<<
>>

"ОШИБКИ" КОНТРРАЗВЕДЧИКА И КОРРЕСПОНДЕНТА

...Язвы прошлого. Их хватает в нашей политике даже в далеком Бангкоке. В Москве бушуют ветры перемен, а здесь все по старому, как в не столь далекие времена. Стоило нашему молодому, принципиальному консулу Саше Петракову заговорить о финансовых нарушениях в посольстве, как он тут же получил по носу от посла на партийном собрании.
В центр ушла шифровка с информацией о "склоках", мешающих нормальной работе посольства. Генератором их был объявлен тот же Александр Петраков дипломат, который пользовался уважением коллег по работе в Таиланде. Посол заранее праздновал победу над строптивым консулом. Дескать, на кого посмел замахнуться мальчишка! На меня, еще недавно заведующего одним из отделов МИДа! В сталинские времена согласно табели о рангах эта должность приравнивалась к маршальской! Посол не знал деталей из индийского и московского периода жизни Саши, что были известны лишь самому узкому кругу его близких друзей. Первые признаки прозрения у него наступили позже, когда из Москвы вопреки его шифровке пришла другая шифротелеграмма о награждении Александра Алексеевича Петракова высоким боевым орденом за выполнение важного правительственного задания.

Что посол! О характере этого задания ничего не было известно даже резиденту, чьим подчиненным являлся консул. Близкие друзья были в курсе некоторых повторяю: лишь некоторых былых служебных успехов Саши, хотя более подробное знание пришло много лет спустя, когда уже не стало СССР, да и сам Саша ушел из органов в отставку. В восьмидесятые Саша грамотно выполнил среди других два непростых поручения руководства КГБ. Он сумел вывезти из за границы двух сотрудников МИД и КГБ, завербованных американской разведкой. Первым был Александр Баранов, молодой референт советского генконсульства в Сурабайе. В Центре стали догадываться, что в Индонезии среди наших дипломатов появился "крот". Подозрение пало сразу на троих.

Было принято решение отправить их по очереди в Москву на советском пароходе. Почему не самолетом? Опасались, что, узнав о внезапной срочной отправке, потенциальный шпион может элементарно сбежать к американцам. Другое дело пароход. В этом случае легче поверить в истинность внезапного выполнения ответственного служебного поручения, никак не связанного с высылкой и подозрениями в шпионаже. К тому же в долгом пути можно провести и самое тщательное дознание. К чему отправлять человека сразу из "Шереметьева" в Лефортово, держать его в камере? Он всего лишь подозреваемый, а не выявленный американский агент. Окажись он невиновным, как тогда оправдаться перед МИДом? Времена то другие, не сталинские, когда можно было делать все, что захочешь. Для такого дознания как раз и направили Сашу вместе с еще одним опытным разведчиком кадровиком. Командированные подсели на судно в Адене. До Ленинграда было достаточно времени, и они не теряли его даром. Молодой подозреваемый оказался на редкость толковым мидовцем прямо таки с феноменальной памятью. Недаром он привлек к себе внимание американской разведки, хотя в силу незначительной должности в консульстве не мог представлять сиюминутного оперативного интереса. Но в Лэнгли сидели думающие разведчики. Они работали на перспективу. Но и наши "простые пассажиры" были шиты отнюдь не лыком. Саша Петраков провел с подозреваемым серию бесед, что называется по душам, сумев ювелирно припереть его к стенке. Шеф КГБ Крючков нервничал, слал на судно телеграммы, требуя дать четкий ответ: шпион подозреваемый или нет? Что вы, мол, зря теряете время, прохлаждаясь подобно туристам на корабле. Перед Ленинградом Александр Баранов признался, изложив на бумаге обстоятельства состоявшейся в Сурабайе вербовки. По возвращении в Центр Петраков подготовил подробный отчет о методах проведенного дознания. 25 страниц машинописного текста ушли в специальную психологическую лабораторию КГБ. Говорят, что их использовал потом при написании докторской диссертации один из крупных психологов советской разведки.

Ну а что случилось в Москве с юной жертвой американского ЦРУ? В прежнее время его бы ждал неминуемый расстрел.

