Выводы изъ разбора помянника князей, находящагося въ Любецкомъ синодикѣ.

Въ рукописномъ Любецкомъ синодикѣ упоминается і 19 кня­зей и 45 княгинь; въ текстѣ же Синодика, напечатаннаго преосв. Филаретомъ, упоминается 101 князь и 37 княгинь.

Въ числѣ князей и княгинь, упоминаемыхъ у преосв.

Князья:

1) Евстафій (см. въ нашемъ разборѣ статью А» 1).

2) Глѣбъ (№ 2).

3) Владиміръ, вел, кн. (№ 9).

4) Михаилъ-Олегъ (Л» 11).

5) Борисъ-Святославъ, вел. кн. (.№ 11).

6) Георгій Святославичъ, вел. кн. черниговскій (№ 13).

7) Конставтій Михайловичъ (.M 33).

8) Ксенофонтъ кн. Кориковъ (.M 46).

9) Романъ Новосильскій (,M 58).

10) Василій Романовичъ Новосильскій (№ 58).

И) Владиміръ Солмѣрецкій (.M 78).

Княггінгі:

1) Ѳеодосія (№ 33).

2) Елена (№ 78).

Изъ числа князей и княгинь, упоминаемыхъ въ рукописномъ Синодикѣ, преосв. Филаретомъ пропущены 29 князей и IO кня­гинь, а именно:

Іінязъя:

1) Михаилъ, вел. кн. черниговскій (№ 3).

2) Александръ, вел. кн. кіевскій (№ 5).

3) Романъ, вел. кн. кіевскій (№ 6).

4) Димитрій, вел. кн. (№ 7).

о) Василій-Всеволодъ, вел. кн. (Л« 8).

6) Михаилъ (Л« 18).

7) Василій (№ 28).

8) Ѳеодосій, князь инокъ (№ 31).

9) Владиміръ (№ 32).

10) Михаилъ (№ 33).

11) Іоаннъ Димитріевичъ переяславскій (№ 48).

12) Андрей Всеволодовичъ (№ 49).

13) Ѳеодоръ Андреевичъ (№ 49).

14) Михаилъ Александровичъ пронскій (№ 55).

15) Борисъ Михайловичъ тверской (№ 57).

16) Іоаннъ Глинскій (№ 59).

17) Іоаннъ-Мстиславъ (№ 70).

18) Андрей Всеволодовичъ (№ 71).

19) Симеонъ Крошинскій (№ 72).

20) Іоаннъ Станиславинъ (№ 73).

21) Симеонъ Вяземскій (№ 74).

22) Іоаннъ Любартовичъ (№ 75).

23) Іоаннъ Михайловичъ Трубецкой (№ 76).

24) Василій перемыіпльскій (.M 77).

25) Онисимъ-Ярославъ (№ 79).

26) Василій козельскій Зазрѣки (№ 80).

27) Ѳеодоръ Александровичъ Звенигородскій (№ 81).

28) Димитрій Орлскій (№ 82).

29) Іоаннъ Сонскій (№ 83).

Княгиті:

1) Ѳеофанія (№ 3).

2) Елена (№ 18).

3) Ѳекла (А 28).

4) Марія (№ 48).

5) Софія (№ 70).

6) Евпраксія (№ 71).

7) Анастасія (№ 74).

8) Марія (№ 75).

9) Евдокія (№ 82).

10) Евпраксія (№ 83).

Если принять, что упоминаемый у Филарета и пропущенный въ рукописномъ Синодикѣ князь Михаилъ-Олегъ (см. №11) есть одно лицо съ упоминаемымъ въ рукописномъ Синодикѣ и пропущен­нымъ у Филарета вел. княземъ Михаиломъ черниговскимъ (см. № 3), то все-таки въ рукописномъ Синодикѣ имѣется еще 28 князей и IO княгинь, которыми можно пополнить печатный Синодикъ. Общее-же число князей и княгинь по печатному Синодику, до­полненному рукописнымъ, или наоборотъ, будетъ 12⁽. іккі 47 княгинь.

Подлинный рукописный помянникъ князей писанъ безъ раз­дѣленія на статьи; въ наіпемъ же изслѣдованіи онъ весь изло­женъ въ 83 статьяхъ [290]). Статьи эти можно раздѣлить на два от­дѣла: къ первому отдѣлу относятся 62 статьи (№№ 2—4, 9—50, 52—54, 58. 60, 64, 65, 68—71, 77, 79-83), въ кото­рыхъ упоминаются потомки Святослава Ярославича черниговскаго'. ко второчу отдѣлу относятся остальныя 21 статья, изъ кото­рыхъ въ.10 (.№.№ 1, 5—8, 51, 55, 57. 74 и 78) упоминаются князья другихъ линій потомства Рюрика; въ 7 статьяхъ (.Ѵ.Ѵ 56, 61. 62. 66, 72, 75 и 76)—князья изъ племени Гедимина; въ 3 статьяхъ (Ѵ.Ѵ 63, 67, и 73)—литовскіе князья не изъ племени Гедимина; въ 1 статьѣ (.V 59)—князь татарскаго происхожденія. Въ 16 статьяхъ втораго отдѣла (.W 1, 5, 6. 51, 56, 59, 61—63, 66, 67. 72, 73. 75, 76 и 78) упо­минаются князья или достовѣрно владѣвшіе черниговскими удѣ­лами, или имѣвшіе болѣе или менѣе извѣстное отношеніе кт.

Послѣ критическаго разбора помянника князей Яюбецкаго синодика, мы окончательно приходимъ къ слѣдующимъ выводамъ:

I. Въ составленіи Синодика или въ порядкѣ записи князей въ немъ, какъ мы уже сказали ранѣе (см. стр. 30), видна си­стема, выражающаяся въ слѣдующемъ:

1) Въ общемъ въ немъ князья записаны вообще по нисходя­щимъ колѣнамъ (степенямъ) отъ Рюрика: болѣе древніе князья записаны раньше болѣе позднѣйшихъ князей. Сначала упоминаются князья XI столѣтія (.Ѵ.Ѵ 1, 2 и 3). потомъ князья XII сто­лѣтія (Л»№ 4. 6. 9 -13), далѣе князья XIIIстолѣтія (О 1 4-- 37, 40 — 44, 46—50, 52 и 53), наконецъ князья XIV сто­лѣтія (.VtV 54—68, 70—81).

Колѣна князей въ статьяхъ Синодика идутъ» одно за другимъ въ нисходящемъ порядкѣ, поднимаясь вверхъ и опускаясь внизъ на. одно. или не болію какъ на два колѣна. Такъ иапр., начиная съ.№ 1 и до Л» 4 включительно упоминаются князья V, VI, VII и VIII колѣнъ. Затѣмъ, посчитал князей кіевскихъ (№.№ 5—8), съ №9 и до.V 15 включительно, упоминаются князья VII,-VПТ, IX, X и XI колѣнъ. Вт,.V 16 Синодикъ опять поднимается на. одно колѣно; здѣсь упоминается князь X колѣна., - Кіевскомъ синодикѣ.

Изъ другихъ князей, владѣвшихъ Черниговомъ, если Сино­дикъ и пропускаетъ нѣкоторыхъ, то эти пропущенные князья или сомнительные, или если и владѣли Черниговомъ, то очень корот­кое время и то не по праву, а съ нарушеніемъ родоваго стар­шинства. Такт, напр. 1) Олегъ Святославичъ, сынъ Святослава Ольговича, хотя и сѣлъ па черниговскій столъ послѣ смерти своего отца въ 1164 году, но вскорѣ уступилъ его своему двою­родному брату, Святославу Всеволодовичу, который долженъ былъ наслѣдовать Черниговъ по праву родоваго старшинства.

Вообще-же нѣтъ ничего удивительнаго, что Синодикъ опу­скаетъ послѣднихъ пятерыхъ князей, о которыхъ съ полною увѣ­ренностью нельзя сказать, что они дѣйствительно были великими князьями черниговскими.

Изъ великихъ князей черниговскихъ, Рюриковичей, не изъ потомства Святослава Ярославича, въ Синодикъ внесенъ только одинъ Мстиславъ Владиміровичъ. Онъ записанъ въ Синодикѣ: 1) какъ первый владѣтельный черниговскій князь; 2) какъ создав­шій церковь св. Спаса (существующій и понынѣ черниговскій Спасо-Преображенскій соборъ), усыпальницу послѣдующихъ черни­говскихъ князей, и 3) какъ погребенный въ этой церкви.

Не помѣщены въ Синодикѣ слѣдующіе великіе князья чер­ниговскіе, не принадлежащіе къ потомству Святослава Ярослави­ча: 1) Всеволодъ-Андрей Ярославичъ (1073—1076 и 1077 — 1078); 2) Владиміръ Всеволодовичъ Мономахъ (1076 — 1077 и 12

1078—1094) и 3) Борисъ Вячеславичъ, сынъ Вячеслава Яро­славича (1077).

Непомѣщеніе этихъ трехъ князей въ Синодикѣ мы объясняемъ тѣмъ, что составитель Синодика считалъ законными владѣтелями Чернигова только князей изъ потомства Святослава Ярославича чер­ниговскаго; другіе-же Рюриковичи, владѣвшіе Черниговомъ, были по понятіямъ составителя Синодика незаконными владѣтелями,—узур­паторами и потому не должны упоминаться въ Синодикѣ мѣст­ныхъ князей. Рюрикъ-же Ростиславичъ, сынъ Ростислава Мсти- славича, котораго обыкновенно считаютъ княжившимъ въ Черни­говѣ. не помѣщенъ потому въ Синодикѣ, что онъ никогда не сидѣлъ въ Черниговѣ, какъ мы это доказываемъ въ статьѣ № 15.

3) Кромѣ великихъ князей черниговскихъ потомства Свято­слава Ярославича, въ Синодикѣ записаны и нѣкоторые князья изъ Ольговичей, не владѣвшіе Черниговомъ. Синодикъ называетъ ихъ просто князьями (,№№ 18, 20—23, 26, 28, 29, 31—34,43, 49, 70, 71 и 79).

Записаны нѣкоторые князья главныхъ черниговскихъ удѣловъ, какъ-то Новгородъ-Сѣверска, Курска, Путивля, Рыльска, Труб­чевска (№№ 36, 37, 40 — 42, 44, 46—48, 50, 52 и 58).

Въ Синодикѣ записаны также и нѣкоторые князья мелкихъ, нозднѣе образовавшихся удѣловъ, какъ-то: Новосильскіе, Topyc- скіе, Оболенскіе, Звенигородскіе, Козельскіе, Перемышльскіе и др. (№№ 45, 53, 54, 60, 64, 65, 68, 69, 76, 77, 80—83).

Почему въ Синодикѣ помѣщены не всѣ князья главныхъ черниговскихъ удѣловъ и мелкихъ, позднѣе образовавшихся, — на это не трудно отвѣтить. И тѣхъ и другихъ князей нужно искать въ другихъ, мѣстныхъ синодикахъ. Такъ, намъ извѣстно о суще­ствованіи Сѣверскаго синодика [291]), въ которомъ, надо полагать, должны найтись нѣкоторые изъ новгородъ-сѣверскихъ князей, ие помѣщенные въ Любецкомъ синодикѣ. Также мы знаемъ, что

существуетъ Синодикъ Анастасьѳвскаго монастыря (близь города Одоева), съ именами князей Новосильскихъ и происшедшихъ отъ нихъ Бѣлевскихъ, Одоевскихъ и Воротынскихъ князей.

4) Черниговскіе великіе князья по большей части записаны въ Синодикѣ въ томъ именно порядкѣ, въ какомъ они княжили одинъ за другимъ. Только въ двухъ случаяхъ, въ порядкѣ за­писи князей, въ Синодикѣ нарушенъ порядокъ ихъ преемства, а именно: 1) св. Михаилъ Всеволодовичъ (№ 17) помѣщенъ ранѣе Мстислава - Пантелеймона Святославича (№ 19); 2) Святославъ Всеволодовичъ (№ 24) долженъ бы быть помѣщенъ вслѣдъ за Святославомъ Ольговичемъ (изъ которыхъ каждый имѣлъ своихъ князей и свой стольный городъ. Мы од­нако не видимъ, чтобы всѣ эти удѣлы- были самостоятельны: власть князя самаго старшаго изъ этихъ удѣловъ, великаго князя черниговскаго, объединяла всѣхъ ихъ; какъ противъ Mo- номаховичей, такъ и противъ Половцевъ, всѣ черниговскіе князья, можно сказать, всегда дѣйствуютъ заодно. Междоусобныя кня­жескія распри удѣльнаго періода, имѣвшія вообще своимъ послѣд­ствіемъ ослабленіе всей Руси, имѣли мѣсто и между князьями племени черниговскихъ Ольговичей; но у нихъ, въ случаяхъ борьбы между собою изъ-за столовъ, дѣло обыкновенно кончалось уступ­кою правой сторонѣ.

Съ самаго конца XI столѣтія отъ Черниговскаго княжества совершенно отдѣлилось Муромо-Рязанское княжество, обособившееся затѣмъ въ родѣ Ярослава Святославича, зажившее своею особою жизнію и имѣвшее свою отдѣльную исторію.

До нашествія Татаръ, въ предѣлахъ Черниговскаго кня­жества были слѣдующіе удѣлы: собственно Черниговскій, Нов- городъ-Сѣверскіщ Курскій, Трубчевскій, Путивльскій. Рыльскій, Вщижскій, Козельскій. По лѣтописямъ и другимъ памятникамъ намъ извѣстны князья, сидѣвшіе въ этихъ удѣлахъ. Главными изъ этихъ удѣловъ были: собственно Черниговскій и Новгородъ- Сѣверскій. Кромѣ того, мы знаемъ еще второстепенные удѣлы: Стародубскій ¹), Сновскій ^{[292] [293]), Карачевскій [294] [295] [296] [297]), Гомельскій 1^), Бере­зовскій у), Ропескій с), Воротынскій [298] [299]), Чичерскій s), Глухов- скій [300]), Брянскій [301] [302]), Лопастенскій 11), Свирѣльскій 12) и другіе. Въ этихъ удѣлахъ князья сидѣли только по временамъ; вѣроятно, въ отсутствіе князей, ихъ замѣняли посадники ихъ.}

Вообще-же ко времени татарскаго нашествія Черниговское кня­жество занимало обширную территорію. Оно граничило на сѣверѣ съ княжествами Суздальскимъ и Смоленскимъ, на западѣ со Смо- ленскимъ-же и Кіевскимъ, на югѣ съ Переяславскимъ, на востокѣ и сѣверовостокѣ съ Рязанскимъ. Территорія его занимала нынѣшнія губерніи: Калужскую, Тульскую, Орловскую, Черниговскую, запад­ную половину Курской и юговосточные углы Московской и Моги­левской губерній.

Въ это время пограничными пунктами Черниговскаго кня­жества, вѣроятно, были слѣдующія мѣста (перечисляемыя нами по направленію отъ сѣверовостока на западъ, отсюда на югъ и съ юга на востокъ):

Свирѣлъскъ, крайній сѣверовосточный городъ Черниговскаго княжества, находившійся, вѣроятно, на рѣкѣ Сиверкѣ, впадаю­щей въ рѣку Москву нѣсколько выше города Коломны ¹); Ло­пата, нынѣ селеніе Четырехъ церквей или Городищи, противъ самаго устья Лопасни, на правомъ берегу рѣки Оки ^{[303] [304] [305]); Торуса, Воротынскъ, Мосальскъ; Вишжъ, нынѣ село на рѣкѣ Деснѣ въ Брянскомъ уѣздѣ Орловской губерніи, въ 40 верстахъ къ сѣверу отъ Брянска 8); Воробіинъ, нынѣ село Воробейня въ Мглинскомъ уѣздѣ Черниговской губерніи, въ 52 верстахъ на востокъ отъ Mпина [306]); Ормина, нынѣ село Ормино, въ Мглин­скомъ уѣздѣ, въ 57 верстахъ на югозападъ отъ Вщижа [307]): Мглинъ, Pocyxa, нынѣ село Мглинскаго уѣзда, въ 20 верстахъ отъ Мглина, на границѣ Стародубскаго уѣзда [308]); Чечерскъ, нынѣ мѣстечко Рогачевскаго уѣзда Могилевской губерніи, при впаденіи рѣки Чечеры въ рѣку Сожъ [309]); Рѣчгіиа, на правомъ берегу Днѣпра; Любечъ, на лѣвомъ берегу Днѣпра; отъ Любеча граница шла, вѣроятно, внизъ по Днѣпру и противъ устья рѣки При­пяти начинала склоняться къ юговостоку, къ рѣкѣ Деснѣ; далѣе пограничными пунктами были: Лутава, нынѣ село Остерскаго уѣзда Черниговской губерніи, въ 4 верстахъ отъ Остера 1); Zb- родецъ Остерскій, нынѣ село Старогородка, въ одной верстѣ отъ города Остера [310] [311]); Уненѣжъ, нынѣ уѣздный городъ Черни­говской губерніи—Нѣжинъ [312]); Всееоложъ, нынѣ село Сиволожъ, Борзненскаго уѣзда Черниговской губерніи, въ 16 верстахъ на югъ отъ Боряны [313]); Бѣловѣжа, нынѣ селеніе Бѣлыя Вѣжи, Борз- невскаго уѣзда, въ 40 верстахъ на югъ отъ Борзны, на границѣ Конотояскаго уѣзда [314]); Выръ или Выревъ, нынѣ мѣстечко Старыя Виры, на границѣ Харьковской и Курской губерній [315]); отъ Вы- рева граница проходила южлѣе Курска, на водораздѣлъ между верхнимъ теченіемъ Сѣверскаго Донна и Оскола [316]);отъ этого во­дораздѣла граница, по всей вѣроятности, шла къ рѣкѣ Дону и за­тѣмъ поднималась на сѣверъ по верхнему теченію этой рѣки; при­чемъ городъ Елецъ, на рѣкѣ Соснѣ, впадающей въ Донъ съ правой стороны, въ 30 верстахъ отъ устья Сосны, былъ край­нимъ юговосточнымъ городомъ Черниговскаго княжества [317]); отъ Ельца граница шла далѣе на сѣверъ, можетъ быть тоже по пра­вому берегу Дона, до его истока; затѣмъ пограничными пунктами были: Дѣдославлъ, ныпѣ селеніе Дѣдилово или Дѣдиловская сло­бода, Богородицкаго уѣзда Тульской губерніи, въ 7 верстахъ отъ Тулы, на рѣкѣ Шиворонѣ, впадающей въ Уну выше Тулы [318]); и Колгпескъ, нынѣ село Колтово, Каширскаго уѣзда Тульской гу- борній, отъ г. Каширы въ 6 верстахъ, выше по рѣкѣ Окѣ, при впаденіи въ нее рѣчки Омутенки ').}

Собственно Черниговское княжество было особенно густо засе­лено въ углу, образуемомъ рѣками Остромъ и Десною, а также около города Любеча, по Днѣпру ^{[319] [320]). Новгородъ-Сѣверское кня­жество, пространствомъ большее, чѣмъ собственно Черниговское, имѣло много большихъ городовъ [321]). Земля Вятичей, принадлежав­шая къ собственно Черниговскому княжеству, какъ видно изъ опи­санія похода Святослава Ольговича въ 1146 —1147 годахъ[322]), тоже имѣла густое населеніе и множество городовъ [323] [324]).}

2. Положеніе Черниговскаго княжества во время нашествія Татаръ.

Въ 1237 г. Татары разорили земли Рязанскую и Суздаль­скую, а можетъ быть также и Курскую °), и въ 1238 г. яви­лись въ предѣлахъ Черниговскаго княжества, въ землѣ Вятичей. Въ Шеренскомъ лѣсу (Серенскъ, село Калужской губерніи, Me- щовскаго уѣзда, на рѣкѣ Серенѣ) ^[325]) они убили князя Василька Константиновича ростовскаго, и затѣмъ являются подъ Козель­скомъ, гдѣ княжилъ молодой князь Василій, сынъ Іоанна Мсти- славича (см. выше № 36, стр. 90, 91). Семь недѣль Батый осаждалъ этотъ городъ и наконецъ взялъ его и перебилъ всѣхъ жителей, „до отрочате ссущихъ млеко“ ^[326]). Князь Василій, гово­рятъ, утонулъ въ крови ^[327]). Отъ Козельска Батый повернулъ въ землю Половецкую, проходя, вѣроятно, черезъ всю землю Вяти- чей, по направленію къ Дону; уже изъ земли Половецкой онъ сталъ посылать свои войска брать русскіе города ¹).

Вѣроятно, большая часть городовъ въ землѣ Вятичей легко досталась Татарамъ; лѣтописи упоминаютъ о геройскомъ сопро­тивленіи только одного Козельска.

Въ 1239 г. сильное войско Татаръ осадило Черниговъ, раз­било подъ городомъ великаго князя черниговскаго Мстислава-Ѳео­дора Глѣбовича (см. выше № 25, стр. 76), взяло и сожгло го­родъ. Отъ Чернигова Татары пошли къ Глухову, который, вѣ­роятно, былъ взятъ раньше, такъ какъ въ лѣтописяхъ подъ 1239 годомъ о взятіи Глухова ничего не говорится^{[328] [329]).}

Въ это время въ Кіевѣ княжилъ Михаилъ Всеволодовичъ, сынъ Всеволода Святославича Чермнаго. На требованіе хана Мангу сдать городъ, Михаилъ перебилъ татарскихъ пословъ и бѣжалъ въ Венгрію. Въ 1240 г. былъ взятъ и Кіевъ. Михаилъ Всево­лодовичъ, послѣ взятія Кіева, по однимъ извѣстіямъ явился изъ Венгріи въ Черниговъ ^[330]), а по другимъ, возвратясь изъ Венгріи въ Кіевъ, жилъ на островѣ подъ городомъ, а въ Черниговъ по­слалъ сына своего Ростислава Михайловича^[331]). Но въ 1241 г. мы видимъ Ростислава Михайловича дѣйствующимъ въ Галицкой землѣ, подъ городомъ Бакотою ^[332]), а послЬ женитьбы его въ 1243 г. на дочери венгерскаго короля, отецъ его Михаилъ снова въ 1245 г. является въ Венгрію, откуда, будучи недоволенъ пріе­момъ свата и сына, возвращается въ Черниговъ въ томъ же году^[333]). Въ 1246 г. Михаилъ Всеволодовичъ былъ вытребованъ Батыемъ въ Орду, гдѣ и былъ умерщвленъ.

Во время скитаній Михаила Всеволодовича въ Венгріи и Поль- ■ шѣ, Черниговское княжество было окончательно, по частямъ, за­воевано Татарами. \ По недостатку лѣтописныхъ извѣстій, нѣтъ возможности составить полную картину завоеванія Татарами этой области. Можно только предположить, что большая часть черни­говскихъ удѣловъ сдавалась безъ борьбы и только нѣкоторые пы­тались сопротивляться. Такъ въ 1241 г. Татарами былъ убитъ князь Мстиславъ Святославичъ рыльскій (см. выше № 37, стр. 93, 94), сынъ Святослава-Бориса Ольговича рыльскаго (см. № 21_n стр. 72, 73). По словамъ Карамзина, въ это время,.еще нѣко­торые отряды Моголовъ не выходили изъ Россіи, довершая завое­ваніе восточныхъ удѣловъ черниговскихъ" ’). Также былъ убитъ Татарами, въ Ордѣ, въ 1245 г., князь Андрей Мстиславичъ вор- гольскій (см. выше № 37, стр. 93).

Вообще же, какъ видно по лѣтописямъ, разореніе преимуще­ственно городовъ и истреблепіе князей и другихъ лучшихъ людей ^{[334] [335]) было средствомъ, если не цѣлью татарской политики, для болѣе вѣрнаго упроченія за собою завоеванныхъ ими областей.}

Совершивъ завоеваніе Южной Руси, Татары остались коче­вать въ низовьяхъ Волги и тамъ утвердили свое владычество надъ покоренною страною; оттуда имъ легко было держать въ полномъ подчиненіи и повиновеніи покоренныя ими области, и уничтожать всякое сопротивленіе и всякое покушеніе свергнуть ихъ иго, посылая летучіе отряды всюду, куда и когда это имъ было нужно, а также и для простаго грабежа.

За періодъ времени отъ завоеванія Черниговскаго княжества Татарами, въ половинѣ ХШ вѣка, до завоеванія всей Южной Руси Ольгердомъ, во второй половинѣ XIV вѣка, мы почти со­вершенно не имѣемъ лѣтописныхъ извѣстій о судьбахъ Чернигов­скаго княжества. Какъ мы уже говорили выше (см. стр. 1), до насъ не дошла въ цѣломъ видѣ собственно Черниговская лѣто­пись, а относящіяся къ этому періоду времени лѣтописи Галицко- Волынская и Суздальская, занятыя дѣлами своихъ земель, укло­няются въ двѣ противуположныя стороны: одна на югозападъ, другая на сѣверовостокъ.

За то изъ родословныхъ книгъ мы можемъ получить нѣкото­рыя свѣдѣнія о распредѣленіи между черниговскими Ольговичами какъ старыхъ черниговскихъ удѣловъ, такъ и вновь образовав­шихся, а Любецкій синодикъ возстановляетъ намъ личности кня­зей, какъ владѣвшихъ Черниговомъ, такъ и князей другихъ удѣ­ловъ, и также сообщаетъ намъ нѣкоторыя подробности о дѣйстві­яхъ этихъ князей и тѣмъ нѣсколько разъясняетъ исторію Черни­говскаго княжества за періодъ времени отъ нашествія Батыя до завоеванія Южной Руси Ольгердомъ.

Положеніе Черниговскаго княжества во время татарскаго вла­дычества было конечно весьма тяжело, въ особенности для его юговосточныхъ удѣловъ, граничившихъ съ татарскими кочевьями. Болѣе спокойнымъ и независимымъ положеніемъ пользовались сѣ- вѣрные удѣлы княжества, находившіеся въ лѣсной странѣ Вяти­чей: дремучіе лѣса этой страны способствовали тому. Югъ конечно подвергся и подвергался самому большому разоренію, такъ какъ его города находились въ сравнительно безлѣсной странѣ, благо­пріятствовавшей поэтому нападенію татарскихъ войскъ, преимуще­ственно и исключительно конныхъ. Города южныхъ черниговскихъ удѣловъ были большими центрами и потому могли представлять Татарамъ болѣе матеріала. для грабежа и полона. Черниговъ, Глу­ховъ, Путивль, Курскъ и др. были въ слѣдствіе этого, конечно, больше и чаще разоряемы, чѣмъ Новосиль, Бѣлевъ, Одоевъ, Ка­рачевъ, Брянскъ и др. Поэтому понятно, что въ этотъ періодъ Черниговъ теряетъ свое первенствующее значеніе, и вообще центръ исторической жизни Черниговскаго княжества передвигается на сѣверъ, отъ низовьевъ Десны и Сейма^ къ верховьямъ этихъ рѣкъ и рѣки Оки.

3. Удѣлы Черниговскаго княжества, обазоваишіеся вскорѣ послѣ нашествія Татаръ. — Границы черниговскихъ удѣловъ въ татарскій періодъ.

Вскорѣ послѣ татарскаго нашествія, въ Черниговскомъ кня­жествѣ, кромѣ существовавшихъ раньше трехъ самыхъ главныхъ удѣловъ: собственно Черниговскаго, Новгородъ-Сѣверскаго и Kyp- c⅛aro, и менѣе значительныхъ, Путивльскаго, Рыльскаго и Труб- чевскаго, являются новые удѣлы, каждый съ особою вѣтвью кня­зей. Эти новые (если не по названію, то по времени образованія своего съ появленіемъ въ нихъ прочно осѣвшихъ княжескихъ вѣт­вей) удѣлы могутъ быть, какъ мы сказали выше, перечислены но родословнымъ книгамъ. Съ теченіемъ времени эти удѣлы дроби­лись, увеличивались въ числѣ и уменьшались въ величинѣ; однимъ словомъ, удѣльная раздробленность Черниговскаго княжества до­ходитъ въ XIY столѣтіи до чрезвычайности. Къ этому оно шло и раньше, какъ и остальная Русь; татарское завоеваніе и другія событія, имѣвшія къ нему отношеніе, содѣйствовали возвышенію Москвы; они спасли какъ Черниговскую область, такъ и всю Русь отъ „мелкопомѣстности, черезнолосности, разнобоярщины и однодворчества“, что было-бы, какъ полагаетъ Погодинъ, при естественномъ ходѣ вещей, отъ естественнаго размноженія князей

Удѣлы, бывшіе въ землѣ Вятичей, остались послѣ татарскаго завоеванія въ потомствѣ св. Михаила Всеволодовича (| 1246). Кромѣ старшаго его сына Ростислава, удалившагося на Дунай и бывшаго тамъ княземъ Мачвы и Босны, остальные сыновья св. Михаила, вѣроятно, еще при жизни отца имѣли свои удѣлы: Ро­манъ княжилъ въ Брянскѣ и въ тоже время владѣлъ Черниговомъ, а можетъ быть и Новгородъ-Сѣверскомъ; Семенъ владѣлъ Глуховомъ и Новосилемъ; отъ послѣдняго удѣла отдѣлились впослѣдствіи Вѣлевскій, Одоевскій и Воротынскій удѣлы, и всѣ они остались

*) Погодинъ, II, 1356.

въ потомствѣ Семена Михайловича ¹). Четвертый сынъ св. Ми­хаила Всеволоводовича—Мстиславъ владѣлъ Карачевомъ; отъ этого удѣла отдѣлились впослѣдствіи удѣлы Козельскій, Мосальскій. Перемышльскій, Звенигородскій и Волховской, оставшіеся въ по­томствѣ Мстислава Михайловича ^{[336] [337]). Пятый сынъ св. Михаила— Юрій получилъ Торусу; этотъ удѣлъ и образовавшіеся изъ него потомъ удѣлы Мезецкій или Меіцовскій, Борятинскій, Оболенскій, Конинскій, Спашскій, Мышагскій или Мышецкій и Волконскій— остались тоже въ потомствѣ Юрія Михайловича [338]).}

Вотъ сколько мы видимъ новыхъ удѣловъ, образовавшихся въ землѣ Вятичей, за время непосредственно слѣдующее за татар­скимъ завоеваніемъ.

Изъ другихъ вѣтвей Ольговичей, мы знаемъ, благодаря Любец- кому синодику, кромѣ князей собственно Черниговскаго удѣла, еще князей удѣловъ: Новгородъ-Сѣверскаго (см. выше №№ 41 и 47), Курскаго (Ж№ 40 и 46), Рыльскаго (№№ 37 и 58), Путивль- скаго (№№ 42 и 50) и Трубчевскаго или Трубецкаго (№№ 52, 68 и 76).

Можно приблизительно опредѣлить границы удѣловъ, которыми владѣли черниговскіе Ольговичи въ татарскій періодъ.

Надо полагать, что если не обширнѣйшимъ, то важнѣйшимъ княжествомъ было Брянское, такъ какъ во второй половинѣ XIII вѣка оно составляло нераздѣльную часть главнаго Чернигов­скаго удѣла и князья брянскіе были вмѣстѣ съ тѣмъ великими князьями черниговскими (см. № 30, стр. 82—86). На сѣверѣ брянскія волости граничили со смоленскими, причемъ можно пред­положить, что съ начала XIV столѣтія, съ переходомъ Брянска йодъ власть смоленскихъ князей, послѣдними были завоеваны и нѣкоторыя брянскія волости на сѣверозападъ и западъ отъ Брянска. На югозападѣ и югѣ границею Брянскаго княжества были владѣнія трубчевскія; на востокѣ и сѣверовостокѣ—владѣнія Карачевскаго княжества.

Карачевское княжество со всѣми его удѣлами было очень ве­лико. На сѣверѣ его владѣнія сходились со смоленскими и мо­сковскими, причемъ очень близкій къ Москвѣ удѣлъ Звенигород­скій до Іоанна Даниловича Калиты принадлежалъ къ Карачев- скому княжеству, такъ какъ сынъ перваго карачевскаго князя Мстислава Михайловича Адріанъ или Андрей (f 1339) былъ кня­земъ звенигородскимъ (см..M 60, стр. 131, 132). На западѣ карачевскія земли граничили со смоленскими и брянскими; на югѣ съ трубчевскими, на востокѣ съ новосильскими и торусскими.

Новоспльскія владѣнія граничили на западѣ съ владѣніями карачевскими, на югѣ съ курскими, съ востока съ пронскими и рязанскими, а съ сѣвера съ торусскими.

