А. И. Соболевский как исследователь русских былинных имен: проблема метода (К 150-летию со дня рождения)

Выступать на конференциях, посвященных выдающимся и разносторонним ученым ранга А. И. Соболевского, с одной сто­роны, кажется достаточно просто в смысле выбора гемы, в том числе актуальной и для самого выс і уиающего, ибо широки об­ласти их научных интересов и докладчика явным образом не подстерегает опасность оказаться за рамками проблематики об­суждения.

В интересах современной науки, однако, наиболее востребо­ванными представляются в первую очередь методологические аспекты исследовательской работы классиков филологической культуры, характер накопления, систематизации и анализа ими материала изучения; логика и способы аргументации выводов.

Одна из проблем состоит, в частности, и в том, что современ­ное языкознание, не говоря уже о других отраслях филологиче­ского знания, заметным образом не противодействует безусловно существующей тенденции к падению теоретического уровня на­учных штудий, их методологической индифферентности и дрей­фа в сторону массовой культуры.

По этим соображениям задача предлагаемых заметок состоит не столько в том, чтобы показать результаты, полученные Л. И. Соболевским в изучении имен русской эпической поэзии, в сопоставлении с результатами других исследователей в этой области, сколько в том, чтобы привлечь внимание к исследова­тельской, интерпреіаторской методологии ученого, которая мог­ла бы быть полезной и для современного языкознания, если оно настроено оставаться наукой достаточно строгой и познающей.

Одна из неизменных внутренних задач науки, обеспечиваю­щих ее поступательное движение, состоит в развертывании, со­вершенствовании, развитии тех фундаментальных, основопола­гающих идей, которые могут быть приложимы к разнотипным и разновременным материалам, подлежащим научному исследо­ванию, описанию и объяснению.

Органично представленная методологическая направленность, в свою очередь, неотделима от той науки, которую принято на­зывать фундаментальной.

Русская классическая филология в ее языковедческой, литера­туроведческой, фольклористической, текстологической и прочих составляющих складывалась и развивалась именно как комплекс­ная фундаментальная отрасль знания. В ней диалектически соче­тается опора на массовость, масштабность привлекаемого для исследования материала со скрупулезностью, выверенное тыо, разносторонностью этнокультурно и культурно-исторически востребованных решений. При этом соответствующие решения мотивируются не только и не столько абстрактно-логическими рассуждениями, умозрительно, сколько логикой, опирающейся на обильную фактологическую базу. Таков один из уроков рус­ской филологической классики.

Обращение к классике важно не само по себе, не ради напоми­нания об истинах, как бы ставших общими. Оно существенно преж­де всего как один из возможных путей к преодолению нередко воз­никающих в истории науки кризисных ситуаций. На мой взгляд, в качестве кризисной предстает и современная ситуация в филологии. Главнейшее ее проявление - это гипертрофированное внимание лишь к содержательным сторонам объектов филологического ана­лиза, очевидное нарушение необходимого баланса между смысло­выми и материальными их составляющими. В частности, и по этой причине в современной исследовательской практике зачастую с трудом улавливаются методы анализа в виде системы последова­тельно выстроенных шагов, нацеленных па обеспечение проверяе­мой объективности в описании и оценке собственно языкового, фіі- лологического материала.

С учетом этого обстоятельства основная задача предлагаемых заметок состоит, как уже говорилось, в том, чтобы, е одной сто­роны, попытаться выявить и описать метод и принципы, исполь­зуемые в лингвофилологическом исследовании одним из при­знанных классиков русской пауки А.

Вместе е гем совершенно уверенно можно утверждать, что и для этих работ, и для современной филологической науки и культуры в целом принципиальные подходы, логика, аспекты интерпретации типологически сходного материала, демонстри­руемые А. И. Соболевским, не только поучительны сами по себе, по и должны быть внедряемы в практику нынешних ономастиче­ских исследований. Эго, безусловно, стало бы одним из факторов повышения их теоретической значимости и доказательной силы.

Итак, каковы же методы и подходы А. И. Соболевского к ре­шению тех вопросов, которые охватывают заявленную гему?

Эти методы и подходы, как и общая исследовательская мето­дология ученого, очевидным образом прослеживаются, в частно­сти, в его работе «Материалы и исследования в области славян-

53

ской филологии и археологии», опубликованной в 1910 г. в «Сборнике Отделения русского языка и словесности Император­ской Академии наук»¹, затем — отдельной книгой в том же го­ду^{[66] [67] [68] [69]. В указанной работе есть подраздел «Имена в великорусских былинах», который и является предметом непосредственного интереса настоящих заметок.}

А. И. Соболевский в совокупности рассматривает более 30 имен¹ и начинает свое исследование с имени главного персона­жа русского героического эпоса — Ильи Муромца. Известно, что суждения ученых заметно расходятся прежде всего по хроноло­гической и пространственной локализации, отчасти и по соци­альной отнесенности этого имени.

Согласно Д. И. Иловайскому^[70], оно и древнее, и знатного про­исхождения.

По В. Ф. Миллеру, оно — крестьянского происхождения и появляется позднее в Суздальской Руси.

Б.

А. И. Соболевским же вопрос о времени появления имени Ильи Муромца решается на совершенно ином основании — по культурной традиции, в частности, по христианской. Илья — христианское имя, а «христианские имена стали у нас употреб­ляться более или менее часто нс раньше XII в.». По данным Иов-

городской летописи, «сохранившей много имен бояр и лучших людей», неї имени всенародно известного богатыря. В согласии с этим обстоятельством «возникновение былин об Илье едва ли может быть относимо ко времени до конца XII в.»^[72].

