§ 2. Естественно— правовой подход в исследовании сущности юридических обязанностей.

Прежде чем обратиться к осмыслению сформулированного в названии па­раграфа тезиса и его обоснованию, сделаем несколько вводных пояснений более общего характера. Право и ее составная часть - юридические обязанности в ис­тории права рассматривались не только с сугубо позитивистской точки зрения, но и с позиции та к называемого естественного права.

В отечественном правоведении ист единой точки зрения на естественно - правовую природу права вообще и юридических обязанностей в частности.

Как правило, речь идёт лишь о добровольной форме реализации юридиче­ской ответственности, которая не тождественна обязанности. «Размытость», аб­страктность рассуждений о естественно — правовом статусе практически любого из правовых институтов связана с тем, что естественно — правовая концепция, рождённая веком становления буржуазных государств, породившая идеи о есте­ственных, HeOTheMJfeMbix нравах, разделения властей, гражданском обществе, ответственности личности и государства, хотя и сейчас не утратила своей демо-

47 критической и гуманистической энергетики., ио нс нее её идеи «удачно ложатся на язык права. Естественные права зафиксированы уже давно в Конституциях и стали позитивными правами; они гарантируются и отчуждаются наравне с по­следними (с одной стороны, - неотчуждаемое право на жизнь, а с другой, - смертная казнь и даже лишение жизни нарушителя часовым на посту без суда; неприкосновенность личности и допускаемое всюду полицейское задержание на несколько суток; личная свобода и неудавшийся импичмент президенту США У .Клинтону в 1999 году, выросший из государственного расследования проку­рором сексуальных домогательств президента и т,д.)»^[39].

Таким образом, целью данного раздела работы является рассмотрение не эволюции обязанности как обыденного социального, «доправового» явления, не анализ элементов социальной структуры, и возникающих на их основе обязан­ностей, Целью данной части работы является оїюиновшіпе парадигмы юридиче­ских обязанностей, имеющих естественно - правовое содержание и функциони-

48 рующих в формах позитивного права. Это содержание представляется нам как иерархическая соподчинснность таких структурных элементов как социальная справедливость, социальный интерес, совесть, вина, долженствование и пози­тивная ответственность.

Итак, естественная природа обязанностей проистекает из справедливости, являющейся фундаментом юридической обязанности. Именно справедливость является определяющей ценностью права в силу того, что только она способна заставить человека поддерживать и подчиняться справедливым институтам даже без активации принудительной силы государства. Справедливость «принуждает нас к продвижению справедливых устройств, которые ещё не введены, по терап­ией мере, когда это может быть сделано не слишком большой для нас ценой.

49 деляется, следователь! ю их естественным характером. Государственное же при­нуждение литпь фиксирует наличный результат развития естественных обязан­ностей.

По словам немецкого юриста Х.Хофмаиэ, «основные обязанности в сочета­нии с принципом равенства так сильно выросли с момента своего возникнове­ния, что могут пониматься даже как основное право на равное распределение обязанностей»^[42]. Вследствие широкой формы общения естественного характера обязанностей с их конкретной социализацией, они нередко опираются не только на правовые нормы, но и на нормы морали. Так, например, В. А. Мае лен ников а справедливо полагает, что «основные обязанности граждан сочетают в себе ка­чества юридического веления с качествами морально - идеологического импера­тива, а их нормативность обеспечивается действием всех элементов их содержа­ния, то есть нравственным долженствованием и юридической обязанностью»^[43][44][45].

Безусловно, следует отметить природную, экономическую, политическую и культурную обусловленность социальной справедливости, по, тем не менее, в основе её всегда лежит понятие гуманности. Например, Ф.Энгсльс писал: «то, что справедливо с точки зрения морали илн даже права, может оказаться далеко не справедливым в социальном ιwτaπe^s>>. Детерминированность справедливости многими факторами не размывает главного её содержательного признака — справедливость всегда является исторически обусловленным эталоном для сис­темы правовых оценок. Это связано с тем, что «справедливость традиционно по­нимается как психологическое состояние переживания субъектом соответствия вкладов и вознаграждений, имеющее регуляторную силу во взаимоотношениях людей»’. Следовательно, справедливость выступает как внутренне осознавае-

50 мый стимул к самообязыванию. Особенностью же социализации справедливо­сти как внутреннего состояния человека яиляется то, что свободный выбор спра­ведливости для себя, на индивидуальном уровне замещается свободой выбора справедливости для других, т.е, тех людей, чей потенциал или жизненно необхо­дим или социально необходим человеку. В атом плане весьма плодотворна мысль современного представителя кантиантства Т.Хилла, который полагает, что нельзя воспринимать человека в качестве абсолютно свободі joго оценщика ценности справедливости. «Свои жизненные цеди, приобретающие моральную значимость для других людей, мы не столько «высекаем» резцом свободного выбора, сколько «находим» в опыте оценивания, разделяемом с другими людьми. Те ценности, которые задают наши базовые проекты, связаны с ком­муникацией в рамках длительно существующих структур общения, предпола­гающих совместную историю... Групповые связи, традиции, семейные отноше­ния...могут значить больше для личности, чем всё то, что она ііенит ради себя „10 самой ».