Торусскія владѣнія лежали къ сѣверу отъ новосильскихъ и были окружены съ запада смоленскими и карачевскими, съ сѣвера московскими, и съ востока рязанскими. Торусскій удѣлъ былъ меньше другихъ удѣловъ Черниговскаго княжества. Сначала вла­дѣнія Торусскаго княжества были обширнѣе, ио уже въ концѣ XIII вѣка нѣкоторыя сѣверозападныя волости были уступлены торусскими князьями смоленскимъ, а нѣкоторыя сѣверовосточныя были отняты рязанскими князьями ^;і:).

Владѣнія Курскаго княжества,—земли курскія и рыльскія, съ юга и юговостока граничили съ степнымъ пространствомъ и были близки къ татарскимъ кочевьямъ; съ сѣверовостока къ курскимъ владѣніямъ соприкасались рязанскія; съ сѣвера новосильскія и карачевскія, съ запада глуховскія и путивльскія.

*) Собр. гое. гр. и дог. I, № 36. Иловайскій, 145, 146. Карамзинъ, V. прим. 86. Соловьевъ, IV, 450.

Земли Путивльскаго княжества лежали къ западу отъ рыль- скихъ. Трудно опредѣлить даже приблизительныя границы путивль- скихъ владѣній, но преосв. Филаретъ полагаетъ, что земли Конотоп- скаго уѣзда составляли владѣнія Путивльскаго княжества ¹).

Трубчевскій удѣлъ окружали земли брянскія, карачевскія и нов городъ-сѣверскія.

■1. Великіе князья че^іниіовскіе: Мстиславъ-Ѳеодоръ Глѣбовичъ Ростиславъ Мгіхайловичъ, Михаилъ Всеволодовичъ и Всеволодъ-

Лаврентій Яропо.іковичъ.

Извѣстно, что въ 1239 г. Черниговъ защищалъ отъ Татаръ Мстиславъ-Ѳеодоръ Глѣбовичъ. Синодикъ называетъ его великимъ княземъ черниговскимъ. Попасть на черниговскій столъ онъ могъ не ранѣе 1234 г., когда бывшій прежде черниговскимъ княземъ Михаилъ Всеволодовичъ занялъ сначала Галичъ, а потомъ Кіевъ. Ему не зачѣмъ было быть „ посаженнымъ “ на черниговскій столъ Даніиломъ галицкимъ и союзниками послѣдняго, какъ говорить Погодинъ ²), потому что и по старшинству Мстиславъ Глѣбовичъ имѣлъ право на этотъ столъ послѣ Михаила Всеволодовича, какъ старшій послѣ него въ своемъ колѣнѣ (XI). Не будучи въ со­стояніи защитить Черниговъ, Мстиславъ Глѣбовичъ бѣжалъ въ Венгрію. Въ Словарѣ Семенова онъ называется княземъ рыльскимъ:,,близъ церкви св. Параскевы Пятницы въ Черниговѣ, находится курганъ, подъ которымъ по преданію погребена княгиня Домникія, или черниговская, или супруга рыльскаго князя Мстислава Глѣ­бовича, пришедшаго на защиту Чернигова отъ Татаръ; княгиня, для избѣжанія плѣна, бросилась съ Краснаго терема Спасскаго собора и убилась до смерти “ ³). Но мы не имѣемъ нпкаклх'ь

’) Филаретъ, кн. 6-я, стр. 279.

²⁾ Погодинъ, Древн. Русск. исторія, II, 1380.

¹⁾ Географическо-статистическій словарь Россійской Имперіи, т. V. вып. -1-и. С.-Пб., 1885, стр. 662. Марковъ, О достопамятностяхъ Чернигова, стр. 15. указаній на то, чтобы Мстиславъ Глѣбовичъ былъ княземъ рыльскимъ. Не забудемъ того, что Рыльскъ былъ удѣломъ Святослава-Бориса Ольговича (1185 г.) и затѣмъ оставался въ его потомствѣ (см. выше J∖",λ" '21 и 37, стр. 72, 91), а Мстиславъ Глѣбовичъ про­исходилъ совсѣмъ изъ другой вѣтви, а именно изъ черниговской. Не можемъ также согласиться съ Голубовскимъ, что Мстиславъ Глѣбовичъ княжилъ въ одномъ изъ ближнихъ городовъ, откуда и пришелъ иа выручку Чернигова ¹). Выраженіе Ипатской лѣто­писи: „слышавъ же Мьстиславъ Глѣбовичъ нападеніе на градъ иноплеменьныхъ, приде на нѣ со всими вон" ^{[339] [340]}), мы объясняем'!, не пришествіемъ Мстислава на помощь Чернигову изъ другаго го­рода, а просто выходомъ Мстислава изъ Чернигова на битву съ Татарами подъ самымъ Черниговомъ. Въ Никоновской лѣтописи читается: „и пзыдс (Мстиславъ) на нихъ со многими воинствы сво­ими" ^[341]). — Въ Лаврентьвской лѣтописи говорится о бѣгствѣ изъ изъ Чернигова, послѣ взятія города Татарами, не одного, а нѣ­сколькихъ князей: „того же лѣта взяша Татарове Черниговъ, князи ихъ выѣхаша въ Угры“ ^[342]J. Кто бы такіе могли быть эти соучастники Мстислава Глѣбовича въ бѣгствѣ?

Въ 1240 г., какъ мы уже говорили выше (см. стр. 187), Михаилъ Всеволодовичъ, по возвращеніи своемъ въ Кіевъ изъ Венгріи, послалъ въ Черниговъ сына своего Ростислава. Рости­славъ Михайловичъ, если и попалъ въ Черниговъ, то вѣроятно пробылъ въ немъ очень короткое время, такъ какъ въ 1241 г. мы видимъ его уже дѣйствующимъ въ Галицкой землѣ, подъ Ba- котой. Синодикъ не только не называетъ Ростислава великимъ княземъ черниговскимъ, но даже вовсе не приводитъ этого князя въ числѣ прочихъ упоминаемыхъ имъ; поэтому мы сомнѣваемся. чтобы Ростиславъ Михайловичъ могъ княжить въ Черниговѣ. Не забудемъ еще, что старше Ростислава Михайловича былъ еще Всеволодъ-Лаврентій Яронолковичъ (см. выше № 27, стр. 80). бывшій одного колѣна (XI) съ отцомъ Ростислава, Михаиломъ Всеволодовичемъ. Кто же сидѣлъ въ Черниговѣ съ 1240 или 1241г. до возвращенія туда Михаила Всеволодовича, въ 1245 году ’)• Полагаемъ, что все это время Черниговъ оставался за Михаиломъ Всеволодовичемъ.

Послѣ Михаила Всеволодовича слѣдующимъ великимъ княземъ черниговскимъ былъ Всеволодъ-Лаврентій Яронолковичъ (см. выше.M 27, стр. 80); онъ упоминается въ Синодикѣ прежде Романа Михайловича Стараго (см. № 30, стр. 82) и называется здѣсь великимъ княземъ черниговскимъ; при этомъ мы имѣемъ еще лѣ­тописное извѣстіе, что въ 1261 г. Василько волынскій отдалъ свою дочь Ольгу „за Андрѣя князя Всеволодича Чернигову^κ ^^j). Это выраженіе лѣтописи „Черниговуа не „за князя черни­говскаго", показываетъ, что Андрей Всеволодовичъ не былъ вла­дѣтельнымъ черниговскимъ княземъ, а только жилъ въ этомъ городѣ, при своемъ отцѣ великомъ князѣ черниговскомъ Всево­лодѣ. Что Андрей Всеволодовичъ не княжилъ въ Черниговѣ, это подтверждается еще тѣмъ, что въ Синодикѣ при имени его (см. выше, Λi 49, стр. 114) нѣтъ титула великаго князя чернигов­скаго.

Полагаемъ, что Всеволодъ-Лаврентій Яронолковичъ княжилъ въ Черниговѣ не долѣе, какъ до 1263 года; въ лѣтописяхъ подъ этимъ годомъ упоминается уже о Романѣ Михайловичѣ Старомъ. Началъ же княжить Всеволодъ Яронолковичъ въ Чер­ниговѣ, вѣроятно со времени смерти св. Михаила Всеволодовича, т. е. съ 1246 г. Въ его княженіе, въ 1255 г., Черниговское княжество, наравнѣ со всею Русскою землею, подверглось переписи, произведенной Татарами ¹). Въ его-же княженіе произошло напа­деніе Литвы на Черниговскую землю ²).

о. Вел. князь -черниговскій Романъ Михайловичъ Старый.— Событія во время ею княженія.— Удѣлы; Рыльскій. Ѣорюлъ- скій и Липецкій.

Послѣ Всеволода-Лаврентія Ярополковича въ Черниговѣ кня­жилъ Романъ Михайловичъ Старый (см. выше № 30. стр. 82). Такъ выхолитъ по годамъ, подъ которыми онъ упоминается въ лѣтописяхъ; такъ и по порядку записи Синодика. Но по Сино­дальному родословцу и другимъ родословнымъ спискамт. ³), онъ княжилъ въ Черниговѣ послѣ своего отца. Замѣтимъ, что по старшинству Романъ не могъ получить черниговскаго стола непо­средственно послѣ своего отца, такъ какъ Всеволодъ Ярополко- вичъ былъ старше его (XI колѣна).

Первое лѣтописное извѣстіе о Романѣ Старомъ мы имѣемъ отч> 1263 г., когда на него послалъ все свое войско кн. литовскій Мип- довгъ ⁴). Въ 1264 г. Романъ разбилъ Литовцевъ и въ сраженіи съ ними былъ раненъ. Въ томъ-же году он'ь отдалъ дочь свою Ольгу (одну изъ четырехъ) за князя Владиміра Васлльковича волынскаго (f 1288), внука Романа галицкаго. При извѣстіи объ этомъ событіи упоминается старшій сынъ Романа Михайло­вича—Михаилъ Романовичъ (родоначальникъ князей Осовецкихъ), отправленный отцомъ во Владиміръ Волынскій сопровождать сестру ^υ). Въ 1 274- г. Мепгу-Темиръ далъ въ помощь Льву галицкому противъ Литвы свое войско и послалъ также всѣхъ

¹) II. С. Р. Л., V, 188; VII, 161; X, 141. IIo Лавр, и Троицкой (∏. С. P, Л.. I, 203, 226) перепись происходила въ 1257 г.

-) IIπaτcκ., 556, 557.

^,) Временникъ, X, 33, 68.

⁴) IIπaτcκ.. 568.

⁶) Ипатек., 569.

заднѣпровскихъ князей, въ томъ числѣ и Романа Михайловича съ его вторымъ сыномъ Олегомъ Романовичемъ: „тогда бо бяху вей князи в воли в ТатарьскоіР ¹). Мы знаемъ, что кромѣ платежа дани Татарамъ, князья были обязаны участвовать въ походахъ Татаръ. Значеніе великаго князя черниговскаго Романа высказывается въ словахъ лѣтописи, что Татары предъ походомъ въ Литву „велми жадахуть Романа, абы притяглъ" ^{[343] [344]). На возвратномъ пути изо. Литвы Татары разграбили волости около Курска [345]). Въ 1277 г. Романъ, вѣроятно, участвовалъ въ походѣ Татаръ на Кав­казъ, вмѣстѣ съ другими русскими князьями, когда въ Даге­станѣ взятъ былъ городъ Дедяковъ, нынѣ Дивепъ пли Дедукъ [346]), за что князья получили большой почетъ и дары отъ Менгу-Те- мира. Въ 1279 г. Татары воевали Литву и вмѣстѣ съ ними ходили и русскіе князья [347]). Въ 1283 г. ханъ Телебуга ходилъ па Ляховъ съ заднѣпровскими и волынскими князьями [348] [349] [350]); вѣро­ятно. Романъ участвовалъ и въ послѣднихъ двухъ походахъ. Въ 1286 г. Романъ съ войскомъ приходилъ къ Смоленску, но не взялъ города, а сжегъ посадъ и разорилъ окрестныя волости и села ')• Причиною этого похода могли быть недоразумѣнія по поводу границъ, примѣръ чему мы знаемъ и раньше, въ 1190 г., при Святославѣ Всеволодовичѣ s).}

Въ 1288 г. Романъ былъ еще живъ (см. выше, стр. 84), но вѣроятно вскорѣ умеръ. По родословнымъ „убилъ его царь во Ордѣ“ ^[351]), но Синодикъ не подтверждаетъ этого. Есть основаніе полагать, что и ранѣе онъ ѣздилъ въ Орду. Такъ Плано-Карнини упоминаетъ, что на возвратномъ своемъ пути изъ Орды, въ 1246 или 1247 гг., онъ встрѣтилъ ѣхавшаго туда русскаго князя Ро­мана ¹), котораго Карамзинъ принимаетъ за Романа Михайловича, сына Михаила Всеволодовича ^{[352] [353] [354]). Это дѣйствительно долженъ былъ быть Романъ Михайловичъ, такъ какъ по лѣтописямъ, сыновья Даніила Романовича галицкаго, и въ томъ числѣ конечно Романъ Даниловичъ, во время путешествія галицкаго князя въ Орду, оста­вались дома 3), а другихъ князей съ именемъ Романа, жившихъ въ это время, мы не знаемъ.}

Въ лѣтописяхъ подъ 1263, 1264, 1274 и 1286 гг. Романъ называется княземъ брянскимъ. Сопоставляя же вообще лѣтописныя извѣстія съ данными Синодика и родословныхъ книгъ, мы удосто­вѣряемся въ томъ, что Романъ владѣлъ и Брянскомъ и Черниговомъ.

Въ 1275 г. была вторая татарская перепись всей Руси^{[355] [356]). Въ 1278 г, ханъ Ногай покорилъ своей власти княжества Кур­ское и Рыльское u). Оба эти княжества, конечно, были покорены Татарами значительно раньше, одновременно, или вслѣдъ за дру­гими черниговскими удѣлами, т. е. во время съ 1239 по 1246 г., но въ 1278 году они стали зависѣть непосредственно отъ Ногая. что мы и видимъ по дальнѣйшимъ лѣтописнымъ извѣстіямъ.}

Въ 1283 г. мы видимъ въ Южной Руси ханскихъ баскаковъ, бравшихъ на откупъ татарскую дань въ различныхъ областяхъ. Такъ’ въ разоренной Курской области, былъ въ то время баска­комъ Ахметъ, своими насиліями разогнавшій жителей Рыльскаго, Воргольскаго и Липецкаго удѣловъ^[357]). Княземъ рыльскимъ и вор- гольскимъ былъ въ то время Олегъ, а липецкимъ княземъ —Свя­тославъ, „сродникъ“ перваго ¹). Оба эти князя въ лѣтописяхъ не называются по отчеству. Олегъ, по происхожденію, долженъ быть изъ сѣверскихъ Ольговичей, изъ потомства Олега Святославича сѣверскаго (IX колѣна), вѣтви Святослава-Бориса Ольговича рыльскаго (X колѣна), вѣроятно внукъ этого князя, т. е. прихо­дится въ XII колѣнѣ (см. выше, № 58, стр. 129), какимъ при­нимаетъ его и Филаретъ. Святославъ-же липецкій, имѣвшій удѣлъ въ Курскомъ княжествѣ, долженъ быть тоже изъ сѣверскихъ Ольговичей, вѣроятно изъ потомства Всеволода Святославича кур­скаго и трубчевскаго (IX колѣна), вѣроятно правнукъ этого князя, т. е. приходится тоже въ XII колѣнѣ, какъ и принимаетъ его Филаретъ въ своей родословной.

Олегъ отправился въ Золотую орду къ хану Телебугѣ съ жа­лобой на Ахмета; въ это время Святославъ липецкій разграбилъ Ахметовы слободы и также ушелъ въ Орду вслѣдъ за Олегомъ, тоже съ жалобой на баскака. Съ дозволенія Телебуги, Олегъ и Святославъ, явившись изъ Орды, разорили вторично Ахметовы слободы. Тогда Ахметъ отправился къ хану Ногаю, которому при­надлежала власть надъ Татарами, собственно въ окрестностяхъ Чернаго моря ^{[358] [359]), съ жалобою на князей. Ногай, независимый отъ Золотой орды и соперникъ Телебуги [360]), далъ Ахмету войско для наказанія князей, которое опустошило ихъ волости, а сами князья успѣли бѣжать: Олегъ къ Телебугѣ, а Святославъ въ Воронеж­скіе лѣса. Въ слѣдующемъ году Святославъ липецкій снова на­палъ на Ахметовыхъ людей разбоемъ, и разогналъ жителей сло­бодъ. Олегъ, пришедшій изъ Орды отъ Телебуги, посылалъ Свя­тослава оправдаться передъ ханомъ, но Святославъ не поѣхалъ. Тогда Олегъ поѣхалъ опять къ Телебугѣ, въ этотъ разъ съ жа­лобой на Святослава липецкаго, за его разбойные поступки, и возвратившись исполнилъ волю хана, убилъ Святослава, въ 1285 г. Братъ Святослава, Александръ, вслѣдъ за тѣмъ, въ свою очередь, убилъ Олега и двухъ его сыновей—Давида и Симеона [361]).}

Какіе-же это были удѣлы: Воргольскій и Липецкій? Карам­зинъ говоритъ, что Ворголъ есть нынѣ село Орловской губерніи, Елецкаго уѣзда, а древній Липецкъ былъ вѣроятно тамъ-же, гдѣ и нынѣшній, на берегу рѣки Воронежа Д.

Соловьевъ говоритъ, что Ворголъ—рѣка Орловской губерніи, впа­дающая въ Сосну, и что такъ κaκτ> Ворголъ Елецкій будетъ далеко отъ Рыльска, то названіе удѣла князя Олега будетъ Вольговскій, вмѣ­сто Воргольскій, отъ Льгова; вмѣсто Липецка Тамбовскаго, Соловь­евъ полагаетъ, что можетъ быть надо разумѣть Ливны Орловскіе ^:і).

Но и Ворголъ Орловскій будетъ очень далекъ отъ Рыльска. Преосв. Филаретъ намъ объясняетъ, гдѣ можетъ находиться этотъ Воргольскій удѣлъ? По его словамъ, въ Глуховскомъ уѣздѣ, Чер­ниговской губерніи, на границѣ Путивльскаго уѣзда есть селеніе Ворголъ, существовавшее єіцє до Татаръ и бывшее однимъ изч> удѣльныхъ городовъ Сѣверскаго княжества '¹).

Дѣйствительно, на Спеціальной картѣ Европейской Россіи, мы находимъ въ Рлуховскомъ уѣздѣ, въ 28 верстахъ отъ Рлухова и въ 22 верстахъ отъ Кролевца, селеніе Ворговъ Д. Этотъ Ворговъ или Ворголъ находится всего въ 65 верстахъ къ западу отъ Рыльска, и князь рыльскій вполнѣ могъ быть вмѣстѣ съ тѣмъ и княземъ воргольскимъ, по близости и смежности этихъ удѣловъ.

Липецкъ или Липовеческъ тоже не можетъ быть ни Липец­комъ Тамбовскимъ, ни Ливнами Орловскими, такъ какъ оба эти города очень далеки отъ Рыльска и отъ Воргола, а князь ли­пецкій, дѣйствовавшій вмѣстѣ съ княземъ рыльскимъ, долженъ былъ имѣть свой удѣлъ въ сосѣдствѣ съ удѣлами послѣдняго. Между Рыльскомъ и Ворголомъ Липецкъ не могъ находиться, такъ какъ тогда цришлось-бы допустить черезполосность владѣніи обоихъ князей; онъ долженъ былъ находиться не иначе, какъ къ сѣверу отъ Воргола, гдѣ нибудь между Глуховомъ и Кролевцемъ. Тогда князю липецкому было близко убѣжать въ лѣса Воронеж­скіе, τaκτ> какъ въ Глуховскомъ уѣздѣ, въ 36 верстахъ отъ Глу­хова и въ 30 верстахъ отъ Кролевца, есть и въ настоящее время мѣстечко Воронежъ, на ровной площади, окруженной лѣсами, ко­торое Филаретъ относитъ къ поселеніямъ до-татарскимъ ¹). Если бы Липецкъ находился па линіи между Глуховомъ и Кролев­цемъ, тогда отъ него до Воронежа было-бы менѣе 30 верстъ; а до лѣсовъ на- рѣкѣ Воронежѣ, даже отъ Курска, очень и очень далеко. Въ настоящее же время, ни въ Глуховскомъ, ни въ Kpo- левецкомъ уѣздахъ, нѣтъ ни одного селенія съ названіемъ, подхо­дящимъ къ Липецку.

Послѣ 1283 года въ лѣтописяхъ за татарскій періодъ нѣтъ извѣстій о Курскомъ княжествѣ и его удѣлахъ. Въ Ллобецкомъ сино­дикѣ упоминаются четыре князя курскихъ (см. выше.і\?№ 40 и 46. стр. 09 и 111), но они. какъ мы старались показать при раз­борѣ статен этого Синодика, должны относиться ко времени до 1283 года.

Въ Словарѣ Щекатова говорится:,,Скоро потомъ (послѣ 1283 года) городъ Курскъ и ближняя окрестность его обрати­лись въ пустыню, тому свидѣтельствуетъ описаніе о найденій чудо­творнаго образа Знаменія Богоматери, на рѣкѣ Тускарѣ, на мѣстѣ, гдѣ Коренная пустынь""). Возобновленъ городъ Курскъ въ 1597 году, черезъ 360 лѣтъ отъ перваго вѣроятнаго разоренія его Батыемъ. ^{[362] [363] 6*. Великіе князья черниговскіе: Олегъ-Aeowniii Романовичъ и Михаилъ Димилпріевичъ.—Переходъ черни-говскихъ владѣній подъ власть смоленскихъ, рязанскихъ и московскихъ князей. —Кіев­скіе князья изъ путивльской вѣтви Олъговнчей.}

Преемникомъ Романа Михайловича Стараго былъ его сынъ Олегъ-Леонтій Романовичъ, который въ Синодикѣ называется ве­ликимъ княземъ черниговскимъ, а въ лѣтописяхъ—княземъ брян­скимъ. Въ 1274 г. онъ участвовалъ въ войнѣ противъ Литвы и въ томъ же году пріѣхалъ во Владиміръ Волынскій, къ своей сестрѣ ¹). Олегъ княжилъ, по всей вѣроятности, очень короткое время; онъ „рѣшился въ одеждѣ инока служить Господу и на­чалъ стропть Петропавловскій монастырь" (въ Брянскѣ), въ ко­торомъ и былъ погребенъ послѣ своей смерти, въ самомъ концѣ XIII столѣтія (см. выше, № 30. стр. 85). Онъ причтенъ къ лику святыхъ и мощи его покоятся подъ спудомъ въ каменномъ храмѣ, въ построенной имъ обители.

Хотя Олегъ Романовичъ былъ младше слѣдующаго за нимъ по Синодику великаго князя черниговскаго, Михаила Димитріевича, но княжилъ раньше послѣдняго, какъ мы это старались показать въ статьѣ.M 35 (см. выше стр. 90). Вѣроятно, онъ добровольно усту­пилъ велико-княжескій столъ своему дядѣ, желая посвятить себя на служеніе Богу.

Синодикъ сообщаетъ намъ свѣдѣніе о народонаселеніи соб­ственно Черниговскаго княжества во время смерти Олега-Леонтія Романовича, который по замѣчанію Синодика „оставилъ дванаде­сять темъ людей". Это показываетъ, что Черниговская область вовсе не была в^гь конецъ опустошена Татарами, какъ то полагаютъ Карамзинъ, Погодинъ и другіе; этимъ свидѣтельствомъ Синодика подтверждаются и пополняются доводы Максимовича о мнимомъ запустѣніи Украйны въ Батыево нашествіе²). Въ лѣтописяхъ

¹⁾ Ипатек., 576—577.

ⁱ) Максимовичъ, I, 131—145.

часто встрѣчается выраженіе, что непріятели,землю всю пусту сотвориша". но его не слѣдуетъ понимать буквально.

Послѣ св. Олега -.Іеонтія Романовича, слѣдующимъ вели­кимъ княземъ черниговскимъ былъ Михаилъ Димитріевичъ (см. выше 35, стр. 90), сынъ Димитрія Мстиславича чернигов­скаго (.і\» 34, стр. 89), убитаго въ битвѣ при Калкѣ въ 1224 г.

Михаилъ Димитріевичъ кия жилъ въ самомъ копцѣ XIII сто­лѣтія и въ началѣ XIV. Въ его княженіе, или вскорѣ послѣ

его смерти, Брянскъ перешелъ въ руки смоленскихъ князей; по лѣтописямъ въ 1309 году въ Брянскѣ былъ князь Василій, из­гнанный въ томъ же году своимъ дядей Святославомъ Глѣбови­чемъ смоленскимъ^[364]). Въ 1310 г. кіевскій митрополитъ Петръ прибылъ въ Брянска, и былъ встрѣченъ Святославомъ Глѣбови­чемъ съ большою честію. Въ томъ-же году Василій, ходившій въ Орду жаловаться на. Святослава Глѣбовича, вернулся съ Татарами, разбилъ вышедшаго противъ пего дядю, который и былъ убитъ, благодаря измѣнѣ Брянцевъ, а городъ разграбленъ Татарами ²). Въ томъ-же 1310 г. Василій съ Татарами ходилъ къ Карачеву и убилъ княжившаго тамъ Святослава Мстиславича карачевскаго ³). Значитъ, смоленскіе князья не ограничиваются однимъ Брянскомъ, а стараются подчинить себѣ и другіе удѣлы Черниговскаго кня­жества. Никоновская лѣтопись, упоминая подъ 1314 г. о смерти князя Василія брянскаго, называетъ его по отчеству Александро­вичемъ, внукомъ Глѣба, правнукомъ Ростислава, праправнукомъ Мстислава, препраправнукомъ Давида '^l), т. е. прямо выводитъ его изъ рода смоленскихъ князей.

Квашнинъ-Самаринъ говоритъ, что въ началѣ XIV вѣка,,Брянскъ отложился отъ Ольговичен и сталъ брать себѣ кия- зей изъ сосѣдняго Смоленскаго племени. Причина понятна: Брян­чанамъ надоѣло зависѣть отъ разореннаго Чернигова и видѣть, какъ ихъ князья при первомъ случаѣ перебѣгаютъ на это кня­женіе" ¹). Зачѣмъ же, спросимъ мы, нужно было князьямъ стар­шей вѣтви черниговскихъ Ольговичей, владѣвшимъ и Черниго­вомъ и Брянскомъ нераздѣльно, „перебѣгать" при первомъ слу­чаѣ изъ Брянска В’ь Черниговъ¹? Все, что могло быть, такъ это то, что нѣкоторые князья предпочитали Брянскъ разоренному Чернигову, и жили въ первомъ, оставляя всетаки Черниговъ за собою. Когда-же Брянскъ былъ окончательно упроченъ смолен­скими князьями за собою, великіе князья черниговскіе оставались въ самомъ Черниговѣ, начиная съ Михаила Димитріевича.

Подъ 1325 г. въ. Никоновской лѣтописи говорится: „Царь Азбякъ посылалъ князей Литвы воевати; и много зла сотвориша. Литвѣ, и со многимъ полономъ пріидоша во Орду" '^{[365] [366]). Вѣроятно, нѣкоторые изъ князей черниговскихъ удѣловъ участвовали въ этомъ походѣ, такъ какъ въ слѣдующемъ 1326 г. ханъ Узбека, казнилъ въ Ордѣ одного изъ нихъ, а именно князя Александра новосильскаго, за какую-то провинность, можетъ быть имѣвшую отношеніе къ этому походу [367]). Этотъ Александръ новосильскіп былъ сыномт. князя Семена Михайловича глуховскаго и ново­сильскаго, внукомъ св. Михаила. Всеволодовича черниговскаго (см. выше № 45, стр. 108),}

Кромѣ борьбы съ Литвою и Смоленскомъ, Черниговское кня­жество, надо полагать, имѣло въ это время столкновенія и съ Рязанскимъ княжествомъ. Въ копцѣ XIII столѣтія нѣкоторыя сѣверовосточпыя области Черниговскаго княжества перешли подъ власть рязанскихъ князей, воспользовавшихся раздробленіемъ его и послѣдовавшимъ затѣмъ ослабленіемъ Ц. Такъ, напримѣръ, во-.гости по рѣкѣ Лопаснѣ, принадлежавшія ранѣе Черниговскому княжеству, въ 1328 г. уже принадлежали Москвѣ, отобравшей ихъ въ свою очередь отъ рязанскихъ князей, вѣроятно незадолго до этого времени ¹). Изъ духовнаго завѣщанія Іоанна Іоанновича московскаго, 1356 г., видно, что московскія пріобрѣтенія увеличи­лись къ тому времени еще Каширою, Боровскомъ и другими мѣ­стами, которыя также въ XIlI вѣкѣ были отторгнуты рязанскими князьями отъ черниговскихъ владѣній ²). Послѣднія волости, вѣ­роятно, поступили во власть черниговскихъ князей въ половинѣ XIII вѣка, вскорѣ послѣ татарскаго завоеванія, когда центръ русской исторической жизни передвинулся съ юга на сѣверъ.

Москва, кромѣ пріобрѣтенія старыхъ черниговскихъ волостей отъ Рязанскаго княжества, дѣлала пріобрѣтенія и непосредственно отъ черниговскихъ князей. Въ 1328 г. Іоаннъ Даниловичъ Ка­лита по завѣщанію отдаетъ Звенигородъ сыну своему Симеону ³). Значитъ, этотъ удѣлъ былъ утерянъ карачевскими князьями до 1328 г. Оспованъ-же Звенигородъ черниговскими князьями, вѣ­роятно, во второй половинѣ XIII вѣка, такъ какъ сынъ пер­ваго карачевскаго князя Мстислава Михайловича, Андрей или Адріанъ, по родословнымъ былъ княземъ звенигородскимъ (см. выше, № 60, стр. 131, 132). Изъ другихъ удѣловъ Карачев­скаго княжества, въ томъ же 1328 г., Іоаннъ Даниловичъ, тоже по завѣщанію, отдалъ своему сыну Андрею Перемишль ^l). Значитъ, и этотъ городъ былъ пріобрѣтенъ Калитою ранѣе. Также въ 1328 г. принадлежала Москвѣ волость Тростна, бывшая ра­нѣе во владѣніи торусскихъ князей. Какимъ путемъ происходили эти пріобрѣтенія московскихъ князей на счетъ черниговскихъ, трудно сказать; вѣрнѣе всего, что мирнымъ путемъ, такъ какъ въ лѣтописяхъ нѣтъ извѣстій о войнахъ. Хотя мы не имѣемъ

') Иловайскій., Исторія Рязанов. княжества, стр. 145.

^^,) Иловайскій, 146.

³⁾ Соор. гос. грам, и догов., I, № 31.

⁴⁾ CoOp. roc. грам, п догов., I, №33.

сохранившихся до настоящаго времени договоровъ московскихъ князей съ черниговскими, подобных'!) дошедшимъ до насъ дого­ворамъ первыхъ съ рязанскими и литовскими князьями, но что между московскими и черниговскими князьями существовали дого­ворныя отношенія, на это мы имѣемъ указанія въ Описи Цар­скаго архива, 1575 —1584 годовъ: „Ящикъ 146. А въ немъ гра­моты докончальные великихъ князей рязанскихъ, и великихъ кня­зей черниговскихъ, и великихъ князей смоленскихъ; да грамоты жалованные мещерскихъ князей, и иные списки резанскіе ста­рые" ¹). Эти „докончальные грамоты" могли бы показать намъ, какимъ путемъ достались Москвѣ, до 132S г., Звенигородъ, He- ремышль, Тростна, и др. черниговскіе удѣлы. Вмѣстѣ съ тѣмъ мы знаемъ, что „Калита скупалъ у мелкихъ князьковъ даже цѣлые города, и оставляя управленіе ими ихъ родовымъ владѣ­телямъ, самъ владѣлъ ими па правахъ неполной собственности, т. е. вѣроятно довольствуясь опредѣленнымъ доходомъ" ^{[368] [369]). Мол- чаніе-же лѣтописей о войнахъ московскихъ князей съ чернигов­скими для пріобрѣтенія удѣловъ показываетъ, что Москвѣ эти удѣлы достались прикупомъ.}

Синодикъ намъ сообщаетъ нѣсколько свѣдѣній о Путивль- скомъ княжествѣ, приводя имена, четырехъ нутивльскихъ князей (см. выше, №.Л» 42 и 50, стр. 103, 115), изъ которыхъ одинъ, Михаилъ Романовичъ, былъ „убитъ отъ Литвы", а другой, Іоаннъ „страстотерпецъ и чудотворецъ, убіенный отъ Татаръ", былъ вѣ­роятно очень извѣстен'ь въ свое время ^[370]). Значитъ, кромѣ бѣд­ствій отъ повторительныхъ татарскихъ нашествій, Путнвльскому княжеству приходилось еще воевать съ Литвою. Годовъ, въ ко­торые происходили и татарскіе набѣги и войны съ Литвою, мы опредѣлить не можемъ, но за то другой Синодикъ, Сѣверскій, дастъ намъ весьма важное указаніе (см. выше. № 50) на то, что кіевскій столъ, еще до завоеванія Кіева и Южной Руси Ѳль- гердомъ, находился въ рукахъ Ольговичей, а именно въ концѣ концовъ достался потомкамъ Игоря Святославича сѣверскаго. Это произошло во второй половинѣ XIII вѣка.

Князь Владиміръ-Іоаннъ Іоанновичъ кіевскій, упоминаемый въ Сѣверскомъ синодикѣ, почти достовѣрно можетъ считаться сы­номъ Іоанна страстотерпца, который въ свою очередь былъ изъ потомства Романа Игоревича сѣверскаго (| 1212). Княжилъ онъ, вѣроятно, въ концѣ XlII или въ началѣ XIV столѣтія. Князья Терентій, Андрей и Ѳеодоръ, упоминаемые въ Кіевскомъ синодикѣ (см. выше, JV 50, стр. 115), надо полагать, тоже княжили въ Кіевѣ. Князь Ѳеодоръ, можетъ быть братъ Іоанна-Владиміра, упоминается въ лѣтописяхъ подъ 1331 г., по случаю нападенія его, подъ Черниговомъ, на новгородскаго архіепископа Василія, ѣхавшаго отъ митрополита Ѳеогноста, изъ Владиміра Волынскаго въ Новгородъ, черезъ Кіевскую землю ¹). Кромѣ того, изъ этого лѣтописнаго извѣстія видно, что въ 1331 г. Кіевъ еще не былъ покоренъ литовскими князьями, и что онъ находился въ тѣсной зависимости отъ Татаръ, такъ какъ въ немъ сидѣлъ баскакъ, съ которымъ вмѣстѣ и дѣйствовалъ князь Ѳеодоръ въ приведенномъ случаѣ. Вѣроятно, при этомъ-же князѣ Ѳеодорѣ, въ 1362 г., какъ сообщаетъ Густинская лѣтопись, Кіевъ и былъ завоеванъ Ольгердомъ “). О различныхъ мнѣніяхъ относительно года за­воеванія Кіева мы говорили уже при разборѣ 50-й статьи Лю- бецкаго синодика (см. выше, стр. 119, 120).

7. Вел. князь черниговскііі Михаилъ Александровичъ. — Кня­жества: Брянское, Козельское и Оболенское.

Послѣ Михаила Димитріевича, слѣдующимъ великимъ княземъ черниговскимъ, но Синодику, былъ Михаилъ Александровичъ (см.

^l) II. С. P. Jl., Ill, 76; IV, 52—53; V, 219; VII, 203; X, 2∣>5.

³⁾ II. C. P. Л., II, 350.

выше, № 38, стр. 95). Онъ княжилъ въ первой половинѣ XIV столѣтія. Какого онъ Александра сынъ?—трудно сказать въ точ­ности. Для того, чтобы занять черниговскій столъ, онъ долженъ быть изъ самой старшей вѣтви черниговскихъ князей. Поэтому, очень вѣроятно предположеніе, что онъ сынъ Александра, внукъ Рюрика-Константина Ольговича (см. X 15, стр. 45—66), т. е. приходится въ XIII колѣнѣ.

Въ лѣтописяхъ подъ 1334 г. упоминается какой-то князь Димитрій брянскій, воевавшій со смоленскимъ княземъ Іоанномъ Александровичемъ ¹). Вѣроятно, это былъ изъ брянскихъ князей смоленской вѣтви, такъ какъ Брянскъ принадлежалъ имъ въ это время.

Въ 1339 году князь Андрей Мстиславичъ козельскій (Андре- янъ звенигородскій, по родословнымъ книгамъ) былъ убитъ своимъ племянникомъ Василіемъ Пантелеймоновичемъ ^{[371] [372]). Это происше­ствіе, вѣроятно, имѣетъ отношеніе къ пріобрѣтенію Москвою Зве­нигорода. Какъ мы говорили выше (см. № 60, стр. 134—136), этотъ удѣлъ, вѣроятно, былъ прикупленъ Калитою до 1328 г. отъ Андрея Мстиславича козельскаго. Пантелеймонъ Мстиславичъ, братъ Андрея козельскаго, надо полагать, тоже имѣлъ какія-ни­будь права на Звенигородъ; его сынъ Василій убилъ своего дядю, вѣроятно, въ отмщеніе за отнятіе имъ Звенигородскаго удѣла отъ отца его, или за передачу этого удѣла въ другія руки помимо его законнаго владѣльца (см. выше № 60, стр. 135, 136).}

Въ 1340 г. Брянцы убили своего князя Глѣба Святосла­вича, не смотря на заступничество бывшаго въ то время въ Брянскѣ митрополита Ѳеогноста ^[373]). Этотъ князь былъ сынъ Святослава Глѣбовича, убитаго въ 1310 г.

Въ 1341 г. московскій князь Іоаннъ Іоанновичъ, сынъ Ka- литы, женился на дочери князя Димитрія брянскаго ¹). Не тотъ- ли это Димитрій брянскій, который упоминается выше, подъ 1334 г.? Въ Указателѣ къ восьми томамъ Полнаго Собранія Русскихъ лѣтописей онъ названъ Димитріемъ Романовичемъ, сы­номъ смоленскаго князя Романа Глѣбовича ²)

Въ 1352 г. „бысть моръ силенъ зѣло въ Смоленскѣ, и въ Кіевѣ, и въ Черниговѣ, и въ Суждалѣ, и во всей землѣ Русстей смерть люта, и напрасна и скора; и бысть страхъ и трепетъ ве­лій на всѣхъ человѣцѣхъ. Въ Глуховѣ же тогда ни единъ чело­вѣкъ не остася, вей изомроша; сице же и на Бѣлѣозерѣ“ ³). Въ этомъ-то 1352 г. Симеонъ Михайловичъ глуховскій, прав­нукъ св. Михаила Всеволодовича, и могъ переселиться въ Но­воселъ и повести свою линію князей новосильскихъ, за вѣроят­нымъ прекращеніемъ вѣтви Александра новосильскаго (см. выше, AA 44, 45, стр. 105, 108, 130, прим. 3). Въ духовной гра­мотѣ великаго князя московскаго Симеона Іоанновича, отъ 1353 г., этотъ Симеонъ Михайловичъ упоминается, какъ князь новосиль- скій ⁴).

Подъ 1356 г. въ Никоновской лѣтописи говорится: „Тое же осени воевалъ Ольгердъ Гедимановичь Брянескъ и Смоленескъ, и у князя Василія смоленьскаго полонилъ сына......................... Того же лѣта

князь Василей пріиде изъ Орды отъ царя съ пожалованіемъ, и сяде на княженіи въ Брянскѣ, и мало время пребывъ тамо и преставися; и бысть въ Брянскѣ мятежъ отъ лихихъ людей, и замятня веліа и опустѣніе града, и потомъ нача обладати Брян­скомъ князь велики литовскій" ⁵). Какой это Василій брянскій — не извѣстно, но конечно изъ смоленскихъ князей. Приведенное извѣстіе лѣтописи никакъ нельзя понимать въ томъ смыслѣ, что

>) П. С. Р. Л., X, 213.

■з) Указатель, 299.

з) П. С. Р. Л., X, 224,

^l) Собр. гое. грам, и догов., I, № 24.

⁵⁾ II. С. Р. Л., X., 228. 14 именно въ 1356 г. Брянскъ былъ завоеванъ Ольгердомъ. Напро­тивъ того, самая неясность и растянутость разсказа показываютъ, что фактъ завоеванія случился позже. Но когда же именно? По­лагаемъ, что до 1370 г., можетъ быть въ Ольгердовъ походъ на Русь въ 1368 г. (см. выше, 39 и 61, стр. 98, 144, 145). Вѣроятно, послѣ 1356 г. Брянскъ снова перешелъ въ руки Ольговичей, и Романъ Михайловичъ былъ брянскимъ княземъ по крайней мѣрѣ до 1368 г., а подъ 1375 г. онъ называется въ лѣтописи брянскимъ княземъ ¹), вѣроятно потому, что раньше владѣлъ Брянскомъ (см. № 39, стр. 99).

Подъ 1359 г., въ Никоновской лѣтописи есть любопытное извѣстіе: „Того же лѣта пойдоша во Орду къ новому царю Hay- русу вси князи Русстіи, и биша челомъ царю о раздѣленіи кня- женей ихъ; и тако смири ихъ, и раздѣлъ положи княженіамъ ихъ, и зпати имъ комуждо свое княженіе, и не преступали. И тако раздѣли ихъ коегождо вотчину его, и отпусти ихъ съ ми­ромъ и съ честію. И тако кождо ихъ пріидоша на Русь въ своя ихъ отчины, съ миромъ и съ любовію" ²). Не знаемъ, относится- ли это извѣстіе и до черниговскихъ князей, и можно-ли при­нимать его буквально?

Есть лѣтописное извѣстіе, на основаніи котораго можно пола­гать, что со второй половины XIV столѣтія Козельское княжество находилось въ зависимости отъ рязанскихъ князей; въ 1365 г. великій князь рязанскій Олегъ Ивановичъ, съ княземъ Владиміромъ пронскимъ и княземъ Титомъ козельскимъ, разбилъ ординскаго князя Тагая подъ Шишевскимъ лѣсомъ ³). Этотъ князь Титъ козельскій врядъ-ли былъ сыномъ Мстислава Михайловича карачевскаго, какъ онъ называется въ родословныхъ книгахъ ⁴). По разсчету времени, сынъ Мстислава Михайловича не могъ дѣйствовать въ 1365 г.,

’) П. С. І’. Л„ VIII, 22.

²⁾ П. С. Р. Л., X, 231.

³⁾ Никон., IV, 10, 11. Татищевъ, IV, 204. Имвайекій, Ист. Ряз. княж.. 161. *^,∖ Бархатная книга, I, 185. Временникъ, X, 68, 155, 244, 245.

и въ этомъ году долженъ упоминаться внукъ, или правнукъ Мсти­слава карачевскаго. У Долгорукова и у преосвященнаго Фила­рета дѣйствительно имѣется правнукъ Мстислава карачевскаго, Титъ Ѳедоровичъ, XV колѣна, князь козельскій, родоначальникъ нынѣ существующихъ дворянъ Пузиныхъ и Огинскихъ ¹).

По извѣстію нѣкоторыхъ лѣтописей, въ 1368 г., во время похода Литовцевъ на Москву, былъ убитъ Ольгердомъ въ Оболенскѣ князь Константинъ Юрьевичъ оболенскій ^{[374] [375] [376]). Судя по времени про­исшествія, мы думаемъ, что Ольгердомъ былъ убитъ не внукъ св. Михаила Всеволодовича, Константинъ Юрьевичъ, а праправнукъ св. Михаила, Константинъ Ивановичъ оболенскій, XV колѣна (см. выше, № 54).}

8. Вел. князь черниговскій Романъ Мгіхайловичъ Младшій.— Завоеваніе Южной Руси Ольгердомъ. — Удѣлы Черниговскаго княжества, не подчинившіеся Литвѣ.— Послѣдніе годы кня­женія Романа Михайловггча Младшаго.—Переходъ чернигов­скихъ удѣловъ отъ Литвы къ Московскимъ князьямъ.

Послѣднимъ великимъ княземъ черниговскимъ изъ Ольгови- чей былъ Романъ Михайловичъ Младшій. Судя по мѣсту записи этого князя въ Синодикѣ, думаемъ, что онъ былъ сынъ Михаила Александровича (№ 38), и слѣдовательно не потомокъ св. Михаила Всеволодовича, не правнукъ его, какъ полагаетъ Филаретъ (см. выше,.№ 39, стр. 96). Показаніе Синодика о томъ, что Романъ Ми­хайловичъ былъ великимъ княземъ черниговскимъ, подтвержается договорного грамотою Димитрія Донскаго съ Ольгердомъ, 1371 или 1372 г. Въ ней упоминается великій князь Романъ, постав­ленный между великими князьями рязанскимъ и пронскимъ: „хто будутъ со княземъ съ великимъ зъ Дмитриемъ Ивановичемъ и съ его братомъ со княземъ со Володимеромъ Андрѣевичемъ въ любви и въ докончаньи, князь великий Олегъ, князь великий Романъ, князь великий Володимеръ проньский и иныѣ князи, XTO будутъ въ. нашемъ имени, тѣхъ князий князю великому Олгѣрду и брату его князю Кестутью и князю великому Святъславу, и ихъ дѣтемъ тѣхъ князий не воевати отчины ихъ, ни ихъ лю- дий* ¹). Въ лѣтописяхъ же подъ 1375 и 1401 гг., Романъ Михайловичъ называется княземъ брянскимъ ^s). Брянскомъ онъ могъ владѣть послѣ 1356 г. и по крайней мѣрѣ до 1368 г. (см. выше, стр. 99).

Въ 1375 г. Романъ Михайловичъ брянскій, вмѣстѣ съ дру­гими черниговскими князьями, Романомъ Семеновичемъ новосиль- скимъ, Семеномъ Константиновичемъ Оболенскимъ и Иваномъ Кон­стантиновичемъ торусскимъ, участвуетъ въ походѣ Донскаго на Тверь ^{[377] [378] [379]). Въ томъ-же году Новосильское княжество подверглось сильному разоренію отъ Татаръ, воспользовавшихся отсутствіемъ новосильскаго князя [380]).}

Въ 1377 г. умираетъ великій князь литовскій Ольгердъ Гедиминовичъ. Въ 1379 г. мы видимъ города Трубчевскъ и Старо- дубъ подъ властію литовскихъ князей, отъ которыхъ ихъ отби­раетъ Димитрій Донской ^[381]). Когда-же эти города достались Оль- герду? Антоновичъ говоритъ, что послѣ 1356 г., вслѣдъ за Брянскомъ, Ольгерду подчинились и многочисленные удѣлы Чер­ниговскаго княжества: „Вѣроятно, послѣ паденія Брянска многіе удѣльные князья Сѣверіцины добровольно признали надъ собою власть Ольгерда и потому въ послѣдующее время многіе предста­вители княжескаго черниговскаго рода: князья повосильскіе, одо­евскіе, Воротынскіе, бѣлевскіе и т. д. продолжаютъ княжить въ своихъ удѣлахъ, подъ верховною властію великихъ князей литов­скихъ" ¹). Полагаемъ, что постепенное завоеваніе Ольгердомъ Южной Руси произошло въ промежутокъ времени отъ 1356 г. и до смерти Ольгерда, т. е. до 1377 г.—Кіевъ, какъ мы пока­зали выше (стр. 119—121), былъ завоеванъ въ 1362 г.— Черниговъ могъ быть завоеванъ послѣ 1372 г.—Брянскъ, снова перешедшій въ руки Ольговичей послѣ 1356 года, окончательно былъ завоеванъ Ольгердомъ, вѣроятно въ его походъ на Русь, въ 1368 г., такъ какъ въ 1370 г. великій князь Димитрій Ивановичъ „посылалъ въевати города Дьбрянска“ ^{[382] [383]). Трубчевскъ и Стародубъ, вѣроятно, были завоеваны Ольгердомъ въ одну изъ войнъ его съ Димитріемъ московскимъ, въ 1368, 1370, 1372 гг. Распредѣленіе-же черниговскихъ удѣловъ между Гедиминовичами, по всей вѣроятности, состоялось еще при жизни Ольгерда; въ}

1379 г. великій князь московскій идетъ на Сѣверщину отби­рать отъ Литовцевъ древнюю собственность русскихъ князей. Князь Димитрій Ольгердовичъ трубчевскій, въ этомъ году, безъ боя сдаетъ Трубчевскъ русскимъ воеводамъ, выѣзжаетъ въ Москву, и получаетъ отъ великаго князя Димитрія Ивановича Переяславль Залѣсскій съ доходами^[384]).

Завоеванные черниговскіе удѣлы были распредѣлены между Гедиминовичами такимъ образомъ:

Второй сынъ Ольгерда, Димитрій Ольгердовичъ старшій, по­лучилъ Брянскъ и Трубчевскъ. Брянскомъ онъ владѣлъ еще въ

1380 г., когда участвовалъ въ Куликовской битвѣ, какъ князь брянскій. Трубчевска онъ лишился въ 1379 г., и неизвѣстно, получилъ-ли его обратно впослѣдствіи (см. выше № 66, стр. 151). Въ 1399 г. онъ былъ убитъ въ битвѣ при рѣкѣ Ворсклѣ, и

хотя при этомъ случаѣ объ немъ говорится, какъ о князѣ брян­скомъ, но неизвѣстно, владѣлъ-ли онъ въ то время Брянскомъ въ дѣйствительности.

Четвертый сынъ Ольгерда (а можетъ быть и шестой), Димит­рій Корибутъ Ольгердовичъ, получилъ Черниговъ и Новгородъ- Сѣверскъ. Черниговомъ онъ владѣлъ до 1393 г., когда былъ лишенъ удѣла Витовтомъ. Новгородъ-Сѣверскомъ онъ владѣлъ тоже до 1393 г. (см. № 61, стр. 145). Племянникъ Ольгерда, Патрикій, сынъ Наримунта Гедиминовича, получилъ Стародубъ Сѣверскій, вѣроятно, въ 1368—1372 гг., и владѣлъ имъ до 1379 г. (см. № 56, стр. 125, 126).

Только эти 5 удѣловъ: Черниговскій, Новгородъ-Сѣверскій, Стародубскій, Трубчевскій и Брянскій, можно считать доставши­мися потомству Гедимипа въ силу завоеванія, совершившагося вѣроятно безъ особенной борьбы, порядкомъ простаго признанія верховной власти литовскаго великаго князя, и благодаря еще тому обстоятельству, что ко времени завоеванія Южной Руси Оль- гердомъ прекратились княжескія линіи нѣкоторыхъ изъ перешедшихъ подъ власть Литвы удѣловъ, какъ-то Новгородъ-Сѣверскаго, Труб- чевскаго, и можетъ быть Стародубскаго. Нѣкоторые источники от­носятъ это завоеваніе къ болѣе позднему времени. Такъ Синодальный родословецъ говоритъ: „И устроился на Вильнѣ князь великій Ви- товтъ Кестутьевичь и начатъ созидати грады многи, заруби Кіевъ и Черниговъ, и взятъ Брянескъ и Смоленскъ; и приступила къ нему вси князи пограничные съ вотчинами своими, отъ Кіева даже и до.Фоминскаго приложишася ко великому князю Витовту“ ^:/:).

Удѣлы Новосильскаго, Карачевскаго и Торусскаго княжествъ, однимъ словомъ сѣверовосточные удѣлы Черниговскаго княжества, не были въ то время приведены Ольгердомъ подъ его власть, какъ это видно изъ послѣдующихъ дѣйствій князей этихъ удѣловъ.

*) Временникъ, X, 78.

Въ Исторіи Татищева подъ 1377 г. читаемъ: „Андреяна звенигородскаго сынъ князь Ѳедоръ побилъ Татаръ многихъ: бѣ же сей князь Ѳедоръ звенигородскій тѣломъ великъ зѣло п храбръ на супостаты, крѣпость и силу многу имѣя" ¹).

Въ 1380 г., въ Куликовской битвѣ, участвовали слѣдую­щіе черниговскіе князья: Семенъ Константиновичъ оболепскій и братъ его Иванъ Константиновичъ торусскій “), Степанъ новосиль- скій ^[385]), Ѳедоръ елецкій ^{[386] [387] [388]), Ѳедоръ торусскій и братъ его Мсти­славъ-Іоаннъ °); послѣдніе двое были убиты.}

Въ 1385 г., въ неудачной войнѣ Димитрія Донскаго съ Олегомъ рязанскимъ участвовалъ князь Романъ новосильскій и князья торусскіе, на что указываетъ договорная грамота великаго князя Василія Димитріевича съ великимъ княземъ рязанскимъ Ѳеодоромъ Ольговичемъ 1402 г. ^с), въ которой говорится: „А что была рать отца моего великого князя Дмитрея Ивановича въ твоей вотчинѣ, при твоемъ отци при великомъ князи Олги Ива­новичѣ, и брата моего княже Володимерова рать была, и княже Романова новосильского и князей торускихъ, намъ отпустити по­лонъ весь"....

Послѣ этой войны, неудачной для Москвы, Елецкое княже­ство подчиняется Рязани, и мы видимъ, что въ 1389 г. князь Юрій елецкій, по повелѣнію Олега рязанскаго, приходитъ на устье рѣки Вороны, для встрѣчи митрополита Пимена ^[389]). Елец­кое княжество, бывшее самымъ близкимъ къ татарскимъ кочевь­ямъ, много страдаетъ отъ набѣговъ Татаръ. Такъ въ 1392 г.

Темиръ Аксакъ взялъ городъ Елецъ „и князя елецкаго поймалъ. Бѣ страна сія защита всей землѣ Рустѣй“ ¹)∙ Зависимость Елец­каго княжества отъ рязанскихъ князей уничтожилась вѣроятно со смертью Олега рязанскаго (f 1402). Затѣмъ это княжество подчиняется Москвѣ, и въ концѣ XV столѣтія, Елецъ и весь Елецкій удѣлъ были уже собственностію Москвы ²).]

Козельское княжество, какъ мы уже говорили выше (стр. 210), тоже находилось со второй половины XIV столѣтія въ зависи­мости отъ рязанскихъ князей. Эта зависимость продолжалась и долѣе. Въ 1396 г. Олегъ рязанскій съ княземъ Юріемъ смолен­скимъ, съ пронскими князьями и съ козельскимъ и муромскимъ, ходитъ войною на Литву ³). Въ 1400 г., князь козельскій, вмѣстѣ съ рязанскими князьями, дѣйствуетъ противъ Татаръ, въ предѣлахъ Чернаго Яра ⁴). Въ 1401 г., князь козельскій, съ рязанскими князьями, дѣйствуетъ противъ Смоленска ⁵). Можно полагать, что въ концѣ XIV столѣтія городъ Козельскъ уже принадлежалъ Москвѣ. На это указываютъ договорныя грамоты, 1389 г. и 1405 г., между великимъ княземъ Василіемъ Дмит­ріевичемъ и его дядей Владиміромъ Андреевичемъ ⁶). А упоми­наніе лѣтописей, 1396, 1400 и 1401 гг., о князьяхъ козельскихъ можетъ быть объяснено тѣмъ, что эти князья, лишившись соб­ственно города Козельска, оставались князьями козельскихъ удѣ­ловъ, т. е. владѣли другими городами этого княжества. Въ на­чалѣ XV столѣтія князья козельскіе вступаютъ въ подданство Литвы, гдѣ и ио настоящее время существуютъ роды отъ нихъ происходящіе, какъ князья Огинскіе и князья Пузины, а служив­шіе въ послѣдующее время Москвѣ князья козельскіе и перемышль-

*) Татищевъ, IV, 370.

²⁾ Собр. гос. грам, и догов., I, №№ 115 и 116.

³⁾ Татищевъ, IV, 380.

Татищевъ, IV, 402.

⁵⁾ Татищевъ, IV, 406.

⁶⁾ Собр. гос. грам, и догов., I, №№ 35 и 38. скіе, и происходящіе отъ нихъ князья Горчаковы, выѣхали въ Москву въ самомъ концѣ XV столѣтія.

Въ 1392 г. великій князь московскій Василій Димитріевичъ беретъ у хана ярлыкъ на Торусу; значитъ, онъ оставилъ преж­нихъ князей въ качествѣ подручниковъ ¹). Еще раньше, какъ видно изъ договорной грамоты, 1402 г., великаго князя Василія Димитріевича съ великимъ княземъ рязанскимъ Ѳеодоромъ Ольго- вичемъ, торусскіе князья уступили смоленскимъ князьямъ нѣко­торыя свои волости, отошедшія въ этомъ 1402 году къ Рязани: j „А. что рязаньское на рязапьской сторонѣ за Окою, что доселѣ _i тягло къ Москвѣ, !Точенъ, Лопасна, уѣздъ Мъстиславль, Жадѣне : городище, Дубокъ, Жадѣмль, Продничи съ мѣсты, какъ ся отсту­пили князи торусьские Ѳедору Святославичи, та мѣста къ Ря­зани" ^{[390] [391] [392]). Тоже перечисленіе торусскихъ областей, уступленныхъ торусскими князьями князю Ѳедору Святославичу, находимъ и въ договорной грамотѣ болѣе ранняго времени, 1381 г. или 1382 г., великаго князя рязанскаго Олега Ивановича съ великимъ княземъ Димитріемъ Ивановичемъ :3).}

Литовскимъ князьямъ также не было подчинено, въ концѣ XIV столѣтія, и Новосильское княжество. Такъ, въ договорной грамотѣ великаго князя московскаго Василія Димитріевича съ ря­занскимъ княземъ Ѳеодоромъ Ольговичемъ, 1402 г., говорится: „А со княземъ съ Семеномъ съ Романовичемъ съ новосильскимъ и съ торускыми князи взяти ти любовь... занеже тій князи со мною одинъ человѣкъ" ^[393]). Значитъ, въ это время Новосильское княжество на­ходилось, если пе въ нѣкоторой зависимости отъ Москвы, то въ союзѣ съ нею. Подчиненіе его Литвѣ произошло позднѣе. Такъ въ 1407 г. войска Витовта сожгли Одоевъ и присоединили его къ литовскимъ владѣніямъ ¹). Но и перейдя въ зависимость отъ Литвы, Новосильское княжество не было въ полномъ подчиненіи у великихъ князей литовскихъ, а пользовалось большою долею са­мостоятельности, на что указываютъ договорныя грамоты новосиль- скихъ, Одоевскихъ и воротынскихъ князей съ королемъ польскимъ Казимиромъ, отъ 1442, 1459 и 1483 годовъ ²). До подчиненія Москвѣ, которое произошло въ самомъ концѣ XV столѣтія, княжества Новосильское, Одоевское, Бѣлевское и Воротынское, въ своей исто­рической жизни, всегда проявляли тѣсную связь. Надо полагать, что князья ихъ хорошо умѣли отстаивать свои родовые княжескіе интересы. Но и этимъ князьямъ, долѣе другихъ удѣльныхъ кня­зей сохранившимъ удѣльную независимость, въ концѣ концовъ пришлось служить „въ полѣ и думѣ" московскому государю, изъ властителей сдѣлаться просто боярами, и „со столовъ отчихъ спуститься къ ступенямъ трона московскаго" ³).

Какъ мы говорили выше (стр, 96, 211), Романъ Михайловичъ владѣлъ вмѣстѣ и Черниговомъ и Брянскомъ. Лишившись своихъ двухъ удѣловъ, Черниговскаго послѣ 1372 г., а Брянскаго въ 1368 г., Романъ Михайловичъ, по всей вѣроятности, оставался въ подданствѣ великаго князя литовскаго до самой своей смерти, и могъ въ зависимости отъ него владѣть какимъ-либо изъ другихъ черниговскихъ удѣловъ. Онъ могъ получить, при этихъ условіяхъ, и Брянскъ и Черниговъ снова: первый послѣ 1388 г., съ отъ­ѣзда брянскаго князя Димитрія Ольгердовича старшаго въ Литву (см. выше № 66, стр. 152), а второй съ 1393 г., послѣ смѣны Димитрія Корибута Ольгердовича младшаго Битовтомъ. Послѣд­нему предположенію не противорѣчитъ то обстоятельство, что въ 1393 г., вмѣсто Димитрія Корибута, Сѣверскую землю получилъ

^t) Карамзинъ, V, 108, прим. 199.

²⁾ А. 3. P., I, №№ 41, 63 и 8∣∣.

³⁾ Молчановъ, Изъ лѣтописи гор. Одосва. Тульскія губерпск. вѣдомости, 1 δ72 г. №№ 43—49.

его двоюродный братъ Ѳеодоръ, сынъ Любарта Гедиминовича ¹). Послѣдній могъ владѣть всею Сѣверскою землею, за исключеніемъ только Чернигова и Брянска, которые, какъ родовые удѣлы Po- ∣ мана Михайловича, могли быть отданы ему Витовтомъ. Не да- ^, ромъ-же русскія лѣтописи называютъ Романа и при извѣстіи о смерти его въ 1401 г. княземъ брянскимъ ²), а одна лѣтопись даже называетъ его при этомъ извѣстіи великимъ княземъ чер­ниговскимъ ³). Въ 1401 г. Романъ Михайловичъ былъ намѣстни­комъ Витовта въ новопокоренномъ имъ Смоленскѣ, и погибъ при взятіи, города законнымъ его владѣтелемъ, княземъ Юріемъ Свя­тославичемъ смоленскимъ (см. № 39, стр. 96). Присутствіе Романа. Михайловича въ то время въ Смоленскѣ могло быть вызвано ка­кими-нибудь особенными обстоятельствами.

Какъ-бы ни шло подчиненіе удѣловъ Сѣверской земли литов­скимъ князьямъ, но въ началѣ, или во второй четверти XV сто­лѣтія можно считать всѣ удѣлы собственно Черниговскаго и Нов­городъ - Сѣверскаго княжествъ и большую часть удѣловъ земли Вятичей находившимися подъ верховною властію Литвы. Такъ, въ спискѣ городовъ, принадлежащихъ литовскому великому князю Свидригайлу, находящемся въ секретномъ Кенигсбергскомъ архивѣ, и относящемся по однимъ свѣдѣніямъ къ 1402 г. ⁴), по дру­гимъ къ 1432 г. ^s), въ числѣ прочихъ упоминаются: Черни­говъ, Брянскъ, Любутскъ, Мещовскъ, Тула, Серпейскъ, Рыльскъ, Стародубъ, Трубчевскъ, Гомель, Чичерскъ, Путивль, Новгородъ- Сѣверскъ, Курскъ, Донецъ, Осколъ и Сновскъ ⁶).

А. Ю. п 3. P., II, № 66,

²⁾ П. С. Р. л., IV, 105; V, 252; VI, 131; VIlI, 75. Супраельская руко­пись, 136.

³⁾ П. С. Р. Л„ XV₁ 471.

⁴⁾ Vanilowicz. Skarbiec, I, № 746.

⁵⁾ Молчановыми, Очеркъ извѣстій о Подольской землѣ до 1434 г., Кіевъ. 1885, стр. 295, прим. 1.

⁶⁾ Коцебу, Свитригайло, великій князь литовскій, С.-ПО., 1835, стр. 130, прибавленіе CXX, стр. 10.

Большинство черниговскихъ удѣловъ, подчинившихся Литвѣ, оставалось въ зависимости отъ великихъ князей литовскихъ, до самаго конца XV столѣтія, пока Гедиминовичи своимъ уваженіямъ къ русской народности и къ ея обычаямъ располагали къ себѣ населе­ніе Сѣверской земли. Но въ слѣдствіе угнетеній, которымъ съ конца XV столѣтія стало подвергаться православіе въ литовско­польскихъ областяхъ, совершился переходъ многихъ черниговскихъ князей съ ихъ удѣлами отъ Литвы къ Москвѣ, и затѣмъ, съ теченіемъ времени, постепенное пріобрѣтеніе Русскими государями и всѣхъ остальныхъ черниговскихъ удѣловъ. Исторія возвращенія этихъ исконныхъ русскихъ удѣловъ отъ совершенно чужой имъ Польши, равно какъ и пребываніе ихъ подъ властію, сперва ве­ликихъ князей литовскихъ, а потомъ королей польскихъ, уже вы­ходитъ изъ рамокъ нашего краткаго очерка исторіи Черниговскаго княжества въ татарское время.

9. Черниговское княжество со времени нашествія Тагпаръ до половины XVII вѣка.

