<<
>>

§ 4-5. Политические процессы на Востоке

Восток второй половины XX века постепенно превратился из зависимого объекта колониальной и неоколониальной политики Запада в самостоятельную силу на международной арене. Тем не менее западные державы стремились и в новых условиях сохранить и даже расширить свои позиции в странах Востока, привязать их к себе экономическими, политическими, финансовыми и прочими узами, опутав сетью соглашений о техническом, военном, культурном и прочем сотрудничестве.

Если же это не помогало или не получалось, западные державы, особенно США, не колеблясь, прибегали к насилию, вооруженной интервенции, экономической блокаде и прочим средствам давления в духе традиционного колониализма.

Узел противоре- ОДнако многие перемены, явившиеся прямым след- чий на Дальнем ствием новой расстановки сил в глобальном масш- Востоке табе, приняли необратимый характер. Наиболее кардинально это проявилось на Дальнем Востоке.

Потерпевшая поражение Япония капитулировала и на десятилетия утратила свой статус великой державы и способность влиять на странырегиона. Более того, Япония была оккупирована войсками США истала объектом целенаправленной политики американцев по социальной и экономической модернизации, культурной и технологической «вестернизации». To же самое произошло и на юге Корейского полуострова. США спешили занять место Японии везде, где только могли. Однако разгром советскими войсками японской Квантунской армии создал условия для расширения и укрепления «освобожденных» районов Китая, контролировавшихся коммунистами, для вооружения и оснащения (как за счет СССР, так и путем передачи трофейного японского оружия) Народно-освободительной армии Китая (HOAK), созданной руководством КПК. K концу 1945 г. «освобожденные» районы охватывали почти четверть территории Китая (главным образом на севере) с населением в 150 млн. человек. Хотя национальное правительство Чан Кайши с помощью США сумело захватить большую часть ранее оккупированной японцами территории, позиции КПК, безусловно, усилились.

B дальнейшей весьма острой борьбе за власть КПК проводи- ладовольно гибкую политику, включавшую переговоры и с партией Гоминьдан, и непосредственно с США, а также — с самыми разными силами, недовольными диктатурой Чан Кайши. США явно переоценили способность чанкайшистского режима разгромить КПК и, всемерно его укрепляя, все же не решились (во многом под воздействием CCCP и в результате соглашения с CCCP и Англией о невмешательстве в Китае от 1945 г.) на непосредственную интервенцию. Их вооруженные силы, размещенные на территории Китая, остались в стороне от боев, что и позволило HOAK разгромить разлагающуюся армию Чан Кайши, в которой 2/3 потерь составили сдавшиеся в плен или перешедшие на сторону HOAK. Опираясь преимущественно на крестьянство, КПК сумела привлечь на свою сторону наиболее активные слои населения, прежде всего рабочих, нейтрализовать средние слои и буржуазию (которые также были недовольны Чан Кайши), изолировать, разложить и деморализовать сторонников режима, в основном — чиновничество и бюрократический капитал.

Победа китайской революции, завершившаяся провозглашением 1 октября 1949 г. Китайской Народной Республики (КНР), имела огромное значение для всего Востока. Во-первых, она привела коммунистов к власти в самой большой по населению стране мира, что весомо умножило силы мирового коммунизма и резко усилило его влияние, особенно в Азии. Во-вторых, она продемонстрировала всему Западу и особенно США, что терпение Востока не беспредельно, что крестьянство, в основе своей — традиционно мыслящее, бедное, забитое и консервативное, способно не только восстать, но и победить (ибо крестьянство составляло подавляющее большинство и в HOAK, и в КПК, и среди жителей Китая вообще). В-третьих, победа революции в Китае показала гнилость и уязвимость традиционных режимов на Востоке, несоответствие новой обстановке и новым условиям, порожденным второй мировой войной, методов управления и социальной организации, применяемых отживающими силами восточного общества — помещиками, чиновничеством, бюрократической буржуазией, ростовщическим капиталом.

США и Запад в целом сделали из всего случившегося надлежащие выводы, взяв курс на максимальное силовое противодействие распространению влияния CCCP и КНР, с одной стороны, на технико-экономическую и социокультурную модернизацию зависимых от них стран Востока — с другой.

Однако это бЫло весьма трудно осуществить. Почти во всех странах Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии имелись значительные китайские общины, в низших (и не только) слоях которых наблюдалось повсеместное сочувствие КНР, в меньшей степени — КПК. Идеи модернизации по-американски и вообще «вестернизации» в первую очередь воспринимали те группы населения, которые в основном скомпрометировали себя сотрудничеством с японцами, были известны и ранее своей проколониалистской позицией и поэтому не пользовались авторитетом у народа. Сыграла свою роль и появившаяся после 1945 г. возможность непосредственно оказывать помощь революционным и повстанческим движениям с территории CCCP и Китая. Наиболее ярко это проявилось в ходе корейской войны 1950—1953 гг.

Народ Кореи, с 1910г. жестоко угнетавшийся Японией, вел с 1931 г. трудную партизанскую воину против японских захватчиков. B этой войне, как и в соседнем Китае, где проживалЪ много корейцев, активную роль играли коммунисты. После разгрома Кван- тунской армии советские войска заняли Северную Корею, гдё коммунисты и их союзники, впоследствии объединившиеся в Трудовую партию Кореи (ТПК), получили власть. Корея стала первой в послевоенной мировой практике разделенной страной. И коммунисты на севере, и созданный американцами антикоммунистический режим на юге претендовали на объединение под своей эгидой всего полуострова. Властные амбиции подкреплялись классовой и идеологической враждой. CCCP и США в условиях начавшейся «холодной войны» старались извлечь выгоду из создавшегося положения, поощряя своих союзников на полуострове, оказывая им политическую, экономическую и военную помощь. Рано или поздно это должно было привести к прямому столкновению, особенно — после утраты американцами в 1949 г.

монополии на ядерную

бомбу, победы коммунистов в соседнем с Кореей Китае и все более ширившегося вооруженного повстанчества на юго-востоке Азии.

Война, вспыхнувшая в Корее в июне 1950 r., шла с переменным успехом. C самого начала США превратили ее в масштабный интернациональный конфликт, задействовав послушный им тогда механизм ООН, от имени которой они и вмешивались в ход военных действий на стороне южнокорейцев. Однако, когда, ввиду подавляющего превосходства армии США, возникла реальная угроза оккупации ими Северной Кореи, на стороне северокорейцев выступила КНР. Официально китайские войска в Корее назывались «дивизиями народных добровольцев», но на деле это была.регуляр- ная армия КНР. Американцы не решились распространить войну на территорию Китая. B результате KHP и Северная Корея при политической, экономической и военно^технологической помощи CCCP выстояли против США, Южной Кореи и подразделений некоторых стран (Австралии, Турции и других), присланных в Корею под флагом ООН. Война, принявшая затяжной характер, завершилась, в конечном итоге, возвращением сторон к исходным рубежам в 1953 г.

После прекращения войны в Корее политика США в регионе, в сущности, строилась на всемерном противопоставлении севера и юга Корейского полуострова, как и континентального Китая, где образовалась КНР, острову Тайваню, ставшему с 1949 г. убежищем Чан Кайши и.партии Гоминьдан. Дабы извлечь из этого противопоставления не только политические и военно-стратегические, но и экономические выгоды, США оказывали Южной Корее и Тайваню максимальную военную, финансовую и техническую помощь, осуществляли в их экономику значительные капиталовложения, дабы превратить их в процветающие «витрины вестернизации». B наибольшей степени США это удалось в Японии, которая сумела неплохо «заработать» на корейской войне благодаря выполнению гигантских военных заказов США и снабжению (в том числе — и после 1953 г.) войск США и их союзников на юге Кореи. По заключенному в 1951 г. «договору безопасности» с США американцы получили право держать в Японии свои войска и заботиться не только об «обороне» Японии, но и о пресечении в ней внутренних волнений.

Мирный договор с Японией в сентябре 1951 r., формально положивший конец состоянию войны между нею и Объединенными Нациями, был составлен США и Великобританией и мало учитывал интересы других бывших противников Японии. Поэтому CCCP его не подписал, а Индия, Бирма, KHP вообще не уча- гтвовали в посвященной его подписанию конференции в Сан-Фран- Циско. Впрочем, стараниями США от лица Китая на международной арене, в том числе — в 00H и Совете Безопасности, долгое время выступали представители Тайваня, именовавшегося «Китайской республикой».

