<<
>>

О фатализме Спинозы

Немало положений спинозизма действительно могут служить основанием для выводов о фаталистическом характере системы, а некоторые как будто и непосредственно подтверждают такие выводы.

Однако следует сказать, что Спиноза постоянно избегает фаталистического истолкования явлений, он как бы стремится освободиться от фаталистических выводов, неизбежно следующих из его учения. Более того, он прямо отвергает фаталистическое истолкование собственного учения и подвергает недвусмысленной критике фаталистическую концепцию. Чем же объясняется это противоречие?

Основной аргумент, к которому апеллируют те, кто считает Спинозу фаталистом, – это ссылка на учение о божественном предопределении. «Вечную необходимость» заключает в себе «все, чего Бог хочет или что он определяет», – читаем мы в «Богословско-политическом трактате» [18, стр. 89], но таково, как известно, все существующее. «Все происходящее делается Богом» - утверждается в «Кратком трактате», и «оно должно быть у него необходимо предопределено» [17, стр. 98]. А «так как это предопределение должно быть в нем от вечности», то «Бог никоим образом не мог предопределить вещей иначе, чем они теперь предопределены от вечности» [17, стр. 98]. Наконец, «только от постановле-ния и воли .Бога зависит, чтобы каждая вещь была тем, что она есть», – заявляет философ в «Этике» [сх. 2, т. 33,

ч. I] и т. д. и т. п.

Итак, во-первых, все в мире – результат божественного предопределения, и, во-вторых, сам Бог не в силах изменить что-либо в этом предопределении. Уже первое из этих положений, казалось бы, несомненно свидетельствует о фаталистическом характере спинозизма. Учению о божественном предопределении посвящена вся VI глава «Краткого трактата» и многие другие страницы этого сочинения; божественное предопределение и его следствия обосновываются многими теоремами «Этики», о них говорится буквально во всех сочинениях и во многих письмах философа.

Словом, .мыслью о божественном предопределении проникнуто все учение философа. Однако столь характерное для Спинозы употребление теологических терминов, как уже отмечалось, само по себе еще не свидетельствует о том, что и сама система теологическая. Кри-терием в определении истинного характера системы должно здесь служить содержание терминов, а оно совершенно отлично от содержания их в Богословских учениях55. Термин «божественное предопределение» у Спинозы не заключает в себе ничего божественного, ничего сверхъестественного, мистического. Термин этот употребляется им единственно лишь для обозначения господствующей в природе естественной закономерности и, следовательно, не для обозначения, а для отрицания чего бы то ни было сверхъестественного, которое изгоняется философом из природы вместе со всяким произволом 56 и т. п.

Хотя «все необходимо истинно только вследствие божественного решения», но именно «отсюда весьма ясно следует, что всеобщие законы суть и настоящие решения Бога, вытекающие из не-обходимости и совершенства божественной природы» [18, стр. 89], т. е. из необходимости и совершенства самой природы. Таким образом, подобно тому как под именем Бога выступает сама природа, так под божественными законами в системе Спинозы понимаются законы природы, под необходимостью, силой, мощью, сущностью Бога – мощь, сущность и т. д. природы. Утверждать, что «Бог делает что-нибудь вопреки законам природы», значит утверждать, «что Бог поступает вопреки своей природе. Нелепее этого ничего нет» [18, стр. 89]. «Говорим ли мы, что вое происходит по законам природы или что все устраивается по решению и управлению божьему, – мы говорим одно и то же» [18, стр. 49], а «в природе .не случается ничего, что противоречило бы ее .всеобщим законам, а также ничего, что не согласуется с ними или что не вытекает из них» [18, стр. 89]. Под природой он понимает «не одну материю и ее состояния, но кроме материи и иное бесконечное (alia infinita)» [18, стр. 89]; значит, не только мир телесных вещей, но и сфера духовных явлений строжайше детерминирована, и никакому фидеизму не остается ни одной лазейки.

«Законы природы суть решения Бога», говорит Спиноза, но «решения Бога неизменны» [17, стр.