В восьмидесятые советские органы действовали более гуманно. Управление внешней разведки совместно с Пятым управлением КГБ разработало план шумной антиамериканской пропагандистской кампании, чьей целью являлось громкое публичное разоблачение подрывной деятельности Лэнгли. В соответствующий отдел ЦК КПСС ушло нестандартное предложение. Первое Баранова, учитывая его молодость и чистосердечное признание, к судебной ответственности не привлекать. Второе организовать его выступления по телевидению и в печати с рассказом о "грязных действиях" американских спецслужб. К участию в подготовке пропагандистской кампании привлечь известного журналиста (не буду называть его фамилию, он работает еще и сейчас), поручив ему практическую сторону дела. Как же среагировало ЦК на предложение КГБ? Руководящий орган принял соломоново решение: "Баранова не судить, а кампанию не проводить". Так частично лопнуло предложение площади Дзержинского, внося которое руководство органов рассчитывало на похвалу инстанции за проявленную "политически мудрую" инициативу. Что же касается юного мидовца, то его отпустили на все четыре стороны, правда, выгнав с работы. Он устроился на одну из московских строек. Остается надеяться, что в новой ипостаси строителя он оказался более удачливым, чем в должности референта советского генконсульства в Сурабайе и по совместительству агента американской разведки.

История с Барановым для Саши Петракова послужила всего лишь легкой разминкой. Ему предстояли другие, более сложные дела. Вряд ли стоит перечислять их здесь. Упомяну об одном, когда председатель КГБ, уверившись в способностях подчиненного, лично дал трудное задание Петракову: вывезти с Кубы кадрового советского разведчика, работавшего в Гаване под крышей второго секретаря посольства. Это было сложнее, чем обмануть бдительность молодого сотрудника генконсульства. За плечами этого "дипломата" было многое: институт разведки в Москве, годы работы за границей, профессиональное знание тонкостей захвата и устранения лиц, подозреваемых в шпионаже в пользу противника, и, главное, вечная настороженность, боязнь расплаты за содеянное.

Разоблачить второго секретаря нашего посольства помогли кубинские контрразведчики.

Они засняли на видеопленку и записали его несанкционированный контакт с сотрудником ЦРУ на Кубе. Москва приняла решение: вывезти шпиона немедленно. Для проведения операции в Гавану под видом дипкурьера вылетел Александр Петраков. Ему предстояло в сопровождении второго секретаря вывезти и доставить в Москву на судне контейнер якобы с секретным дипломатическим грузом, требующий особой охраны. Агент Лэнгли то ли поверил в рутинный характер предстоящей операции, то ли счел преждевременным бить тревогу об этом можно только гадать. Собрав свой личный багаж, он отправился на судно. В пути дипкурьер Петраков сумел незаметно досмотреть сумки "дипломата", особенно одну, которую тот охранял с бросающейся в глаза тщательностью. Подозрения оправдались в небольшом резиновом мешочке оказались шифроблокноты, контактные телефоны, фамилии. Когда в ленинградском порту на "дипломата" надевали наручники, он сказал Петракову: "Я тебя раскусил. Жалею, что не сразу. Надо было спрыгнуть с корабля за борт". Он не знал, что его все равно бы выловили. Днем и ночью за ним велось наблюдение.

Но вернусь из Гаваны в стены нашего бангкокского посольства. Именно здесь мне довелось впервые испытать на себе подлинную цену горбачевской гласности и демократии. На одном из партийных собраний в посольстве я имел неосторожность защитить того же Петракова, которого знал еще по работе в Индии, от необоснованных нападок посла Валькова. Через пару недель объектом критики стал уже корреспондент ТАСС.

Настоящая буря посольского гнева пронеслась над моей седой головой, когда журнал "Эхо планеты" опубликовал присланный из Бангкока материал о том, как мы не умеем торговать, как на площадке под носом у нашего посольства и того же Валькова гниют и ржавеют советские тракторы. Статья иллюстрировалась моими же фотографиями. Масштабная расплата за выступление в духе гласности последовала, однако, позже в Москве. Во время отпуска посол зашел к генеральному директору ТАСС Кравченко и попросил отозвать меня досрочно в Союз.

