<<
>>

ж)              смерть как условие смысла жизни

Уже отмечалось, что невозможно выйти из времени для его оценивания, что же касается жизни, то здесь возникает иная проблема. Вне собственной жизни мы также лишены возможности к переживанию и оцениванию со стороны, но по отношению к жизни Другого это становится возможным.

Смерть другого человека становится не только опытом сострадания, но и опытом оценивания самой жизни. Смерть другого - это частичная смерть самого себя, многократно умноженная в случае любви. Переживание чужой смерти выступает одной из форм реальности собственной смерти, когда она проигрывается в сознании и видится индивидом как бы со стороны. Как известно, опыт чужой смерти стал для царевича Гаутамы одной из причин духовного прозрения. Для стоиков смерть, а не жизнь была критерием оценки силы и мудрости человека, что ставило перед ними задачу постоянной подготовки к ее приходу. Смерть других позволяет видеть со стороны свое существование как конечный путь, не дающий надежды в будущем, но многократно повышающий ценность настоящего. Смерть в этом смысле выступает не только как высшее зло, но как условие придания жизни высшей ценности. В таком случае мысли о смерти нам жизненно необходимы, только через них мы можем по-настоящему оценить жизнь. Так, Н. Трубников считает, что от того, «как мы решаем вопрос о смысле ценности нашей смерти, зависит решение вопроса о смысле и ценности нашей жизни»[126]. В этой оценке смерти нет ее оправдания или воспевания, в ней - попытка обретения смысла в ограниченном земном бытие, где важно не беспредельное будущее или «золотое» прошлое, а каждое мгновенье настоящего. В этом случае страшно не умирать, а умирать, так и не узнав жизни, не испытав высшей радости, любви, творческого подъема, счастья общения. Смерть, считает русский мыслитель, не слишком большая плата за это.

Смерть - некое непременное условие жизни, которое есть не столько показатель победы сил зла, сколько - возможность для глубокого наполнения жизни.

Ценность жизни, таким образом, становится более полной через переживание и осмысление смерти. Результатом этого может стать любовь к жизни, которая есть важнейшее условие для любви к жизни другого, также идущего к смерти. Пренебрежение к своей жизни становится основанием для пренебрежения к другому, к его настоящему и будущему существованию. В этом, вероятно, и состоит глубочайший аксиологический смысл смерти, осознание которого позволяет увидеть жизнь как высшую ценность бытия. Смерть выступает не столько ценностной альтернативой жизни, сколько важнейшим условием исключительно высокого ее оценивания и понимания.

Смерть выступает условием формирования главного стремления к смыслу и к совершенствованию. Мечты о бессмертии существуют, поскольку есть сама смерть, и все объекты получают свою ценность, поскольку жизнь не обладает бесконечностью, но стремится к ней. Направленность на сверх-бытие (физическое или духовное) - главное содержание личной и общественной эволюции, условием которого является тот факт, что наша жизнь это «бытие-к-смерти» (М. Хайдеггер). Смерть наполняет моменты жизни значениями и смыслом, становясь не только показателем тщетности всех наших усилий, но и катализатором максимального использования возможности существования. О том, как мы должны ценить жизнь человека, Будда говорил следующее: «Представьте, что на дне океана, по поверхности которого плавает золотой обруч, живет черепаха, которая выплывает на воздух раз в шестьсот лет. Так же, как мала для черепахи вероятность, попасть головой в обруч, мала вероятность живому существу родиться человеком». В этом поучении подчеркивается, что шанс, данный нам природой, уникален, и не ценить это значит упустить его.

Современная эпоха позволяет по-новому оценить феномен жизни как целостности. Возможность массовой смерти становится для одних причиной глубокого неприятия мира и его условием смерти, но для других выступает основанием для осмысления жизни как единичности и уникальности во Вселенной. Для обыденно-мыслящего, витально ориентированного субъекта, для массового человека эпохи потребления характерна средняя оценка жизни по двум основным причинам.

