Михаилъ Всеволодовичъ и ІІзяславъ Владиміровичъ, называютъ Болоховскнхъ князей своею бр ітъею ^{[264] [265]). Это указаніе весьма важно, такъ какъ такіе гордые князья, какъ Олеговичи, такъ высоко цѣнившіе свое старшинство и свое ираво на господство въ Руси, даже передъ Мономаховичами, не могли называть своими братьями какихъ-то туземныхъ князь­ковъ, тѣмъ болѣе выборныхъ народомъ изъ своей среды. Дашке­вичъ говоритъ, что „названіе Болоховскихъ князей братьею со стороны Михаила и Изяслава еще ничего не значитъ: нужно до­казать, что оно должно быть принимаемо именно въ смыслѣ ихъ родства" [266]). А кого же могли назвать своею братьею князья одной вѣтви Рюриковичей,—Олеговичи, обращаясь къ князю дру­гой вѣтви Рюриковичей,—Мономаховичу, какъ не своихъ близ­кихъ родичей? Вѣдь не Половцевъ-же? Дальше Дашкевичъ гово­ритъ: „братьею князья называли не только родъ, совокупность всѣхъ родичей, но и другъ друга, безъ всякаго отношенія къ тому, были ли они какіе-нибудь братья, или нѣтъ; не рѣдко братьями называли другъ друга князья различныхъ линій" '1). Но. прибавимъ, только князей одного съ ними происхожденіи, ТОЛЬКО Рюриковичей они такъ называли.}

3) Выраженіе лѣтописи „особнии князи“ вовсе не показы­ваетъ. какъ говоритъ Костомаровъ, чтобы Болоховскіе князья были особеннымъ племенемъ отъ Рюриковичей. Это выраженіе только объясняетъ, что Болоховскіе князья явились на историческую сцену по особеннымъ обстоятельствамъ, были князьями особыхъ, для пз- вѣстной цѣли созданныхъ удѣловъ, или если не созданныхъ, то- образо вавшихся въ слѣдствіе особыхъ причинъ. Слова Волеслава, обращенныя къ Даніилу, показываютъ по нашему мнѣнію то, что Болоховскіе князья не были подчинены галицкимъ Романовичамъ, были князьями особой вѣтви Рюриковичей и владѣли особыми, независимыми отъ Галича удѣлами.

4) Невозможно допустить, чтобы Болоховскіе князья были вы­борными князьями; это противорѣчило-бы всему историческому скла­ду Русской государственной жизни; названіе князя п право зани­мать княжескій столъ принадлежали на Руси только членамъ Рюрикова потомства. При всемъ господствѣ выборнаго начала въ Новгородѣ, тамъ не было ни одного примѣра выбора князей изъ новгородскихъ гражданъ. При преобладаніи дружиннаго на­чала въ Галицкой землѣ, тамъ случилось разъ одному боярину (Володпславу, въ 1210 г.) сѣсть на княжескій столъ, но и то не надолго. Лѣтопись разсказываетъ объ этомъ фактѣ, какъ не­обычномъ для того времени, что видно изъ взгляда лѣтописца на послѣдствія этой попытки: „и я Володислава. (король венгерскій Андрей) в Галичи, заточи її (Володислава), и въ томъ заточеньи умре, нашедъ зло племени своему и дѣтомъ своимъ, княжения дѣля: вен бо князи не прнзряху дѣтип его того ради" ^l). Другихъ по­добныхъ примѣровъ изъ исторіи Галицкой земли мы не знаемъ; хотя подъ 1240 г. въ Волынской лѣтописи мы читаемъ: „Добро­славъ же вокняжплъся бѣ и Судьичь, поповъ внукъ “ Д; но это извѣстіе не оправдывается дальнѣйшимъ изложеніемъ событіи въ той же лѣтописи. Доброславъ, пользуясь отсутствіемъ Даніила и тяжелымъ положеніемъ Галицкой земли послѣ опустошенія и ра­зоренія ея Татарами, управляя ею отъ имени Даніила, только раз­давалъ произвольно волости и грабилъ землю вмѣстѣ съ другими боярами; о Судыічѣ-же далѣе вовсе не упоминается. Вообще, въ Русскихъ лѣтописяхъ нѣтъ никакихъ указаній на выборных'!. князей.

J llιιaτcκ., 4t>9.