Тот вызвал своего корреспондента с отчетом на заседание коллегии агентства. Результат для посла оказался неутешительным. Новый генеральный директор ТАСС был известен как объективный и опытный руководитель, чуждый наговорам на своих журналистов, от кого бы они ни исходили. Перед заседанием коллегии он подробно ознакомился с результатами работы таиландского корреспондента, поговорил с соответствующими людьми. В итоге просьбу посла отвергли, а меня поощрили премией поездками в творческие командировки в соседние Сингапур и Малайзию. Неожиданно досрочно отозвали самого посла и отправили на пенсию. Видимо, все же в ЦК и МИДе было немало трезвомыслящих людей, которые всерьез понимали необходимость отказа от порочных методов работы и односторонней прозападной ориентации во внешней политике. Признаками того стали визиты в Таиланд министра иностранных дел Шеварднадзе и премьер министра Рыжкова. Кто мог подумать тогда, что вскоре вернутся прежние времена и Восток в российской внешней политике отбуксируют на полузабытые тупиковые пути, а старые хронические болезни прошлого: казнокрадство, взяточничество, профессиональная непригодность власть имущих расцветут при демократах.

Результаты перестройки ощущали на себе со стороны таиландских властей и западных коллег и мы, советские журналисты. Нас стали приглашать всюду, даже на совместные таиландско американские маневры "Золотая кобра". И никто уже не косился на твой фотоаппарат и видеокамеру. Таиландцы, которые недавно видели в корреспонденте ТАСС очередного законспирированного шпиона, вдруг предложили после окончания командировки остаться работать в Бангкоке. К ним присоединился дипломат из американского посольства Дэвид Реймюллер, завсегдатай клуба иностранных корреспондентов. Как то опять он вместе с своей умницей женой вновь подсел ко мне в ресторане за столик и неожиданно задал вопрос: "Борис, ты действительно собираешься вскоре вернуться в Москву? Что тебя ждет там, пенсия? Сколько ты будешь получать?" Узнав, что эта сумма составит в пересчете три доллара, он долго смеялся.

А потом словно в шутку бросил: приезжай к нам в Америку! Зарабатывать будешь в две тысячи раз больше.

Резкое полевение бангкокского политического курса объяснялось не одним "человеческим лицом" горбачевского социализма. В августе 1988 года в стране впервые к власти пришел гражданский премьер министр. Обстановка в мире требовала смены декораций и на таиландской политической сцене. Военным, которые много лет находились у руля, пришлось отступить, чтобы потом при случае опять вернуться на главные роли. Впрочем, Чатчай Чунхаван тоже не принадлежал к чисто гражданской плеяде политических фигур. В свое время он дослужился до генерала и только затем поменял военный мундир на дипломатический. Долгие годы он был послом в государствах, где, по его словам, "хорошо отдыхал и ездил верхом". Вернувшись на родину, он сумел завоевать парламентский мандат, но не очень любил заниматься депутатскими обязанностями. Зато много времени проводил в ночных клубах. Другой его страстью была сумасшедшая езда на мощном японском мотоцикле. Как непохож он был на генерала Према Тинсуланона! И биржа поспешила тут же отреагировать на избрание "первого за 12 лет народного премьера" резким падением акций.

Однако, как это нередко бывает, биржевые спекулянты, играя на понижение, облапошили сами себя. Новый премьер оказался человеком с набором свежих идей. Вместо генералов в погонах он включил в кабинет профессоров университетов и специалистов с незаурядным политическим опытом и умом. Главное достоинство энергичного семидесятилетнего премьера заключалось в умении использовать в интересах дела мозги финансистов, промышленников, военных. Каких только ярлыков ни повесила на него пресса! Если никогда не улыбавшийся премьер Прем Тинсуланон приобрел у журналистов прозвище "никаких комментариев", то Чатчай Чунхаван стал человеком "никаких проблем". Со мной хочет встретиться корреспондент ТАСС и получить интервью? Пожалуйста! Деловые люди хотят создавать совместные предприятия с Москвой? Никаких проблем! Частный бизнес, "локомотив экономики", добивается права на свободную продажу земли иностранцам? Пусть торгует землей! В общем, к 1991 году страна уже была не той, что довелось увидеть в 86 м.

<< | >>
Источник: Чехонин Б.. Журналистика и разведка. 2002

Еще по теме "ОШИБКИ" КОНТРРАЗВЕДЧИКА И КОРРЕСПОНДЕНТА:

  1. КАК В МОСКВЕ ВЕРБОВАЛИ ИНОСТРАНЦЕВ
  2. БЫЛ ЛИ В ЛЭНГЛИ СОВЕТСКИЙ "КРОТ"?
  3. "ОШИБКИ" КОНТРРАЗВЕДЧИКА И КОРРЕСПОНДЕНТА