Глава 15 Синтаксис и морфология

1. Когда структурная схема предложения расположена в линейном порядке в речевой цепочке, она готова к тому, чтобы обрести звуковую оболочку и тем самым получить свою внешнюю форму.

2. Эта внешняя форма предложения принципиально отличается от структурной и линейной схем, к которым она восходит. Если эти схемы представляют собой абстрактные объекты, не данные нам в непосред­ственном ощущении, то внешняя форма — сугубо конкретный объект, имеющий физическую природу и предназначенный для восприятия органами слуха.

3. Структурная и семантическая схемы, противостоящие внешней форме, составляют подлинную внутреннюю форму предложения. Это сущность, которую с гениальной интуицией обнаружил В. Гумбольдт и которую он удачно назвал innere Sprachform (см. гл. 1, § 12 и сноску 5).

4. Всякий, кто изучал иностранный язык, знает, какие требования налагает на говорящего на данном языке его внутренняя форма. Она представляет собой силу, которой невозможно противостоять, — своего рода грамматический категорический императив.

5. Изучение внешней формы предложения составляет объект морфо­логии. Изучение его внутренней формы — объект синтаксиса.

6. Таким образом, синтаксис резко отделен от морфологии и незави­сим от нее. Он подчиняется своим собственным законам — он автономен.

7. Автономия синтаксиса далеко не общепризнана. После того как под влиянием идей, господствовавших в XIX в., подход Ф. Боппа возо­бладал в сознании лингвистов над взглядами В. Гумбольдта, сравнитель­ная грамматика развивалась практически исключительно в области фо­нетики и морфологии. Многие современные младограмматики открыто признают, что именно труды Ф. Боппа (сами по себе, впрочем, замеча­тельные) знаменуют рождение лингвистики как науки.

8. Что касается синтаксиса, то со времен Ф. Боппа он всегда был на положении бедного родственника морфологии. В тех редких случаях, когда его не обходили полным молчанием, на него надевали морфоло­гическую смирительную рубашку.

9. А. Мейе, один из последних и наиболее блестящих представите­лей школы младограмматиков, не признавал автономии синтаксиса. ’’Язык, — писал он, — определяется тремя сущностями: фонетической системой, морфологической системой и словарем, то есть способом про­изнесения звуков, грамматикой и тем, как обозначаются понятия” (М е ill е ts 1921, 83—84). Легко видеть, что в этой концепции совер­шенно нет места для синтаксиса в собственном смысле слова, в кото­ром Мейе видел лишь учение об употреблении форм.

10. Вера в морфологизм синтаксиса настолько укоренилась в созна­нии Мейе и большинства его учеников, что они просто-напросто узурпи­ровали синтаксическую терминологию и единодушно и весьма изобре­тательно придали ей морфологическое значение. При этом они даже не задумывались о том, что лишают синтаксистов их исконного достояния, без которого тем будет крайне трудно описывать собственно синтакси­ческие явления.

11. Так, морфологисты постановили, что термин ’’итератив” следует применять в славянских языках к таким глаголам, которые имеют соответствующую форму (а не смысл). Подменив значение этого тер­мина, они вскоре его с пренебрежением отвергли, когда обнаружили, что эти глаголы в действительности являются производными глаголами несовершенного вида, что, впрочем, не помешало им гордиться этим замечательным ’’открытием”.

12. Заслуга Ш. Балли состоит в том, что он отстоял права внутрен­ней формы языка перед натиском морфологии. В этом отношении по­воротным пунктом в истории лингвистики можно считать его книгу ’’Prdcis de stylistique” (Geneve, 1905). С точки зрения Балли, лингвис­тика ’’основана на наблюдении того, что происходит в мозгу говорящего в тот момент, когда он выражает свои мысли” (Bally 1909, 83—84).

13. Та же общая тенденция освободить синтаксис от засилия мор­фологических наслоений проявилась в книге Ф. Брюно (В г u п о t 1922) (см. ниже гл. 20, § 20), а позднее — в работах А. Жюре (J и г е t 1926) и В. Брёндаля (Br^ndal 1933,217—224) — убежденных сторонников автономии синтаксиса. Среди книг, отмеченных этим стремлением, следует назвать еще греческий синтаксис Ж. Эмбера (Humbert 1945).