В теории и практике справедливости зримо проявляются географический и бытовой фактор жизнедеятельности человека, о чём мы рассуждали в параграфе первом нашего исследования.

51 общепризнанных ценностей и реализацией успешных практик, В современной России нет не только подобной корреляции, но и нс обнаруживается зависимо­сти между опытом, квалификацией, знаниями людей и их материальным и соци­альным положением ¹S).

Справедлив о сть как внутренне состояние человека блестяще ложится на язык права, для которого она представляет не меныпую ценность, чем лдгм каж­дого отдельного человека. Так, например, Е.А. Лукашева отмечает: «рассматри­вая проблему правовых и моральных оценок, подчёркивая их специфичность, необходимо отметить важное обстоятельство, сближающее право и мораль: уни­версальные моральные категории добра и зла, правовые категории правомер­ности и противоправности конкретизируются в общей для этих социальных ре­гуляторов категории справедливости. Эта категория подчас объявляется этиками как специфически моральная, а юристами - как специфически правовая. Однако социальная справедливость — это оценочная категория, пронизывающая все об­щественные отношения, в том числе правовые^[47][48][49]». Как правило, в нормативных актах справедливость трактуется как добропорядочность или разумность субъек­тов права.

52 срок должен быть справедливым, т.е. предоставить возможность потребителю реализовать своё право, а исполнителю реализовать свою обязанность перед по­требителем. Поэтому такой срок должен быть определён потребителем с таким расчётом, чтобы исполнитель имел реальную возможность выполнить работу (услугу)- Закон основывается на явной добропорядочности потребителя, так как указанный срок назначается им в одностороннем порядке. Также пунктом l.cτ. 28 данного закона устанавливается «разумная цена» как мера справедливости. Эта норма предоставляет потребителю право поручить выполнение работы (ус­луги) третьим лицам (если исполнитель нарушил сроки выполнения услуги) за разумную цену. Приведём ещё один весьма убедительный пример. Федеральный закон РФ «О конкуренции и ограничений монополистической деятельности на товарных рынках»^{[50][51][52][53]} под недобросовестной конкуренцией понимаются любые направленные на приобретение преимуществ в предпринимательской деятель­ности действия хозяйствующих субъектов, которые противоречат положениям не только действующего законодательства и обычаям делового оборота, но и требованиям добропорядочности, разумности и справедливости.

В российском и зарубежном правоведении практически одинаково трактует­ся принцип недопустимости злоупотребления правом- Запрет на злоупотребле­ние нравом является не чем иным как возвращением человека к справедливости, в котором, безусловно, исключается безграничная свобода в использовании участниками правоотношений имеющихся у них прав, т.е. осуществляется пово­рот к реализации самообязывания (юридических обязанностей). Так, например, А.А.Малиновский полагает: «в целом принцип недопустимости злоупотребления правом должен пониматься как триединый запрет на:

- осуществление права в противоречие с его назначением;

-аморальное или нецелесообразное осуществление субъективного права;

- причинение вреда личности, обществу, государству, в процессе реализа­ции права^[54]». R целом же злоупотребление правом часто представляет собой не деликт или преступление, а аморальный, но правомерный прошу пок. Поэтому самообязывание субъекта права в данном случае гораздо более необходимо, чем юридическое обязывание. Так, А,А. Гусейнов верно отмечает «самое бязы лаю­щий характер моральной свободы»^[55][56][57], В.А,Лукашева рассматривает конструк­цию императивного свойства бытия как общее начало правовой и моральной от-

17

ветстаепносги <

Исследователи сущности юридических обязанностей в своем позпатши идут по логическому и взаимообусловленному кругу «свобода ответственность - обязанность». Причина этого в том, что это феномены, которые детерми нируют друг друга. Однако свобода, хотя и присутствует в обязанности, но гораздо в меньшей степени, чем в правах. Так, например, Л.Д, Воеводин пишет: «естест­венно, обязанности нс были бы обязанностями, если бы здесь ответственность по сравнению со свободой не занимала бы решающее место»^1Й. C таким утвержде­нием автора трудно сої ласиться, тем более, что он сам подчёркивает, что «кон­ституционная обязанность для своего претворения в жизнь требует активности и инициативы граждан, то есть свободной, сознательной их деятельности»^[58], β осмыслении естественной сущности обязанности как внутренней свободы че­ловека лежат такие понятия как «внутренняя совесть» и «внутренняя вина», которые в основе своей имеют биологические корни. Как отмечал A. Macπ