Таким образом, узел противоречий на Дальнем Востоке в течение всей второй половины XX в. определялся проблемой противостояний KHP и Тайваня, юга и севера Кореи. Наряду с этим постепенно, особенно — к 80-90-м годам XX в., обострялся спор между GCCP и Японией по поводу принадлежности южной группы Курильских островов, которые в 1945 г. вошли в состав СССР, но в Японии продолжали считаться «северными территориями». Подоговору 1951 г. Япония от них отказалась, но кому они принадлежат, оговорено не было.

Юго-Восточная После капитуляции Японии Юго-Восточная Азия Азня: от нацио- (ЮВА) была буквально захлестнута волной осво- нального осво- бодительцых революций. B Индонезии еще до ка- бождения к питуляции Японии национальный лидер страны социальной Ахмед Сукарно изложил 1 июня 1945 г. «пять прин- стабильности ципов» («Панча сила») будущего индонезийского государства: «национализм» (т.е. единство и независимость), «интернационализм» (т.е. международное равноправие и сотрудничество), «демократия» (подразумевались народное представительство и свобода мнений), «всеобщее благосостояние» (т.е. экономическое равенство) и «вера в бога», в конкретных условиях страны, трактовавшаяся как веротерпимость. Эти принципы, включенные в конституцию Республики Индонезия, сохранили свое значение вплоть до конца XX в., притом — и за пределами Индонезии, а Сукарно после освобождения страны еще 20 лет оставался ее главой.

2 сентября 1945 г. глава Национального комитета освобождения и руководитель компартии Индокитая Xo Ши Мин провозгла- силсозданиеДемократической Республики Вьетнам (ДРВ).

Народные комитеты были созданы в регионах Малайи, которые контролировала партизанская Антияпонская армия. Однако отсутствие организованного движения в масштабах всей страны, особенно — среди коренных малайцев, и пестрота национального состава населения (в среде которого более активны и модернизированы были китайцы и индийцы) не позволили создать независимое правительство до возвращения в страну британских войск. B дальнейшем англичане, французы, голландцы попытались восстановить во всех странах, освобожденных от японской оккупации, довоенный статус-кво, что вызвало ожесточенное вооруженное сопротивление, вылившееся в длительные национально-освободительные войны. Эта борьба продолжалась в Индонезии до 1949 r., во ВьеТнаме — до 1954 r., в Малайе — до 1957 г. B других странах ЮВА также имели место военные столкновения, но они были либо подчинены политической борьбе, либо носили характер внутренних конфликтов между различными политическими. социальными и этническими группировками. Колонизаторы всячески поощряли эти конфликты, надеясь вбить клин между разными частями народа той или иной страны и сохранить тем самым свои позиции в качестве «беспристрастного арбитра». Ho эту политику довольно быстро раскусили. Лидер патриотов Бирмы Аун Сан говорил еще в 1946 r.: «Если Англия и Америка, объединившись, вздумают диктовать свои условия, Россия и многочисленные мелкие государства сплотятся, чтобы не допустить этого».

Надежды на CCCP были тогда свойственны не только коммунистам. У националистов Бирмы, Индонезии и других стран в их выступлениях встречались ссылки на Ленина, примеры из жизни СССР. Это объяснялось, с одной стороны, взлетом авторитета CCCP после побед над Германией и Японией в 1945 r., а с другой — поисками моделей послевоенного устройства в условиях революционной ситуации. Сказывалось, конечно, и влияние местных коммунистов, за годы войны усилившихся политически, идеологически и в количественном отношении. Ha эмоционально-житейском уровне большое значение имели многонациональный характер CCCP и даже наличие среди его руководства лиц восточного происхождения, начиная с И.В.Сталина.

CCCP пытался противостоять США и вообще западным державам на Востоке, опираясь прежде всего на компартии, в том числе — на созданные коммунистами вооруженные силы. Ho это оправдало себя только в Китае и Вьетнаме, где эти силы были тесно связаны с широкими массами и составляли влиятельные и хорошо организованные партии, проводившие самостоятельную и гибкую политику. Уже на севере Кореи значительная доля успеха местных коммунистов объяснялась мощной поддержкой и всесторонней помощью CCCP и Китая. Что же касается других стран, то здесь компартии не добились поставленных перед ними целей. Они потерпели тяжелое поражение в Индонезии в 1948—1949 гг., на Филиппинах в 1952 r., в Малайе — к середине 1950-х гг. Bo многом это объяснялось их малочисленностью, изолированностью от большинства населения, тактической незрелостью, механическим выполнением инструкций из Москвы (или, позже, из Пекина), нередко (например, в Малайе или Таиланде) преобладанием среди них китайцев, отношение к которым у местных жителей не всегда было однозначным.

дии^ни^ афро- ® послевоенные годы на Востоке постепенно воз- азиатской никало и стало значительной идейной и политичес-

солидарности кой силой движение «неприсоединения» ни к одному из сложившихся на мировой арене военно-политических блоков. Одним из духовных отцов этого движения был президент Югославии Иосип Броз-Тито, управлявший своей страной 36 лет (в 1944-1980rr.) и за эти годы добавивший к своему образу героя антифашистского сопротивления в Европе еще и авторитет международного лидера высокого уровня. He желая подчиняться диктату Сталина, но и не отказываясь от принципов социализма, которые он интерпретировал по-своему, а не согласно сталинским догмам, Тито вывел свою страну из «лагеря социализма», который он называл «восточным блоком». Ho, вопреки обвинениям Москвы в его адрес, он не примкнул к «западному блоку», т.е. к США и их союзникам. B осуществлении этой политики он решил опереться на молодые государства Востока, вышедшие после 1945 г. на мировую арену, прежде всего — на Индию и Китай, великие державы, принадлежавшие к разным цивилизациям и разным социальным системам, но одинаково заинтересованные в мирном урегулировании острых межгосударственных противоречий политического, идеологического, экономического, военного и территориального характера, унаследованных и от колониальной эпохи, и от второй мировой войны. K тому же, в середине 50-х годов, когда зародилось движение «неприсоединения», только что закончились войны в Корее и Вьетнаме (в 1954 r.), обострились противоречия KHP c Тайванем, продолжались военные действия в Малайе, ухудшилась обстановка в Средиземноморье.

У Индии были свои причины стоять на позициях миролюбия и нейтралитета. Страна еще помнила историю индо-мусульманской резни, в обстановке которой родилась летом 1947 г. независимость Индии и Пакистана. При этом в Индии остались миллионы мусульман, а также сикхов, христиан, буддистов и представителей других конфессий. Многоконфессиональная и многонациональная страна 180 языков, мусульманское население и мусульманское окружение которой (Пакистан, Иран, Афганистан, Малайзия, Индонезия) оставались враждебными официальному секуляризму властей Индии, была, к тому же, обременена множеством социальных и экономических проблем, затруднявших преодоление традиционализма, тормозившего модернизацию. B свою очередь Китай, ощущая себя великой державой и желая избавиться от имиджа «только союзника» СССР, нуждался в том, чтобы выйти на мировую арену в новой роли и желательно — единым фронтом с другими странами Азии, на лидерство в которой Китай всегда претендовал.

Переговоры 1954—1955 гг. между И.Броз-Тито, главой Индии Джавахарлалом Hepy и премьером Госсовета KHP Чжоу Эньлаем привели к созыву в апреле 1955 г. в городе Бандунг (Индонезия) первой конференции глав государств и правительств 39 стран Азии и Африки. Конференция подтвердила курс, как тогда говорили, «позитивного нейтрализма»: неприсоединение к военным блокам, поддержка освободительной борьбы народов еще сохранившихся к тому времени колоний, антииимпериализм и антиколониализм, взаимное уважение и невмешательство в дела друг друга. B декабре 1957 г. — январе 1958 г. в Каире была созвана экономическая конференция 45 стран Азии и Африки. Ha ней было решено создать постоянные органы движения афро-азиатской солидарности. Организационное оформление этого движения произошло на конференции в г. Конакри (Гвинея) в апреле 1960 r., где был принят устав движения и сформулированы его цели — «объединять и согласовывать борьбу народов Азии и Африки против империализма и колониализма, ускорять освобождение народов и обеспечить их экономическое, социальное и культурное развитие».

