Происхождение нравственности

Проблема происхождения нравственности состоит, прежде всего, в определении её специфических признаков. В зависимости от решения этого теоретического вопроса исторические данные (сами по себе весьма скудные) могут стать подтверждением даже концепции вечности морали, её первичности по отношению ко всем человеческим формам жизни.

Появление нравственности означает переход от синкретичной мифоритуальной культуры к дифференцированному сознанию и практике, изменение механизма трансляции ценностей, при котором циклически воспроизводящиеся формы жизни сменяются формами историческими. Идея исторического (или «осевого») времени, выдвинутая К.Ясперсом, оказалась весьма плодотворной для широкого круга гуманитарных исследований. Условно оно может быть датировано концом II началом I тысячелетия до н. э. В Древнем Египте - это период Нового царства, в Эгейском мире - переход от Крито-микенской культуры к классической древнегреческой цивилизации. В долинах Инда и Ганга протоиндийская (хараппская) цивилизация сменяется в этот период арийской, а в долине Хуанхэ формируется цивилизация Чжоу.

Опираясь на традиционное разделение истории Древнего мира на архаику и классическую древность, К.Ясперс сформулировал философские критерии такого деления. Историческое время начинается с осознания изменчивости жизни человеческого общества, в отличие от представления о «вечном возвращении», господствовавшего в первобытной культуре. Историческая жизнь предполагает память, дистанцирующую настоящее от прошлого, в то время как ритуал был направлен на воспроизведение неразличимого тождества старого и нового. Ритуально-символические действия создавали единственное смысловое пространство, в то время как историческое сознание проблематизирует смыслы своего мира благодаря тому, что относится к ним с позиций нового фрагмента земной жизни. При таком сравнении обнаруживается несоответствие того, что есть, тому, что было, и это осознаётся как искажение «истинного положения вещей». Становится возможной фиксация расхождения сущего и должного, добра и зла на земле - этих стержневых антиномий нравственности. Вопрос о главных жизненных ценностях переносится из плоскости общения с миром сакрального в плоскость межчеловеческих отношений, отношения с людьми (при сохранении религиозной санкции) становятся главным предметом регуляции. На этом этапе можно говорить о разделении морали и религии, как по механизму регуляции, так и по социальным функциям, точнее, о появлении собственно морали и собственно религии как самостоятельных форм общественного сознания.

Приведённые соображения исходят из того, что нравственность есть явление историческое, она не только существует во времени, но и является следствием «стрелы времени». Согласно физической концепции И.Пригожина, «стрела времени» реализуется в диссипативных системах, т.е. в неравновесных состояниях, динамика которых «чувствительна к начальным условиям» и описывается принципиально вероятностными закономерностями. Этическая аппликация этой идеи состоит в том, что нет никакой единственной и стопроцентной причины происхождения нравственности, однако вероятность её появления в истории выступает как закономерная, нравственные изменения несут оправдание в самих себе. Нравственные системы, будучи всегда в неравновесном состоянии, включают в качестве элементов живых людей, чей неповторимый экзистенциальный опыт оказывается «начальным условием», определяющим судьбу целого. В силу этого обстоятельства не только деятельность великих реформаторов морали, но и всех без исключения её субъектов имеет значение для исторического процесса. Самодеятельная активность отдельного человека выявляет нечто, что оказывается закономерным для данного нравственного сообщества.