Таким образом, « качестве одного из основании установления относительной хронологии лингвистического события в исто­рический период А. И. Соболевский утверждает нижнюю грани­цу письменно подтверждаемой культурной традиции. Но эго не значит, что культурная традиция непременно должна быть пись­менно подтверждаемой. Нет.

Согласно Л. И. Соболевскому, отсутствие письменных под­тверждений того или иного языкового факта может быть компен­сировано тщательным лингвофилологическим анализом всех связанных с ним явлений, в том числе и типологического плана.

Так, рассматривая имя второго популярного былинною бога­тыря — Добрыии Никитича, А. И. Соболевский обращает внима­ние на следующие моменты, которые в их сумме складываются в стройную картину аргументированной историко-филологической методики исследования: I) на широкую распространенность име­ни в древнерусский и среднерусский периоды, вплоть до XVII в., что находит свое отражение в летописях и документах; 2) имя входит в состав топонимов, охватывающих многие русские гу­бернии — Ярославскую, Вологодскую, Тверскую, Владимир­скую, Пермскую, Петербургскую, Псковскую, Костромскую;

3) «древний Новгород имел Добрышо (= Добрынину улицу)»;

4) фамилии Добрынин и Добрыпкип широко бытуют среди рус­ского купечества и крестьянства; 5) имя встречается и у других славян, например, у поляков; 6) очень важны одиокореииые ме­стные названия и фамилии, каковых опять-таки много; 7) среди топонимов много личных имен или патронимов, объясняющих их происхождение, например: Добрынина (поселение Добрыни), Добрыничи (сперва потомки Добрыни, потом — само поселение); ср.

потом само поселение); 8) типологически аналогичны имя Пер­лит и топонимы Перлит в Галиции и Пермилово в Петербургской губернии⁷; 9) в фамилиях это имя чаще всего выступает либо как прилагательное от древних личных имен (Добрынин — первона­чально сын, потомок Добрыни), либо как патроним (Добры­нин — первоначально сын Добрыми)⁸. Большое количество сходных топонимов, фамилий является свидетельством широко­го распространения имени как в Древней Руси, так и в ее частях, где сохраняются соответствующие топонимы.

Все эти синхронные констатации можно было бы обозначить как комплексную методику исследования отдельного языкового факта, опирающуюся на разносторонние культурно-исторические тради­ции народа, включая и ономастические.

При решении вопроса о том или ином имени для А. И. Собо­левского очень важной оказывается в целом степень его вписан­ности как в общеэтнический ополіастикон, так и в собственно лексическую систему, не исключая и родственные культуры.

Так, связав былинное имя Чурило (Пленкович) с Чурославом в его уменьшительной форме (ср. ветрило от ветръ в «Слове о полку Игореве»), ученый ссылается на то, что оно встречается в местных названиях 34 деревень: девяти — в Ярославской губер­нии, семи в Вологодской, шести в Псковской, трех в Ко­стромской, во Владимирской и Тверской — по две, в Западной Руси две, Смоленской, Курской и Казанской губерниях по одной.

Далее следуют указания на польскую фамилию Curzydlo, польское название растения curzydlo, русское нарицательное чѵ- рилко (название птицы), сербское нарицательное чурило от гла­гола чурити 'дымить’, новоболгарское нарицательное чурило (тиски для винных ягод)⁹.

В качестве иллюстрации исключительной щепетильности А. И. Соболевского в подборе языковых фактов, в русле одной из коренных традиций русской филологической науки, в высшей степени показателен и следующий пример.

⁷ Соболевский А. И. Указ. соч. С. 229. * Там же. С. 229—230.

⁴ Тамже. С. 231—232.

ное имя Дюк и указав на его распространенность в современных русских местных названиях, А. И. Соболевский говорит о срав­нительной употребительности его и в фамилиях на основе лично­го опыта и перечисляет фамилии «1) доктора в С.-Петербурге, умершего в 90-х гг. XIX в., 2) почетного гражданина, жителя Москвы 80-х гг., 3) студента-филолога Петербургского универ­ситета 80-х гг., 4) ученика Ровенскоі о реального училища 80-х гг., 5) крестьянина Покровскою уезда, жителя Москвы 80-х гг., 6) дворянина (Московские ведомости 1889 г., №166. С. 5), 7) действительного статского советника (Московские ве­домости 1886 г., .№211. С. 4), 8) крестьянина Ростовского уезда (Артыпов, село Угодичи. С. II) и 9) владетельницы театра в Харькове. Сверх того, один из героев романа Мельникова "В ле­сах” носит фамилию Дюков»^w.

Нет необходимости в обзоре всех былинных имен, исследуе­мых знаменитым ученым, как и в том, чтобы квалифицировать их па фоне всей имеющейся па лгу тему специальной литерату­ры. Задача заметок в другом - продемонстрировать па простом примере, как достигаются высокая культура и подлинная глубина научного анализа в филологической классике. Приведенных эпи­зодов вполне достаточно для гою, чтобы уяснить, каковы ис­пользуемые классиком методология и методы филологическою анализа, насколько разнообразны привлекаемые им языковые данные, нацеленные па вееохватноеть. В этом и состоит одно из важнейших качеств русской филологической классики, которая, к сожалению, понемногу, но последовательно оттесняется па пе­риферию современной исследовательской практики.

¹⁰ Там же. С. 234.