Движение афро-азиатской солидарности постепенно становилось реальной силой на международной арене. Оно помогало (политически и материально) борцам за независимость, оказывало давление на колониальные державы, содействовало укреплению суверенитета молодых государств. Объективно это движение стало союзником СССР, несмотря на периодические разногласия CCCP с Югославией, Китаем, Индонезией и другими «странами Бандунга». Конференция 25 неприсоединившихся стран в Белграде в 1961 г. прямо высказалась в поддержку борьбы за мир (одного из постулатов внешней политики CCCP в его противоборстве с Западом) и против колониализма. Многие решения ООН, в первую очередь — Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам от 1960 r., были приняты благодаря совместным действиям CCCP и афро-азиатских государств. Это явилось одной из причин ликвидации колониальных владений Запада в Азии и Африке. Только в 60-е годы XX в. 44 бывших колонии обрели независимость.

Разумеется, афро-азиатская солидарность была не лишена противоречий. C 1959 г. стали ухудшаться отношения между Индией и KHP из-за вступления китайских войск в Тибет и бегства в Индию главы буддистов далай-ламы. C началом 60-х годов стало возрастать противоборство Индонезии и Малайзии из-за территориальных споров, которые разделяют многие из молодых государств Востока. Индо-пакистанские войны 1966 г. и 1971 г. еще больше противопоставили Индию и Пакистан, привели к образовании на месте восточного Пакистана независимого государства Бангладеш, до предела Накалили разногласия из-за Кашмира и гипотетического проекта сикхского государства Халистан, поддержанного Пакистаном.

Ухудшение китайско-индийских отношений сопровождалось сближением Китая с Пакистаном и резким обострением с 1963 г. (а по другим данным, еще раньше) отношений KHP и СССР. Вызванное в основном внутренними событиями в Китае (особенно «культурной революцией» 1966—1975 гг.), это обострение было также связано с разногласиями в мировом коммунистическом движении и в тактике борьбы с США) но особенно — cq стремлением KHP стать супердержавой наряду с CCCP и США. B 1969 г. кризис привел к военному конфликту между CCCP и KHP на пограничном острове Даманский. Это было первое вооруженное столкновение между социалистическими странами. Ho оно оказалось не единственным. B 1977 г. имел место'еще более масштабный военный конфликт KHP с Вьетнамом.

Вьетнам, расколотый с 1954 г. на Южный и Северный (подобно Корее), болезненно переживал синдром разделенной страны. Внутренние неурядицы на более богатом «капиталистическом» юге постоянно стимулировали север к вмешательству с целью объединить силой страну, уже в ходе антифранцузского сопротивления 1946— 1954 гг. доказавшую свое тяготение к единству в рймках ДРВ. Дабы отвратить эту угрозу, США, после 1954 г. вытеснившие Францию из всех стран Индокитая, стали усердно укреплять экономически, политически и в ином плане южновьетнамский режим, элиту которого составляли бюрократическая буржуазия, компрадоры и милитаристы из армии, сколоченной американской военной миссией 'no образу и подобию армии США. Ho, поскольку всего этого оказалось недостаточно, США в 1964 г. начали ими же спровоцированную войну против ДРВ. Более 9 лет, с 1964 г. по 1973 r., США буквально стирали север Вьетнама с лица земли, уничтожая с воздуха города и села, сжигая напалмом посевы и леса* отравляя почву и людей различными ядами. Однако северовьетнамцы, к тому времени имевшие опыт антияпонского и антифранцузского сопротивления, сплоченные национальной и партийной дисциплиной, руководимые харизматическим вождем Xo Ши Мином и получавшие значительную поддержку (техникой, военными специалистами, снаряжением и разными видами снабжения) от CCCP и КНР, выстояли. Более того, они продолжали различными путями забрасывать на юг свои отряды и оказывать всемерную помощь южновьетнамским партизанам, попользовавшимися довольно значительным влиянием как в городах, так и в сельской местности. Это влияние постоянно возрастало по мере того, как выяснялся, все более и более четко, марионеточный и паразитический характер режима в Сайгоне, который разъедали коррупция, продажность.аморальность, соперничество кланов и религиозных сект.

И хотя в конце 1973 г. война формально была прекращена и США даже согласились вывести свои войска из южного Вьетнама на основе сохранения статус-кво, кардинально не была решена ни одна из проблем. Поэтому, когда весной 1975 г. сложилась новая обстановка и войска севера двинулись на юг, они без особого труда овладели всем югом. Армия юга, превосходившая чуть лине вдвое северян по численности, вооружению и оснащению за счет США, что было предметом гордости Вашингтона, развалилась почтй молниеносно, ибо защищаемый ею режим не пользовался поддержкой народа и был безнадежно скомпрометирован коллаборационизмом и паразитизмом.

Объединение Вьетнама и падение (не без его помоЩи) проамериканских режимов в соседних Лаосе и Камбодже привело к превращению Вьетнама в .«малую державу», что вызвало обострение китайско-вьетнамских отнршений и привело к военному столкновению между KHP и Вьетнамом в 1977 г. Китай, уже вступивший тогда в более прагматичную «эру Дэн Сяопина», тем не менее не прочь был продемонстрировать, как и прежде, великодержавные амбиции и претензии на лидерство в Азии. Этому стремились помешать и СССР, и США, что не могло не сказаться самым негативным образом на афро-азиатской солидарности

K тому же, само наличие «хуацяо» (китайцев вне Китая) в соседних с KHP странах не столько облегчало, сколько осложняло внешнеполитические позиции Пекина. «Хуацяо», с одной стороны, были солидно представлены в предпринимательстве Вьетнама, Бирмы, Таиланда, Малайзии, Индонезии, что вызвало противодействие местных национальных конкурентов и отчуждение местных трудящихся. C другой стороны, «хуацяо» также были влиятельны в местных компартиях, каковые после образования в 1949 г. KHP стали преимущественно ориентироваться на Пекин. Это вызывало опасения и США, и национальных правительств, которые либо вынуждены были вести многолетнюю борьбу с коммунистическими партизанами (в Бирме, Малайзии, на Филиппинах), либо периодически наносить ударьі по постоянно усиливавшейся компартии (в Индонезии). K тому же угрозы KHP Тайваню, Индии (а с 1966 г. — и СССР) снижали авторитет Китая в Азии и облегчали нейтрализацию его усилий всеми его противниками, в первую очередь США, которые, наряду с этим, стали предпринимать, начиная с 70-х годов, усилия (и не бесплодные) по устойчивому противопоставлению Китая CCCP и другим соцстранам.

Движение афро-азиатской солидарности объективно ослаблялось также и индо-пакистанскими противоречиями. Неудачи Пакистана еще более способствовали милитаризации пакистанского общества, радикализации свойственного ему с рождения воинствующего исламизма, особой отзывчивости и остроте реакции на все, происходящее в мире ислама. Именно исламской солидарности Пакистан стал придавать гораздо большее значение, нежели солидарности афро-азиатской. Это выразилось и в преимущественной поддержке Пакистаном международных исламских организаций, конференций и различных мероприятий.

Поэтому Пакистан активно вмешался в дела Афганистана после апрельской революции 1978 г. в этой стране и особенно после ввода туда в декабре 1979 г. советских войск. Дело было не только в «антиисламском», с точки зрения пакистанцев, характере установившейся власти в Афганистане и помогавщего ей СССР. Дело было также в постоянной заинтересованности Пакистана в поддержании нестабильности в Афганистане, ибо сильное правительство в этой стране могло поставить вопрос о принадлежности северо-западных территорий Пакистана, населенных пуштунами (или патанами), т.е. афганцами. Пакистан тем охотнее вмешался в афганские события, ибо они дали ему возможность задействовать вне своей территории многих недовольных «лишних людей», переключить внимание хотя бы части народа с внутренних проблем на внешние, получить огромные денежные и материальные средства на вооружение, оснащение и подготовку моджахедов (как своих, так и приезжих), а также — дипломатическую, политическую и иную поддержку от США, Саудовской Аравии, многих стран ислама.

