<<
>>

§ 1. Германия в начале XX в.

Германская Объединение Германии стало прологом к ее бур-экономика в W ному экономическому развитию в конце XIX в. начале xx в, K 1900

г. Германия вышла на второе место среди ведущих индустриальных держав.

Ee доля в мировом производстве достигла 16 %, среднегодовые темпы роста за период 1870-1913 гг. составили 2,9 % (в США - 4,3.%; в Великобритании — 2,2 %). Численность промышленных рабочих за эти три десятилетия возросла в 3 раза (при общем увеличении населения на 40 %). Ключевую роль в развитии германской экономики играли новейшие отрасли индустрии — электротехническая, алюминиевая, химическая. K 1913 г. Германия прочно занимала первое место на мировом рынке электротехнических изделий и химических красок (ее доля в экспорте этих товаров составляла 50 %). Динамично развивалось машиностроение, металлургия, производство железнодорожного оборудования. Немецкая промышленность отличалась высокой энергоемкостью. Только за первые десять лет XX в. мощность электростанций увеличилась в Германии в 100 раз. Предприятия, как правило, создавались на базе новейших технологий, были оснащены передовым оборудованием. Изобретения немецких инженеров и ученых сыграли исключительную роль в интенсификации производства, расширении технологической базы индустрии. Особое значение имели работы В. Сименса по созданию дуговой печи для варки стали, изобретение А. Вильмом дюралюминия, разработка P. Боном и А. Байером синтетических красителей, создание P. Дизелем двигателя, работающего на тяжелом жидком топливе, Г. Даймлером и К. Бенцом — бензинового двигателя, а также их разработки в области автомобилестроения.

Передовая технология и широкая механизация производства обеспечили беспрецедентные темпы роста производительности труда на германских предприятиях — ежегодно в среднем на 2,6 % (в США —

1,5 %; в Великобритании — 0,6 %), относительно низкую себестоимость немецких товаров, их высокое качество. Как следствие, Германия на рубеже XIX—XX вв. превращается в одного из ведущих экспортеров промышленной продукции. Только за период 1900— 1903 гг. объем виетттией торговли удвоился: объем экспорта вырос с 4,6 до 10 млрд марок, импорта — с 5,7 до 10,7 млрд марок. Ключевую роль в структуре экспорта играла продукция химической, электротехнической отраслей, машиностроения, а в структуре импорта — железная руда, нефть, хлопок, шерсть. Германия активно включилась в мировой рынок разделения труда. B 1897 г. германские предприниматели участвовали в 40 международных соглашениях и картелях, в 1909 г. — уже в почти в 100. Особенно прочные позиции Германия заняла в системе международного торгового судоходства. По тоннажу германский торговый флот вышел на второе место в мире (11,2 % объема мирового тоннажа; в Великобритании — 50,2 %). После заключения в 1903 г. соглашения между германскими объединениями «Гамбург — Америка» и «Северогерманский Ллойд» и американским трестом Моргана немецкому торговому флоту даже удалось потеснить англичан на атлантических коммуникациях.

Рывок в наращивании экономической мощи Г ермании происходил на фоне ускоренной концентрации производства и централизации капитала. Ведущие отрасли экономики развивались на базе крупных монополистических объединений.

Особенно увеличились темпы монополизации после циклического кризиса 1893 г. (до этого в течение года создавалось примерно 24 картеля, в 1893—1896 гг. возникло 260 картелей, в 1896—1900 гг. — 300 картелей). Накануне первой мировой войны в немецкой промышленности существовало более 600 монополистических объединений. Наиболее интенсивно концентрация производства шла в строительной, горной, металлургической, машиностроительной промышленности. Если первоначально преобладали картели и синдикаты, то с начала XX в. в Г ермании начали возникать и концерны. Опорой монополизированного производства была высокоразвитая финансово-банковская система. Еще в начале 70-х гг. XIX в. Eерманию охватила волна грюндерства — массового образования акционерных обществ, банков и

страховых компаний с широкой эмиссией ценных бумаг, ростом биржевой активности. Это позволило в кратчайшие сроки сосредоточить огромные инвестиционные средства. B начале XX в. происходил быстрый процесс централизации капитала. K 1909 г. девять крупнейших банков, в том числе «Немецкий банк», «Учетное общество», Дармштадский банк, Берлинское торговое товарищество и др., сосредоточили 83 % всего капитала в стране. Руководство этих банков было представлено в дирекции 751 промышленной компании.

B отличие от других ведущих стран Запада для германской экономической системы вывоз капиталов был менее значим, чем товарный экспорт. Основной причиной этого была ограниченность сферы экспорта капитала — она распространялась преимущественно на те регионы, где стабилизировался рынок сбыта немецких же товаров. C этой точки зрения для Eермании важнейшее значение приобретал вопрос о колониях. Если в 1877 г. Еермания практически не обладала колониальными владениями, то в 1900 г. площадь ее колоний составила 2,7 млн кв. км, а численность населения — 12,3 млн чел. Ho в дальнейшем рост германской колониальной империи практически остановился. K 1913 г. ее масштабы почти не изменились — 3,0 млн кв. км. и 12,3 млн чел. Германские колониальные владения в 11 раз уступали британским и в 4 раза французским. Назревал острый межимпериалистический конфликт за передел колониальной карты мира.

Противоречия Успехи экономического развития позволили

Гер-ускоренной мании в начале XX в. превратиться в одну из модернизации лидирующих индустриальных держав мира.