Обратимся назадъ, чтобы бросить бѣглый взглядъ на состояніе Черниговскаго княжества въ періодъ татарскаго владычества, про­должавшагося около 150 лѣтъ. По словамъ проф. Сергѣевича, татар­ское завоеваніе Руси главнымъ образомъ выразилось въ томъ, что русскіе князья, не имѣя возможности сопротивляться Татарамъ, стали въ безъусловную зависимость отъ ихъ хана,—снизошли на степень подчиненныхъ властей [394]). Ордынскимъ царямъ принадлежало право суда и казни надъ князьями. Помимо признанія верховной власти Орды и исполненія всѣхъ ея повелѣній, обязанности кня­зей заключались во взносѣ опредѣленной дани или выхода. Во внутреннее-же устройство русскихъ княженій ордынскіе, цари не вмѣшивались. Это все должно быть справедливо и для Черни­говскаго княжества, хотя и съ нѣкоторыми оговорками. Изъ вы­шеприведенныхъ лѣтописныхъ и другихъ извѣстій мы видимъ, что въ этотъ періодъ Черниговское княжество еще жило, и довольно самостоятельною жизнію, на что намъ въ особенности указываетъ Любецкій синодикъ, приводя послѣдовательный рядъ великихъ князей черниговскихъ, за это время владѣвшихъ Черниговомъ, можно сказать, безъ нарушенія правъ родоваго старшинства. А это обстоятельство не могло бы имѣть мѣста, если бы подчиненіе кня­жества непріятелю въ слѣдствіе завоеванія было полное и безу­словное, а также если бы княжество было въ конецъ разорено и опустошено завоевателемъ, какъ то полагаютъ нѣкоторые наши историки. Сохраненіе существующей династіи, вслѣдъ за завоева­ніемъ страны, во всѣ времена показывало на сохраненіе извѣстной самостоятельности за землею. Поэтому мы не можемъ признать справедливости вышеприведенныхъ словъ многоуважаемаго профес­сора о безусловной зависимости черниговскихъ князей отъ татар­скаго хана.,

Конечно, положеніе Черниговскаго княжества подъ верховнымъ владычествомъ Татаръ было далеко не легкое. Мы уже говорили о томъ, что положеніе черниговскихъ удѣловъ, главнымъ обра­зомъ южныхъ и юговосточныхъ, было очень тяжелое. Этимъ объ- стоятельствомъ объясняется и отсутствіе попытокъ свергнуть та­тарское иго. Сильное ослабленіе княжества отъ татарскаго разгрома и оказавшаяся близость южныхъ и юговосточныхъ границъ кня­жества отъ кочевьевъ татарской Орды, сдѣлавшая его театромъ повторительныхъ набѣговъ, въ соединеніи съ чрезвычайною раз­дробленностью удѣловъ и громаднымъ напряженіемъ силъ для войнъ не только вмѣстѣ съ Татарами, по требованію ихъ, но и для самостоятельныхъ съ Литвою, — не дали оправиться Черни­говскому княжеству вплоть до литовскаго завоеванія.

Собственно о внутреннемъ состояніи страны въ татарскій пе­ріодъ ея исторіи, т. е. о степени развитія ея торговли, промыш­ленности, образованности и т. п., за отсутствіемъ всякихъ дан- ныхъ, мы не можемъ сказать ничего. Свѣдѣнія относительно куль­туры страны, имѣющіяся въ сборникахъ разныхъ актовъ, отно­сятся къ послѣдующему времени.

Итакъ, если къ концу XIV столѣтія, въ слѣдствіе подчине­нія Литвѣ, теряется самостоятельность главныхъ удѣловъ Черни­говскаго княжества, то къ концу XV, или къ началу XVI вѣка, прекращается самостоятельность и другихъ, болѣе счастливыхъ въ этомъ отношеніи удѣловъ княжества, въ слѣдствіе подчиненія ихъ Москвѣ. Князья послѣднихъ удѣловъ обращаются изъ удѣльныхъ въ „служебныхъ", „именныхъ" князей, слугъ московскаго великаго князя.

Потерявшій свое историческое значеніе собственно Чернигов­скій удѣлъ не поднимается и не возвращаетъ себѣ значенія и въ послѣдующее время. Съ начала XV вѣка Черниговъ приписы­вается къ Кіевской области. Съ половины XV вѣка и въ началѣ XVI вѣка этимъ городомъ владѣли московскіе бѣглецы, князья Иванъ Андреевичъ можайскій и его сынъ Семенъ Ивановичъ, по­лучившіе этотъ удѣлъ отъ литовскихъ князей. Литвѣ, а потомъ Польшѣ Черниговъ принадлежалъ до половины XVII столѣтія. Только въ 1654 г. эта-исконная Русская область была оконча­тельно возвращена Русскому государству и въ большой титулъ повелителя всея Россіи внесено было названіе „Государя и вели­каго князя черниговскаго".

10. Родъ черниговскихъ князей. — Вѣтви старшей и млад- гией линій Олеговичей.—Право родоваго старшинства въ жизни Олъговичсй.

Нѣкоторые факты русскаго государственнаго права, вытекаю­щіе изъ обозрѣнія исторіи Черниговскаго княжества, заслуживаютъ того, чтобы упомянуть о нихъ.

Родъ Святослава Ярославича можно считать окончательно усѣвшимся въ Чернигово-Сѣверской землѣ съ 1097 г., со вре-

мени Любецкаго съѣзда, на которомъ старшіе русскіе князья по­рѣшили, чтобы каждый держалъ свою отчину. Старшій сынъ Святослава Ярославича—Давидъ получилъ собственно Чернигов­ское княжество, Олегъ Новгородъ-Сѣверское и Курское, а Яро­славъ Муромо-Рязанское. Послѣднее княжество обособилось въ родѣ Ярослава Святославича, и хотя онъ самъ и былъ еще чер­ниговскимъ княземъ, но сыновья его не покидаютъ своихъ сѣверо- восточныхъ волостей и уже не ищутъ стола своего дѣда и отца. Чернигово-Сѣверская земля остается такимъ образомъ во владѣніи двухъ линій Святославичей: Давидовичей и Ольговичей. Старшая линія ведетъ начало отъ Давида Святославича, а младшая—отъ Олега Святославича.

Оба главные стола, черниговскій и новгородъ-сѣверскій, на­слѣдовались князьями, въ своей линіи, по праву старѣйшинства, которое пользовалось большимъ значеніемъ и уваженіемъ въ древ­ней Россіи, и происхожденіе и развитіе котораго могутъ составить предметъ особаго изслѣдованія. По этому праву, въ случаѣ смерти князя, его мѣсто занималъ не сынъ его, по праву первородства, какъ водилось у народовъ Западной Европы, а слѣдующій по старшинству рожденія, братъ умершаго князя. Это право, гово­ритъ Погодинъ, было вѣроятно принесено съ сѣвера ¹). Но, „из­вѣстно, что у Германскихъ народовъ развились преимущественно майоратъ и феодализмъ, а у Славянъ — право каждаго сына на участіе въ отцовскомъ наслѣдіи и оттуда удѣльная система. Нашъ порядокъ родоваго старшинства существовалъ у Угровъ и до сихъ поръ существуетъ у Турокъ, а у Нормановъ мы его не видимъ “ “). Поэтому мы полагаемъ, что право старѣйшинства имѣло въ древ­ней Руси мѣстное происхожденіе. По праву старѣйшинства, только за отсутствіемъ, или послѣ смерти всѣхъ дядьевъ, столъ перехо­дилъ къ старшему сыну умершаго князя, при томъ всё-таки усло-

') Поюдит, Древн. Русек, исторія, II. 675, 1346.

²) Иловайскій, Разысканія о началѣ Руси, изд. 2-е, 31. 1882, стр. 143. він, что послѣдній былъ старшимъ въ своемъ колѣнѣ. Однимъ словомъ, въ каждомъ колѣнѣ наслѣдовалъ братъ брату, а нс сынъ отцу. Сѣверскіе-же князья, какъ мы видимъ изъ всей древней Русской исторіи, обнаруживали замѣчательное единодушіе и силь­ное уваженіе къ родовымъ счетамъ. Поэтому право старѣйшинства весьма рѣдко нарушалось въ племени Святослава Ярославича.

Мы знаемъ, что послѣ смерти Давида Святославича (| 1123) и недолгаго княженія въ Черниговѣ Ярослава Святославича муромскаго, черниговскій столъ переходитъ къ Всеволоду Ольговичу въ 1126 году ¹), съ нарушеніемъ правъ старшинства. Но что это право существовало и было въ употребленіи, видно изъ того, что какъ только Всеволодъ Ольговичъ усѣлся на кіевскомъ столѣ, въ 1139 г., онъ отдаетъ черниговскій столъ не своему родному брату, а двоюродному,—Владиміру Давидовичу, какъ старшему въ своемъ колѣнѣ (VIII). Послѣ смерти Владиміра Давидовича (t 1151), въ Черниговѣ княжитъ братъ его Изяславъ Дави­довичъ, и только съ уходомъ послѣдняго на кіевскій столъ, въ Черниговѣ садится двоюродный братъ его Святославъ Ольговичъ, изъ другой, младшей линіи Святославичей, изъ Ольговичей, пере­шедшій на черниговскій столъ изъ Новгородъ-Сѣверска, и бывшій въ то время въ своемъ колѣнѣ (VlIl) слѣдующимъ по старшин­ству княземъ послѣ Изяслава Давидовича. Съ кончиною Свято­слава Владиміровича вщижскаго, бывшаго старшимъ въ своемъ колѣнѣ (IX), но не попавшаго на черниговскій столъ по какимъ- нибудь особеннымъ причинамъ '^{[395] [396]), или умершаго раньше Свято­слава Ольговича 1), младшая линія Святославичей, — Ольговичи, дѣлается единственною и остается на черниговскомъ столѣ все время существованія этого княжества, какъ самостоятельной еди­ницы, такъ что съ этихъ поръ всѣ черниговскіе князья, безъ различія удѣловъ, но всей справедливости, называются Ольговичами.}

Въ IX колѣнѣ родъ Олега Святославича черниговскаго (I 1115 г.) составляли три линіи:

1) Первая или старшая линія, черниговская,— сыновья Все­волода Ольговича.

2) Вторая линія, сѣверская,—сыновья Святослава Ольговича.

3) Третья линія, курская,—сыновья Глѣба Ольговича.

Третья линія Ольговичей, курская, прекратилась въ этомъ же IX колѣнѣ, очень рано, со смертію Изяслава и Ростислава Глѣбовичей, и Курскій удѣлъ переходитъ во власть второй, сѣверской линіи Ольговичей.

Во всю послѣдующую исторію Черниговскаго княжества дѣй­ствуютъ князья только двухъ линій Ольговичей: старшей—чер­ниговской и младшей—сѣверской.

Бъ IX колѣнѣ, въ лицѣ сыновей Всеволода Ольговича, отдѣ­лились въ старшей линіи двѣ вѣтви ^{[397] [398]):}

і 1-я вѣтвь Святослава Всеволодовича.

! 2-я — Ярослава Всеволодовича.

Въ шомъ-же IX колѣнѣ, въ лицѣ сыновей Святослава Ольго вича, отдѣлились въ младшей линіи, три вѣтви:

3- я вѣтвь Олега Святославича сѣверскаго.

4- я—Игоря Святославича, сѣверскаго.

5- я—Всеволода Святославича трубчевскаго.

Изъ князей старшей линіи Ольговичей, занимаютъ чернигов­скій столъ послѣдовательно, по старшинству, князья IX колѣна,— Святославъ и Ярославъ Всеволодовичи. Послѣ нихъ на чернигов­скомъ столѣ, тоже по старшинству, былъ князь изъ младшей ли­ніи Ольговичей, двоюродный братъ Всеволодовичей, Игорь Свято­славичъ, тоже IX колѣна *).

За дальнѣйшимъ размноженіемъ, начиная съ X колѣна, стар­шей линіи Ольговичей, князьямъ младшей линіи Ольговичей уже не приходится въ послѣдующее время садиться на чернигов­скій столъ.

Въ X колѣнѣ, въ лицѣ сыновей Святослава Всеволодовича, отъ первой вѣтви отдѣлились въ стиргией линіи, слѣдующія вѣтви:

6- я вѣтвь Владиміра-Бориса Святославича черниговскаго.

7- я—Олега Святославича черниговскаго.

8- я—Всеволода Святославича Чермнаго черниговскаго.

' 9-я—Глѣба Святославича черниговскаго.

10- я—Мстислава Святославича черниговскаго.

11- я —Бориса Святославича.

Вторую вѣтвь старшей линіи Ольговичей, въ X колѣнѣ, со­ставляли сыновья Ярослава Всеволодовича: Игорь, Ростиславъ и Ярополкъ Ярославичи. Потомство было только у Ярополка Яро­славича, и поэтому эту вѣтвь слѣдуетъ считать не раздѣлившеюся.

Изъ князей X колѣна, первой вѣтви, княжили въ Черниговѣ: Олегъ Святославичъ, Всеволодъ Святославичъ Чермный, Глѣбъ

’•') До окончательнаго рѣшеніи вопроса о происхожденіи князя Игори занимавшаго черниговскій столь съ 1198 по 1202 г., принимаемъ его, согласно съ историками, за сына Святослава Ольговича (см. выше, JV 13).

Святославичъ и Мстиславъ Святославичъ, одинъ за другимъ по­слѣдовательно, какъ и приходилось но родовому старшинству.

Изъ князей X колѣна, второй вѣтви, никто не княжилъ въ Черниговѣ; по всей вѣроятности, сыновья Ярослава Всеволодовича умерли раньше Калкской битвы, такъ какъ послѣднее лѣтописное извѣстіе о Ростиславѣ и Ярополкѣ Ярославичахъ мы имѣемъ отъ 1214 г. (см. выше, А» 22, стр. 73), и въ числѣ князей, уча­ствовавшихъ въ битвѣ при Калкѣ, они не показаны.

Jjo томо-же X колѣнѣ вѣтви младшей линіи- Ольговичей являются намъ въ слѣдующемъ видѣ:

3-я вѣтвь образуетъ отдѣльную вѣтвь, рыльскую, въ лицѣ Святослава-Бориса Ольговича рыльскаго; эта вѣтвь существовала въ лицѣ потомковъ его до конца XIII вѣка.

Отъ 4-ой вѣтви отдѣлились, въ лпцѣ- сыновей Игоря Свято­славича сѣверскаго, слѣдующія вѣтви:

.12-я галицкая "^:)—Владиміра-Антонія Игоревича.'

13- я нутивльская—Романа Игоревича.

14- я курская — Святослава Игоревича; курская вѣтвь существовала въ лицѣ потомковъ Святослава Игоревича до

і конца XIII вѣка (см. выше AlAl 40 и 46, стр. 99 и 111). ; 15-я болоховская — Ростислава Игоревича. Эта вѣтвь

і сомнительна, такъ какъ происхожденіе Болоховскихъ князей : въ точности неизвѣстно.

5-я вѣтвь младшей линіи Ольговичей, надо полагать, еще существовала въ X колѣнѣ (см. выше № 52, стр. 121), обратившись въ отдѣльную вѣтвь трубчевскихъ князей, или трубчевскую вѣтвь.

Въ XIколѣнѣ существовали слѣдующія вѣтви старшій линіи Ольговичей:

Вѣтвь 6-я, состоявшая изъ сыновей Владиміра-Бориса Свя-

*) Уту вѣтвь мы называемъ галццкой, потому что представитель ея. Вла дпиіръ Игоревичъ, дважды княжилъ въ Галичѣ, ет> 1206 г. по 1208 г. и ι√ι> 1210 г.

15“ тославича (см. выше №№ 20 и 32, стр. 70, 86), не княжив­шихъ въ Черниговѣ; вѣроятно, всѣ они умерли въ молодыхъ лѣ­тахъ; вѣтвь эта въ XI колѣнѣ прекратилась.

Двѣ вѣтви, отдѣлившіяся отъ 7-й вѣтви, въ лицѣ сыновей Олега Святославича:

Вѣтвь 16-я, въ лицѣ Рюрика-Константина Ольговича, княжившаго, въ Черниговѣ (см. выше № 15, стр. 45); вѣтвь 17-я,—Давида Ольговича, княженіе котораго въ Черниговѣ сомнительно (см. выше, стр. 64).

Вѣтвь 8-я, въ лицѣ Михаила Всеволодовича, княжившаго въ Черниговѣ (см. выше № 17, стр. 67).