Война в Афганистане, помимо пагубных последствий для самой этой страны и дЛя CCCP (в дальнейшем), самым негативным образом сказалась на афро-азиатской солидарности, ибо к началу 80-х годов уже умерли основатели этого движения (Тито, Неру, Чжоу Эньлай, Сукарно) и не было, за редкими исключениями (вроде Индиры Ганди и сменившего ее Раджива Ганди в Индии), авторитетных международных лидеров в Азии и Африке, способных погасить пламя межгосударственных, религиозных, этнических и политических конфликтов.

Более того, столь заметная в 50-60-e годы антиимпериалистическая солидарность стран Востока стала подменяться их объединением по этническому («все арабы», «все тюрки», «все китайцы», включая «хуацяо»), религиозному («все мусульмане», «все католики», «все шииты») или конъюнктурно-политическому принципу. Ярким примером последнего и было сплочение в борьбе против вмешательства CCCP в Афганистане, помимо разных группировок афганской оппозиции, также Пакистана и его союзника Китая (тем самым «успокаивавшего» мусульман своей провинции Синцзян), Саудовской Аравии и ожесточенно соперничавшего с ней за гегемонию в мире ислама и — более конкретно ^- в зоне Персидского Залива хомейнистского Ирана, США и во многом несогласной с ними Западной Европы, а также — десятков тысяч мусульманских добровольцев, отнюдь не симпатизировавших США и Западной Европе. Эти добровольцы буквально из всех стран ислама, часто — вопреки воле своих правительств (например, Алжира, Марокко, Йемена), добиралисьдо Пакистана, проходили там обучение в специальных лагерях и на военных базах, после чего сражались в Афганистане. Bce это, как и их содержание (не менее 1,5 тыс. долларов в месяц на человека), оплачивалось в основном американскими и саудовскими фондами, а также — за счет специальных пожертвований и сборов среди мусульман, в том числе — среди их многочисленной и в основном зажиточной диаспоры в Европе.

Только из арабских стран таким образом были переправлены, вооружены и брошены в сражения до 30 тыс. моджахедов. После вывода войск CCCP из Афганистана в 1989 г. большинство их фактически стало профессиональными наемниками и продолжили свою деятельность, приняв участие в военных действиях на стороне мусульманских боевиков в Алжире, Боснии, Египте, Косово, Таджикистане и Чечне. Силу их агрессивного напора, фанатизма и при- вычки решать все проблемы путем вооруженного насилия испытали на себе и европейцы, и американцы. Правда, в США акты вооруженного террора исламо-экстремистов носили единичный характер. Однако в Европе, особенно во Франции, где проживает свыше 4 млн. мусульман, многочисленные акты террора, взрывы в метро и угоны самолетов были в 90-е годы XX в. яркой приметой времени и одной из причин усиления социальной напряженности.

Арабские Арабский мир вступил во 2-ю половину XX в. да- революции и леко не порвав с узлами колониальной зависимос- соперничество ти· Ha территории почти всех арабских стран (за сверхжержав исключением Сирии, Ливана, Йемена и Саудовской Аравии) находились иностранные войска, многие из этих стран (Алжир, Судан) еще оставались колониями, другие — были таковыми фактически находясь под протекторатом Великобритании или Франции. Июльская революция 1952 г. в Египте, свергнув монарха, открыла путь к освобождению. По образцу руководившего ею «Общества свободных офицеров» были созданы соответствующие организации и в других арабских странах. B некоторых из них (в Ираке в 1958 r., в Йемене в 1962 r., в Судане її Ливии в 1969 г.) им удалось осуществить революции по аналогичному сценарию. Ho и там, где расклад сил был иным и события развивались по-другому, влияние египетской революции было значительным. Оно стимулировало начало вооруженной борьбы патриотов Туниса (в 1952 r.), Марокко (в 1953 г.) и Алжира (в 1954 г.) за освобождение, способствовало позитивным сдвигам в Сирии и Иордании (в 1954—1955 гг.). Лидер Египта Гамаль Абдель Насер, добившийся вывода из страны английских войск, национализации Суэцкого канала и провозгласивший своей целью единство арабов, получил звание «чемпиона арабского национализма». Лозунг имевшей филиалы в разных арабских странах Партии арабского социалистического возрождения (ПАСВ) — «Арабская нация едина, а ее миссия вечна» — стал получать все большее распространение и популярность.

Запад, прежде всего Англия и Франция увидели в появлении революционного Египта и его влиянии угрозу своим интересам на Ближнем Востоке, тем более — после того, как Египет принял участие в Бандунгской конференции, выступил вместе с Сирией против военных блоков и стал одним из столпов афро-азиатской солидарности. Национализация Суэцкого канала подорвала одну из важнейших позиций англо-французского капитала, ранее владевшего каналом, а поддержка Насером палестинских фидаев (партизан) вызвала негативную реакцию Израиля. Поэтому закономерной явилась англо-франко-израильская агрессия против Египта в октябре-ноябре в 1956 г. Несмотря на военное превосходство агрессоров (Израиль оккупировал Синайский полуостров, войска Англии и Франции — зону Суэцкого канала), их акция в конечном счете провалилась. B США их не поддержали (рассчитывая в дальнейшем на симпатии арабов), а СССР, справившись 4 ноября 1956 г. с кризисом в Венгрии в ультимативной форме потребовал вывода англо-франко-израильских войск из Египта, что и произошло к декабрю 1956 г. Авторитет Египта и лично Hacepa в· арабском мире после этого только вырос, что привело к сближению с ним добившихся независимости в 1956 г. Марокко, Туниса и Судана, но особенно Сирии.образовавшей совместно с Египтом в феврале 1958 г. единое государство — Объединенную Арабскую Республику (OAP). За присоединение к OAP выступили также национально-патриотические силы Ливана и Ирака, поднявшие восстание против своих прозападных правительств в мае-июле 1958 г.

Опасаясь худшего, США срочно высадили свои войска в Ливане, а Великобритания — в Иордании. В итоге им удалось удержать эти государства в орбите своего влияния. Однако в Ираке восстание армйи вылилось в «бессмертную революцию 14 июля», которая свергла в стране монархию и поставила у власти генерала Абд аль-Керима Касема, возглавлявшего подготовившее эти события тайное «Общество свободных офицеров» (по образцу египетского). Ho отношения между OAP и Ираком не сложились. Генерал Касем отстранил своего заместителя Абд ас-Саляма Арефа, выступавшего за присоединение к OAP, и стал преследовать пронасеров- ские группы в Ираке, в том числе — местный филиал ПАСВ, опираясь на коммунистов и курдских националистов. Это вызвало, в свою очередь, преследования компартии в OAP и, как следствие этого обострение отношений Hacepa с СССР, до этого момента безоговорочно Hacepa поддерживавшего. Однако, эта размолвка была недолгой, особенно — после выхода Сирии из OAP в 1961 г.

Президент США Д. Эйзенхауэр выдвинул еще в январе 1957 г. доктрину, согласно которой США должны были «заполнить вакуум», образовавшийся на Ближнем Востоке в связи с уходом Англии и Франции из регионов своего традиционного влияния. Ряд стран, в том числе Ливан, Тунис, Иордания, приняли эту доктрину, опасаясь все возраставшего влияния Hacepa и помогавшего ему СССР. Собственно в противодействии этому влиянию и был смысл доктрины Эйзенхауэра. Три принципа лежали в основе ближневосточной политики США после второй мировой войны — борьба против влияния СССР, защита Израиля всеми средствами и обеспечение своего господства над нефтью региона. И если по вопросу об Израиле добиться взаимопонимания с арабами было сложно, то по остальным вопросам США добились многого. Поэтому и СССР, и OAP не имели иного выбора, как действовать вместе. Они старались совместно поддерживать афро-азиатскую солидарность, особенно в 1960 r., который был прозван «годом Африки» — именно тогда обрело независимость большинство африканских стран. Совместно под держали они также революции в Алжире и Йемене.

B Алжире восстание в ноябре 1954 г. вылилось в освободительную войну против французского господства. Руководивший войной Фронт национального освобождения (ФНО) пользовался поддержкой арабского мира, мира ислама, CCCP и других стран социализма. Война революционизировала обстановку в регионе, вовлекая в военные действия жителей соседних с Алжиром стран, особенно — Туниса и Марокко. B самой Франции протесты против репрессий колонизаторов в Алжире дважды приводили к серьезным политическим кризисам, когда к власти пришли социалисты (в 1956 r.), а через два года — генерал Ш. де Голль, изменивший характер режима в стране. Многочисленные жертвы и разрушения в Алжире (до 1,5 млн. погибших только алжирцев, до 9 тыс. разрушенных селений) не давали желаемого Парижем результата.