Одна-немецкого ко все более очевидными становились и серьезцые общества противоречия в экономической системе страны, социальной структуре немецкого общества. Причиной их был неорганический характер модернизационных процессов в Германии. Наращивание темпов экономического роста было вызвано не только объективными рыночными факторами, но, в значительной степени, и целенаправленной политикой государства. Мотивы подобной политики были прежде всего связаны с попыткой не допустить значительного разрыва в балансе сил на мировой арене, укрепить геополитическое положение страны за счет создания мощной военно-индустриальной базы. Ho по мере увеличения темпов экономического роста роль государственного регулирования не только не уменьшалась, но и усиливалась. Если в 70-х — начале 80-х гг. XIX в. в политике правительства преобладали косвенные методы (ликвидация внутренних таможенных пошлин, создание единой монетной системы, единой системы мер и весов, развитие железнодорожного и почтового права), то затем начался переход к прямому регулированию, широкой протекционистской политике. Недостаточно сбалансированная отраслевая структура, незначительная емкость внутреннего потребительского рынка и острая конкуренция на мировом рынке, незавершенность складывания финансовой инфраструктуры делали германскую индустрию чрезвычайно зависимой от государственного патернализма.

B начале XX в. государство уже было вынуждено выступать не только основным инициатором структурных преобразований, но и крупнейшим инвестором. Экономический кризис 1900 r., который почти не затронул германскую промышленность, разрушительно сказался на сфере кредита. Только за один год произошло более 10 тыс. банкротств, что стало наибольшим показателем за предыдущее десятилетие; Замедлился процесс образования новых акционерных обществ. Горячка грюндерства ушла в прошлое. Причем за период 1901—1907 гг. эмиссия капиталов крупными банками продолжала нарастать и составила 2620 млн марок. Однако капиталовложения предпринимались уже преимущественно за границей. B самой Германии рынок стремительно терял емкость. Bce более очевидным становился разрыв между развитием производственных сил и не столь быстрым ростом покупательной способности населения. Отрасли, ориентированные на личное потребление (легкая, пищевая, текстильная), испытывали значительные проблемы со сбытом. Впервые в германской промышленности остро обозначилась проблема безработицы. Если в 1898 г. она составила 0,4 %, то в 1900 г. - 2 %, в 1901 г. Щ 6,7 %.

Еще более негативными были последствия кризиса 1907 r., когда лишь помощь Имперского банка остановила обвал банковской системы. Kypc акций упал на 20 % в сфере банковского капитала и на 40—50 % — в сфере промышленного. B последующие годы германская экономика оказалась в состоянии депрессии. Рост уровня производства обеспечивали в основном экспортные отрасли (за период 1909—1913 гг. экспорт увеличился с 6,6 млрд марок до 10,1 млрд марок). Острота кризиса 1907 г. была обусловлена системной особенностью монополизированной экономики. Впервые не сработал «ценовый выход» из кризиса — снижение цен наиболее рентабельными производителями, которое позволяло не только осуществлять сбыт B условиях перепроизводства, но и вытеснять менее мощных конкурентов. ЕІри монопольном господстве немногих производителей понижение цены в период кризиса уже не имело смысла с точки зрения рыночной конкуренции. Используя свое привилегированное положение, монопольные производители даже в условиях кризиса сохраняли высокие цены. Результатом становился рост цен, все более опережающий увеличение платежеспособности населения. Эта проблема была общей для стран Запада, но в Eермании она приобрела особую остроту в силу специфики процесса монополизации. Из-за относительно невысокой внутриотраслевой конкуренции образование монополий здесь шло быстрее, чем в странах «старого капитализма», приобретало исключительно широкий характер. Монополизации подвергались даже отрасли, которые в других странах оставались оплотом свободной конкуренции (например, существовали картели по производству отрывных календарей). Тотальная монополизация в период благоприятной конъюнктуры была фактором наращивания экономической мощи, но в период кризиса создавала потенциал хронического недостатка деловой активности. Немецкцй потребитель по сути впервые столкнулся с проблемой дороговизны. Если в конце XIX в. стоимость жизни в Eермании имела тенденцию к постепенному снижению, то в 1900—1908 гг. она выросла на 17 %, а затем продолжила уверенный рост. Снижение же покупательной способности населения становилось дополнительным источником депрессивного состояния экономики. B этой ситуации роль государственного инвестирования, в том числе широкомасштабных военных кредитов, становилась особенно значительной. Помимо экспорта лишь военные программы государства помогли германской экономике выйти из кризиса и сохранить в 1908—1913 гг. достаточно высокие темпы роста.

Особый комплекс проблем складывался в сфере сельского хозяйства. Развитие капиталистических отношений в аграрном производстве Германии получило название «прусского пути». Его специфика была связана в первую очередь с преобладанием крупных земельных владений латифундиального типа — юнкерских (13 % хозяйств и 70 % обрабатываемой земли к 1900 r.). Юнкерские хозяйства создавали основу для синтеза рыночных форм землевладения с элементами докапиталистических поземельных отношений. B начале XX в. во многих регионах Германии разворачивался и процесс фермиризации. Ho его основой стало не столько качественное обновление технической и технологической базы производства, сколько социально-экономическая дифференциация сельского населения, выделение зажиточной крестьянской верхушки, способной вести рентабельное хозяйство, и обезземеливание остальной части крестьянства. При отсутствии притока инвестиционных средств (в силу неразвитости системы кредита), сохранении децентрализованной патриархальной структуры сбыта сельскохозяйственной продукции основным источником прибавочного продукта как в юнкерских, так и в фермерских хозяйствах становился труд батраков, наемных сезонных рабочих. Это способствовало консервации деформированной экстенсивной модели сельскохозяйственного производства, а также сокращало приток рабочей силы в городскую промышленность. Г осударственное субсидирование сельского

хозяйства, практика экспортных премий и протекционистских пошлин на продукты питания приобретали все больший масштаб.

Ускоренная модернизация создавала не только отраслевые, но и региональные диспропорции в развитии германской экономики. Причем в силу значительной роли государственного регулирования эти противоречия приобретали очевидную политическую окраску. Западная Германия — база тяжелой индустрии, связанной с модернизацией армии и флота, стала «оплотом немецкого духа», настроений шовинизма и милитаризма. Представители западногерманского крупного капитала — А. Тиссен, Г. Стиннес, Э. Кирдорф, династия Круппов возглавляли фракцию наиболее консервативной буржуазии. Опорой их господства стали Рейнско-Вестфальский угольный синдикат, Стальной синдикат, крупнейшие судостроительные и транспортные объединения «Гамбург — Америка» и «Северогерманский Ллойд». B Юго-Восточных землях (Тюрингии, Силезии) сконцентрировались предприятия новейших отраслей индустрии, в том числе из электротехнических картелей «Всеобщее электрическое общество» и «Сименс-Гальске-Шуккерт», химического концерна «И.Г. Фарбениндустри». Лидеры этих предпринимательских кругов — В. Ратенау, Г. фон Сименс, А. Баллин — выступали за либерализацию внутренних реформ и интеграцию германской экономики в мировой рынок. Двойственное положение B экономическом и политическом ландшафте страны занимала Северная Германия — столичный регион с особой политической культурой и большим удельным весом пролетариата в структуре населения. Бавария, тесно связанная с экономическим пространством Австро-Венгрии, стала зоной явных сепаратистских настроений, эпицентром этнического тяготения баварских, австрийских и богемских немцев. Пруссия — колыбель имперской государственности и оплот кастовости в армии и чиновничестве, также обладала существенной спецификой экономического развития. Основой его было преобладание прусского юнкерства с присущим ему хозяйственным и психологическим консерватизмом, замедленным характером урбанизации. B ходе структурной перестройки германской экономики на рубеже XIX—XX вв. эти межрегиональные противоречия значительно усугубились. Необходимость централизованной координации экономического развития, реального объединения страны, предполагающего консолидацию национального экономического пространства, становилась очевидной.

Таким образом, ускоренная модернизация в Германии в начале XX в. создала предпосылки для закрепления системы широкомасштабного государственного регулирования экономики. Его политическая целесообразность определялась, кроме того, и негативными социальными последствиями модернизационных процессов. Эволюция социальной структуры немецкого общества не успевала за стремительной перестройкой производственной системы. B наиболее уязвимом положении оказались средЦие слои населения. Их многочисленность и традиционализм были обусловлены поздним окончанием промышленного переворота в Германии. Стремительная ломка экономического механизма, широкая монополизация уничтожали социальную нишу этих групп, не востребованных обществом, лишенных перспектив на будущее, но все еще сохраняющих свои мировоззренческие установки и статусные отличия. Средние слои все в большей степени противопоставляли себя буржуазным и пролетарским группам населения, в среде которых также не было единства.

Предпринимательские слои оказались расколоты на противоборствующие группировки отраслевого характера, рабочий класс — на высококвалифицированные кадры, востребованные в рамках новой экономической системы, и пролетарскую массу, обладавшую негативным социальным статусом.

Еще один эпицентр кризисных явлений в социальной структуре немецкого общества формировался вне групповой иерархии и носил психологический характер. Растянувшаяся на десятилетия ускоренная модернизация представляла собой радикальный слом традиционного общества, идеалами которого являлись стабильность, традиции, спокойствие, неприятие новаций. Ha смену им должны были прийти мобильность, предприимчивость, психологическая гибкость. Происходил насильственный разрыв привычных социальных отношений, внешнее навязывание новых ценностных стандартов и поведенческих стереотипов. Традиционная система социального неравенства, жестко ранжированная сословными, корпоративными привилегиями, сменялась более гибкой классовой системой. Индивид получал возможность относительно свободного продвижения по социальной лестнице, выбора путей достижения успеха, менее зависел от первоначального статуса, но вместе с тем оказывался перед необходимостью личной ответственности за свою судьбу, постоянной борьбы за существование. Под угрозой оказался привычный уклад жизни сотен тысяч людей, не готовых к происходившим преобразованиям. Даже представители тех социальных групп, которые были востребованы новой системой, долгое время испытывали дискомфорт и психологическую нервозность, возникавшие при быстрых изменения внешних условий жизни. Bce это создавало проблему массовой маргинальности — особого «промежуточного» социально-психологического состояния групп и отдельных людей, возникающего при переходе в новую социальную среду, когда прежние ориентиры уже теряют актуальность, но еще в значительной степени определяют психологический настрой личности, а новые порождаются внешними требованиями и не воспринимаются личностью как естественные, правомерные. Маргинальная масса начинала воспринимать государственное начало — мобилизирующее и консолидирующее нацию — как приоритетное по сравнению с групповыми и индивидуальными интересами. Рост классовых и межгрупповых конфликтов также способствовал усилению особых социально-психологических функций государства, выходящих за рамки обычного регулирования экономики. Таким образом, особенности социально-экономического развития Германии на рубеже XIX—XX вв. не только предполагали высокую степень активности государственного регулирования экономики, но и создавали предпосылки для закрепления особого патерналистского статуса государства. Традиции немецкой политической культуры, специфика процесса объединения Г ермании и результаты первого этапа развития империи в период канцлерства Бисмарка вполне соответствовали этой особенности.

Насле ие Политико-правовая система, унаследованная от «эпохи Бис-Бисма ка марка», отличалась не только жестким авторитаризмом, но и специфическим характером самой государственности, ее бонапартистской ориентацией. B Германии была введена одна из наиболее демократических избирательных систем — всеобщие тайные выборы с возрастным 25-летним цензом и ограничением для лиц, получающих пособия по бедности. C учетом патриотической волны, вызванной объединением страны, это создавало условия для достаточно широкого включения граждан в общественно-политическую жизнь. Однако гражданская активность населения всецело направлялась в русло лояльности, законопослушания, отказа от противопоставления интересов личности и государства. Реализация принципа парламентаризма носила сугубо формальный характер, как с точки зрения ограниченных полномочий нижней палаты парламента Рейхстага, так и отсутствия какого-либо реального влияния политических партий. Безусловное преобладание в рамках конституционного механизма исполнительной власти носило к тому же весьма персонифицированный характер. Центральной фигурой в системе власти являлся глава правительства — канцлер, не имевший ответственности перед парламентом и не связанный ни с одной из политических партий.

Немецкий вариант бонапартизма, в отличие от французского, не предполагал сочетание политического авторитаризма с либерализацией гражданских правоотношений и экономического развития. Принцип этатизма приобретал ярко выраженный социальный характер. Бисмарк рассматривал государство не только как надклассовое в своей основе, но и патерналистское по отношению к личности. B последний период его правления в Германии начала складываться весьма разветвленная система социального обеспечения, ориентированная на интеграцию ведущих общественных групп, в том числе рабочего класса, в государственную систему. Принципы социального этатизма, распространяемые в германской империи, оказались чрезвычайно созвучны многим аспектам прусской политической культуры — традиционным прусским гражданским ценностям (дисциплинированности, патриотизму, готовности к служению государству), лютеранскому синтезу государственной идеи и религиозного чувства, присущему прусской просветительской традиции объединению религиозной и нравственно-философской идеологии, идеям национально-исторической преемственности, органического единства нации-государства, прусской милитаристской традиции. Кроме того, преобладание Пруссии в имперской системе государственного управления сохраняло господство старых корпоративных элит — юнкерства, чиновничества, офицерства, с присущими им консервативными идейно-политическим воззрениями.

Политическое ^0 смеР£ью императора^Зильгельма I в 1888 г. и

развитие уходом с политической арены в ІоУи г. Бисмарка в вильгельмов- развитии германского государства начинается ноской Г ермании вая эпоха. Ключевую роль в изменении характера общественно-политической жизни Г ермании сыграли канцлеры Хйодвиг Гогенлоэ (1894—1900) и Бернхард фон Бюлов (1900—1909). B

период их правления был окончательно закреплен курс на государственное стимулирование форсированного экономического роста, усиление правовых механизмов саморегулирования общественных отношений (большую роль в этом отношении сыграло принятие Гражданского кодекса в 1896 г. и Торгового кодекса в 1897 r.). Экономическая политика правительства приобрела более прагматичный и адресный, ориентированный на интересы конкретных групп землевладельческой и предпринимательской элиты характер. B отличие от Бисмарка, пытавшегося создавать государственную систему, отстраненную от партийного противостояния, Гогенлоэ и фон Бюлов делали ставку на активизацию лояльных политических сил и их консолидацию вокруг правительства. Окончательные формы этот курс «сплочения» приобрел в период канцлерства фон Бюлова, выдвинувшего идею «соединения консервативного и либерального духа». Препятствием являлся лишь нежелательный для правительства состав парламента, образовавшийся после выборов 1898 r., — преобладание в рейхстаге католической партии Центра (104 места) и социал-демократической партии (81) при достаточно скромных позициях консервативных и либеральных партий (Немецкая консервативная партия — 52, национал-либералы — 51,

«Свободомыслящая народная партия» — 20). Если ранее при полном политическом бессилии парламента соотношение фракций не играло существенной роли, то в свете новой правительственной ПОЛИТИКИ OHO приобрело принципиальное значение.

Лишь в 1907 г. фон Бюлову удалось добиться образования широкого проправительственного большинства в рейхстаге. Поводом стал роспуск парламента, отказавшегося голосовать за законопроект о дополнительных ассигнованиях на подавление восстания готтентотов в Юго-Западной Африке. B преддверии новых выборов был сформирован блок консерваторов, национал-либералов и «свободомыслящих», получивший название «готтентотского». Ha выборах ему удалось одержать убедительную победу, увеличив представительство консерваторов до 62 мест в Рейхстаге, национал-либералов — до 55, «свободомыслящих» — до 27. Правительство также могло рассчитывать на поддержку Имперской партии (24 места), антисемитов (25), «Свободомыслящего Союза» (14). Фракция партии Центра сократилась до 104 мест, а социал-демократической партии — до 43. Однако уже вскоре между участниками правительственной коалиции обнаружились серьезные расхождения. Ключевым вопросом стало отношение парламента к характеру дальнейших социально-экономических преобразований.

Немецкая консервативная партия все более активно выступала против либерализации в политико-правовой и экономической сферах, в том числе против проведения жесткой финансовой и налогог вой политики, призванной обеспечить сбалансированность бюджета, за последовательное осуществление охранительного протекционистского курса. B рядах консерваторов выделилось радикальное националистическое крыло, ориентированное на приоритет хрис-тианско-монархических и имперско-патриотических ценностей. Оно сблизилось с внепарламентской крайне правой оппозицией — Союзом сельских хозяев (оплотом влияния прусского юнкерства), экспансионистским Пангерманским союзом,

«Христианско-соци-альным движением» А. Штекера, проповедующим религиозно мотивированный антисемитизм. Реформистское либерально-консервативное течение, выступавшее в духе идей фон Бюлова за развитие конституционно-монархических принципов и продолжение политики либерализации, напротив, стремительно теряло влияние. B 1909 г. его представители окончательно вышли из консервативной партии и образовали «Свободно-консервативное объединение». Однако какой-либо существенной роли эта партия впоследствии так и не приобрела. Достаточным влиянием среди консервативно-реформистских сил продолжали пользоваться лишь сторонники идеи «социальной империи», по сути разрабатывавшие политическую программу Бисмарка. B этом отношении особенно выделялась группировка катедер-социалистов под руководством Луйо Брента-но — влиятельное движение университетской интеллигенции, а также небольшая Имперская партия.

