Глава 1 1 8 Различные ступени рецессива

1. Следствием употребления глагола в рецессивной диатезе является уменьшение количества актантов на единицу, поэтому трехвалентные глаголы становятся двухвалентными, двухвалентные глаголы — одно­валентными, а одновалентные глаголы — безвалентными.

2. Возьмем французский трехвалентный глагол dire ’говорить’; в следующем предложении он представлен в обычном трехвалентном употреблении: Alfred dit tant pis k Charles ’Альфред говорит Шарлю: ’’Что ж поделаешь” ’ Однако этот глагол часто встречается и в рецессив­ной диатезе в форМЬ se dire: Tant pis, se dit Alfred ’Что ж поделаешь, подумал (букв, сказал себе) Альфред’, Рецессивное значение здесь проявляется совершенно четко, ибо очевидно, что Альфред не ведет разговор сам с собой. К тому же, рецессивному глаголу se dire часто соответствует в немецком глагол meinen ’думать’, ’полагать’, который является именно двухвалентным.

3. Двухвалентные глаголы в рецессивной диатезе трансформируются в одновалентные. Таковы французские глаголы se tromper ’ошибаться’, se rdveiller ’пробуждаться’, s’effrayer ’пугаться’, которым в немецком соответствуют одновалентные глаголы irren, erwachen и erschrecken соответственно; таков глагол s’amoindrir ’уменьшаться’, которому в немецком соответствует одновалентное выражение, состоящее ИЗ одновалентного глагола werden ’становиться’ и прилагательного в срав­нительной степени geringer ’меньше’: франц. Notre fortune s’amoindrit, нем. Unser Vermogen wird geringer ’Наше состояние уменьшается’.

4. Отсюда становится ясным, что жители Юга Франции, для которых глагол tomber является двухвалентным (см. гл. 114, § 5), могут упот­реблять его как одновалентный только в рецессивной диатезе. Поэтому они говорят Je me suis tombd вместо Je suis tombd ’Я упал’. Предложения J’ai tombd un livre ’Я уронил книгу’ и Je me suis tombe ’Я упал’, которые с точки зрения парижан представляются грамматически неправильными, оказываются двумя проявлениями одной и той же структурно-синтак­сической особенности речи южан, заключающейся в двухвалентном осмыслении глагола tomber.

5. Наконец, одновалентные глаголы становятся в рецессивной диа­тезе безвалентными; их легко опознать по присутствию псевдосубъекта и отсутствию реальных актантов. В предложениях: франц. П s’agit d’un livre, нем. Es handelt sich um ein Buch ’Речь идет об одной книге’ наличие предлога свидетельствует о том, что выражения d’un livre и um ein Buch являются сирконстантами, а не актантами.

6. Анализ приведенных примеров показывает, что напротив, личный показатель в выражении Madame se meurt (Bossuet), ’Ее высочество умирает’ не может иметь рецессивного значения, поскольку здесь со­храняется первый актант и, следовательно, глагол является одновалент­ным. Показатель se имеет здесь совсем другую значимость, близкую скорее к рефлексиву, поскольку, по всей видимости, он обозначает борьбу, которую ее высочество принцесса ведет сама с собой в пред­смертной агонии.

7. Рассмотрим теперь употребление интегрального рецессива (rdces- sif intdgral), который сводит к нулю все актанты независимо от их числа. Сюда относится латинский безличный пассив, в котором все глаголы становятся безвалентными независимо от того, какой валентностью они обладали ранее. Так, двухвалентный глагол amo ’любить’ в без­личном пассиве не имеет ни одной валентности: amatur ’любят’; то же можно сказать об одновалентном глаголе ео ’идти’ в безличном пассиве: itur ’идут’. Латинские выражения amatur ’любят’, itur ’идут’, itum est ’ходили’, dormitur ’спят’ ut valetur? ’как дела?’ из-за отсутствия актантов сближаются с глаголами, обозначающими метеорологические явления, вроде pluit ’идет дождь’. Во всех этих случаях глагол обозначает лишь процесс, который развертывается помимо каких-либо актантов.

8. По-видимому, безличный пассив был характерен для всей группы итало-кельтских языков: умбр, ferar ’будут нести’, ирл. berir’несут’. По­добный оборот существует и в нижнебретонском; грамматисты называ­ют его неопределенной формой (forme inddfinie); как и в латыни, он имеет значение интегрального рецессива и образуется как от двухва­лентных, так и от одновалентных глаголов: gweler ’видят’, ёг ’идут’, efer ’пойдут’.

9.

10. Соответствия, обнаруживаемые в этих различных языках, позво­ляют выдвинуть гипотезу, что окончание *-г было характерно для без­личной формы уже в общеиндоевропейском.

11. Говоря об этой гипотезе, Мейе (Meillet 1934, 235) подчерки­вает, что показатель *-г сохраняется только в периферийных языках (итало-кельтских, тохарском), в которых обнаруживаются остатки наиболее древних форм общеиндоевропейского. Положение о том, что формы на *-г очень архаичны, хорошо согласуется с выдвинутой выше гипотезой (см. гл. 106 § 18), согласно которой, чем менее сложна актантная структура, тем более древней она должна быть. Можно пред­положить, что первоначально безличная форма имела абсолютную зна­чимость, обозначая процесс независимо от наличия актантов; затем раз­витие одновалентных и двухвалентных глаголов привело к тому, что безличная форма как бы рикошетом приобрела вторичную рецессивную значимость, иными словами, относительную значимость.

12. Употребление безличного пассива оказывается удобным даже во французском, если желательно не называть агенс действия. Пассив представляет то преимущество, что в нем возможно опущение подчи­ненного первого актанта; в активе это сделать гораздо труднее, по­скольку этот актант является в нем первым актантом.

13. Употребление безличного пассива является обычным в немецком, где он имеет маркер пассивного рецессива: es wurde getanzt ’танцевали’, es wurde gearbeitet ’работали’.

14. Поскольку безличный пассив обозначает процесс без учета лица, которое его осуществляет, и сближается таким образом с безвалентными глаголами (§ 5), он может употребляться даже с одновалентными гла­голами, как в следующих выражениях: лат. dormitur ’спят’, itum est ’ходили’; нем. es wurde getanzt ’танцевали’, es wurde gearbeitet ’работали’. В этом случае субъект остается в тени, как удачно выразился Балли (Bally 1950, § 578).

15. Сюда же относится употребление пассивного причастия про­шедшего времени в функции императива в немецком языке: aufgepafit, которое следует понимать как ’должно быть обращено внимание’, то есть ’следует обратить внимание’ или еще лучше ’внимание!; stillge- standen, которое следует понимать как ’следует стоять смирно’, то есть ’смирно!’ (ср. гл. 37, § 45).

16. При переводе подобных оборотов на французский язык часто употребляется неопределенный показатель on в роли первого актанта: on parle frangais ’говорят по-французски’.

17. Показатель on характеризуется неопределенностью; он указыва­ет только на то, что имеется первый актант, но не уточняет его; on — это все вообще и никто в частности; слущающий остается в полном неведе­нии относительно агенса действия.

18. По этой причине неправильно выражаются по-французски те, кто заменяет личный субстантив nous безличным субстантивом on, кото­рый имеет только структурную значимость и лишен какой бы то ни было семантической значимости. К сожалению, в речи молодого поколения все чаще можно услышать On a se promener ’Ходили гулять’, On a bien rigole ’Хорошо повеселились’ вместо Nous avons 6t6 nous promener ’Мы ходили гулять’, Nous avons bien rigofe ’Мы хорошо повеселились’. Пуристы с полным правом осуждают эти обороты, которые являются результа­том небрежного, неточного мышления и не только не обогащают язык, а, наоборот, крайне обедняют его.

19. Итак, употребление on эквивалентно отсутствию актанта. On выполняет функцию маркера интегрального рецессива и способствует превращению исходного глагола в настоящий безвалентный глагол.