B 1959 г. де Голль признал право алжирцев на самоопределение. Однако яростное сопротивление ультраколониалистов во Франции и особенно среди верхушки алжирских французов, организованные ими мятежи в 1960 г. и 1961 r., продлили военные действия еще на 2 года. Только в марте 1962 г. были подписаны мирные соглашения, прекратившие войну в Алжире и давшие возможность его жителям проголосовать за независимость 1 июля 1962 г.

B том же году «свободные офицеры» свергли монархию в Йемене и провозгласили республику. Ho это явилось лишь началом многолетней (примерно до 1970 г.) войны племен, составляющих большинство населения Йемена, с республиканским режимом и помогавшей ему в 1962—1967 гг. египетской армией. Война закончилась компромиссом, сохранившим в рамках республики известную автономию племен. Параллельно этим событиям в 1967 г. произошло свержение колониального режима в Южном Йемене, с 1839 г. находившемся под властью англичан. Здесь после нескольких лет борьбы с местными феодалами, а также — внутри политической эли- ты нового государства, утвердился с 1969 г. режим социалистической ориентации — наиболее откровенный союзник СССР. Ho, несмотря на значительную экономическую, техническую и военную поддержку СССР, южнойеменским социалистам было довольно трудно поддерживать в своем государстве даже относительную стабильность, что, помимо внутренних причин (племенной по преимуществу структуры сельского населения, живучести рудиментов феодализма, засилья, клановости и регионализма), объяснялось также их постоянным противостоянием со всеми соседями — с северным Йеменом, которому они хотели навязать единство на своих условиях, с Саудовской Аравией, опасавшейся их как «базы коммунизма» на полуострове, и с Оманом, в пограничной провинции которого — Дофаре — южнойеменцы поддерживали партизанское движение против султана. Положение осложнялось и ожесточенной фракционной борьбой в верхушке Южного Йемена, перманентно раздираемой идейно-политическими, групповыми и персональными разногласиями. Bce это завершилось в 1990 г. (после фактического прекращения помощи СССР) объединением юга и севера Йемена на условиях и при полном господстве последнего.

Таким образом, Египет во главе с Насером не смог установить свою гегемонию в арабском мире. Приход ПАСВ к власти в 1963 г. в Сирии и Ираке, вопреки ожиданиям сторонников арабского единства, к его реализации не привел. C ПАСВ Сирии Hacep быстро вступил в конфликт, ПАСВ Ирака была тогда же отстранена от власти, а новый правитель генерал Абд ас-Салям Ареф, ориентировавшийся на Египет, погиб весной 1966 г. Его преемник дистанцировался от Египта, а в 1968 г. был свернут ПАСВ, которая вскоре взяла курс не на сотрудничество, а на соперничество с Египтом и Сирией. Еще до этого Hacep потерял верного союзника в лице президента Алжира Бен Беллы, свергнутого виюне 1965 г. Сменивший его Хуари Бумедьен взял курс на полную самостоятельность Алжира, стремясь сделать его лидером всего афро-азиатского мира (что особенно проявилось в ООН) и своеобразной «Японией Средиземноморья».

Наиболее тяжелым ударом для Насера, да и для всего арабского мира, стало поражение в июньской войне 1967 г. Тогда армия Израиля, пользуясь многолетней помощью США и основных разведслужб Запада, а также — фактором внезапности нападения, за 6 дней разгромила вооруженные силы Египта, Сирии и Иордании, оккупировав при этом Синайский полуостров, Западный берег реки Иордан и Голанские высоты. Сказались более высокий уровень военной, технической и моральной подготовки израильтян, а также - несогласованность действий арабов, их пассивность и медлительность. Hacep потом обвинял также в предательстве й малодушии «военную буржуазию», т.е. наиболее привилегированную часть офицерства своей армии. Июньская война 1967 r., ставшая одной из самых черных страниц в истории арабского мира в XX в., на ка- кое-то время парализовала дееспособность арабских государств, правители и армии которых были дискредитированы.

Вместе с тем июнь 1967 г. парадоксальным образом возродил к жизни Палестинскоедвижение сопротивления (ПДС). B 1948 г. при образовании государства Израиль из 1350 тыс. арабов Палестины 780 тыс. человек стали беженцами, размещенными в палаточных лагерях OOH на территории Иордании, Сирии, Ливана и Египта. Остальные в большинстве своем, проживая на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газы под контролем Египта, так же как и беженцы были возмущены и самим фактом раздела Палестины, и вопиюще несправедливым характером этого раздела в результате решения OOH от 22 ноября 1947 r., согласно которому евреи, т.е. примерно треть населения, получали 56% территории страны, но особенно арабо-израильской войны 1948—1949 гг., завершившейся утверждением Израиля на 80% территории Палестины. Палестинские арабы все время надеялись на то, что ООН, а после 1952 г. — Насер, ликвидируют эту несправедливость.

По мере исчезновения этой надежды они стали создавать отряды фидаев, нападавших на Израиль. Этому способствовал рост и их численности (одних только беженцев насчитывалось к 1968 г. 1346 тыс. человек), и национального самосознания (сотни тысяч из них учились в специально созданных OOH 452 школах и 10 учебных центрах). K тому же, страны их пребывания были не в состоянии содержать беженцев и поэтому всячески поощряли их стремление вернуться на родину, в том числе — с оружием в руках. Это особенно логично вписывалось в идеологию арабского национализма и арабского единства, которую проповедовали Hacep и ПАСВ. K палестинским фидаям присоединялись и представители других арабских народов — от алжирцев и сирийцев до йеменцев и иракцев. B 1964 г. возникла Организация освобождения Палестины (ООП), стремившаяся политически объединить всех борцов за возрождение в Палестине арабского государства.

Июнь 1967 г. означал окончательный крах надежд палестинцев и на ООН, и на арабские страны. Поэтому они решили действовать сами, развернув с июля 1967 г. партизанскую войну на оккупированных Израилем территориях. Вытесненные израильтянами на соседние территории, они продолжили эту войну на линиях перемирия, тем более что Израиль также наносил удары, особенно по Египту, через эти линии. За 1967—1969 гг. лйчный состав политических кадров ПДС вырос в 30 раз, численность его вооруженных сил — в 150 раз, степень их оснащения оружием, финансовой и другой обеспеченности — примерно в 300 раз. Bce это происходило на фоне небывалого подъема патриотизма среди палестинцев, где бы они ни находились и кем бы они ни были.

Большое значение имело и то обстоятельство, что в январе 1968 г. во главе ООП встал Ясир Арафат, занимавшийся организацией отрядов фидаев с 1958 г. Получив образование в Египте и став предпринимателем в Кувейте, он в дальнейшем прошел школу политика — нелегала во многих странах Ближнего Востока, накопив большой опыт руководства подпольными организациями, формирования вооруженных сил, распоряжения финансовыми потоками (ибо ООП получала немало и скрытых, и явных субсидий) и потоками информации, агитацией и пропагандой, разведывательными и диверсионными акциями. Обладая талантом дипломата, Арафат в течение десятилетий в условиях постоянно (иногда — довольно круто) менявшейся обстановки и внутри ООП, и вокруг нее, всегда умело находил оптимальный вариант, обеспечивая поддержку ПДС со стороны самых разных и нередко враждебных друг другу сил арабского мира.

Взлет ПДС в 1967—1970 гг. арабы назвали «палестинской революцией». Она была использована арабскими правительствами для ликвидации послеиюньского шока 1967 г. и включения ПДС в контекст общеарабского противоборства с Израилем. Однакодальней- шее усиление ПДС не входило в их планы, особенно в Иордании и Ливане, где ПДС было наиболее влиятельно. Последовали атаки армий Ливана (в 1969 г. и 1973 г.) и Иордании (в 1970—1971 гг.), которые нанесли ПДС тяжелые потери. Однако ПДС оказалось неистребимо в силу многих причин — нерешенности экономических и социальных проблем, во многом породивших ПДС, постоянного роста численности палестинцев и симпатий к ним среди арабов, социальной эволюции самих палестинцев, среди которых за десятилетия изгнания процент интеллигенции, предпринимателей, служащих, инженерно-технических работников и квалифицированных рабочих стал намного выше, чем среди прочих арабов. Кроме того, ПДС оставалось козырем во внешней политике почти всех арабских государств как в их взаимоотношениях со странами Запада, так и между собой. Поэтому все арабские страны в 1973 г. признали ООП «единственным представителем» арабов Палестины и предоставили ей полные права члена Лиги арабских государств, а Генеральная Ассамблея OOH приняла в ноябре 1974 г. резолюцию о «праве палестинского народа на самоопределение», «н4 национальную независимость и суверенитет».

Последующие событйя, однако, сильно затруднили реализацию этой резолюции. C 1975· г. ПДС оказалось втянуто в длительную гражданскую войну в Ливане, одной из причин которой было нежелание правых кругов христианской буржуазии Ливана терпеть присутствие ПДС в стране. B 1982 г. Израиль, совершив вторжение в Ливан, вынудйл отряды ПДС к эвакуации в другие места арабского мира. Однако и на этот раз военное ослабление ПДС не привело к его политическому ослаблению. Более того, начавшееся в 1987 г. движение мирного сопротивления палестинцев (интифада) на оккупированных территориях поставило под вопрос господство Израиля в захваченных им районах.

Подъем B интифаде палестинцев, наряду с ООП и други- Hf*auMw^ ми силами ПДС, приняли участие и организации в последней исламистов. Это не было случайным. Долгая, на- четверти XX в. чиная c 20-x годов XX в., борьба палестинских националистов стала к началу 80-х годов казаться бесплодной, что и привело к выходу на авансцену борьбы в Палестине различного толка исламистов, считавших, что лишь помощь всех мусульман мира поможет палестинцам. Их ядро составили активисты организации Хамас (Харакат аль-мукавама аль-исламийя, т.е. «Движение исламского сопротивления»), поддерживаемые Ливией и Саудовской Аравией. B 80-90-x годах Израиль считал Хамас своим главным противником. И это имело свой резон.

60-70-e годы на Востоке были одновременно годами появления и усиления молодых национальных государств, но также — годами разочарования в действенности, эффективности идеологии национализма. Сохранение экономической зависимости от Запада, неспособность националистов решить социальные проблемы, чрезвычайно обострившиеся во второй половине столетия, вызвали разочарование во всех светских идеологиях. Этот процесс особенно затронул мир ислама, поскольку в других странах Востока, от Японии до Индии, в гораздо большей мере сказались интернационализация хозяйственных, производственных, финансовых, культурных, технологических, эстетических и человеческих связей. Вся Восточная и Юго-Восточная Азия испытала воздействие японского «экономического чуда», научившего предпринимателей умелому заимствованию опыта США и Западной Европы, а наемных работников — дисциплинированности и лояльности, трудолюбию, преданности своему предприятию, нетребовательности к жизненным условиям, готовности к подчинению. Этому в определенной мере содействовали и такие религиозные доктрины как буддизм, конфуцианство, индуизм, христианство. Кроме того, именно в этой зоне расположились почти все НИС (новые индустриальные страны), совершившие в ,50-70-x годах экономический рывок и улучшившие жизненный уровень населения — Тайвань, Гонконг.астав- ший Сянганем — районом КНР, Сингапур, Малайзия, Таиланд, Индонезия (до кризиса 1997 r.). У остальных стран зоны появился стимул достигнуть того же.

Всего этого не было в странах ислама от Пакистана до Марокко. Ислам более консервативен, чем другие религии, менее склонен к новшествам, более полно регулирует и контролирует жизнь веру- щих, препятствуя ее модернизации или, по крайней мере, тормозя ее. Поэтому страны ислама всегда более твердо противостояли «вестернизации», т.е. идущей с Запада буржуазной модернизации, и более непримиримо были настроены в отношении военно-политического гегемонизма, экономической и культурной экспансии Запада. B XIX в. и в начале XX в. это выражалось в панисламизме (т.е. стремлении объединить всех мусульман, чтобы достойно'про- тивостоять неверным), потом — в различных мусульманских учениях и течениях, совмещавших ислам с национализмом, а с середины XX в. — в исламском фундаментализме. Политическим идеалом последнего является создание в каждой стране «исламского государства», конституцией которого будет Коран, хозяйственным идеалом — «исламская экономика», регулируемая шариатом, а социальным идеалом — мусульманская община (умма), основанная на солидарности и взаимовыручке верующих. Эта утопия стала весьма популярна среди примерно 1 млрд, мусульман в 70 странах, включая Россию и многие республики СНГ.

Первые выступления исламских фундаменталистов имели место уже в 50-е годы (в Египте), в 60-70-e годы XX в. (в Алжире и Си- рии). Повсюду его причиной было стремление мусульман найти объяснение своим бедам в забвении Корана и шариата, в засилье «плохих» («озападнившихся») мусульман, прибегающих к «бидъа» («вредным новшествам»). Наиболее последовательное воплощение эти тенденции нашли в Иране во время «исламской революции» 1978 — 1979 гг. Она завершилась заменой шахской монархии Исламской республикой Иран с последующим распространением исламского фундаментализма тто всему Востоку — от Марокко и Сенегала до Филиппин и СССР, который стал испытывать воздействие исламского бума и через Иран, и через Афганистан. Война в Афганистане чрезвычайно усилила исламо-экстремистов и в этой стране, и в соседнем Пакистане, и среди миллионов мусульман Индии. С 80-х годов усилилось прямое влияние Ирана на шиитов Ливана, создавших Хезболла (по-арабски «Хизб Аллах»), т.е. «Партию Аллаха», с помощью денег, оружия и инструкторов из Ирана ставшую основной силой, противостоящей Израилю на юге Ливана. Исламисты попытались в ходе кровопролитной подпольной войны в 1977—1983 гг. свергнуть власть ПАСВ в Сирии, но потерпели неудачу. ПАСВ и ее лидер Хафиз аль-Асад повели беспощадную борьбу с исламо-экстремистами, опираясь на армию и силовые структуры, а также — на солидарность практически всех других светских партий страны. Им также удалось перехватить у фундаменталистов лозунги социального равенства, издавна входившие в доктрину ПАСВ, а умелой экономической политикой правительство ликвидировало социальное-дно городов, бывшее главной базой экстремизма.

Характерно, что примерно то же произошло в Ираке, где шиитское большинство населения сочувствовало Ирану даже после на- чала в 1980 г. войны с ним. Длительность 8-летней войны, потери и разрушения ослабили обе стороны. Ho довольно серьезное движение шиитов, особенно наюге Ирака, оказалось, как и в Сирии, бессильно даже в этих условиях против политики ПАСВ. B Ираке, к тому же, сказалась чрезвычайная концентрация политической, экономической, идеологической и военной власти в руках авторитарно правящего страной с 1979 г. (на деле с 1974 г.) харизматического лидера Саддама Хусейна. Более того, этот лидер, завершив войну с Ираном, через два года начал новую с Кувейтом.

Исламисты действовали (и действуют) практически во всех странах Ближнего Востока. B 80-е годы йм удалось усилить активность «Хамас» в-Палестине, установить на деле свой идеологический контроль над военными режимами в Йемене и Судане, сильно повлиять на близкое к ним руководство Ливии. B Егинте, где раньше их деятельность жестоко (и эффективно)· преследовалась Насером, они получили возможность легализоваться и даже процветать при президенте Садате (1970—1981 гг.), который в юности сам был исламистом. Однако сближение Садата с Израилем в 1977—1979 гг., вызвавшее бурю во всем арабском мире, оттолкнуло от него фундаменталистов. Именно их боевики убили Садата осенью 1981 г. Новый президент Хусни Мубарак, сам не раз бывший объектом покушений исламистов, повел с ними жестокую борьбу. Однако в Египте они остаются серьезной силой, обладая капиталами, тайными складами оружия и разветвленным подпольем. B их ассоциации («гамаат исламийя») объединены миллионы египтян.

Поэтому они легко организуют манифестации и забастовки. B схватках исламистского пОдполья с полицией обычно гибнут десятки людей.

Примерно то же самое исламисты пытались создать в Марокко и Тунисе, но потерпели неудачу. B Марокко это произошло ввиду довольно твердого контроля над традиционной религиозностью населения сверху, ибо король является одновременно духовным главой местных мусульман и, согласно статье 19-й конституции, следит за «уважением к исламу» в стране. Поэтому деятельность многочисленных религиозных организаций (а количество их за последние десятилетия сильно выросло) не вышла за рамки закона. B Тунисе, где расцвет фундаменталистских настроений пришелся на 70-80-e годы и вылился в многолюдные манифестации сторонников «ихванийя» (т.е. братства мусульман), светский характер власти был поставлен под угрозу и держался в основном на личном авторитете харизматического лидера страны Хабиба Бургибы. После его отстранения в 1987 г. исламо-экстремисты организовали ряд актов террора и запугивания в отношении иностранцев. Ho заговор их главной организации «Ан-Нахда» был разгромлен в мае 1991 г. C тех пор влияние исламистов в Тунисе пошло на убыль.

Наиболее тяжелые последствия подъем исламизма имел в Алжире. Уже в 1964 г. здесь была распущена фундаменталистская ассоциация «Аль-Киям» («Ценности»), через несколько лет возродившаяся и снова распущенная. C 1979 г. среди молодежи началось движение «братьев-мусульман» и «сестер-мусульманок», которые проповедовали аскетизм, отказ от современного образа жизни, строгое соблюдение предписаний Корана и шариата в быту и повседневном поведении. От митингов и шествий Ъни, начиная с 1980 r., перешли к захвату мечетей и созданию собственных «диких» мечетей, требуя учредить «исламское государство». После 1989 г. они легализовались, организовав 4 исламских партии, в том числе Исламский фронт спасения (ИФС), насчитывавший в 1990 г. до 3 млн. сторонников. Одержав победу на муниципальных выборах, они усилили нажим на правящую партию ФНО, дискредитированную и распадавшуюся на глазах. Парламентские выборы в декабре 1990 г. — январе 1992 г. должны были принести им полную победу. Однако правящая элита, сплотившись вокруг верхушки армии, отменила в январе 1992 г. результаты первого тура выборов и ввела в стране чрезвычайное положение. Между нею и ушедшим в подполье ИФС началась беспощадная война, в которой уже к лету 1996 г. погибло свыше 50 тыс. человек, включая сотни иностранцев (в том числе 30 французов и 12 россиян), поскольку исламисты провозгласили своей целью ликвидацию «всех неверущих на мусульманской земле». Пожестокости алжирские исламо-террористы превзошли всех прочих, вырезая целые деревни и сжигая людей заживо, в том числе — женщин и детей. Наиболее «прославились» этим алжирские «ветераны Афганистана», создавшие Исламскую вооруженную группировку (ИВГ).

B ходе войны ИФС и его военный филиал (а также — скрывающееся за рубежом руководство) стали проявлять с 1993—1994 гг. готовность решить все путем переговоров. Однако они на деле утратили контроль за боевиками, действующими по указке более десятка возникших в подполье и малоизвестных организаций, а также — своих полевых командиров, нередко самовольно связывающихся с контрабандистами, наркодельцами и прочими уголовниками, а особенно — с иностранной агентурой. B Алжире открыто обвиняли Саудовскую Аравию, Иран и Судан в помощи экстремистам, особенно — головорезам из ИВГ, в рядах которых, как выяснилось позже, сражались также добровольцы из Афганистана, Судана, Египта, Ливии, Туниса и Марокко, многие из которых попали в плен.

K моменту постепенного затухания военных действий (примерно к 1998 г.) назывались разные 'цифры потерь — от 62 тыс. до 100 тыс. человек. B любом случае это — трагедия Алжира, из которого вынуждены были эмигрировать тысячи людей, опасающихся за свою жизнь. Несмотря на относительную стабилизацию положения (парламентские выборы с участием 39 партий в конце 1997 r., выборы президента в апреле 1999 г.) и стремление большинства алжирцев прекратить войну, бойня продолжается и поныне. Более того, вторая за 40 лет война в Алжире имела не меньший международный резонанс, чем первая (в 1954—1962 гг.): в отместку за помощь Франции властям Алжира исламисты объявили Париж «большой сатаной» и пытались развернуть террор в самой Франции, где проживает не менее 4 млн. мусульман. Однако удары французской полиции и спецслужб заставили их переместить свою нелегальную сеть в Англию, Германию, Бельгию и Италию, где на них с 1997 г. ведется систематическая охота.

Впрочем, эффективность этой охоты всегда вызывала сомнения. Например, в Англии, где проживают более 3 млн мусульман, включая 1,5 млн. арабов, издаются около 50 арабских газет и журналов, функционируют более 40 мусульманских организаций, Лондбн на- зываютиз-за обилия арабских капиталов, магазинов и оживленной торговли оружием для исламских боевиков «Бейрутом на Темзе». Именно здесь укрываются многие исламские боевики, именно отсюда «Хезболлах», Хамас, «Аль-Мухаджирун» и другие их объединения выступают с призывами вести борьбу в Палестине, нэ, Балканах, в Кашмире и на Кавказе. Здесь же еще в 1996 г. разрабатывались планы создания «всемирного йсламского государства».

Восток после Распад CC^P и блока социалистических стран pa-

распада £ССР дикально изменил геополитическую ситуацию на Востоке и создал новые условия для эволюции политических и идеологических структур Азии в последнее десятилетие XX в. Во-первых, социалистические режимы в Азии, оставшись без прикрытия, вынуждены были приспосабливаться к совершенно иной ситуации. Из них на ортодоксальных позициях осталась лишь Северцая Корея, a KHP и Вьетнам вступили (во многом — еще до 1991 г.) на путь рыночных преобразований. To же самое относится к Лаосу и Камбодже, хотя положение в них несколько сложнее. Во-вторых, многие страны с режимами «социалистической ориентации» просто отказались от нее, особенно не афишируя этого. Они сменили ее на «капиталистическую ориентацию», что выразилось в большей свободе частного предпринимательства и сближении со странами развитого капитализма, но, как правило, мало изменило внутренний строй этих государств, в частности — сильные позиции госсектора в экономике. Впрочем, в большинстве случаев эти процессы начались еще до 1991 r., например, в Ёгипте, Ираке, Алжире, Сирии, Бирме.

Для всех стран Востока после распада CCCP встала задача восполнить экономическую и техническую помощь, ранее шедшую из СССР, как бы мала она ни была, за счет усиления связей с Западом, прежде всего — с США, ФРГ или бывшими колониальными метрополиями. Увеличилась также роль трудовых и прочих миграций уроженцев Востока в развитые страны Запада. Она и раньше была велика, но носила более ориентированный характер: магри- бинцы ехали во Францию и другие франкоязычные страны (Бельгию, Швейцарию, Канаду), турки — в Германию и т.д. Ныне эти потоки ширятся, скрещиваются, дробятся. Появилась значительная арабская эмиграция в Великобритании и Скандинавии, иранская — в Испании и Франции, турецкая — во Франции и Скандинавии и т.п. Индийцы и тайцы, ранее ехавшие лишь в Великобританию, появились и в других странах Европы. Именно поэтому 90-е годы XX в. стали не только временем усиления влияния Запада на Восток, но и периодом обострения межнациональных противоречий как на Востоке, так и на Западе.

Война CCCP в Афганистане стимулировала возникновение новой зоны наркоторговли — «Золотого полумесяца», объединившего Иран, Пакистан и Афганистан. Действующие здесь наркокартели, пользуясь экономическими трудностями афганцев и жителей Средней Азии, определенной прозрачностью границ стран СНГ после 1991 г. и политической нестабильностью в регионе, наладилидо- ставку наркотиков через центральноазиатские страны в РосЬию и Западную Европу. Наркобизнес, давно превзошедший по прибыльности иные виды криминального предпринимательства, стал важным фактором социально-политической ситуации в государствах «Золотого полумесяца» и граничащих с ними республик СНГ, затягивающим в свои сети не только криминальные структуры, но и определенные круги буржуазии, бюрократии, силовых структур и таможни самых различных государств как Востока, так и Запада. Это способствовало и расширению наркобизнеса, и усилению его дестабилизирующего воздействия на экономическое, политическое, социальное, военное и психологическое состояние населения многих стран, в том числе — Центральной Азии и России.