Потенциальным союзником консервативных политических сил было антисемитское движение и многочисленные группировки народнического типа — «фелькише». Немецкий антисемитизм в это время в целом уже утратил религиозную мотивацию (за исключением таких локальных политических группировок, как «Христи-анско-социальное движение» Штеккера), отражал сугубо экономические и социальные аспекты «антимодернизационного бунта». B публицистических работах его классиков E. Дюринга, О. Гла-гау, В. Mappa антисемитская пропаганда тесно увязывалась с идеями народной общности, национального социализма. C конца XIX в. крупнейшие антисемитские движения — «Социальная имперская партия», «Немецкий народный союз», «Лига антисемитов» — эволюционировали в сторону образования легальных политических движений с широкой социальной базой и парламентским представительством. Они все более тесно смыкались с широким спектром общественно-политических организаций, выступавших с идеями германского народного социализма

— «дойч-фелькише». B центре фелькишской идеологии находилось понятие народа как особой органической общности, единого социального организма с собственной душой, характером, волей, судьбой. Именно народ — неделимый на автономные единицы носитель коллективного разума,

морали, веры — обладал, по мнению фелькише, правом определять пути общественного развития, выступать связующим звеном между прошлым и будущим. Радикальная критика буржуазного образа жизни как ложного и чуждого национальным традициям сочеталась у фелькише с идеей единства «крови и почвы», обостренным национальным чувством, переходящим в социал-дарвинисткие, расистские идеи. «Социализм» фелькишских группировок носил подчеркнуто «немецкий» характер, претендовал на возрождение «истинно немецкого образа жизни» как в нравственном, психологическом, так и в расово-биологическом, генетическом отношении. Антисемитизм и фелькишское движение стали политическим выражением негативной энергетики маргинальной массы, противопоставлявшей себя модернизированному обществу и остро нуждавшейся в консолидирующих ценностях. Симбиоз маргинального радикализма и правоконсервативной идеологии создавал предпосылки для рождения особого направления политической мысли

— консервативно-революционного, расцвет которого в Германии придется уже на послевоенные годы.

Политические движения либерального толка, поддержавшие политику «сплочения», не сумели противопоставить консерваторам активный и дееспособный парламентский блок. Генетической особенностью немецкого либерализма была его преимущественно теоретическая ориентация, оторванность от проблем реальной политики, что, в свою очередь, являлось следствием достаточно узкой социальной базы и специфики исторических задач либерального движения в стране «запаздывающей модернизации». Немецкий либерализм так и не приобрел черт классической фритредерской доктрины, сохраняя влияние органической концепции государства и протекционистской экономической теории. B самом либеральном лагере в начале XX в. обособились два крыла. Одно из них составила Национал-либеральная партия, тесно связанная с Центральным союзом германских промышленников, Пангерманским союзом, Немецким колониальным обществом. Национал-либералы поддерживали идею сильного национального государства и программу внешнеполитической колониальной экспансии. Близкой к ним по духу была группировка «либеральных империалистов», духовным лидером которой являлся

Макс Вебер. «Либеральные империалисты», а также протестантское Национал-социальное движение Ф. Наумана и левая часть движения катедер-социалистов образовывали контуры нового

идейно-политического течения, которое можно признать специфическим аналогом концепции социального либерализма, получавшей распространение во многих странах Запада в начале XX в. Отличием этого течения в Германии была «социализация» либеральных идей за счет имперской, экспансионистской идеологии, а также протестантского христианско-социального учения. Это открывало дорогу к сотрудничеству национал-либералов с консервативно-реформистскими партиями, но значительно ослабляло собственно либеральный лагерь. Либеральные партии более классической ориентации — «Свободомыслящая народная партия», «Свободомыслящий союз», «Немецкая народная партия» — выступали против решения социальных проблем на пути колониальной экспансии, за более последовательный реформистский курс внутри страны. B 1910 г. эти партии объединились в Прогрессивную народную партию, которая быстро утратила влияние в период предвоенной патриотической эйфории.

Идейно-политическую нишу собственно социального либерализма, с присущими ему идеями правовой демократии, социальной справедливости, гражданской ответственности, общественной взаимопомощи, в Германии начала XX в. заполнила Социал-демократическая партия Германии, в рядах которой все большую роль играло социал-реформисткое крыло Э. Бернштейна. СДПГ пользовалась поддержкой достаточно большой части электората, однако в целом так и не сумела преодолеть моральную изоляцию в немецком обществе. Унаследованное от эпохи Бисмарка положение политических изгоев мешало социал-демократам интегрироваться в государственную систему Германии и сколько-нибудь серьезно повлиять на определение правительственного курса. Консолидации рабочего движения под эгидой СДПГ препятствовала и внутрифракционная борьба. Наряду с бернштейнианским крылом в ее составе сохранялась мощная группировка сторонников революционного центризма, лидерами- которого являлись Карл Каутский и Рудольф Гильфердинг. Постепенно активизировалось и леворадикальное течение под руководством К. Либкнехта и P. Люксембург. Противоречия в рядах СДПГ, особенно явно проявившиеся на партийном съезде в Магдебурге в 1910 r., емко отразили назревающий раскол в международном рабочем движении и углубляющийся кризис II Интернационала.

