4. Настоящее историческое: нейтрализация или транспозиция вида?

Как пример нейтрализации видового противопоставления в русском языке Ю. С. Маслов и А. В. Бондарко рассматривают употребление НСВ в настоящем историческом, т. е. при обозначении презентными формами глаголов НСВ завершенных действий, сменяющих друг друга на линии повествования [Бондарко 1971; Маслов 2004: 109].

Настоящее историческое представляет собой переносное упот­ребление (транспозицию) форм настоящего времени для обозначе­ния прошедших действий. При переносном употреблении грамматиче­ская форма, сохраняя свое категориальное значение, вступает в противо­речие со значением контекста, вследствие чего достигается образность

выражения: в случае настоящего исторического прошедшие действия представляются так, как будто они происходят синхронно с моментом наблюдения. В русском языке в этом временном плане при обозначении единичных действий могут употребляться лишь формы глаголов НСВ. В этом случае речь идет о переносном употреблении форм настоящего времени со значением актуального настоящего, при этом функции гла­гольных форм НСВ в актуальном и историческом настоящем существен­но различаются. Актуальное настоящее в принципе не допускает понима­ния действий как завершенных. В настоящем же историческом глаголы НСВ могут обозначать действия объективно завершенные, представляя их как развертывающиеся процессы. Ср.: «Ах, милая, милая мамаша, как я тебя люблю»! Она улыбается (ср. улыбнулась) своей грустной, очаро­вательной улыбкой, берет (ср. взяла) обеими руками мою голову, целует (ср. поцеловала) меня в лоб и кладет (ср. положила) к себе на колени (Л. Н. Толстой).

В русском языке фиктивный план актуального настоящего для обо­значения прошедших действий, в том числе и завершенных, строится по­следовательно при помощи форм настоящего времени глаголов НСВ: ес­ли выражаются единичные действия в прошлом, употребление глаголов СВ невозможно (исключение составляют обороты типа Он как крикнет!). НСВ берет на себя выполнение важных функций СВ, не теряя собствен­ной специфики, т.

У немаркированных членов грамматических оппозиций «можно гово­рить о двоякого рода вторичной функции, связанной как с нейтрализаци­ей семантического противопоставления, так и с транспозицией этих чле­нов», – транспозиции подвергается более узкое, специфическое значение, которое в позиции нейтрализации стирается [Кржижкова 1966]. Не явля­ется ли употребление презентных форм НСВ в настоящем историческом транспозицией не только значения настоящего времени, но и процессно­го значения НСВ? В связи с настоящим историческим говорят о транспо­зиции лишь настоящего времени. Вопрос о транспозиции вида является сложным – ввиду значительной доли интерпретационной составляющей в семантике видов и субъективности выбора СВ или НСВ для обозначения одной и той же денотативной ситуации. Настоящее историческое представ­ляет собой переносное употребление презентных форм НСВ, в которых временное значение настоящего тесно связано с видовым процессным зна­чением. Как писал С. И. Карцевский, «время старается "поместиться" в рамках вида» [Карцевский 2004: 147] – настоящее историческое еди­ничного действия в русском языке может быть совмещено только с про­цессным значением НСВ. Поэтому вопрос о возможности транспозиции

видового значения процессности вместе с временным значением настоя­щего при обозначении прошедших последовательных и завершенных действий является закономерным, хотя и дискуссионным.