310 – 311]. Следовательно, сама неизменность естественных законов как бы обосновывается их отождествлением с понятием божественного предопределения. Подобным же образом и другие основные свойства гос-подствующих в природе закономерностей – их необходимый, вечный, все-общий характер – освещаются авторитетом Бога. Разумеется, это не означает, что природные закономерности получают всю свою силу и могущество в результате их обожествления, но, подобно тому, как все совершенства субстанции, самой природы, которые, по учению Спинозы, вечны, должны были санкционироваться в глазах современников философа отождествлением Бога и природы, подобно этому отождествление понятий божественного предопределения и всеобщей естественной закономерности должно было исключить всякие сомнения во всеобщности этой закономерности, в ее вечном и неизменном и т. д. характере. Непосредственное подтверждение этой мысли мы находим у Спинозы. В доказательство своего утверждения о том, что «никакое здравое основание не побуждает приписывать природе ограниченную мощь и силу и утверждать, что ее законы приспособлены только к известной сфере, а не ко всему», философ приводит следующий аргумент: «Так как сила и мощь природы суть самая сила и мощь Бога, а законы и правила природы суть самые решения Бога, то, конечно, должно думать, что мощь природы бесконечна, а ее законы столь обширны, что простираются на все» [18, стр. 90]. А «из того, что в природе не случается ничего, что не вытекает из ее законов, из того, что ее законы простираются на все, что мыслится и самим божественным разумом, из того, наконец, что природа сохраняет прочный и неизменный порядок» [18, стр. 90], весьма ясно следует, что всякое чудо – нелепость, какое бы то ни было нарушение всеобщей закономерности исключено и т. д.

Божественное предопределение означает не что иное, как всеобщую детерминацию, но не приписывается ли ей самой именно фатальный характер 57? На первый взгляд может показаться что дело обстоит именно таким образом, поскольку, согласно Спинозе, божественное предо-пределение, т.

е. естественная необходимость, распространяющаяся на все явления без исключения, носит вечный, .неизменный, абсолютный характер, и никакая сила, даже сам Бог, не может изменить что-либо в мире, в котором все существующее предопределено от века.

Некоторые исследователи (например, Я. Иванов) считают неопровержимым доказательством фаталистического характера спинозизма [119, стр, 173 – 175] следующие строки из письма Спинозы к Ольденбургу: «Я признаю фатальную необходимость всех вещей и явлений», и из письма к Шуллеру: «Все совершается по фатальной необходимости».

Однако приводимые Ивановым цитаты не могут быть признаны действительным доказательством фатализма Спинозы. Первая из них, данная в контексте, свидетельствует не за, а против утверждений Иванова: «Я хочу объяснить здесь вкратце, в каком смысле я признаю фатальную необходимость вещей и действий». И разъяснения Спинозы, непосредственно следующие за этим, не оставляют никаких сомнений в том, в каком смысле понимает философ эту «фатальную необходимость»: «Я никоим образом. не подчиняю Бога року (fatum), но я считаю, что все с неизбежной необходимостью следует из природы Бога – таким же образом, как все считают, что из природы самого Бога следует то, что Бог мыслит (intelligere) самого себя. Ведь никто не отрицает того, что это с необходимостью следует из божественной природы и никто однако же не думает, что Бог мыслит самого себя, принуждаемый к этому каким-то роком: он мыслит самого себя совершенно свободно, хотя и необходимо» [18, стр. 633].

Спиноза, таким образом, определяет свое отношение к фатализму с максимальной ясностью: он категорически утверждает, что его учение о «неизбежной необходимости» всего сущего никоим образом не должно быть истолковано в духе фатализма. Иванов же, опуская наиболее важное в высказывании Спинозы, приводит лишь произвольно вырванную часть вступительной фразы, совершенно искажая смысл утверждения философа. Что же касается отрывка из письма Шуллеру, то здесь утверждение Спинозы о том, что «все совершается по фатальной необходимости», употребляется философом в полемике против Чирнгауса.

«Я не знаю, – говорит Спиноза, – кто сказал ему (Чирнгаусу. – И.К.), что мы не можем достигнуть твердости и постоянства духа, если все свершается по фатальной необходимости (ex fatali necessitate), и что это возможно лишь из свободного решения души?» [18, стр. 594]. Здесь, как мы видим, речь идет не о закономерностях природы вообще, а о детерминированности человеческого поведения, и Спиноза выступает здесь не в защиту фатализма, а главным образом против волюнтаризма. Но если данное высказывание может хоть в какой-то мере служить косвенным аргументом в пользу признания фаталистического характера его системы, то в сочинениях и особенно в письмах Спинозы содержатся многочисленные высказывания, явно свидетельствующие о необоснованности обвинения философа в фатализме. Вот некоторые из этих заявлений, которые Иванов не счел нужным упомянуть. В письме Якову Остенсу, критикуя истолкование «Богословско-политического трактата» Ламбертом ван Вельтгюйзеном, изложенное им в письме тому же Я. Остенсу, Спиноза, отвергая обвинения в атеизме со стороны Вельтгюйзена, заявляет: «Основанием для такого заклю-чения автор считает то, что я будто бы отнимаю у Бога свободу и подчиняю его року (fatum). Все это совершенно неверно» [18, стр. 555]. Во второй схо-лии к т. 33, ч. I Спиноза заявляет, что «подчинять Бога фатуму» нелепость и «нелепее этого ничего нельзя сказать о Боге», и философ даже не считает нужным «терять времени на опровержение этой нелепости» [17, стр, 393]. Разумеется, при решении подобной проблемы первостепенное значение имеют не отдельные высказывания автора, а выявление действительного смысла его учения, истинного характера его. Объективный же анализ самого учения убеждает в том, что детерминизм его есть не фаталистическое учение, а учение о господстве естественных закономерностей в реальном мире. И это в конечном итоге вынуждены признать и те советские исследователи спинозизма, которые объявляют его учение фаталистическим в той или иной степени. Характеризуя детерминизм Спинозы, как «механистический фа-тализм» [179, стр.
39], В. В. Соколов уже на следующей странице заявляет: «Исторический смысл философской системы Спинозы состоял в утверждении объективной закономерности природы, независимой ни от какого сверхъестественного вмешательства божества, в утверждении естественного объяснения всех явлений природы» [179, стр. 40]. Можно, разумеется, в известной мере пренебречь утверждением самого Спинозы: «Я никоим образом не подчиняю Бога року (fatum)», хотя оно и весьма категорично и красноречиво, но философ не ставит здесь точку. Далее он прямо проти-вопоставляет фатализму свое понимание необходимости как антипод, прямо предупреждая, таким образом, против фаталистического истолкования своего учения, истинность чего и подтверждает полное воспроизведение отрывка из письма не только Ольденбургу, но и Остенсу. Смысл спинозовского заявления становится особенно ясным из черновика письма Остенсу:

«Я утверждал, что вое следует из природы Бога с неизбежной необходимостью, подобно то-му, как из природы треугольника следует, что три его угла равняются двум прямым, и подобно тому, как из природы Бога следует, что Бог самого себя мыслит»[18, стр. 700, прим. 240]. Таким образом, необходимость, с которой все существующее следует из природы Бога, подобна той необходимости, с которой из природы геометрической фигуры следуют определенные свойства и отношения составляющих ее элементов. И это сравнение, как известно, далеко не случайное в учении Спинозы, оно часто повторяется философом, ибо лежит в основе его решения проблемы отношений субстанции и модусов. Обоснование этого положения мы находим и в сх. т. 17, ч. I, в сх. т. 49, ч. II и т. д.

Но равенство углов треугольника двум прямым, как и равенство радиусов окружности и т. п. – это не проявление фатума, не сила рока, а необходимое следствие и выражение сущности самой фигуры. Точно так же и господствующая в мире необходимость не рок, не фатум, не воплощение некой мистической, чуждой самому миру внешней силы, стихийно и слепо действующей и неотвратимо предопределяющей судьбу всего существующего по произволу. Господствующая в мире необходимость – это естественный закон, внутренне присущий самому миру, и подобно свойствам геометрической фигуры она естественное следствие и выражение самой сущности мира. Господствующая в мире необходимость исключает всякий индетерминизм и всякий произвол, но вовсе не исключает свободы. Свобода же противопоставляется не необходимости, а принуждению и насилию, но не заключает в себе никаких элементов волюнтаризма.

<< | >>
Источник: И.А. Коников. Материализм Спинозы. 1971

Еще по теме О фатализме Спинозы:

  1.   Статья вторая  
  2. 2. Фатализм  
  3.   СПИНОЗА  
  4.   I Условия свободной самодеятельности человека[29] 
  5. § 99. Заключительные критические замечания 1833 г.
  6. Необходимость и свобода
  7. Гюстав Флобер
  8. Георг Бюхнер
  9. 4. Философия Спинозы
  10. Кораблева Т.Ф. ФИЛОСОФИЯ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ XYIII ВЕКА
  11. Античная философия
  12. СПИНОЗА
  13. ФАТАЛИЗМ
  14. МИРОВОЗЗРЕНИЕ БЕНЕДИКТА СПИНОЗЫ
  15. Человек как модус Природы
  16. О фатализме Спинозы