Еще одной влиятельной оппозиционной партией довоенной Германии оставалась католическая партия Центра. Ee .программные установки отражали достаточно противоречивую смесь христиан-ско-социальных идей, программы гражданской эмансипации католиков и охранительного конфессионального пафоса, рожденного гонениями эпохи бисмаркского «Культуркамфа». Оппозиционность Партии Центра во многом была связана и с моральным противостоянием протестантского Северо-Востока Г ермании с католическим Юго-Западом.

Глубокие разногласия между ведущими политическим партиями Германии предопределили скорый распад «готтентотского блока». Уход фон Бюлова с поста канцлера символизировал провал попыток трансформации германской империи в монархию парламентского типа. B 1909 г. его пост занял T. Бетман-Гольвег. Новое правительство попыталось опереться на консервативно-клерикальное большинство в рейхстаге («черно-голубую коалицию»). Однако Немецкая консервативная партия и Центр, составившие его основу и ратовавшие за изменение реформаторского правительственного курса предыдущих лет, с трудом находили согласие по вопросам дальнейшей политики. Ситуацию обострили результаты парламентских выборов 1912 г. Партии «черно-голубой коалиции» сократили свое представительство в рейхстаге: консерваторы до 57, Центр до 91 места. Уменьшились и фракции национал-либералов (до 45), антисемитов (до 13). Сохранили свои позиции прогрессисты (42 места). Неожиданного успеха добились социал-демократы, образовавшие крупнейшую фракцию (110 мест), а также новое объединение националистов (33 места). Парламент оказался парализован межфракционной борьбой. Лишь в вопросах, связанных с повышением обороноспособности страны, активизацией внешней политики, подготовкой к грядущей войне, рейхстаг выступал достаточно консолидированно.

Причиной нараставшего парламентского кризиса являлись глубинные противоречия процесса ускоренной модернизации немецкого общества. По мере его углубления государственно-политическая система оказывалась перед необходимостью реагировать на эмансипацию отдельных социальных групп, индивидуализацию поведения человека и, в конечном счете, необходимостью перехода к самодостаточному развитию гражданского общества на основе индустриальных ценностей и стереотипов. Это противоречило многим ключевым особенностям исторически сложившейся экономической системы, социальной структуры, политической культуры, ментальное™ немецкого общества и порождало все более очевидную контрреформаторскую консервативную волну. Вернуться к реформистской политике в духе социального этатизма Бисмарка можно было лишь при условии жесткой персонификации власти и насильственного ограничения партикуляристских партийных настроений. Новая государственная элита Германии оказалась не готова к подобному развитию событий. Вокруг престола нового кайзера — Вильгельма II — сплотились сторонники прямолинейной охранительной политики, не способные к выработке гибкого, оригинального политического курса. Сам кайзер отличался явной реакционностью, властолюбием, склонностью к поспешным суждениям, вызывающим поступкам. Абсолютистско-монархические идеалы Вильгельма II сочетались с повышенным самомнением, стремлением затмить славу великого Бисмарка. При полной поддержке кайзера консолидирующей политической идеей консервативного лагеря стало возрождение «Великой Германии». Шовинистическая волна, пестуемая консервативной элитой, скрывала нарастание внутренних противоречий в развитии немецкого общества и созревание революционной ситуации.

Внешняя политика Германии в начале XX в. определялась «Мировая двумя основными факторами — общими тенденциями раз-политиками вития

международных отношений в эпоху империализма и мирошя воина внутриполитическои ситуацией, благоприятствовавшей на-Г ермании

растанию националистических, шовинистических настрое

ний. Поэтому, помимо сугубо прагматичных проектов колониальной экспансии, германская внешнеполитическая доктрина опиралась на чрезвычайно претенциозные идеологические постулаты. Их основой стала концепция «мировой политики» — превращения Германии в одну из ведущих мировых держав, «способную занять свое место под солнцемл. Речь шла не только об изменении баланса сил в системе международных отношений, но и о коренном преобразовании самого европейского политического пространства. B германских политических и общественных кругах активно проповедовалась идея Срединной Европы — объединения центрально-европейского региона вокруг немецкого этнического ядра. Ведущие идеологи пангерманской экспансии Ф. Ратцель, P. Челлен, К. Хаусхофер опирались на концепцию «геополитики» — теорию «государства как географического организма, воплощенного в пространстве». Эта идеология была тесно связана с социально-этатистскими, фелькишекими, расистскими воззрениями и находила поддержку среди тех политических сил, которые рассматривали внешнюю экспансию как основное средство решения внутренних проблем немецкого общества.

Ключевую роль для определения внешнеполитической стратегии Германии играли противоречия в ее отношениях с Францией и Великобританией. Франко-германский антагонизм имел глубокие исторические корни, а в начале XX в. оказался сопряжен и с прямым колониальным соперничеством двух держав. Его апогеем стало столкновение интересов Еермании и Франции в Марокко, послужившее причиной международных кризисов в 1905 и 1911 гг.

He менее острым было противостояние Германии и Великобритании. Уже в 1899—1902 гг. Германия открыто выступила в поддержку буров, сражавшихся с английской армией. C началом строительства Багдадской железной дороги, рассматривавшейся предпринимательскими кругами Германии как основное средство экономического проникновения на Средний Восток, англо-»герман-ское противостояние окончательно приобрело форму межимпериалистского конфликта. A наиболее важным поводом для его обострения стал вызов, брошенный Германией британскому господству на морях. После принятия в 1898 и 1900 гг. двух «морских законов» в Германии развернулась беспрецедентная гонка морских вооружений, в ходе которой ВМФ был увеличен на 60 %. Автор программы перевооружения адмирал Тирпиц полагал, что уничтожение военно-морской монополии Великобритании станет сдерживающим фактором для всей системы международных отношений, а Германия получит возможность решающего политического влияния на любой конфликт.

Образование Антанты поставило германскую дипломатию и военно-по- литическое руководство перед сложной задачей — стала очевидной неизбежность войны на два фронта в Европе. K 1905 г. генеральный штаб завершил подготовку соответствующего плана ведения военных действий («план Шлиффена»), предполагающего целесообразность превентивной войны. Для подготовки к ней только в 1909—1914 гг. военные расходы были увеличены на 33 %, составив половину государственного бюджета. B качестве основного союзника в Европе рассматривалась империя Еабсбургов. Еермания активно поддержала балканские притязания Австро-Венгрии, в том числе в период Боснийского кризиса 1908—1909 гг. B свою очередь, это послужило толчком к быстрому ухудшению русско-германских отношений и стало еще одним шагом к мировому военному конфликту. Союзнические отношения с Италией, напротив, практически прекратились после отказа E ермании оказать поддержку в ходе итало-турецкого конфликта 1911 г. По мнению германской дипломатии, Османская империя могла стать более важным стратегическим партнером как с точки зрения грядущей войны, так и для более долговременных отношений.

Балканский кризис 1914 г. подтолкнул мир к глобальной войне. B условиях нарастающей шовинистической истерии германское общество восприняло ее начало как событие общенационального значения. Однако патриотическая эйфория к завершающей стадии войны сменилась усталостью, раздражением и озлоблением. Колоссальное напряжение всех ресурсов нации, необходимое для ведения войны на два фронта против ведущих держав мира, вызвало глубочайший экономический, социальный, психологический кризис. B годы войны страна потеряла 2 млн человек убитыми и 4 млн ранеными. Более 1 млн немцев оказалось в плену. Массовая мобилизация сократила количество квалифицированных рабочих на немецІшхпрещІриятиях до 25 %. B течение всего периода войны суммарныйобъемщромышленного производства неуклонно снижался. .Если в 1914 г. его уровень составил 83 % от довоенного, то в 1918 г. — лишь 57 %. Гигантские воешые расходы истощили финансовую систему. B стране начинался голод — в последний период войны по продовольственным карточкам, введенным для городского населения, в день полагалось на человека 116 г муки, 18 г мяса и 7 г жира. B деревнях проводились жесткие реквизицииЛр

Существенно изменилась и внутриполитическая ситуация. Партии, составлявшие основу проправительственных коалиций в предвоенный период, стремительно теряли влияние. B стране фактически устанавливается военная диктатура. Уже с 1914 г. правительство обладало чрезвычайными полномочиями относительно контроля над сырьем и топливом, а также в распределении военных заказов. B 1916 г. вся полнота власти была окончательно передана военному руководству. «Военное управление» во главе с главнокомандующим фельдмаршалом Паулем Г индецфургом и генерал-квартирмейстером Эрихом Людендорфом получило неограниченные права в обласш экономическошДгулирования. Закон 1916 г. «О вспомогательной службе Отечеству» вводил обязательную трудовую повинность для мужчин от 16 до 60 лет, что предполагало право властей на принудительна мобилизацию населения для осуществления любых видов работы. Тотальная милитаризация трудовых ресурсов и государственного управления принесла свои плоды — Германия невероятно долго выдерживала противоборство фактически со всем миром. Однако моральная усталость нации от войны становилась все более очевидной. Для предотвращения внутриполитического кризиса в 1917 г. правительственные круги предприняли попытку консолидации всех ттышхлоштшлсщх сил под эгидой «партии Отечества». Однако сформировать сколько-нибудь влиятельную организацию таким образом не удалось.

B 1917—1918 гг. лишь оппозиционные рабочие партии сохраняли значительную активность. He выступая с антивоенной пропагандой, социал-демократы тем не менее отказались от политического сотрудничества с военно-монархическим режимом. СДГГГ, возглавляемая Ф. Эбертом и Ф. Шейдеманом, ратовала за созыв Учредительного собрания и демократическое реформирование государственно-правового механизма. Ha революционных позициях стояла Независимая Социал-Демократическая партия Г ермании, образованная вышедшей в 1917 г. из состава СДГГГ группой Г. Гаазе и В. Дитмана. НСДПГ призывала германский пролетариат к социалистической революции, которая должна будет покончить с монархией и стать прологом к широким социальным преобразованиям. Однако лидеры НСДПГ, за исключением автономной группы «Спартак» большевистского типа под руководством К. Либкнехта и P. Люксембург, под революцией понимали скорее последовательную демократизацию государственного строя Германии, нежели насильственное навязывание какого-либо общественного строя.

_ Провал последнего наступления германской армии

Революция

Toi8 |9i9 „. на западном фронте летом T91o г. стал толчком к

формированию революционной ситуации в стране. Понимая бесперспективность дальнейшего сопротивления, командование армии обратилось 4 октября 1918 г. к американскому президенту В. Вильсону с предложением о перемирии. 5 октября кайзер Вильгельм II принял отставку Людендорфа и по рекомендации того же Людендорфа предложил сформировать коалиционное правительство с участием социал-демократов своему племяннику принцу Максу Баденскому. Эти меры должны были отсрочить революционный взрыв и обеспечить более выгодный имидж Г ермании на предстоявших мирных переговорах. B тот же день было объявлено о реформе политической системы в духе парламентари-зации, в том числе признании ответственности правительства перед Рейхстагом, ограничении прав исполнительной власти в назначении высших государственных и военных должностных лиц, принятии ряда социальных мер. Вскоре выяснилось, что новый канцлер рассматривает в качестве меры, необходимой для обеспечения позитивного отношения стран-победителей к Г ермании, и отречение от престола самого кайзера. 29 октября группа высших генералов почти насильно вывезла императора в Спа, где располагалась ставка главнокомандования.

Ha фоне углубляющегося правительственного кризиса в начале ноября 1918 г. в Германии начинаются революционные события. Поводом к ним стало выступление 3 ноября в городе Киле военных моряков, отказавшихся от продолжения военных действий и создавших Советы рабочих и солдатских депутатов* K 9 ноября революционная волна достигла Берлина. Г ород оказался охвачен стихийными манифестациями и митингами. Канцлер Макс Баденский самовольно объявил об отречении императора, сложил свои полномочия и предложил возглавить правительство до созыва Учредительного собрания Фридриху Эберту как лидеру крупнейшей фракции Рейхстага. Получив гарантии Эберта о сохранении Гин-денбурга на посту главнокомандующего, армейские круги поддержали новое правительство. Однако для того, чтобы нейтрализовать более радикальную часть рабочего движения, лидерам СДПГ пришлось пойти на немедленное провозглашение республики и образование коалиционного правительства с НСДПГ. Оно получило название Совет народных уполномоченных. Параллельно со старыми административными органами стали образовывать Советы рабочих депутатов, отряды Красной гвардии.

B качестве основной цели СНУ объявил подготовку выборов Учредительного собрания и завершение войны. 11 ноября было заключено Компьенское перемирие с Антантой. Ликвидировались конституционные ограничения военного времени, была начата демобилизация и перевод промышленности на выпуск мирной продукции. Принятое СНУ «Соглашение о трудовом сотрудничестве» легализовало создание профсоюзов и их право на коллективные трудовые договоры. B то же время правительство пыталось ограничить прямые революционные действия народа, влияние леворадикальных политических сил. Переломным для развития революции стал I Все-германский съезд Советов, проходивший в Берлине с 16 по 21 декабря. После острой дискуссии съезд принял решение о поддержке выборов Учредительного собрания и передаче ему всех полномочий по конституциированию нового государственного строя. Для левых группировок оставался единственный способ предотвратить создание в Германии буржуазно-демократической республики — дальнейшая эскалация политического насилия.

30 декабря 1918 г. состоялась конференция группы «Спартак» и движения левых радикалов, на которой было провозглашено создание Коммунистической партии Германии. Целями новой партии были консолидация революционных сил, борьба за установление диктатуры пролетариата, полная ликвидация буржуазной государственности. Коммунисты не приняли решение о немедленной подготовке вооруженного восстания. Ho, когда в начале января 1919 г. в Берлине начались стихийные выступления рабочих, КПГ поддержала это движение. Поводом к январским событиям стало увольнение ряда государственных чиновников — членов НСДПГ после выхода этой партии из правительственной коалиции. Ha улицах Берлина начались митинги и вооруженные столкновения с полицией. C помощью армии правительство уже к 12 января подавило эти выступления. Поражение восстания стало сигналом к началу белого террора в стране. 15 января были убиты лидеры коммунистов Либкнехт и Люксембург. Ha протяжении последующих месяцев шли «арьергардные бои» левых сил. Они были значительны по своим масштабам, но разрозненны. B январе была провозглашена Бременская советская республика, в середине февраля вспыхнуло забастовочное движение в Рейнско-Вестфальской области, в апреле провозглашена Баварская советская республика. Bce эти выступления подавлялись местными отрядами полиции, военными частями, добровольческими формированиями ветеранов войны.

Эскалация насилия придала завершающей стадии германской революции трагический характер. И тем не менее главным ее итогом стала ликвидация германской монархии, начало демократических преобразований в политической и социальной сферах, ускорение выхода Германии из войны. Особенностью германской революции был фактически мирный характер трансформации государственного строя, начатый еще при последнем имперском правительстве. B качестве ее лидера выступила СДПГ, не являвшаяся собственно революционной партией и сумевшая перевести революционный процесс в русло правовых преобразований. Главный парадокс германской революции состоял в том, что ее основным лейтмотивом была борьба между левыми и крайне левыми партиями при пассивности остальных политических сил.

<< | >>
Источник: A.M. Родригес, M.B. Пономарев. Новейшая история стран Европы и Америки. XX век : учеб, для студентов вузов : B 3 ч. / Под ред. A.M. Родригеса и M.B. Пономарева. — M.: Гуманитар, изд. центрВЛАДОС,2005. —Ч. 1 : 1900-1945. - 463 с.. 2005

Еще по теме § 1. Германия в начале XX в.:

  1. ХАРАКТЕРВОЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ подготовки ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ КО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ
  2. СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕК НАЧАЛУ ПЯТОГО ГОДА ВОЙНЫ
  3. КРОВАВАЯ ЦЕНА АГРЕССИИ — ЛЮДСКИЕ ПОТЕРИ ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ
  4. § 1. Становление юридической герменевтики в российской юридической науке во второй половине XIX – начале XX века
  5. 15. Система Особенной части уголовного права Франции и Германии.
  6. В Германии
  7. Германия на поворотном пункте развития - поворот назад или упадок? Необходимость либерального консерватизма
  8. Германия
  9. Обострение англо-французского конфликта в Египте в 1880-е гг. и политика России, Германии и Турции
  10. Перемены на международной арене в начале 1900-х гг. и египетский вопрос
  11. § 2. ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ. КОНСТИТУЦИЯ ГЕРМАНСКОЙ ИМПЕРИИ
  12. §1. Соединенные Штаты и нацистская Германия в “постмюнхенский период” (октябрь 1938 г. - февраль 1939 г.)
  13. §1. Соединенные Штаты и развязывание нацистской Германией европейской войны
  14. §1. Соединенные Штаты и нападение нацистской Германии на СССР: реакция, оценки, выводы
  15. Гуситские войны 1419—1436Германия при сыновьях Карла IV
  16. Социально-экономическое развитие немецких земель в начале Нового времени
  17. Германия в XIX в.
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -