<<
>>

Традиционная нравственность и архетипы архаики

Синергетическая взаимосвязь спонтанности и регулируемости, случайности и закономерности в области нравственности проявляется уже в исторически первой её форме. Возникновение нравственности представляло собой длительный процесс кристаллизации нравственных смыслов на основе смыслов архаических, поэтому первичные формы нравственности, будучи новациями, всё же складываются как некие традиционные установления.

Исторически первым типом моральных отношений оказались такие, которые можно назвать традиционной нравственностью. С тех пор особенность нравственной синергии состоит в том, что любые изменения в моральных системах происходят на базе традиции. Традиция для нравственности - это и социальный механизм трансляции ценностей, и само её содержание. В этом смысле быть нравственным означает принадлежать традиции, блюсти и воспроизводить её. Именно так воспринимает нравственность обыденное сознание: как само собой разумеющиеся, укоренившиеся представления, некую самоочевидную нормативность, гарантии правильности которой заключены в её «давности». Традиция в нравственности выступает как некая консервативная сила, направленная на поддержание status quo. Это позволило, например, Ф.Ницше обвинять всякую мораль в том, что она подавляет «волю к власти», ограничивает всё жизнеспособное и активное. Действительно, любое социальное новшество вызывает поначалу сомнения в его нравственной ценности, оно не может стать общепринятым без некоего морального оправдания. В этом случае традиция становится базой, делающей безопасными социальные, технологические и другие исторические изменения.

Нравственная жизнь, конечно, не остаётся неизменной, однако все модификации происходят на некоторой основе, образуя вариации исходных смыслов. Кроме того, новые нравственные формы со временем сами становятся традиционными, соединяются с предшествующими содержаниями, образуя «углублённую традицию», включающую несколько слоёв, обогащающих друг друга.

Так, новации в мире нормативных представлений получают статус нравственных за счёт укоренённости в толще исконных смыслов. Архаические формы регуляции никогда не исчезают до конца. Казалось бы давно изжитые в интеллектуальной культуре принципы (вроде «око за око») вновь актуализируются в массовом сознании. Возвышенные представления о предназначении человека, тонкие механизмы регуляции, рассчитанные на развитую духовность, составляют лишь тонкую плёнку культуры, под которой шевелится хаос внеморального мироощущения. По отношению к высшим проявлениям нравственной культуры эта бездна древних смыслов может переживаться, как зло, однако интеллектуальный пласт культуры не может быть натянут над пустотой, на деле он неотъемлем от «своей» архаики, питается её жизненной силой. Даже отталкивание и противостояние свидетельствует о зависимости от своей противоположности. Парадоксальным образом мощнейшие импульсы к существованию мораль получает от явлений, по духу противоположных ей. Мы постараемся показать произрастание традиционной нравственности из архетипов донравственной регуляции.

В качестве первой модели осмысления мира можно рассмотреть архетип рода. переходящий затем в архетип патриархальной семьи. Их значимость определяется тем, что мифоритуальная культура трактует происхождение мира в терминах брака и порождения, а соответственно, родственные отношения представляются фундаментальной связью между людьми. У первобытных народов, для которых кровно-родственные связи заменяли всю социальную инфраструктуру, существовали сложные и разветвлённые системы родства. При этом было принципиально важно, с одной стороны, вступать в браки только внутри «своей» эндогамной общности, а с другой - не впадать в кровосмешение, что обеспечивал принцип экзогамии. Требование верности в браке имеет гораздо более позднее происхождение, но сама ритуализация «основного инстинкта» относится к наиболее ранним и базовым нормативным установкам. В результате проблемы взаимоотношений между полами устойчиво отождествляются в массовом сознании с проблемами нравственными.

Другое нравственное следствие родовой организации - господство патриархальной модели отношений, возлагавшей основные экономические, социальные и духовные обязанности на мужчину, главу рода или семьи. Пронизывая всю общественную структуру, принцип патриархальности предполагал подчинение детей - родителям, младших -старшим, женщин - мужчинам, давал представление о едином порядке вещей, незыблемость которого составляет сердцевину нравственности.