Вѣтвь 9-я, прекратившаяся въ XI колѣнѣ со смертію князя Мстислава Глѣбовича, княжившаго въ Черниговѣ (см. выше № 25, стр. 76),

Вѣтвь 10-я, въ лицѣ сыновей Мстислава Святославича, изъ которыхъ ни одинъ не княжилъ въ Черниговѣ. Надо полагать, что всѣ четыре Мстиславича погибли во время татарскаго наше­ствія. О такой смерти одного изъ нихъ, Димитрія Мстиславича. упоминается въ Синодикѣ (см. выше № 34, стр. 89).

Вѣтвь 11-я могла существовать въ XI колѣнѣ, въ лицѣ сыновей Бориса Святославича (см. выше № 33, стр. 87—89). Вѣроятно, эти князья погибли во время татарскаго разгрома, и эту вѣтвь можно считать прекратившеюся въ XI колѣнѣ.

Въ XI колѣнѣ 2-я вѣтвь старшей линіи Ольговичей суще­ствовала въ лицѣ Всеволода-Лаврентія Ярополковича, княжившаго въ Черниговѣ (см. выше № 27, стр. 80).

Въ томъ-же XI колѣнѣ существовали слѣдующія вѣтви младшей линіи Ольговичей:

Вѣтвь 3-я рыльская, въ лицѣ сыновей Святослава-Бориса Ольговича.

Вѣтвь 12-я галицкая, въ лицѣ сыновей Владиміра-Антонія Игоревича, изъ которыхъ Изяславъ Владиміровичъ былъ одно время повгородъ-сѣверскимъ княземъ (см. выше.№ 26, стр. 76).

Вѣтвь 13-я путивльская, представлявшаяся сыновьями Романа Игоревича (см. № 42, стр. 103).

Вѣтвь 14-я курская представлялась Олегомъ-Георгіемъ Свя­тославичемъ, сыномъ Святослава Игоревича, занявшимъ не надолго черниговскій столъ въ 1226 г., по вскорѣ уступившимъ его Ми­хаилу Всеволодовичу, какъ и слѣдовало по родовому старшинству (см. выше № 40, стр. 99).

5-я вѣтвь младшей линіи Ольговичей или трубчевская вѣтвь существовала, по всей вѣроятности, въ XI колѣнѣ въ лицѣ кня­зей трубчевскихъ.

Вообще-же, въ XI колѣнѣ, за размноженіемъ князей старшей (черниговской) линіи Ольговичей, князьямъ младшей (сѣверской) линіи Ольговичей уже не приходилось занимать черниговскаго стола по праву; съ XII колѣна онъ остается только въ старшей линіи Ольговичей, и только въ старшей черниговской вѣтви этой линіи (вѣтвь 1-я и происходящія отъ нея вѣтви 7-я, 8-я 10-я, 16-я).

Въ ХІ-же колѣнѣ дѣйствуютъ вѣтви, происхожденіе которыхъ не можетъ быть въ точности опредѣлено.'Такъ, напримѣръ, боло- ховская вѣтвь могла получить начало отъ сыновей Ростислава Игоревича (см. выше, стр. 165, 227), или отъ сыновей Олега Иго­ревича (см,.і\" 69, стр. 165), Но къ числу Болоховскихъ князей, какъ мы говорили выше (см. №Л'° 26, 29 и 69, стр. 76, 81 и 164), могутъ быть отнесены и сыновья Владиміра Игоревича съ ихъ потомствомъ, такъ что все, что мы можемъ сказать относительно происхожденія Болоховскихъ князей,—это только то, что они по­томки Галицкихъ Игоревичей.

Въ этомъ-же XI колѣнѣ, вѣроятно, получила начало вѣтвь ли­пецкихъ князей, или липецкая вѣтвь. Преосвященный Филаретъ производитъ князей Святослава и Александра липецкихъ (см. вы­ше, стр. 199) отъ Всеволода Святославича трубчевскаго (IX колѣна), и считаетъ ихъ правнуками его, приходящимися въ XII ко­лѣнѣ (прадѣдъ—Всеволодъ, дѣдъ—Михаилъ, отецъ—неизвѣст-

Вѣтвь 10-я въ XII колѣнѣ существовала въ лицѣ Миха­ила Димитріевича, бывшаго великимъ княземъ черниговскимъ (см. № 35, стр. 90); эта вѣтвь прекратилась въ ХП-же колѣнѣ.

Вѣтвь 2-я существовала въ лицѣ князя Андрея Всеволодовича (см. выше, № 49, стр. 114).

Въ томъ-же XTl колѣнѣ существовали слѣдующія вѣтви младшей линіи Ольговичей:

Вѣтвь 3-я, рыльская, въ лицѣ рыльскихъ и воргольскихъ князей; вѣтвь 12-я, въ лицѣ князя Святослава-Ѳеодора Всеволо­довича, относимаго нами къ Болоховскимъ князьямъ (см. выше,.Ol 29 и 69. стр. 81, 164); вѣтвь 13-я, путивльская, въ лицѣ князя Іоанна Іоанновича путивльскаго (см. № 50, стр. 115); вѣтвь 14-я курская, въ лицѣ курскихъ князей, по всей вѣроят­ности, прекратившаяся въ этомъ колѣнѣ; вѣтвь 5-я трубчевская, въ лицѣ Михаила Андреевича Трубецкого (см. выше, № 52, стр. 121).

Въ XII колѣнѣ существовала липецкая вѣтвь, также по всей вѣроятности и болоховская вѣтвь въ лицѣ внуковъ галицкихъ Иго­ревичей; Обѣ эти вѣтви должны были прекратиться не позже, какъ въ XII колѣнѣ.

Въ XIII колѣни, существовали слѣдующія вѣтви старшей линіи Ольговичей:

Вѣтвь 16-я, въ лицѣ Михаила Александровича, бывшаго ве­ликимъ княземъ черниговскимъ; вѣтвь 17-я, въ лицѣ внуковъ Давида Ольговича, вѣроятно въ этомъ же колѣнѣ прекратившаяся; вѣтвь 18-я, въ лицѣ князей мачевскихъ; вѣтвь 19-я, въ лицѣ вели­каго князя черниговскаго Олега Романовича и старшаго брата его Ми­хаила Романовича, отъ котораго произошли князья Осовецкіе, вовсе неупоминаемые въ родословныхт, книгахъ; 20-я, 21-я и 22-я вѣтви.

2-я вѣтвь прекратилась въ XIII колѣнѣ со смертію князя Ѳеодора Андреевича (см. выше,.№ 49, стр. 114).

Въ томъ-оісе XIIT колѣнѣ существовали слѣдующія вѣтви младшей линіи Ольговичей:

Вѣтвь 3-я рыльская; она прекратилась въ этомъ колѣнѣ, со смертію сыновей князя Олега рыльскаго и воргольскаго (∣1285 г.); вѣтвь 12-я, надо полагать, тоже прекратилась въ этомъ колѣнѣ; вѣтвь 13-я путивльская существовала въ лицѣ кіевскихъ князей (см. выше № 50, стр. 115); вѣтвь 5-я трубчевская могла еще существовать, и вѣроятно въ этомъ же колѣнѣ и прекратилась.

Въ XIV колѣнѣ существовали слѣдующія вѣтви старшей линіи Ольговичей: вѣтвь 16-я, въ лицѣ послѣдняго великаго князя черниговскаго изъ Ольговичей, Романа Михайловича млад­шаго (fl401 г.); 18-я мачевская, въ этомъ же колѣнѣ прекра­тившаяся; 19-я, 20-я, 21-я и 22-я вѣтви.

Вътомъ-же XIV колѣнѣ прекратилась 13-я вѣтвь младшей линіи (путивльская), со смертію послѣдняго путивльскаго князя изъ Ольговичей, Василія Андреевича.

Въ XV колѣнѣ прекращается 16-я вѣтвь, въ лицѣ князя Си­меона Романовича (см. №39, стр. 96), а также вѣроятно и 19-я вѣтвь.

Изъ всѣхъ 22 вѣтвей Ольговичей продолжаютъ существо­вать въ началѣ XIX столѣтія только 3 вѣтви: 20-я—новосильская, 21-я—карачевская и 22-я—торусская. Въ 60 годахъ нынѣшняго столѣтія угасла и 20-я вѣтвь въ лицѣ послѣдняго изъ князей Одоевскихъ, и въ третьей четверти XIX столѣтія, всѣ существую­щія княжескія фамиліи изъ черниговскихъ Ольговичей принадле­жатъ только къ двумъ вѣтвямъ: 21-й карачевской и 22-й торусской.

По мнѣнію Погодина, у черниговскихъ Ольговичей существо­вало правило, что князь можетъ занимать только тотъ столъ, на которомъ сидѣлъ его отецъ, или „что князь лишался права на тотъ городъ, которымъ не приводилось прежде владѣть его отцу *). Но примѣры Всеволода Ольговича, Всеволода-Лаврентія Яропол- ковича, Михаила Димитріевича и Михаила Александровича, пока­зываютъ, что такого правила у черниговскихъ Ольговичей не было.

1 Погодинъ, Древн, Русек. исторія, II, 1345.

Не видимъ мы также и того, „что право старѣйшинства было ограничено касательно наслѣдства", и что „дѣды и прадѣды не принимались въ разсчетъ, т. е. нельзя было, или лучше, не должно было внуку искать и получить то, чѣмъ владѣлъ его дѣдъ п прадѣдъ, во не владѣлъ отецъ" ¹). Тѣже примѣры Всеволода- Лаврентія Ярополковича, Михаила Димитріевича и Михаила Але­ксандровича,—показываютъ противное.

Также мы не видимъ, чтобы у Ольговичей существовало пра­вило, составившее впослѣдствіи основаніе мѣстническихъ счетовъ, и изложенное въ Уложеніи Ивана Грознаго, а именно, что „пер­ваго брата сынъ четвертому дядѣ въ версту" ^{[399] [400]). Вообще, у Ольго­вичей племянники княжили послѣ дядей. Такъ послѣ князей VIII колѣна, Владиміра Давидовича (1139—1151), Изяслава Дави­довича (1151 —1158), Святослава Ольговича (1158—1164), въ Черниговѣ княжили ихъ племянники, т. е. князья IX колѣна, Святославъ Всеволодовичъ (1164 —1177), Ярославъ Всеволодо­вичъ (1177—1198), Игорь Святославичъ (1198—1202). Послѣ князей X колѣна, Глѣба-Пахомія Святославича (1215—1219) и Мстислава-Пантелеймона Святославича (1219—1224),—кня­жили ихъ племянники, или князья XI колѣна, Михаилъ Всеволо­довичъ (1224 — 1234), Мстиславъ-Ѳеодоръ Глѣбовичъ (1234— 1239), Михаилъ Всеволодовичъ во 2-й разъ (1240—1246) и Всеволодъ-Лаврентій Ярополковичъ (1246 — 1263). Примѣръ Рюрика-Константина Ольговича (1210 — 1214), попавшаго па черниговскій столъ раньше своихъ дядей Глѣба Святославича (1215 — 1219) и Мстислава Святославича (1219 — 1224), не даетъ основанія думать, что старшинство дядей передъ племян­никами было ограничено; Рюрикъ-Константинъ Ольговичъ попалъ на черниговскій столъ по совершенно особымъ причинамъ, безъ нарушенія правъ родоваго старшинства, какъ это объяснено нами при разборѣ 15-й статьи рукописнаго Любецкаго синодика (см, выше, стр. 64--66).}

Изъ того, что у черниговскихъ Ольговпчей племянники кня­жили послѣ дядей, мы видимъ, что всѣ дядья безъ исключенія считались старше всѣхъ племянниковъ. Младшіе же дядья, сѣ­верской линіи Ольговпчей, начиная съ X колѣна, перестаютъ са­диться на черниговскій столъ послѣ старшихъ дядьевъ, чернигов­ской линіи Ольговпчей,—именно только потому, что по случаю раз­множенія князей старшей линіи, не могутъ дождаться своей оче­реди, умирая раньше.

Идеей родоваго старшинства, прочно укоренившейся въ созна­ніи Ольговпчей, могутъ быть объяснены ихъ стремленія на кіев­скій и галицкій столы, и ихъ безпрерывныя, разорительныя войны съ Мономаховичами.

По праву родоваго старшинства, какъ мы видѣли, строже чѣмъ гдѣ либо соблюдавшемуся въ племени Ольговпчей, они были безспорно старше Мономаховичей, и хорошо знали и помнили свої¹ старшинство. Въ 1195 г. они говорили суздальскому князю, Мономаховичу: „Мы подъ тобою и сватомъ твоимъ Рюрикомъ, такожъ и Давидовой области Смоленской, все, что есть ваше, не ищемъ и не желаемъ, и доколѣ Рюрикъ Кіевомъ владѣетъ ли­шать его не хотимъ; но чтобы намъ отъ Кіева и великаго кня­женія Русскаго вовсе отречься, и отдать въ ваше племя Влади­мирово, того учинить не можемъ, понеже и мы не Венгры, ни Поляки, но внуки того же Ярослава, и еще отъ старѣйшаго его сына Святослава-, а Владимиръ сынъ отъ меньшаго его сына Все­волода: того ради по смерти Рюриковѣ оное принадлежитъ ста­рѣйшему. кому Богъ дастъ" ¹), Эти слова хорошо характеризуютъ понятіе Ольговпчей о своихъ правахъ ²), и могутъ служить опре­дѣленіемъ всей ихъ исторической дѣятельности.

¹) Trrwuvi,евъ, III. 315.

’) Cepiweeiiu', говоритъ ^Дикціи и изелѣд.. часть 1-я, 322), что слова «кому Ногъ дастъ», означаютъ «кому удается запять Кіевъ», но мы полі-

Во все продолженіе удѣльнаго періода русской исторической жизни, Олеговичи неустанно шли своею дорогою, наперекоръ всѣмъ обстоятельствамъ, и хотя въ концѣ концовъ, потерявъ всякое историческое значеніе, уступили величію суздальской идеи едино держанія, но своею неусыпною дѣятельностью и неуклоннымъ преслѣдованіемъ своей цѣли должны по меньшей мѣрѣ заслужи­вать полную симпатію историка. Если Ольговичи поступали такъ, а не иначе, то полагаемъ, именно потому, что они руководились опредѣленными понятіями о родовомъ старшинствѣ.

Кто захочетъ хорошенько вдуматься въ смыслъ русской исто­рической жизни удѣльнаго періода, тотъ въ результатѣ никакъ не согласится съ мнѣніемъ Погодина, который говоритъ: „Въ нашей исторіи все происходитъ смотря по обстоятельствамъ, и рѣшалось по усмотрѣнію дѣйствующихъ лицъ, по требованіямъ минуты, или соглашенію, по любовнымъ сдѣлкамъ въ извѣстное время; господствовали не правила, а обстоятельства, свободная воля, здравый смыслъ. О писанномъ правѣ никогда и помину нѣтъ, вездѣ имѣется въ виду только живое право, какъ оно дѣйствую­щими лицами въ даппую минуту себѣ представляется ^,:)“-

Вт> другомъ мѣстѣ своей Исторіи Погодинъ замѣчаетъ: „Нигдѣ никакого установленнаго твердо порядка, котораго вотще, видно, искали Словене за моремъ: полная, совершенная свобода, подвиж­ность, измѣняемость господствовала во всѣхъ учрежденіяхъ, — въ преемствѣ князей, и ихт> отношеніи къ людямъ, между собою, въ собраніи вѣчъ, въ избраніи духовныхъ сановниковъ; какая-то не­довѣрчивость или отвращеніе отъ всякаго положительнаго опре­дѣленія; привычка, сдѣлавшаяся второю природою, рѣшать всѣ дѣла, внѣ правилъ, смотря по обстоятельствамъ и требованіямъ гаемъ, что они значатъ «кому Богъ дастъ быть старшимъ нт, то время», т. с. послѣ смерти Рюрика; а Всеволодъ Чермный, боровшійся за кіевскій столъ съ Рюрикомъ, и безъ того въ своемъ колѣнѣ (X) былъ старше послѣдняго.

*) Погодинъ, Древн. Русек, исторія, II, 700. времени, какъ въ ту или другую минуту представлялось нужнымъ, полезнымъ и цѣлесообразнымъ“ ¹).

Пусть эти мнѣнія даже будутъ въ общемъ вѣрны ²), но мы знаемъ, что по крайней мѣрѣ въ племени Ольговичей господство­вали правила, а не обстоятельства, былъ твердо установленный порядокъ въ преемствѣ князей и ихъ отношеніяхъ между собою, и стремленіе къ положительно опредѣленной цѣли, безъ уступокъ требованіямъ времени.