2) IIuaτeκ., 525.

Изъ новѣйшихъ изслѣдователей Молчановскій не рѣшаетъ прямо вопроса о происхожденіи Болоховскихъ князей, хотя и склоняется въ сторону того мнѣнія, что это не были Рюриковичи. Онъ гово­ритъ: „Мы не знаемъ достовѣрно, были ли это князья выборные, или-же то были вокняжившіеся здѣсь бояре, ихъ потомки или род­ственники. Если въ пользу послѣдняго говорятъ нѣкоторые слабые ДОВОДЫ, ТО все-же МЫ не имѣемъ основаній, ПО KOTOpbIMT₁ можно было-бы судить, являлись-ли эти вокняжившіеся бояре представи­телями зависѣвшихъ отъ нихъ округовъ, или-же они держались здѣсь силою и поддержкою могущественныхъ бояръ Галича. ^:>>ъ этомъ вопросѣ возможны лишь гаданія, именно потому, что тамъ, гдѣ идетъ рѣчь о князьяхъ, ничего не слышимъ о Болоховцахъ, и наоборотъ “ ^%). На основаніи вышеприведенныхъ нами соображеній мы не можемъ согласиться и съ этимъ авторомъ и полагаемъ, что Болоховскіе князья не были ни потомками туземныхъ князей, ни выборными князьями, ни вокпяжившимися боярами, а были потом­ками Рюрика.

•5) Если князья Болоховскіе—Рюриковичи, то они могли быть потомками только Игоря Святославича сѣверскаго, именно изъ племени галпцкихъ Игоревичей. Князья другихъ вѣтвей Рюрикова дома, жив­шіе въ началѣ XIII столѣтія, намъ болѣе или менѣе извѣстны, также какъ извѣстны мѣста ихъ дѣйствія, т. е. ихъ удѣлы. Игоревичи, кромѣ того, что считали себя и въ дѣйствительности были старше Mo- номаховичеи, заняли галицкіе удѣлы въ началѣ XIII столѣтія по приглашенію жителей. Поэтому потомки Игоря Святославича, если не всѣ Ольговичи вообще, могли считать Галицкую землю своимъ достояніемъ. Владиміръ Игоревичъ галицкій, избѣжавшій участи своихъ трехъ братьевъ, Романа, Святослава и Ростислава, повѣ­шенныхъ Галичанами въ 1212 г., бѣжалъ въ Черниговскую землю. У Владиміра, Романа и Святослава Игоревичей были потомки;

’) Молчановскій, Очеркъ извѣстій о Подольской землѣ до 1434 г. Кіевъ, 1885, стр. 115.

вѣроятно, они были и у другихъ братьевъ ихъ, Олега и Рости­слава. Потомки Владиміра Игоревича не оставили своихъ пре­тензій на галпцкій столъ. Въ 1255 г. Изяславъ Владиміровичъ (см. Дії 26) пытается отпять Галичъ у Даніила Романовича. Лѣто­писи показываютъ намъ, что когда Ольговичи стремились овладѣть галнцкимъ столомъ, Волоховскіе князья тоже имѣли какое-то тя­готѣніе къ Галичу. Они постоянно держались Ольговичей и ста­рались вредить Даніилу Романовичу, за что и поплатились ли­шеніемъ удѣловъ. Такъ могли дѣйствовать только князья близкіе къ Ольговичамъ, считавшимъ Даніила не по праву владѣвшимъ Га­личемъ, а Галичъ принадлежавшимъ имъ по старшинству. Дашкевичъ говоритъ: „Волоховскіе князья не всегда непремѣнно помогали чер­ниговскимъ князьямъ въ борьбѣ ихъ съ Даніиломъ^{b 1}). Но если они въ 1228 г. не были съ Михаиломъ Всеволодовичем']», а въ 1 255 г. не сопутствовали Изяславу, то они не дѣйствовали и противъ этихъ ч ер пікове кі іхъ князей. Лѣтопись не знаетъ пн одного такого случая.

Волоховскіе князья удѣлы свои имѣли не г/ь Подоліи, а въ западной части Кіевской земли, въ» верховьяхъ рѣкъ Тетерева, Слу­чи. Byra и Рова ²). Удѣлы эти. по всей вѣроятности, они по­лучили отъ Всеволода Чермнаго, бывшаго великимъ княземъ кіевскимъ во время избіенія Игоревичей въ Галичѣ. Родственниками» своимъ, сыновьямъ галицкнхъ Игоревичей, опт» далі» удѣлы въ западной части Кіевской земли, но сосѣдству съ Галичемъ, на который они имѣли притязаніе ^у). Они и удержались тамъ на иовыхч» удѣлахъ. Этимъ осѣвіпимся внукамъ Игоря и не нужно было, какъ того хочетъ Дашкевичъ, „за,являть какъ-нибудь свою дѣятельность въ распряхъ за кіевскій столъ, въ распряхъ, которыя возбуждались постоянно черниговскими князьями “ ⁴). Они были слишкомъ мелки для того, слишком'!» незначительны

') Дашкевичъ, 29.

-) Дашкевичъ. (Jm. приложенную карту.

^:і) Квашнпнъ-Самаρuu~n,_ι 5.

⁴I ДашKfrnmn_y 29.

и дѣйствовали ст. Ольговичами только противь Галича, кото­рым'!. они желали овладѣть. Союзъ ихъ съ погубившими Игоре­вичей галицкими боярами объясняется ихъ желаніемъ дѣйство­вать всегда противъ Даніила. Что-же касается до мнѣнія Даш­кевича, что „вообще изъ извѣстныхъ паап, внуковъ Игоря, упо­мянутыхъ въ Любецкомъ синодикѣ и лѣтописяхъ нельзя никого помѣстить въ Волоховѣ“ ¹). то оно намъ представляется г ло- словнымъ: 1) всѣ-ли внуки Игоря Святославича намъ извѣстны? 2) имѣются еще 55 князей и княгинь Кіевскаго синодика, въ числѣ которыхъ, можетъ быть, упоминаются и Волохонскіе князья, UOTOMiiii Игоря (см. выше стр. 154).

Что лѣтопись не называетъ Волоховскихъ князей по именамъ и отчеству, то ото только потому, что составителю лѣтописнаго Волынскаго свода, вообще не сочувствовавшему имъ '), не была извѣстна пхт. генеалогія. По той-же самой причинѣ Суздальская лѣтопись не называетъ ші по именамъ, ни по отчеству, многихъ мелкихъ удѣльныхъ ккязеіі позднѣйшаго времени, какъ наир. ко­зельскихъ, елецкихъ, пронскихъ и муромскихъ ^:!). Точно также и Волынская лѣтопись не называетъ ни ио именамъ, ни по от­честву князей конца XIII вѣка, пинскихъ и туровскпхъ ¹), и заднѣпровскихъ ’)• А. сколько мы имѣемъ примѣровъ упоминанія лѣтоінк'ями князей только по однимъ именамъ, безъ отчества! Bo- обіце-же изъ того, что иные князья называются не ио именамъ и отчествам’!,, а только ио удѣламъ, еще нельзя заключить, чтобы яти князья были не изъ Владимірова дома, какъ то полагаетъ Дашкевичъ ^l,).

Точно также дружба Волоховскихъ князей съ Татарами не ^{[267] [268] [269] [270] можетъ служить подтвержденіемъ того мнѣнія, что эти князья представляли собою особенную группу, не изъ Владимірова рода [271]). Въ отношеніи къ Татарамъ, въ первое время послѣ завоева­нія ими Руси, главнымъ принципомъ политики всѣхъ князей было смиреніе, полное подчиненіе и полная готовность испол­нять всѣ требованія Татаръ. Поэтому нѣтъ ничего удивитель­наго, что Болоховскіе князья „отъ Татаръ большую надежду имѣаху" ~).}

Со второй половины XIII столѣтія Болоховскіе князья исче­заютъ со страницъ лѣтописей. Послѣ 1257 г. Галицко-Волын- ская лѣтопись уже не упоминаетъ о Волоховѣ. Куда-же дѣвались Болоховскіе князья! Вѣроятно, вскорѣ послѣ того прекратились, вымерли, если не сдѣлались князьями другихъ удѣловъ въ своей Сѣверской землѣ. Синодикъ сообщаетъ намъ свѣдѣнія о потомствѣ Владиміра Игоревича, Романа Игоревича и Святослава Игоревича. Можно отнести къ Болоховскимъ князьямъ потомство перваго изъ н.іхъ, изъ котораго намъ извѣстны князья: Изяславъ-Фіілішпъ Владиміровичъ (№ 26), Всеволодъ-Симеонъ Владиміровичъ (,№ 29), л сынъ послѣдняго Святославъ-Ѳеодоръ Всеволодовичъ (№ 29). IIo у Владиміра Игоревича, кромѣ двухъ сейчасъ приведенныхъ, могли быть еще сыновья, которые тоже могли имѣть удѣлы въ Болоховской землѣ. Потомство Романа Игоревича является въ Синодикѣ подъ именемъ путивльскихъ князей. Значитъ, князья Іоаннъ, Константинъ и Михаилъ Романовичи (№ 12) наврядъ-ли могутъ быть отнесены къ Болоховскимъ князьямъ. Потомство Свя­тослава-Адріана Игоревича мы видимъ сидящимъ па Курскомъ удѣлѣ 40 и 46), такъ что князя Олега-Реоргія Святосла­вовича и сына его Георгія Ольговича (,№ 40), князя Димитрія (Святославича!) и сына его Василія Димитріевича (.№ 46), тоже полагаемъ, нельзя отнести къ князьямъ Болоховскимъ. Ilo всей вѣроятности, было также потомство у Олега-Павла Игоревича и у Ростислава Игоревича. Дѣти и внуки двухъ послѣднихъ кня­зей, также какъ и дѣти и внуки Владиміра Игоревича, по на­шему мнѣнію, имѣли удѣлы въ Болоховской землѣ. Въ Волохон­скихъ князьяхъ, упоминаемыхъ въ Волынской лѣтописи, мы ви­димъ, па основаніи всѣхъ вышеприведенныхъ соображеній, именно сыновей и внуковъ Владиміра, Олега и Ростислава Игоревичей, а не потомковъ туземныхъ князей или вокняжившихся галицкихъ бояръ, или выборныхъ князей изъ народа.

Не забудемъ, что въ XII и XIII вѣкѣ было два Волохова. О первомъ изъ нихъ, Волоховѣ южномъ, имѣются лѣтописныя извѣстія отъ 1150, 1172 и 1257 годовъ ¹). Онъ-то и принад­лежалъ Болоховскимъ князьямъ Игоревичамъ. Второй Болоховъ черниговскій упоминается у Татищева; въ 1196 году этотъ Во­лоховъ былъ сожженъ и область его опустошена Давидомъ Рости- славичемъ смоленскимъ ‘Д. Князья Волховскіе, потомки св. Ми­хаила, упоминаемые въ родословныхъ книгахъ, получили свое на­званіе отъ второго Волохова.

№ 70. „Князя Іоанна Мстислава, княгиню его Cojjjiio^{li [272] [273] [274]).}

Князь Мстиславъ-Іоаннъ торусскій былъ убитъ вмѣстѣ съ бра ­томъ своимъ, княземъ Ѳеодоромъ торусскимъ, въ 1380 году, въ Куликовской битвѣ ^{[275] [276]). Оба они изъ потомства князя Юрія Ми­хайловича торусскаго (№ 53). Судя по времени дѣятельности этихъ двухъ князей, думаемъ, что они были или одного колѣна съ Константиномъ Ивановичемъ Оболенскимъ, т. е. XV, или слѣ­дующаго XVI колѣна. Если они по отчеству Ивановичи, какъ говоритъ Щербатовъ s), то могутъ быть братьями Константина Ивановича Оболенскаго (А 54). Точно-же опредѣлить ихъ колѣно и отчество мы затрудняемся.}

X 71. „Князя Андрея Всеволодича, княгиню ею Eβnpaκciw^u.

По всей вѣроятности, въ этой статьѣ Любецкаго синодика упоминается князь Андрей Шутиха Мезецкій, родоначальникъ князей АІезецкихъ и Борлтинскихъ. IIo родословнымъ книгамъ онъ приходится въ XIV колѣнѣ, какъ сынъ Всеволода Юрьевича то- русскаго, внукъ Юрія Михайловича торусскаго и правнукъ св. Ми­хаила Всеволодовича ¹)∙ Спиридовъ же относитъ его къ XV колѣну и считаетъ внукомъ Всеволода Юрьевича, сыномъ Всеволода Все­володовича торусскаго, что будетъ вѣрнѣе, если сравнимъ ио ро­дословнымъ года дѣйствій Мезецвихъ и Борятивскихъ князей послѣдующихъ колѣнъ (XVII, XVIlI, XIX и т. д.) съ годами дѣйствій соотвѣтствующихъ колѣнъ Оболенскихъ князей. Допустивъ -ошибку Бархатной книги и другихъ родословныхъ въ опредѣленіи колѣна князя Константина Оболенскаго (↑ 1368) (см. А 54), мы также допускаемъ такую же ошибку въ обозначеніи колѣна, при имени князя Андрея Шутихи Мезецкаго. Поэтому мы и счи­таемъ его, согласно со Спиридовымъ, въ XV колѣнѣ.

№ 72. „Князя Симеона Кроишнскаго“.

Князь Симеонъ Крошинскій, вѣроятно, былъ потомокъ Геди­мина. Нѣсецкій производитъ князей Крошиискихъ отъ Вигунда, сына Кейстута ^{[277] [278]). У Стадницкаго въ числѣ сыновей Кейстута ве значится Вигундъ, но въ числѣ сыновей Ольгерда отъ тверской княжны упоминается Вигандъ-Ѳедоръ-Александръ, умершій бездѣт­нымъ [279]). Вопросъ о происхожденіи князей Крошиискихъ остается нерѣшеннымъ.}

№ 73. „ Князя Іоанна Станис.аівича¹¹.

Князь Іоаннъ Станиславинъ, вѣроятно, изъ литовскихъ кня­зей, но Гедиминовичъ, или нѣтъ,—неизвѣстно.

.№ 74. „ Князя ChtMeona Вяземскаго. meut∕∣∣ его княгиню Анастасію¹¹.

Въ Родословной книгѣ, изданной Долгоруковымъ, упоминается князь Семенъ Андреевичъ Вяземскій, XVI колѣна *). Надо по­лагать, что оігь находился ігь родствѣ сь черниговскими князьями по своей тещѣ Анастасіи, которая вѣроятно была, изъ племени Оль- говпчей; иначе трудно допустить упоминаніе зтпхъ двух'ь лицъ в'ь Синодикѣ черниговскихъ князей, такт, какъ Вяземскіе князья никакими черниговскими удѣлами не владѣли.

Л" 75.,,Князя Іоанна Любартовича, княгиню его Mapho^a.

Князь Іоаннъ Лтобартовичъ, вѣроятно, былъ сынъ Любарта Гедиминовича, младшаго изъ семи сыновей Гедимина; въ лѣтопи­сяхъ и въ родословныхъ книгахъ оігь не упоминается.

,M 76. „Князя Іоанна. Михайловича Tpy6euiκoιo^il.

Выше вт> статьѣ.V 66 бы.ѵь упомянутъ князь Михаилъ Ди­митріевичъ Трубецкой. Іоапігь Михайловичъ же, неизвѣстный по родословнымъ книгамъ, вѣроятно, была, его сынъ н родной братъ князя Симеона Михайловича Трубецкого (№ 68М

№ 77. „Князя Василія перемьііильскаіо¹'.

'Гакъ какъ Перемышль, нынѣ уѣздный городъ Калужской гу­берніи, на рѣкѣ Окѣ, находился въ XIV столѣтіи, но родослов- нылъ, во владѣніи потомства Мстислава Михаиловича карачевскаго, въ линіи козельскихъ и перемышльскихъ князей, то и этотъ князь Василій неремышльскій, по всей вѣроятности, былъ изъ потомства Ивана Титовича козельскаго (№ 64), внука Мстислава карачев­скаго. Въ Бархатной книгѣ и у Долгорукова впрочемъ нѣтъ та­кого князя.

№ 78. „Князя Василія Соломнревскаіо* ¹).

Князья Соломерскіе пли Соломерецкіе относятся къ роду смо­ленскихъ Мономаховичей и къ потомству Глѣба Святославича смо­ленскаго (t 1340) ^{[280] [281]).}

Князь Василій Ивановичъ Соломерецкій, намѣстникъ могилев­скій, упоминается въ грамотѣ Сигизмунда I, 1523 г., подтверж­дающей дарственную запись на мызу въ пользу церкви св. Нико­лая въ Вильнѣ, выданную подскарбіемъ земскимъ, Богуславомъ Пильневичемъ^[282]).