Архетип семьи, основной и вечной ячейки общества, стал моделью интерпретации любых, в том числе нравственных отношений. Само наличие у человека семьи являлось критерием его благонадёжности. По словам одного австралийского аборигена, «тот, кто ведёт себя правильно, не может лишиться всех родных». Переосмысление в терминах родства любых отношений позволяет распознать их нравственный смысл. Так, архаическое сознание заменяет дружбу побратимством или усыновлением, отношения власти трактует как заботу царя-батюшки о своих «детях». Ценности семьи оказываются приоритетными даже по отношению к библейским заповедям, аналог которых известен всем народам. Знаменитая конфуцианская притча утверждает, что, если твой отец украл барана, то негоже свидетельствовать против него в суде, в этом случае заповедями «не лги» и «не кради» можно пренебречь. Китайское судопроизводство предписывало доносить о преступлениях, но карало тех, кто доносит на старших родственников. Убийство старшего родственника считалось преступлением, на которое не распространяется амнистия, между тем убийство отцом сына было в основном внутренним делом семьи. В свете этих примеров любопытна оценка поступка Павлика Морозова в современном общественном мнении: сын, донёсший на отца, представляется негодяем, а дед, который за это убил двух своих внуков (в том числе совершенно невинного ребёнка), вообще выводится из рассмотрения. Оказывается, что заповедь «не убий» - мелочь по сравнению с верностью семье.

Впоследствии в нравственности не раз пытались утвердиться нормы, более сложные, чем слепая преданность клану.

В частности, в религиозной морали предполагается, что человек может и должен любить Бога и его моральные правила больше, чем свои земные привязанности. Мораль советского общества призывала следовать нравственным идеалам коммунизма, во имя которых стоит отречься от «неправедных» родственников. Правовое общество предполагает осуществление справедливости, не взирая на родственные связи, управление правовым государством не должно определяться влиянием «семьи» правителя. Действительно, тот, кто не понимает ценности семьи, может оказаться нравственным уродом. Но тот, кто отождествляет нравственность с интересами своей семьи, находится на архаической стадии регуляции и не должен удивляться существованию в обществе мафии, которая строит свою систему взаимоотношений именно по этой допотопной модели.

К архетипу рода и семьи примыкает архетип «свои - чужие», который выступает ещё одним стратегическим жизненным ориентиром. Всё «своё» наделяется безусловной положительной ценностью, всё «чужое» представляется как заведомо «злое», «бесчеловечное», «некультурное». Для архаического сознания было характерно представление о том, что только члены своей общности являются людьми в полном смысле слова, следовательно, положительные социальные нормы необходимо выполнять только по отношению к ним.

Моральное сознание впоследствии будет формироваться через отрицание обособленности социальных групп и утверждение всеобщности нравственных принципов, однако успехи в этом направлении относительны. Современный расист или националист слабо отличается от австралийского аборигена; не прекращаются войны за «истинную веру»; сформулированные в буржуазную эпоху права человека провозглашаются «естественными»; коммунизм понимается его сторонниками как «светлое будущее всего человечества». Многие системы ценностей не только наделяют свои предпочтения статусом единственной истины, но и самоопределяются через отношение к врагам: «неверным», «наёмникам буржуазии», «государственным террористам» и т.д.

Веками в нравственности совершается преодоление этого агрессивно-глухого образа мысли, однако в снятом виде распознание добра и зла через самоидентификацию со «своими» присутствует всегда. Принцип патриотизма разделяется почти всеми нравственными системами, хотя в них идея патриотизма обогатилась позитивным содержанием и наполнилась духовным смыслом. Таким образом, прежде воспитания толерантности к различным системам ценностей, надо приобщиться хоть к какой-нибудь из них, вполне определённой системе нравственных представлений. Чтобы стать субъектом морали, надо самоопределиться путём размежевания со всем «дурным», «низким», «недопустимым», ибо без исходной способности к различению нравственно ценного и противоположного ему никакие сложные элементы моральной регуляции освоить нельзя. Нравственное детство начинается с безусловного знания, «что такое хорошо и что такое плохо», но остановка на стадии доконвенциональной нравственности означает задержку в нравственном развитии. Подобный инфантилизм так же вреден для народов и государств, как и для отдельных людей.

Третий архетип архаической культуры, унаследованный традиционной нравственностью, - иерархия как модель объяснения и упорядочения любых явлений. В архаических сообществах доминируют вертикальные связи: главные жизненные смыслы передаются от мира сакрального к миру профанному, от предков к потомкам. Само наличие иерархии свидетельствует об устойчивости нравственного порядка, об умении различать и уважать морально «высшее». Позднейшие представления о моральном равенстве - результат «снятия» исходной идеи. Если поначалу лица, стоявшие во главе иерархической лестницы, и их традиционная идеология считались абсолютным мерилом ценностей, то в развитой нравственности любая идея, а тем более деятельность людей, должны пройти проверку на моральность, получить духовное оправдание. Между тем представления о равноправии людей не противоречат иерархии между ними. В традиционной культуре выделялись группы привилегированных лиц (мужчины, воины, жрецы), внутри которых устанавливалось равенство.

Далее именно эти равные по высшему разряду, благородные особи, вступали между собой в соревнование по выявлению высоких личных качеств и на этой основе формировали иную, духовную иерархию. Развитая мораль сохраняет ценностную ориентацию от «низшего» к «высшему», однако критерии их разграничения переносятся из социальной сферы в духовную. Горе тому, кто не знает над собой «высшего», но беда, если почтение к иерархии заменяет подлинно моральное отношение к происходящему.

Четвёртый архетип архаики базируется на механизме обмена. Бинарная структура мира в мифоритуальной культуре предполагала общение между его слоями, которое строилось по принципу взаимности и эквивалентности, что отличается от последующего бескорыстного отношения к сакральному в развитых монотеистических религиях. Приношение духам в обмен на хорошую погоду и богатый урожай было той моделью, по которой упорядочивались и земные отношения. В негативном ключе взаимность выглядит как принцип мести «око за око», в позитивном - как «обмен жёнами»; как дарение с последующим отдариванием; как гостеприимство, предполагавшее обмен еды и крова на статус «щедрого хозяина».

Взаимность, с одной стороны, осталась аксиомой морали и запечатлена в «золотом правиле нравственности»; относись к другим так, как хочешь, чтобы они относились к тебе. С другой стороны, нравственность пытается сформировать в человеке более великодушное отношение к окружающим, которое предполагает прощение, а не месть. Кроме того, специфически нравственное поведение основывается на бескорыстной мотивации, не предполагает расчёта на вознаграждение. Однако историческое формирование милосердия и бескорыстия происходит в лоне самого механизма обмена. Даже дарение - это уже обмен с задержкой возмещения, а щедрость предполагала способность обменивать материальные блага на духовные ценности и моральный статус. Кроме того, обмен в традиционном обществе происходит между «своими», а потому расценивается его участниками как бескорыстный, подобно тому, как обмен веществ между органами является взаимовыгодным, несмотря на то, что одни органы жизненно важнее других. Так бескорыстие взращивается внутри отношений взаимности, становясь взаимным бескорыстием.

Итак, традиционная нравственность унаследовала некоторые элементы архаических механизмов регуляции, которые были существенно преобразованы, гуманизация нравственной синергии перешла на новый уровень. Традиционные нравственные системы, характерные для всех доиндустриальных обществ, претерпели длительную эволюцию, сохраняя на фоне исторических перемен свои базовые принципы. К ним относятся: патриархальность, подразумевавшая уважение старших и их традиций; коллективизм, регулировавший отношения индивида с общиной; патриотизм, как форма осознания личностью широких общественных, а затем и национально-государственных интересов. Понятно, что традиционная нравственность призвана поддерживать гуманность в социальном целом, внешний контроль общественного мнения доминирует здесь над саморегуляцией личности, ценности таких нравственных систем предполагают безусловное усвоение их индивидом. При всей их очевидности и безусловной полезности для нравственного здоровья общества, они чрезвычайно консервативны, зачастую превращаются в формальные ритуалы, поэтому нуждаются в механизмах, возвышающих душу личности до более тонкой моральной регуляции. Такой тип регуляции был предложен в рамках мировых монотеистических религий, которые стали новым элементом нравственной синергии, способствующим её гуманизации.

<< | >>
Источник: Е.В. Беляева, В.И. Миськевич, И.А. Рябков, Ю.А. Харин. Человек. Культура. Синергия: Учебное пособие по курсу философии для студентов и аспирантов / Е.В. Беляева, В.И. Миськевич, И.А. Рябков, Ю.А. Харин; под редакцией Ю.А. Харина. – Мн.: БГУИР, 2000. 2000

Еще по теме Традиционная нравственность и архетипы архаики:

  1. СОВРЕМЕННАЯ РОССИЙСКАЯПОЛИТИЧЕСКАЯ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ
  2. 6.БОГ ФИЛОСОФОВ
  3. МЕНТАЛЬНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ПРАВОСОЗНАНИЯ
  4. Мифотворчество как один из аспектов художественного мышления в творческой деятельности дизайнера
  5. Традиционная нравственность и архетипы архаики
  6. Влияние мировых религий на гуманизацию нравственной синергии