Во-первых, наполненность и глубина настоящего существования оказалась предельно связанной с удовлетворением все возрастающих потребностей. Степень их удовлетворения очень высока, но уровень потребностей неизмеримо выше. Обретая блага человек, уже одержим новыми желаниями и не способен к истинной радости и позитивной оценке настоящего. Массовое общество объективно уменьшает качество общения, возможность творческого выражения, значение любви. Все это не дает смысло-значимого наполнения жизни и приводит к ее утилитарно-функциональному истолкованию. Вторая причина незначительной ценности жизни в современную эпоху связана с новым отношением к смерти. Переживание человечеством массовых убийств, повседневность насилия, культ смерти в искусстве стали основой для пренебрежения к смерти другого - важнейшему фактору, благодаря которому человек осмысливает ценность жизни в целом. Смерть становится условием интереса в игре и в реальности, но ее обыденность и отсутствие духовного переживания по причине ее возможности и неизбежности уже не являются основанием для понимания ее ценности и смысла. Ужас по причине бессмысленной гибели людей на войне или в катастрофах поражает человека лишь первое время, а затем становясь повседневной «информацией», не вызывающей аксиологической рефлексии и сопереживания. Общество как опытный врач, психика которого может выдержать лишь состояние отстраненности, от смерти больного, осознание ее рутинности и вещественности, для самосохранения находит выход в непереживании и несострадании, ибо вместить все происходящее в сознание и душу не представляется возможным. Все это становится причиной того, что жизнь воспринимается как относительное благо, ценность которого далеко не безусловна.

Даже высший уровень развития гуманистического мировоззрения, ориентированного на свободу и ценность каждого индивида, которого во многом достигает современное общество, не стал решением этой проблемы. В состоянии массового общества, где отстраненность и холодность в отношениях становятся нормальным исходным состоянием, гуманизм, как и свобода, во многом оказываются катализаторами эгоцентризма. Но даже осознание своей значимости перед остальными не является основанием любви к жизни, так как последнее есть результат переживания осознания своей сопричастности с миром.

На фоне незначительного оценивания жизни человека происходит и все большее снижение ценности природной жизни в целом. Забота об окружающей среде осуществляется по мере того, как в этом заинтересовано общество, и если сталкиваются ценностные приоритеты жизни и прибыли, то последние, как правило, одерживают верх[127]. Приведем лишь один пример. Район Каспия сегодня оказался зоной конфликта различных ценностей и приоритетов развития. С одной стороны, здесь происходит активное подчинение природных и биологических ресурсов человеку и его потребностям, с другой, проявляется забота о сохранении уникального природного комплекса, являющегося источником и средой существования человека и живой природы. Развитие региона оказалось тесно связанным с использованием биологических и сырьевых ресурсов, что по-новому поставило проблему приоритета и направления развития. Биологические ресурсы выступают в данном случае воплощением ценности живого вообще, которое приносится в жертву быстрому экономическому росту за счет использования и переработки сырьевых ресурсов (нефти и газа). Интенсивный экономический рост для региона становится определяющим приоритетом ценности материального бытия, которое способно принести быструю прибыль и иссякнуть вместе с сырьевыми источниками, оставив потомкам безжизненное пространство мертвой природы, обеспечив, однако, ныне живущих желаемыми материальными благами. Отсутствие единого правового пространства в Каспийском регионе еще более усложняет решение этой проблемы, не оставляя ученым и правительству возможность договора и сотрудничества по сохранению и защите его ресурсов. Ценность живого, не имеющая цены в буквальном смысле этого слова, не выдерживает конкуренции с ценностью прибыли и богатства, которые имеют значимость для человека, поддерживая и совершенствуя условия его существования, но внутренне подрывая его источник бытия. Однако эта проблема связана не только с понижением ценности жизни, но и с утверждением ценности антропоцентризма.

Как видно, проблема ценности жизни самым тесным образом переплетается с вопросами ее смысла, духовного наполнения. Поэтому от ее изучения мы переходим к рассмотрению еще одного важнейшего приоритета индивидуального бытия - духовности.

<< | >>
Источник: Баева Л.В.. Ценностные основания индивидуального бытия: Опыт экзистенциальной аксиологии: Монография. М.: Прометей. МПГУ,2003. 240 с.. 2003

Еще по теме ж)              смерть как условие смысла жизни:

  1. 97. Вменяемость как условие виновности
  2. Проблема смысла жизни.
  3. СМЫСЛ ЖИЗНИ
  4. 2.2.2. Проблема цели и смысла жизни.
  5. 2.4. Евгений Трубецкой: смысл жизни и катастрофа современной культуры
  6.   в) О смысле жизни  
  7. Содержание
  8. ж)              смерть как условие смысла жизни
  9. 4. Проблема смысла жизни в духовном опыте человека. Смысл жизни
  10. О смысле жизни.
  11. Диалектика цели и смысла жизни (для тех, кто ещё жив)
  12. В чем смысл жизни? Постановка проблемы
  13. Философия о смысле жизни, о смерти и бессмертии человека
  14. § 1. КОЛЛЕКТИВНОСТЬ КАК УСЛОВИЕ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ
  15. Е. Н. Трубецкой: смысл жизни как достижение полноты бытия