Важнейшим результатом распада CCCP стал резкий взлет эт- нонационального сепаратизма. Ha постсоветской территории он затронул многие регионы от Черного и Каспийского морей до Поволжья и Тянь-Шаня. Этнонациональные конфликты на территории СССР, начавшись с 1988 r., постепенно превращались в затяжные войны (в Нагорном Карабахе, Абхазии, Таджикистане) или в перманентные столкновения (грузин — с осетинами, осетин — с ингушами, русских и украинцев — с крымскими татарами). Русские и русскоговорящие оказались в отделившихся от России республиках СНГ и в Прибалтике в положении бесправного, а то и преследуемого меньшинства. Исход этих жителей из мест боев или этнических погромов не только стал частью трагедии народов бывшего СССР, но и во многом испортил отношения между ними, подорвал или вообще прервал экономические, культурные и другие жизненно важные связи.

Война в Афганистане привела к наплыву в эту страну боевиков из арабских стран, Турции, Ирана, Пакистана. Ho после распада

CCCP большинство этих людей, превратившихся в профессиона- лов-наемников, отправились в различные «горячие точки» СНГ или Югославию, на помощь мусульманам Боснии и албанцам в Косово. Наиболее же значительным было их участие в первой и второй чеченских войнах, которые явились крайним выражением этносоциального, политического и идеологического кризиса, охватившего все постсоветское пространство.

Этот кризис породил этнократии, т.е. специфические властные этногруппы, выдвинувшиеся на волне массового недовольства людей, их идейной и моральной дезориентации, хаоса и разрухи, спасения от которых они искали в этнонационализме и этносепаратиз- ме. Подобные настроения всячески разжигались и стимулировались этнократами и поддерживавшими их местными мафиозными группировками. B Чечне, где были низки экономические показатели и особенно крепки мафии, опиравшиеся на традиционные клановые структуры, все это умножалось еще и исторической памятью народа о кавказской войне 1817—1864 гг. и сталинской депортации 1944—1956 гг. Сказались и ошибки центральных властей, дестабилизированных событиями августа 1991 г. B результате эти власти сначала не сумели должным образом противодействовать захватившему власть в Чечне генералу Дудаеву, а в 1994 г. решили силой ликвидировать к тому времени укрепившийся в Чечне авторитарно-мафиозный сепаратистский режим.

Однако Дудаев подготовился к войне настолько хорошо, что даже после его гибели чеченская армия, организованная военными профессионалами, могла долго сопротивляться, а чеченская этнократия -затягивать решение проблемы, используя в своих интересах помощь арабских и прочих «ветеранов Афганистана», финансовую, техническую и иную помощь чеченской диаспоры, соперничество различных кругов России, Запада и Востока, в том числе — замешанных в «теневой» торговле наркотиками, нефтью и оружием. 'Очень большую роль при этом сыграли геополитические амбиции Турции, именно в 90-е годы стремившейся максимально повлиять на ход событий в Югославии, на Кипре, в Центральной Азии и на Кавказе в целом. Война 1994—1996 гг. подняла в Турции волну солидарности с чеченцами, тем более что около 1 млн. турецких граждан — потомки мусульман, эмигрировавших с Кавказа в XIX в. K тому же, Турция была объективно заинтересована в сохранении напряженности в Чечне с целью дать выход радикальным настроениям внутри страны, а также — обеспечить доставку нефти из Азербайджана в Турцию через Грузию, а це через мятежную и ненадежную Чечню.

Первая война в Чечне закончилась перемирием в Хасавюрте в 1996 г. Однако ни одна из спорных проблем не была решена, включая восстановление Чечни и суверенитета России над ней. B Чечне стали все больше задавать тон исламисты ваххабитского толка, т.е. выступавшие за «чистый» ислам и против традиционно влиятельных в Чечне вирдов, т.е. ветвей суфийских братств. При отсутствии легальной экономики процветал криминальный бизнес всех видов, включая торговлю людьми, похищенными в России. Bce больше укреплялись связи с зарубежными центрами исламизма, а также — с нелегальной сетью подготовки исламиских боевиков в России и за ее рубежами. Росло влияние ваххабитов в соседнем с Чечней Дагестане и других регионах России (например, в Поволжье). B самой Чечне неуЛюнно снижался авторитет президента Масхадова и подотчетных ему органов власти, но непрерывно усиливались командиры различных отрядов и групп боевиков, идеологи ваххабизма и исламоэкстремизма, нередко возглавлявшие банды полукриминаль- ного характера. Серьезным фактором внутричеченской жизни стали иностранные наемники и добровольцы во главе с авантюристом Хаттабом.

Bce это вело к постоянному провоцированию мелких стычек на границе с Чечней, а также к выступлениям прочеченски настроенных ваххабитов в Дагестане. B августе 1999 г. это привело к началу второй чеченской войны. Вторгшиеся из Чечни боевики попытались соединиться с мятежными ваххабитами в горах Дагестана, но были отброшены при поддержке большей части местного населения. После подавления гнезд мятежников в Дагестане российская армия снова вошла в Чечню, преследуя отступающих боевиков. Довольно быстро была занята равнинная часть Чечни, но в горах война снова приняла затяжной характер. Она характеризовалась более широким применением современных средств ведения войны и новейшей техники, нежели первая война. Вместе с тем она имела и более широкий международный отклик, вызвав затруднения России в Западной Европе и охлаждение ее отношений с некоторыми странами ислама. Расширилась и география деятельности чеченской диаспоры, распространившей свои пропагандистские акции, кампании солидарности и сборы средств в пользу боевиков на все страны ислама и на мусульманские общины в Европе и Америке. Вместе с тем удары по исламо-экстремизму в Чечне, судя по всему, свидетельствуют об определенной стабилизации позиций России на Кавказе, об ослаблении и откате (если не прекращении) охвативших ее на рубеже 80-90-х годов дезинтеграционных процессов. Судя по всему в XXI в. наряду с Ближним и Дальним Востоком, будет существовать и российский Восток.

Подводя итоги, следует подчеркнуть, что распад CCCP открыл новые пути и возможности для модернизации российского Востока, как и восточных республик СНГ. Ясно, что Центральная Азия и Кавказ сохранят связи с Россией, но будут испытывать не меньшее воздействие Турции, Ирана, Китая, Японии, Южной Кореи, уже сейчас имеющих там определенные позиции в сфере экономики и культуры. Нельзя исключить и обратного влияния Центральной Азии и Кавказа на Иран и Афганистан, учитывая расселение азербайджанцев, туркменов, узбеков, таджиков по обе стороны проходящих в регионе границ. Новая Россия, возвращаясь на Восток уже в ином качестве, еще скажет свое слово и определит свое место на перманентно меняющемся Востоке, где «русский фактор» всегда был важной составляющей общей ситуации.

<< | >>
Источник: A.M. Родригес. Новейшая история стран Азии и Африки: XX век: Учеб, для студ. высш. учеб, заведений: B 3 ч. / Под ред. A.M. Родригеса. — M.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 2001. — Ч. 2: 1945-2000. — 320 с.. 2000

Еще по теме § 4-5. Политические процессы на Востоке:

  1. ВЗГЛЯД С РОССИЙСКОГО ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА
  2. НЕКОТОРЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕИ СТРАТЕГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ФАШИСТСКОЙ АГРЕССИИ ПРОТИВ ПОЛЬШИ (ОПЕРАЦИЯ «ВЕЙС»)
  3. Очерк 7. Варяги на Руси X- первой половины XI в.: к вопросу о месте и роли скандинавских элементов в военно-политической системе формирующегося Древнерусского государства
  4. 18 1 ПОНЯТИЯ ПОЛИТИКИ, ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ И ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА. ФИЛОСОФИЯ политики
  5. § 5. Политические процессы в России 70-х годов и мировая общественность
  6. ГЛАВА XIII. СТРАНЫ ВОСТОКА В НОВЕЙШЕЕ ВРЕМЯ Турция в новейшее время.
  7. Х.I. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ, ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ДУХОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ МИРОВОЙ СИТУАЦИИ НА РУБЕЖЕ ХХ и ХХI веков.
  8. Раздел 3. Развитие политических отношений России и Сирии
  9. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НА ДРЕВНЕМ ВОСТОКЕ В ЭПОХУ РАННЕЙ ДРЕВНОСТИ
  10. Политическая карта Европы на рубеже XV—XVI вв.
  11. 1. Власть и политика в странах постколониального Востока.
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -