>>

’’Pro capta lectoris habent sua fata libelli”

’’Pro capta lectoris habent sua fata libelli”* Смотря по тому, как их при­нимает читатель, книги имеют свою судьбу’, — гласит латинское изрече­ние. Когда в 1954 г. умер Л. Теньер, оставив рукопись ’’Основ структур­ного синтаксиса”, его коллегам проф.

Ж. Фурке и Ф. Дома стоило боль­ших трудов добиться издания этой книги. Издатели сомневались в целесообразности ее публикации, говоря, что она ’’сможет заинтересо­вать от силы десяток читателей”.. Р. Якобсон впоследствии вспоминал: ’’Удивительно, что в свое время не удавалось даже опубликовать руко­пись Теньера. Меня спрашивали, стоит ли ее печатать. Теперь это книга, которую изучают и которой вдохновляются, но в свое время люди говорили о ней, как бы стесняясь”[1]. Когда книга Теньера наконец вы­шла в свет в 1959 г., многие рецензенты, отмечая огромный материал, исследованный в ней, говорили вместе с тем, что эта работа находится в стороне от проблем современного языкознания, что автор не принял во внимание достижений современной лингвистики, что в ней ’’нельзя найти отклика на дискуссии, которые после 1945 г. завязались вокруг проблем формализации языка”2. У Теньера обнаруживали противоречия, недостаточно четкое определение исходных теоретических положений и другие недостатки. В то время в зарубежной лингвистике приобрели широкое распространение идеи американского структурализма (напом­ним, что в 1957 г. вышли ’’Синтаксические структуры” Н. Хомского), и книга Теньера, которая в своем названии содержала определение ’’структурный”, но была так не похожа на труды адептов развивавше­гося структурализма, оказалась в изоляции среди работ структурного направления. Однако не случайно Ж. Фурке сравнивал монографию Теньера с гадким утенком из сказки Андерсена. Время шло, а работа JI. Теньера не только не покрывалась пылью забвения, но с каждым новым десятилетием привлекала все большее внимание лингвистов.
О росте ее популярности свидетельствует и то, что она была переиздана в 1966, 1969, 1976 и 1982 гг. Книгу стали расценивать как один из наибо­лее значительных трудов по проблемам синтаксиса за последние пол-

столетия3, концепция Теньера стала объектом специальных монографи­ческих исследований4; Теньер, которого сравнительно мало знали при его жизни, считается теперь классиком французского языкознания. Несмотря на свою некоторую теоретическую рыхлость, а иногда и про­тиворечивое изложение отдельных исходных положений, включая само понятие ’’структурный”, книга Теньера оказалась среди тех, что стимули­руют научную мысль. На Теньера, как на своего предшественника, ука­зывают многие ученые, занимающиеся различными актуальными про­блемами современной лингвистики. Теория Теньера оказалась базой для разработки грамматики зависимостей, теории валентности, семан­тического синтаксиса, падежной грамматики. К этому можно добавить, как мы увидим ниже, теорию языковых преобразований и типологию. Разрабатываемая с учетом теории Теньера грамматика зависимостей рассматривается многими учеными как основная альтернатива вышед­шей из недр англосаксонского структурализма грамматике непосред­ственно составляющих, которая, по словам того же Фурке, ’’слишком долгое время занимала авансцену современной лингвистики”5.

Чем же можно объяснить такую судьбу книги Теньера, непреходя­щий интерес к ней? Видимо, существенную роль играет здесь то, что этот труд представляет собой не спекуляции на те или иные сюжеты, модные в определенный период развития науки, но результат теоретического осмысления важных практических проблем лингвистики. Монография Теньера выросла из многолетнего опыта преподавания языков, и соче­тание солидной теории с приложением ее к решению практических за­дач (преподаванию, переводу) составляет привлекательную черту этого труда. Не случайно такой проницательный лингвист, как Э. Бенвенист, критикуя некоторые стороны работы Теньера, заключает: ’’Тем не менее, для лингвистов эта книга представит большой интерес, ценность ее за­ключается не столько в ее многочисленных стеммах (схемах — В.Г.), сколько в тонких и правильных наблюдениях.

Языковед, к какому бы направлению он ни принадлежал, всегда сумеет признать ценность ориги­нальных рассуждений, развиваемых здесь в сфере синтаксиса”6.

Но прежде чем обратиться к анализу книги Теньера, кратко расска­жем об этапах жизненного пути этого ученого7.

* * *

Люсьен Теньер родился 13 мая 1893 г. в Мон-Сент-Эньян (департа­мент Приморская Сена) в семье нотариуса. Уже в школьные годы он

Западногерманский лингвист X. Хапп, автор грамматики зависимостей ла­тинского языка, пишет: ”Я разделяю мнение тех, кто считает эту книгу одним из крупнейших трудов в лингвистике 20-го века”. Н а р р Н. Syntaxe la tine et theorie de la valence. - In: ”Les Etudes classiques”, t. XLV. Bruxelles, 1977, p. 347.

См., например: Baum R. Dependenzgrammatik. Tesnieres Modell der Sprach- beschreibung in wissenschaftsgeschichtler und kritischer Sicht. Tubingen: Niemeyer, 1976.

Bulletin de l’Universite de Besangon. Linguistique appliquee et generate. Hommage a Lucien Tesniere, 1980, № 7, p. 8.

^Benveniste E. Op. cit., p. 23.

Биографические сведения почерпнуты в основном из статей: F.Daumas. L’CEuvre linguistique de L. Tesniere. - ’’Orbis”, t. I, № 2, 1952; I d. L. Tesniere (1893- 1954). Jalons biographiques. - ’’Orbis”, t. VI, № 1,1957.

проявил исключительный интерес и способности к изучению иностран­ных языков, глубоко овладев латынью, греческим и немецким языка­ми. Его стали готовить к карьере брокера — посредника при заключении фрахтовых сделок, где можно было бы применить знание иностранных языков. Он едет в Брайтон, затем во Флоренцию для изучения англий­ского и итальянского языков и морского права. Но коммерческая ка­рьера не пришлась ему по душе, и в 1912 г. он поступает в Сорбонну, слушает курсы видных лингвистов, в том числе Мейе и Вандриеса. Цо их совету он занялся современными языками, в частности славянскими. В 1913 г. он занимается в университете в Лейпциге, где в то время читали лекции Лескин и Бругман, затем в Берлине и Вене, где он изучает сла­вянские языки. В июне 1914 г. Теньер получил университетский диплом, в августе был мобилизован, отправлен на фронт и в феврале 1915 г. попал в плен. Но и в плену он не перестает заниматься языками. Поль­зуясь тем, что в лагере военнопленных были люди разных национальнос­тей, он расширяет свой языковой кругозор, осваивая русский, польский и бретонский языки. После репатриации осенью 1918 г. Теньер возобно­вляет занятия в Сорбонне, получает степень агреже по немецкому языку, а затем изучает русский язык в Школе живых восточных языков под ру­ководством известного французского русиста П. Буайе. В 1921—1924 гг. Теньер преподавал французский язык в университете в Любляне (Юго­славия) . Здесь он изучает словенский язык и по совету А. Мейе иссле­дует двойственное число в этом языке, в его диалектах, впервые приме­няя диалектологическую методику Ж. Жильерона к изучению морфоло­гических явлений. В 1924 г. Теньер вернулся во Францию и стал читать курс славянских языков и литератур в Страсбурском университете, где его предшественником по кафедре был А. Мазон, а преемником — О. Ун- бегаун. Теньер вел большую работу в области преподавания славянских языков: русского, польского, чешского. Научные командировки в СССР в 1926, 1929 и 1936 гг. позволили ему убедиться в том, что созревавшие в нем синтаксические идеи оказались во многом реализованы в русской грамматической науке и даже — в виде известных схем синтаксического разбора предложений — введены в школьное обучение. В 1937 г. после ухода в отставку М. Граммона Теньер унаследовал кафедру сравнитель­ной грамматики в Монпелье; эта кафедра была для Теньера преобразо­вана в кафедру общего языкознания, которую он занимал до конца своей жизни. 6 декабря 1954 г. Теньер умер.

Литературное наследие Теньера в количественном отношении невели­ко: оно составляет примерно 60 названий. Но оно поражает разнообра­зием тем, широтой научных интересов автора. Публикации Теньера, по­мимо языковедческих проблем, касаются литературы, музыки, ис­кусства, даже шахмат. Для своих студентов, изучавших русский язык, он создал разработки, вводившие их в чтение произведений русских и советских писателей (Л. Толстого, М. Шолохова, Л. Сейфуллиной). Лингвистические исследования Теньера посвящены французскому, не­мецкому, латинскому и греческому языкам, но более всего славянским, особенно его привлекали русский и словенский языки. Теньер интере­совался диалектологией и лингвогеографией, топономастикой, фоно­логией и транскрипцией, лингвостатистикой, социолингвистикой. В 1929 г. он представил на Пражский лингвистический конгресс разрабо­танный им вместе с Мейе проект обширного славянского лингвисти­ческого атласа. Но основной интерес его изысканий сосредоточился вокруг проблем синтаксиса. Теньер внес существенный вклад в совер­шенствование методов преподавания французского и русского языков как иностранных, разработал методику быстрого и эффективного изу­чения иностранных языков, основанную на предварительном знакомстве с системой языка. Не найдя подходящего учебника русского языка, он издал в 1934 г. ’’Маленькую грамматику русского языка” (’’Petite grammaire russe”. P.: Didier, 1934). Эта небольшая книжка (менее 200 страниц) отличается необыкновенной содержательностью. В ней Теньер применил ряд новшеств в изложении русской грамматики, в частности предложил способ изображения акцентуации слов в парадигмах, кото­рый с некоторыми модификациями был использован впоследствии при описании русской морфологии. Уже здесь мы находим ряд идей, раз­вернутых им позже в его капитальном труде ’’Основы структурного синтаксиса”: элементы теории актантов и трансляции, ономасиологи­ческий подход к фактам языка. Так, раздел синтаксиса здесь состоит из двух частей: ’’статического синтаксиса” (категории), где рассматри­ваются способы выражения в русском языке ’’понятийных категорий” (начало действия, приблизительность, принадлежность, причина, цель и т.п.), и ’’динамического синтаксиса” (функции), который делится на три части: ’’элементы”, ’’юнкция”, ’’трансляция”. Уже в этой книге Теньер использует ставшее впоследствии популярным сравнение пред­ложения с маленькой драмой со своими актерами и обстоятельства­ми[2]. Наряду с грамматикой Теньер составил и ’’Маленький словарь русского языка”, в котором отразилось его представление о лексике как о системе. Словарный состав языка, считает Теньер, следует описы­вать на основе различных ассоциаций, содержательных и формальных, объединяющих слова. Он составляет четыре таблицы русских слов: по семантическим группам, по этимологическим группам (гнезда слов), по грамматическим формам и по частотности. Им также был составлен частотный словарь русского языка. Первые два выпуска ’’таблиц” (’’Семантические таблицы” и ’’Этимологические таблицы”) были изданы в 1957 и 1970 гг.

В своей ’’Русской грамматике” Теньер в некоторой степени реали­зовал задачу, выдвинутую им в статье ’’Как построить синтаксис” (Com­ment construire une syntaxe), опубликованной в Страсбуре в 1933 г. Более подробно он представил свою синтаксическую концепцию в бро­шюре ’’Очерк структурного синтаксиса” (Esquisse d’une syntaxe structu­ral. P.: Klincksieck, 1953). Эта брошюра в 30 страниц содержит элементы теории, которую Теньер развернул в ’’Основах структурного синтакси­са” — труде в 670 страниц, занявшем у автора двадцать лет работы.

* * *

’’Основы структурного синтаксиса” JI. Теньера — многоплановый труд, охватывающий множество различных проблем. Можно выделить три комплекса вопросов, трактуемых в нем и представляющих наиболь- ший интерес в теоретическом аспекте: а) разработка синтаксиса зависи­мостей; б) исчисление языковых преобразований и, в связи с этим, тео­рия трансляции; в) сравнительно-типологический подход к изучению синтаксиса.

Как отмечалось выше, книга Теньера оказалась одновременно чрез­вычайно актуальной и вместе с тем несозвучной с господствовавшими в зарубежной лингвистике 50—60 гг. идеями. Актуальность книги состояла прежде всего в том, что Теньер стремился реабилитировать синтаксис как раздел языкознания. Он постоянно полемизирует с ’’морфологис- тами”, растворявшими синтаксис в морфологии и смотревшими на син­таксис как на бедного родственника в лингвистике. Послевоенные годы в зарубежном языкознании характеризовались ростом интереса к про­блемам синтаксиса. Вместе с тем наиболее распространенной синтакси­ческой теорией на Западе в то время был разрабатываемый американски­ми структуралистами структурный синтаксис, основным проявлением которого был анализ по непосредственно составляющим, позднее — трансформационная грамматика. Идеи Теньера значительно отличались от положений этого направления, что и обусловило малую популярность и изолированное положение его теории в течение некоторого времени. В дальнейшем теория Теньера была интегрирована начавшей развивать­ся грамматикой зависимостей, в то время как на основе грамматики непосредственно составляющих оформился конституентный синтаксис в его различных проявлениях. Эти два подхода постоянно сопоставляют­ся и противопоставляются в языкознании9.

Коренным отличием теории Теньера от грамматики непосредственно составляющих в ее ранних редакциях было то, что она менталистична, опирается на определенные традиции французского языкознания. Среди предшественников Теньера были Ш. Балли, А. Сеше, Ж. Дамурет и Э. Пи- шон, Ф. Брюно. В книге Теньера мы видим ссылки на работы Ф. де Сос­сюра, А. Мейе, В. Гумбольдта. Теньер назвал свой синтаксис структур­ным (structural), но он настолько не похож на структурный конституен­тный синтаксис, что критики задавались вопросом, действительно ли можно называть его структурным10. Термин ’’структурный” у Теньера определяет не столько методологический подход к материалу, сколько отбор самого материала анализа: он ставит целью исследовать различные структуры, образующие предложение, это — синтаксис структур.

Структурное начало в теории Теньера отличается от формального и от семантического. Он различает структурный и линейный (формаль­ный) порядок в предложении. Последний заключается в расположении слов в речевой цепи, первый определяет отношения между словами, их взаимозависимость. Линейный порядок неизбежно одномерен, струк­турный — многомерен. Концепция Теньера отражает речевую деятель­ность говорящих: говорить — значит преобразовывать структурный по­рядок в линейный, понимать речь — значит совершать обратное. В орга­низации предложений взаимодействуют три аспекта: форма выражения (морфология, формальный порядок слов, составляющие ’’одежду мысли”), форма содержания (структурный синтаксис, отображающий

9 См., например: Martin R. Syntaxe. — In: ”Les sciences du langage en France au XXeme siecle. P.: SELAF, 1980, p. 500-501.

См. А г г і v ё М. ”Les Elements de syntaxe structurale de L. Tesniere”. - ’’Lan­gue frangaise”, 1966, № 1, p. 36-37.

иерархические отношения между словами; Теньер сопоставляет его с внутренней формой языка у В. Гумбольдта), субстанция содержания — семантика в собственном смысле слова. Первые два аспекта образуют структуру языка, семантика остается за его пределами и должна изучать­ся логикой и психологией. Автономность семантики и синтаксиса под­тверждается, согласно Теньеру, фактами троякого рода. Во-первых, предложение может быть правильным грамматически, но бессмыслен­ным при определенном лексическом наполнении (например, его зна­менитое le silence vertebral indispose la voile licite, где Теньер предвосхи­щает развернувшуюся впоследствии дискуссию о грамматической пра­вильности, понятности, приемлемости предложения, его референтности). Далее в предложении семантическая значимость слова нередко обратно пропорциональна его синтаксической роли; в предложении Le signal vert indique la voie libre ’Зеленый сигнал показывает, что путь открыт’ прила­гательные, занимающие самое нижнее место в синтаксической иерархии, выражают основной смысл предложения. И наконец, сопоставление фак­тов разных языков показывает, что одно и то же значение может быть выражено разными синтаксическими способами как внутри языка, так и в разных языках. Если антименталистекая грамматика по непосред­ственно составляющим ’’выносила смысл за скобки”, стремилась отор­ваться от фактора значения, то Теньер, различая структурное и семанти­ческое, отнюдь не игнорирует последнее, напротив, он нередко структур­ные особенности ’’приносит в жертву” семантике. Конечно, Бенвенист в своей рецензии справедливо упрекал Теньера за то, что тот сопоставлял ’’каузатив” faire boire ’поить’ и ’’антикаузатив” empecher de boire ’не да­вать пить’, поскольку грамматический статус этих структур во фран­цузском языке различен (первое — грамматизованное сочетание, вто­рое — нет), но Теньер был прав, утверждая, что в семантическом аспекте эти разноструктурные сочетания выступают как антонимы. Разумеется, другой критик Теньера, Ж. Гугнейм[3], был прав, уличая Теньера в неточ­ное™, когда тот писал, что фразы J’ai vu manger les chiens ’Я видел как едят собаки’ и J’ai vu manger les chiens ’Я видел как едят собак’ содержит глагол в активе и пассиве. В обоих случаях manger имеет форму актав- ного залога, но если рассматривать этот пример не в плане глагольного морфологического залога, но в аспекте ориентации, диатезы, которая может быть выражена различными средствами, то первая фраза описы­вает активно-ориентированный процесс, а вторая — пассивно-ориентиро­ванный. Опора на семантику, даже ценой некоторого пренебрежения формой, позволила Теньеру сделать ряд полезных уточнений, интерес­ных открытий в языке.

Теньер различает статический и динамический синтаксис, статичес­кий и динамический порядок фактов языка. Первый состоит в изучении категорий (частей речи), второй представляет собой изучение функций слов в предложении. Это различие в целом соответствует различию по­нятий языка-системы и речевой реализации. Статаческий синтаксис, со­гласно Теньеру, охватывает парадигмы слов, имеющиеся в сознании го­ворящего до формирования высказывания; динамический — организа­цию статических элементов в нашем сознании в процессе формирования предложения. Динамический синтаксис совпадает с внутренней формой языка, со структурным порядком. В свете современных представлений следовало бы добавить, что в сознании говорящего имеются и модели построения предложений, тогда как выбор их и лексическое наполнение относятся к сфере речевой реализации.