По Синодальному родословцу, „князья Соломерскіе служатъ въ Литвѣ, повелися отъ князя Ивана Шаха“, сына Димитрія Глѣбовича, внука Глѣба Святославича ^[283]).

№ 79. „Князя OwucuMa Ярослава, убитаго отъ Литвы* °).

Кромѣ этого упоминанія въ Любецкомъ синодикѣ, другихъ историческихъ извѣстій о князѣ Онисимѣ-Ярославѣ мы не имѣемъ.

внукъ Мстислава-Пантелеймона Святославича (| 1224).

Князь Василій, сынъ Ивана Титовича, также могъ быть убитъ Татарами въ Козельскѣ, но только не Батыемъ, а гораздо позже, не ранѣе конца XIV столѣтія. Составители или переписчики ро­дословныхъ книгъ смѣшали двухъ князей и извѣстіе о смерти одного пріурочили къ другому.

Синодикъ, отмѣчая двухъ князей козельскихъ, съ именемъ Василія, подтверждаетъ вѣрность родословныхъ книгъ въ общемъ; оказывается, что князь Василій козельскій, правнукъ Мстислава карачевскаго, предметъ недоразумѣній Карамзина и другихъ исто-, риковъ, дѣйствительно существовалъ ^[286]).

У Спиридова есть князь Василій карачевскій, который,,убитъ на бою, а гдѣ, въ которомъ году и съ кѣмъ былъ бой, не по­казано" ^[287]). Только у него этотъ князь является не правнукомъ, а внукомъ Мстислава Михайловича карачевскаго,— сыномъ Тита Мстиславича, т. е. относится къ XIV колѣну. Но въ родослов­ныхъ книгахъ нѣтъ князя Василія карачевскаго въ числѣ сыно­вей Тита Мстиславича.

Итакъ мы видимъ, что было два. козельскихъ князя, съ име­немъ Василія: Василій первый убитый Батыемъ въ 1238 году, имѣвшій, по Исторіи Татищева, прозвище Козля, относится къ XII колѣну; Василій же второй, при имени котораго означено вт, Синодикѣ прозвище Зазрѣки, относятся кт, XV колѣну.

X 81. „Князя Ѳеодора Алексиндрхівича 3βeιιuιopo∂cκaιo, цди- таю отъ Татаръ¹¹.

Въ родословныхъ книгахъ между князьями звенигородскими, въ XVI колѣнѣ, упоминается князь Ѳеодоръ Александровичъ зве­нигородскій, внукъ Ѳеодора Андреевича или Адріановича звени­городскаго, правнукъ Андрея или Адріана Мстлславича, пра­правнукъ Мстислава Михайловича карачевскаго. Опт, имѣлъ проз­вище Кетелчей (Котелчой, Котелнпчей, Колтечеи) ¹)∙ Въ Бар­хатной книгѣ и у Долгорукова этого князя нѣтъ, а прозвище Kamлече имѣетъ князь Иванъ младшій Александровичъ звепп- юродскій -J, тоже XVI колѣна.

Князь Ѳеодоръ Александровичъ Кетелчей звенигородскій, XVI колѣна, вѣроятно, жилъ и дѣйствовалъ вт, первой половинѣ XV вѣка.

X 82. „Князя Димитрія Орлскаю, княіиню ею Евдокію*.

О князѣ Димитріи Орлскомъ намъ ничего неизвѣстно; судя по мѣсту помѣщенія его въ Синодикѣ, вслѣдъ за двумя князьями изъ Ольговичей, X SO и X 81, думаемъ, что онъ также былъ изъ Ольговичей. Почему же князь Димитрій названъ въ Сино­дикѣ „Орлскимъ", намъ непонятно. ^{[288] [289]}

Л" 83. „Князя Іоанна Сонскаїо, нріемгиаго иноческій чинъ, княіиню ею Eβ)ipaκciw^tt.

Князь Іоаннъ Сонскій тоже совершенно неизвѣстный князь. Полагаемъ, что онъ изъ Ольговичей и что названіе Сонскаго есть искаженное переписчикомъ слово Сновскаго’, какъ извѣстно, одинъ из'Ь черниговскихъ удѣлов'Ь назывался Сновскимъ.

Разсмотрѣнною нами статьею оканчивается помянникъ князей, находящійся въ рукописномъ Любецкомъ синодикѣ.