Общая схема синтаксической концепции Теньера несложна. Дина­мический синтаксис включает три понятия: синтаксическую связь (кон- нексию), определяющую устройство реального предложения, юнкцию и трансляцию. Синтаксическая связь может быть вертикальной, объеди­няя управляемый и управляющий члены, и горизонтальной при объеди­нении соподчиненных компонентов (приложение, однородные члены). Слово с зависимыми элементами составляет узел или — со включениями лексических элементов — ядро. В зависимости от категории господ­ствующего слова различаются узлы глагольные, субстантивные, адъек­тивные, адвербиальные. В глагольном предложении абсолютно господ­ствующим словом является глагольное ядро. Ему ”на равных началах” подчиняются субстантивные элементы — актанты (субъект, прямой и косвенный объекты) и сирконстанты (обстоятельства). Помимо син­таксической, слова объединяются семантической — анафорической—свя­зью. Юнкция (так Теньер называет сочинение) заключается в объеди­нении синтаксических связей и расширении предложения путем форми­рования однородных членов. Важная роль в динамическом синтаксисе отводится трансляции — переводу слова из одного функционального класса (’’категории”) в другой. Поскольку понятие категории имеет большое значение как для организации синтаксических связей, так и для трансляции, Теньер останавливается на проблеме разграничения этих категорий (частей речи). Для графического изображения всех трех сторон структурного синтаксиса: синтаксической связи, юнкции и транс­ляции — он разработал особый вид графов — стеммы.

* * *

Структура предложения у Теньера определяется совокупностью отношений зависимости между его компонентами. Идея зависимости в синтаксисе не нова, она широко использовалась в русской синтакси­ческой науке. Она была представлена и у ряда французских авторов: Балли, Дамурета и Пишона, Сеше. Последний выделяет в предложении два вида зависимости: ’’главный — зависимый член” и ’’субъект — преди­кат”. Но Теньер из идеи зависимости сделал ведущий принцип синтакси­са. Не определяя до конца понятие зависимости, он фактически исходил из того, что синтаксическая связь отражает связь предметов и понятий между собой. Принцип зависимости отличает теорию Теньера от консти- туентных грамматик (грамматика НС, синтагматическая грамматика), где синтагмы определяются как объединение составляющих, между ко­торыми не устанавливается отношение иерархии. В отличие от этих грам­матик, исходящих из принципа дихотомии, у Теньера к одному элементу высшего уровня может относиться множество элементов низшего уров­ня. Многие положения, высказанные Теньером, были учтены и развиты в грамматике зависимостей, которая особенно активно разрабатывается на материале немецкого языка; одним из ответвлений теории Теньера является грамматика коннексий Ж. Фурке, основывающаяся на немец­ком материале. Некоторые авторы (Баум, например) считают, что на базе теории Теньера можно разработать расширенную грамматику зависимостей, дополнив ее теорией речи и теорией текста.

Однако в общей теории Теньера имеются существенные недостат­ки. Тщательно описывая организацию синтаксических структур и отно­шений в предложении, Теньер уделяет при этом значительно меньше внимания анализу грамматических категорий предложения, лишь во­прос и отрицание являются предметом глубокого и интересного анали­за. Отчасти это объясняется, видимо, тем, что синтаксис Теньера есть синтаксис структур и содержательная сторона предложения, отражаю­щаяся в предикативных категориях, находится в нем на втором плане. Далее, вербоцентрическая концепция предложения, о которой мы будем говорить ниже, привела Теньера к приравниванию предикативной связи субъекта и глагола к непредикативным отношениям глагола с его объек­тами и обстоятельствами, а следовательно, и к игнорированию этой свя­зи. Поэтому такие категории предикации, как модальность и некоторые другие, получили в книге совершенно недостаточное освещение. И нако­нец, полемически подчеркивая взаимонезависимость логики и грамма­тики, неправомерность обращения к логике и психологии для анализа предложения, Теньер прошел мимо ряда проблем организации предло­жения, которые стали изучаться именно на стыке синтаксиса с логикой и психологией, таких, как соотношение модуса и диктума, актуальное членение, эмотивность и т.д. В этом отношении книга Теньера делает шаг назад по сравнению с книгой его предшественника Ш. Балли ’’Linguisti­que gdnerale et linguistique frangaise” (Berne: Francke, 1932), где указанные (и многие другие) проблемы были подвергнуты глубокому анализу. Синтаксис Теньера в этом аспекте оказывается и слабее некоторых ва­риантов трансформационной грамматики, где в специфической системе терминов различаются модус и диктум, выявляются грамматические категории предложения, включая эмфатизацию, соответствующую ак­туальному членению. Синтаксис Теньера является учением не о предло­жении в целом, но лишь о структурах внутри предложения.

кативный аспект предложения: главенство сказуемого подчеркивается тем, что именно оно является носителем предикативных категорий (вре­мя, модальность и др.) и выступает организующим узлом предложения: через глагол соотносятся другие члены предложения — подлежащее, дополнения, обстоятельства. Вербоцентрический взгляд на синтаксис разрабатывался и до Теньера. Намеки на него можно видеть даже в грам­матике Пор-Рояля, где говорилось, что только глагол, выражая сужде­ние, может оформлять предложение и, следовательно, играть ведущую роль в предложении как в коммуникативной единице. Ж. Дамурет и

Э. Пишон, авторы многотомной французской грамматики (1911—1940), указывали, что если в семантическом аспекте основным компонентом является глагол, а дополнительным — имя, то в структурном глагол — главный член (regent), а имя — зависимый (regime). Но Теньер сделал из вербоцентрической концепции ведущий принцип своей синтаксичес­кой теории. Обосновывая ее, Теньер подчеркивал, что она имеет то пре­имущество по сравнению с традиционной субъектно-предикатной, что последняя является логической теорией, тогда как вербоцентрическая — чисто лингвистической. Однако это не совсем так. Вербо центрическая концепция также находит логическое обоснование, но не в субъектно­предикатной логике, а в логике отношений, согласно которой центром высказывания является предикат, устанавливающий отношения между зависимыми от него субстантивными членами — аргументами, согласно формуле aRb. Логика отношений, получившая развитие с конца XIX века, заняла существенное место в синтаксических исследованиях, про­тивопоставляя не компоненты суждения — субъект и предикат, но ком­поненты структуры ситуации, с которой соотносится суждение — суб­станции и отношения между ними. Однако, приравнивая подлежащее к другим актантам, Теньер зашел слишком далеко, и большинство синтак­сических концепций не разделяют этот крайний вербоцентризм. По целому ряду признаков подлежащее не может быть отождествлено с другими актантами; оно — исходный элемент мысли, оформляемой предложением. Мы видели, что игнорирование специфической преди­кативной связи между подлежащим и сказуемым обеднило теорию Теньера. Поэтому даже у сторонников вербоцентрической концепции возникает стремление найти решение, промежуточное между двумя теориями, или как-либо отразить в графах специфический характер отношения глагола и первого актанта, специфику предикативного от­ношения среди других видов синтаксических связей.

* * *

Традиционная теория частей речи подвергается в грамматике систе­матической критике. Многие лингвисты считают нужным вообще отка­заться от понятия и термина ’’часть речи”, предлагая взамен понятия и термины ’’класс”, ’’лексическая категория”, ’’виды слов”, ’’часть язы­ка” и др* Теньер следует этой критической тенденции. Он считает тради­ционную классификацию по частям речи ’’порочной в своей основе”, поскольку она исходит одновременно из трех признаков: формы слова, его позиции в предложении и его семантики. Теньер предлагает разли­чать ’’категории слов” на основе следующих оппозиций: а) слова ’’пол­ные” и ’’пустые”, выполняющие лишь грамматическую роль; среди полных слов он различает существительные, глаголы, прилагательные и наречия, обозначающие соответственно субстанции, процессы, свой­ства субстанций и процессов. Среди пустых слов он выделяет юнктивы (сочинительные союзы), транслятивы (предлоги и подчинительные союзы), маркеры (артикли и др.); в особые группы Теньер зачисляет анафорические слова (местоименного типа) и слова-предложения (меж­дометия и др.); б) слова конститутивные и вспомогательные, не играю­щие самостоятельной роли в предложении (артикли, предлоги и пр.); в) слова изменяемые и неизменяемые. Положительной стороной клас­сификации Теньера является выделение четырех типов слов в соответ­ствии с типом номинации (хотя сам он об этом прямо не говорит): самостоятельных, служебных (’’пустых”), местоименных (’’анафори­ческих”) и слов-предложений. Теньер приходит к выделению 9 катего­рий, которые в обіідем соответствуют традиционным частям речи и в ко­нечном счете различаются им также на основании трех признаков: функ­ции слова, его формы и значения. Опыт Теньера показывает, что, не­смотря на резкую критику, традиционное понятие части речи имеет объективную основу. Недостатком теории Теньера является нечеткость понятия ’’категории”: он употребляет этот термин и для обозначения разновидностей слов (в морфологическом смысле), и для обозначения функциональных классов, синтаксических сущностей, что приводит ко многим нечеткостям в интерпретации фактов трансляции.

* * *

Теньер явился провозвестником семантического синтаксиса. Интер­претируя предложение как маленькую драму со своими участниками и обстоятельствами, он дал актантам и сирконстантам семантическое определение, указывая, что 1-й актант, например, осуществляет дей­ствие, 3-й — является его адресатом, 2-й — объектом. Таким образом, синтаксическая функция у Теньера — не просто формальный компонент в структуре предложения, как это определял, например, Н. Хомский, но отображение функции данной субстанции в структуре ситуации, изо­бражаемой в предложении. Однако в теории актантов, в том виде, как она представлена в книге Теньера, заложено противоречие, которое впо­следствии семантическому синтаксису пришлось преодолевать, хотя сами термины — актант и сирконстант — оказались удобными и прочно вошли в научный обиход. По замыслу, у Теньера актанты — семантичес­кие сущности — отображение в структуре предложения ролей предметов в описываемой ситуации, но в трактовке примеров Теньер придает им чисто формальные признаки. Так, существительное с предлогом а он считает актантом, а с предлогом de — сирконстантом, поскольку вто­рое соответствует латинскому аблативу. Поэтому при описании одной и той же ситуации имя трактуется то как актант, то как сирконстант в зависимости от формы выражения. Здесь Теньер отошел от собствен­ного принципа раздельности структурного и семантического. Например, во фразе Le Ыё manquait a l’armee ’Хлеба недоставало армии’ 1е Ыё опре­деляется как 1-й актант, к 1’агшёе — как 3-й, в то время как в предло­жении L’arn^e manquait de Ыё ’Армии не хватало хлеба’ 1’агтёе — 1-й ак­тант, но 1е Ыё уже сирконстант. Наметив пути подхода к разработке се­мантического синтаксиса, Теньер сам еще не сделал нужного шага на этом пути и остался в сфере формальной традиции: у него термины 1-й, 2-й, 3-й актанты слишком часто выступают просто в качестве других обо­значений известных понятий синтаксиса: подлежащего, прямого и кос­венного дополнений. В дальнейшем разработка семантического синтак­сиса пошла по линии разграничения семантических актантов, отобража­ющих функции предметов, участвующих в процессе, и синтаксических — членов предложения. Эта задача была ясно поставлена А.-Ж. Греймасом (см. A.-J. G г е і m a s. Sdmantique structurale. P.: Larousse, 1966). В свете такой концепции семантические актанты в одной и той же ситуации ос­таются незыблемыми, но при синонимических трансформациях меняет­ся их синтаксическая форма, выражение их разными членами предло­жения. Подробно обсуждаются в современном языкознании и другие проблемы теории актантов: отличие актантов от сирконстантов, число и номенклатура актантов. С развитием семантического синтаксиса актанты (или аналогичные им понятия в других терминосистемах, на­пример падежи) стали дифференцироваться с учетом типа процесса, так что, например, в сфере субъекта различаются активный субъект и экспериенцер, или номинатив и эргатив. Теория актантов Теньера дала существенный толчок для разработки падежной грамматики Ч. Филл­мора, актантной модели К. Хегерса и других описаний языка.

* * *

Способность глагола управлять определенным числом актантов (согласно Теньеру, от 0 до 3) была определена им как валентность глагола. Это еще один пример удачно введенного понятия и термина в этой книге. Теньер выделяет четыре группы глаголов в зависимости от их валентности, внимательно изучает универсальные способы изме­нения валентности (пассив, возвратная форма, нулевой показатель), связь валентности с диатезой глагола. Как и в отношении теории актан­тов, в сфере валентности Теньер правильно поставил проблему, изло­жил ряд важных и тонких наблюдений, наметил типологический анализ явления, но не дал углубленного осмысления вопроса. Теория валент­ности была взята на вооружение современной лингвистикой, ее стали использовать и в лексикографии. Дальнейшая разработка теории пошла по следующим направлениям. Существование в ряде языков безличных местоимений поставило вопрос о различении формально-синтаксичес­кой и семантической валентности. Было установлено, что валентность свойственна не только глаголу, но и другим частям речи. Далее, если Теньер ограничивал понимание валентности лишь количественной сторо­ной (число актантов при глаголе), то впоследствии начали обращать большее внимание на ее качественный аспект: морфологические, конс­труктивные, семантические особенности главного и зависимого ком­понентов; в число валентностей глагола уже включали не только актан­ты, но и обязательные сирконстанты, а также прилагательные-предика­тивы. Стал разрабатываться вопрос об обязательной и факультативной валентности: здесь теория валентности сомкнулась с разрабатываемой в русской синтаксической науке проблемой сильного и слабого управ­ления, с проблемой детерминантов. Проблематика изменения валентно­сти составляет часть теории языковых преобразований.

Книгу JI. Теньера обычно оценивают и анализируют как изложение определенной синтаксической теории, как описание структуры предло­жения в объяснительном (интерпретативном) плане. Однако в этой кни­ге заложена еще одна идея, пожалуй даже более сильная и перспектив­ная, чем грамматика зависимостей: основы исчисления универсальных языковых преобразований. В этом аспекте теория Теньера может быть сопоставлена с порождающей грамматикой, с теориями языковой креа­тивности. С языковыми преобразованиями приходится сталкиваться вся­кий раз при переходе от одной языковой сущности к другой; в синхрон­ном плане, в частности, при изучении параллельных и синонимических средств выражения, в диахронном — при изучении изменений форм в истории языка, в межъязыковом аспекте — при переводе и сопостав­лении языков. Многие виды языковых преобразований были уже давно выявлены и описаны, некоторые даже учитываются в преподавательской практике. Но перед современной лингвистикой стоит задача создания общей теории языковых преобразований, составной частью которой должно стать логическое исчисление, систематизация типов таких пре­образований. В этом плане труд Теньера представляет большую ценность. Теньер подчеркнул значимость языковых преобразований в практичес­ком функционировании языка, выдвинул задачу их исчерпывающего описания и, хотя он не употребляет такого термина, их логического исчисления. Отмечаемые Теньером универсальные закономерности охва­тывают все три сферы проявления преобразований.

Говоря о значении языковых преобразований, Теньер указывает, что благодаря юнкции и трансляции можно из простой исходной (мы сказали бы теперь ’’ядерной”) фразы получить фразу любой сложности, способную выразить любой оттенок мысли. Трансляция позволяет человеку всегда выразить нужную мысль, даже при отсутствии точного средства выражения. Что касается исчисления форм языковых преобра­зований, то, обобщая и несколько иначе группируя отмечаемые Тенье­ром факты, его можно представить следующим образом. В структурном аспекте предложение есть синтаксическая связь некоторых элементов. Следовательно, все преобразования, возможные в нем, сводятся к из­менению количества элементов (добавление или устранение), к изме­нению качества, то есть форм самих элементов, к изменению форм связи между ними. Добавление элементов частично прослеживается Теньером в разделе ’’Юнкция”. Изменению форм элементов, или узлов, посвящен весь раздел ’’Трансляция”, составляющий около половины книги. И наконец, изменение самих синтаксических связей рассматри­вается в главе ’’Метатаксис”.

Особое внимание читателей Теньера привлекало описание транс­ляции — перевода слова из одного функционального класса в другой. Здесь Теньер не был пионером: под названием ’’транспозиции” это явле­ние широко изучалось во французской грамматике в работах JI. Кледа, впервые обратившего внимание на эту проблему[4], А. Сеше и осо­бенно Ш. Балли. Балли глубоко проанализировал грамматическую

сущность транспозиции, определил три компонента этого процесса (транспоненд — исходная форма, транспозитор — средство транспози­ции, транспозит — результат транспозиции); Сеше выделил три общих типа транспозиции (глагол существительное, прилагательное суще­ствительное, прилагательное глагол). Но несомненной заслугой Тенье­ра является подробнейшее описание этого явления, опыт исчисления раз­ных его типов, анализ его в разных аспектах: синхронном, диахронном, сопоставительном. Теньер разрабатывает целую типологию трансляций. Он различает две ступени трансляции: первую — переход слова из одного функционального класса в другой, и вторую — переход глагольного ядра предложения в иную категорию (в придаточных предложениях). Транс­ляции первой ступени делятся на внутрикатегориальные (например, изменение формы времени глагола) и межкатегориальные (переход из одной категории в другую). Особо отмечается ’’трансвальвация” — из­менение значимости — переход полнозначного слова в ’’пустое” и на­оборот. В зависимости от категории транслируемого и транслированного элементов Теньер различает девять типов трансляции первой ступени. По количеству ’’шагов” в преобразованиях выделяются простые и мно­жественные (многократные) трансляции. Например, трансляция стол > столовый > столовая (комната) является двойной и к тому же обратной (реверсивной), ибо существительное, перешедшее благодаря суффикса­ции в категорию прилагательного, затем путем конверсии перешло в новое существительное. Что касается средств трансляции — трансляти- вов, — то Теньер учитывал три их типа: аффиксацию, ’’пустые слова” (предлоги, союзы, артикли) и нулевой показатель.

Лингвисты, сравнивавшие трансляции Теньера с трансформациями порождающей грамматики, отмечали, что трансляции у Теньера систе­матичнеє, охватывают более широкий круг явлений, но, с другой сторо­ны, они не опираются на понятие глубинных структур и ограничиваются преобразованиями только в слове, но не во фразе в целом[5]. Теньер не пользовался понятием глубинной структуры, которое вошло в науч­ный обиход уже после его смерти (это давало основание некоторым ре­цензентам Теньера причислять его книгу к ’’претрансформационной литературе”), но если под глубинной структурой понимать общий семан­тический знаменатель разных конструкций, то Теньер исходил именно из такого представления. Что касается отсутствия у Теньера трансформа­ций фраз в целом, то критики просто не обратили внимания на явления, рассматриваемые им в главе о метатаксисе (см. об этом ниже). Несом­ненное преимущество работы Теньера состоит в том, что если в транс­формационных грамматиках трансформации задавались списком, то Теньер сделал попытку их логического исчисления.

Вместе с тем теория трансляции Теньера грешит существенными недостатками, неполнотой. Ее основной недочет связан с общим понима­нием автором соотношения синтаксиса и морфологии. Реабилитируя синтаксис, Теньер впал в обратную крайность, растворив в нем морфо­логию. Он не делает необходимого различия между морфологической транспозицией (трансляцией), при которой слово переходит в другую часть речи, и синтаксической, когда оно лишь выполняет функции иной части речи, не утрачивая своей категориальной принадлежности. Нередко встречающиеся в книге формулировки вроде того, что Alfred в словосо­четании le livre d’Alfred ’книга Альфреда’ стало прилагательным, так как оно выполняет функцию прилагательного или может переводиться на другой язык прилагательным, принципиально неверны. Теньер слишком прямолинейно отождествил функцию и категорию (часть речи): у слова может меняться функция при сохранении категории. Описание трансля­ции у Теньера, значительно более полное, чем у его предшественников, все же страдает неполнотой. Он фиксирует не все типы трансляции, игнорируя, в частности, переход других категорий в глагол: grand ’боль­шой’ (И) grandit ’увеличивается’ (подобные транспозиции отмечал еще Сеше). Теньер не описывает всех разновидностей транслятивов. К выде­ляемым им трем типам следует добавить еще два: полнозначное слово в служебной функции courage ’храбрость’ > plein de courage ’исполнен­ный храбрости’, а также, если трансляцию рассматривать на уровне речи, как это во многих случаях делает Теньер, и лексический супплетивизм: (il) tombe ’он падает’ > chute ’падение’; lourd > ’тяжелый’ (il) pese ’он весит’. Кроме того, Теньер недооценивал семантику транслятивов, видя в них лишь знак перевода слова в другую категорию, между тем как они (например, предлоги) вносят свою семантику в транслированный элемент.

Критики Теньера почти не останавливались на главе о метатаксисе, а между тем здесь Теньером выявлены процессы, которые впослед­ствии стали предметом специальных исследований или ждут еще своего подробного изучения. Анализ материала этой главы позволяет выделить четыре типа изменения форм синтаксической связи при языковых пре­образованиях. Во-первых, это интерверсия актантов, относящихся к одному и тому же глагольному ядру; во фразах: англ.1 miss you, франц. Vous me manquez, русск. Вас мне недостает семантический субъект оформ­лен соответственно как 1-й, 3-й и 3-й актант, семантический объект как 2-й, 1-й и 2-й. Интерверсия актантов — это не простая их перестанов­ка (инверсия), но именно изменение синтаксических функций слова. Пассив и каузатив справедливо рассматриваются Теньером как сред­ства достижения интерверсии актантов. Отмеченные здесь Теньером языковые факты были в дальнейшем более подробно рассмотрены в теории диатез и ориентации процесса, при изучении субъектно-объект­ных трансформаций и глаголов-конверсивов, в падежной грамматике. Основной недостаток описания Теньера здесь заключается в отсутствии попытки исчисления (как это сделано для трансляции) видов и средств интерверсивных преобразований. Вторая разновидность изменения форм связи (Балли именно такое явление назвал интерверсией) : превращение зависимого узла в управляющий и наоборот, например, нем. die grosse Gefahr ’большая опасность’, франц. la grandeur du danger букв, ’величина опасности*. Третий тип можно назвать ’’зависимой транспозицией (транс­ляцией)”: изменение функции слова определяется изменением катего­рии его управляющего; например, diner ldger ’легкий обед’ и il dine ldgfcrement ’он обедает неплотно’. И наконец, четвертой формой измене­ния синтаксических связей является взаимозамена паратаксиса и гипо­таксиса. В целом книга Теньера, его анализ фактов, дает надежный мате­риал для построения общей типологии языковых преобразований. Ана­лиз преобразований приводит Теньера к выводу относительно возмож­ной функционально-семантической равноценности элементов, структур­но весьма различающихся между собой.

Слабым местом теории языковых преобразований у Теньера можно считать неразличение синонимических и несинонимических трансформа­ций. Он видит в юнкции и трансляции два проявления динамического синтаксиса. Между тем первая приводит к изменению смыслового содер­жания предложения, тогда как вторая, если судить по примерам в книге, объединяет разные структуры с общим содержанием. Впоследствии в науке подробно обсуждались проблемы соотношения формы и содержа­ния при преобразованиях, в связи с чем дифференцировались такие поня­тия, как ’’деривация”, ’’трансформация”, ’’перифраза” и пр.

* * *

В наши дни, когда во всех странах мира широким фронтом развер­нулись сравнительно-типологические и контрастивные исследования, книга Теньера может представить большой интерес как опыт типологи­ческого и контрастивного изучения языков. В области типологии Теньер преследует две задачи: разработку общей типологической классифика­ции языков на основе их синтаксиса и рассмотрение типологии отдель­ных явлений. По соотношению структурного и линейного порядков Теньер делит все языки мира на центробежные и цетростремительные с переходными формами между ними. Эта типологическая классифи­кация отражает не просто порядок слов, но взаиморасположение зави­симого и господствующего узлов. Сравнительно-типологический анализ отдельных фактов синтаксиса Теньер проводит в двух планах: структур­ном и функционально-ономасиологическим. В первом случае он иссле­дует особенности сходных структур в разных языках. При этом изло­жение фактов начинается с его родного французского языка, затем следуют латинский и греческий, германские (английский, немецкий), славянские (русский). В отдельных случаях привлекаются данные дру­гих индоевропейских языков, а также турецкого, венгерского и других финно-угорских, бретонского, баскского и других. Метод сопоставитель­ного анализа в основном — индуктивный, Теньер идет непосредственно от сравнения отдельных языков. Поэтому он подчеркивает необходи­мость расширения языкового кругозора и изучения языков самой раз­личной типологии. Во втором случае, в функционально-ономасиологичес­ком плане, Теньер рассматривает, как одно и то же смысловое задание выражается в разных языках. Это позволило ему выявить неожиданные сближения самых разных форм в различных языках: французских глаголов и немецких отделяемых приставок, венгерского объектного спряжения и среднего залога в греческом и окситанском, способы раз­решения проблемы постановки двойного вопроса в разных языках и многое другое. Не случайно в этих своих ономасиологических изыска­ниях Теньер не раз обращается к книге Ф. Брюно (F. В г u п о t. La pensee et la langue. P.: Masson et Cie, 1922), которая представляет собой первый и вместе с тем грандиозный опыт ономасиологического описания языка. Существенным недостатком типологических построений Теньера явля­ется его стремление в ряде случаев придать фактам оценочный характер. Не раз он проводит слишком жестко соответствие между формами языка, мышлением и культурой, говоря, что такие-то языковые формы свидетельствуют о большей или меньшей развитости языка (соответ­ствующие места отмечены в комментариях).

Во многих вопросах сопоставительный анализ стал в наше время шире и глубже того, что представлен в книге Теньера. Но читатель, инте­ресующийся проблемами сопоставления языков, найдет в книге много ценных сведений и полезных рассуждений, наводящих на дальнейшие исследования. Работа Теньера представляет собой фактически первый опыт универсального типологического описания синтаксиса.

* * *

В заключение нельзя не остановиться еще на одной важной стороне предлагаемой читателю книги: на ее обращенности к практике, к при­кладному языкознанию. Далеко не всякая лингвистическая теория может быть непосредственно применена на практике. Нередко между теорией и ее практическим применением лежит долгий путь переработок, пересказов этой теории. Книга Теньера может быть во многих своих час­тях без труда непосредственно использована в практике преподавания или перевода. Теньер считал, что теоретический анализ и наблюдение фактов дол&ны идти рука об руку. Действительно, наряду с разработ­кой теоретических положений Теньер разбирает множество конкретных фактов разных языков. Это языковое ’’полнокровие” выгодно отличает книгу Теньера, например, от ’’Синтаксических структур” Хомского, вышедших примерно в то же время, и сближает с книгой его выдающе­гося предшественника — Ш. Балли. Прикладной аспект книги Теньера проявляется во внимании к вопросам перевода, преподавания языка и интерпретации текста. Книгу эту можно рассматривать как серьезное пособие к грамматическим (отчасти и лексическим) проблемам перево­да, позволяющее рационально обосновать те или иные переводческие решения. В ней мы находим объяснение и классификацию многих важ­ных трансформаций, встречающихся при переводе. Общетеоретические рассуждения Теньер сопровождает нередко тонким анализом конкрет­ных фактов из разных языков. Чисто эстетическое удовлетворение может, например, доставить разбор того, почему знаменитый гомеров­ский эпитет следует понимать и переводить ’’розоперстый”, а не ’’розово- перстый”, как это делали некоторые французские переводчики Гомера. Исходя из своих теоретических рассуждений, Теньер объясняет, как правильно следует перевести на французский язык название комедии ’’Горе от ума”, как можно передать на этот язык русское свой в его различных употреблениях и многое другое.

Еще большее внимание Теньер уделяет в своем труде вопросам раци­онализации и обновления преподавания языков. Он не упускает случая, чтобы покритиковать традиционные грамматические определения и оши­бочную школьную терминологию, предлагает в ряде случаев более эффективные приемы объяснения учащимся трудных фактов других языков (латинского, немецкого, русского). При истолковании приме­ров он нередко дает стилистический комментарий, а заключительные главы книги (например, ’’Интегральная стемма”) вплотную подводят к тому, что мы бы теперь назвали лингвистикой текста. Теньер неодно­кратно подчеркивает, что для овладения другим языком недостаточно изучить его лексику, морфологию и синтаксис, сводимый к перечисле­нию запретов; нужно воспитать в учащемся способность выражать мысль с помощью именно тех структур, что свойственны данному язы­ку. Трансляцию он интерпретировал прежде всего как способ выражения мысли в соответствии с духом конкретного языка. Теньер старался по­казать практическую применимость своей теории и даже в приложении к книге дал план прохождения основ структурного синтаксиса на разных этапах обучения в школе.

* * *

Теперь, почти через тридцать лет после первой публикации ’’Основ структурного синтаксиса” JI. Теньера, мы уже не можем сказать, что книга эта представляет собой научно-лингвистический ’’изолят”. С одной стороны, некоторые идеи, даже определения и термины Теньера были освоены и развиты лингвистами. С другой — в ряде случаев, действуя независимо от Теньера, исследователи пришли к тем положениям, кото­рые, пусть в иной форме, в свое время развивал французский ученый. Как бы то ни было, труд Теньера прочно вошел в сокровищницу совре­менного языкознания.

Однако в свете современного уровня развития лингвистической науки книгу Теньера нельзя оценивать однозначно. Ее некоторые общие положения определены недостаточно точно и основательно, другие вы­зывают возражения. Книга Теньера представляет двоякий интерес: историко-научный (без нее невозможно адекватно описать развитие ряда идей и методов современной лингвистической науки) и теоретический (каждое новое прочтение ее в свете некоторых актуальных лингвисти­ческих направлений и теорий дает в руки исследователю ценные мысли и обширный материал по многим вопросам)[6].

СИНТАКСИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ

| >>
Источник: Теньер Л.. Основы структурного синтаксиса: Пер. с франц. Редкол.: Г.В. Сте­панов (пред.) и др.; Вступ, ст. и общ. ред. В.Г. Гака. — М.: Прогресс,1988. — 656 с. — (Языковеды мира).. 1988

Еще по теме ’’Pro capta lectoris habent sua fata libelli”:

  1. ’’Pro capta lectoris habent sua fata libelli”