§ 1. Понятие юридических обязанностей как системного социального явления: историке - правовой анализ.

Отечественные правоведы рассматривают юридические обязанности как содержательную сторону правоотношения, как меру ответственности, как леги­тимацию санкции, как правовой ограничитель государственной власти, как обра­зец правомерного поведения и т.д.

Любое общество — это носитель коллективной (групповой) идентичности. Совершая определённые действия, люди испытывают во многом одинаковые переживания, нацелены на получение одинакового результата. Стабильность любой социальной системы — одинаковость результата типичных действий. Раз­ность потенциалов (свободы - несвободы, ответственности -- безответственно­сти) тут не работает. Она (эта разность потенциалов) нужна для развития соци­альной системы, а не для её стабилизации, но в том — то и заключается юридико- онтологический парадокс, что развитие социальной системы возможно только через фиксацию ее стабильности, то есть легитимной одинаковости результатов однотипных действий или бездействий. «Как показал Мид, личность, а значит, и внутренний мир формируется в результате социализации, когда индивид интер­нализирует социальные нормы, усваивает поведенческие ожидания обобщённого

14 другого и руководствуется ими. Объективный мир, мнр физических объектов от­крывается человеку благодаря инструментальному действию как то, что сопро­тивляется его активному вторжению, ограничивает его, требует познания и при­способления'».

Это, во-первых, географическая среда обитания общности людей, которая объективно продуцирует индивидуалистический или коллективистский способ бытия этой общности. В европейской цивилизации, в основе которой лежал экономический индивидуализм, порождаемый благоприятной природной воз­можностью обеспечить каждому отдельному человеку физиологический уровень выживания самостоятельно, индивидуально, этот географический фактор спо­собствовал появлению личной индивидуальной ответственности, которая явля­лась способом реализации обязанностей, В азиатской цивилизации, основанной на коллективных усилиях многих людей как единственно возможном способе выживания (оросительные системы, расчистка таёжных участков и т.д.) главным образом формировалась коллективистская (безличная) ответственность, которая нивелировала индивидуальные обязанности. Россия, как государство объеди­няющее в себе эти два пути цивилизационного развития, в социальном плане всегда представляла и объективно представляет сейчас постоянную конкурен­цию индивидуалистического и коллективистского в жизнедеятельности людей, а,

15 следовательно, и в нормативных характеристиках этой деятельности. Отсюда проистекают корни внешне негативного отношения россиян к юридическим обя­занностям с одновременным проявлением внутренне устойчивой готовности к их исполнению и эмоционально — внутреннего их одобрения.

Таким образом, своеобразие природных факторов определило и определяет своеобразие продуцирования обязанностей и ответственности.

C развитием общества, усложнением его материальной жизни и эволюций научно - технического πpoιpecca, коллективность усилий для индивидуального выживания стала не столь очевидной. Индивид встал перед необходимостью от­вечать за свои действия самостоятельно, вне окружающей общности, без её не- посредственного контроля. Отсюда проистекает стремление избежать отнетст- венности, нс выполнив определённой обязанности. В сознании индивида они пе­рестали быть для него жизненно необходимыми и общими. Так эволюциониро­вала негативная юридическая ответственность.

Вместе с тем статусность обязанностей в любом обществе возрастала от объёма полномочий. Следовательно, обязанности выполняет прежде всего тот, кто обладает ресурсными организационными, информационными и иными пол­номочиями, то есть тот, кто прежде всего способен этими ресурсами обладать. Отсюда и внутренняя мотивация на исполнение обязанностей при внешнем нега­тивном к ним отношении. В элем плане весьма плодотворна мысль

16 E. А. Лукашевой, которая отмечает, что «нельзя забывать и о специфике юриди­ческих прав и обязанностей, особенностях их воздействия на психологию лично­сти, Эта специфика состоит в том, что формируясь в общей системе социальных связей, социальных отношений, они официально закрепляются государством и обеспечиваются государственно - правовыми методами воздействия.

Специфика развития материальной культуры России объективно порождала высокую степень долженствования уже на уровне быта каждого отдельного че­ловека. Человек должен поступить определённым образом не под страхом реали­зации санкции, а благодаря ритму жизни, заданному сменой времён года, сменой трудовой деятельности, появлению семьи. Так формировались закономерности в жизнедеятельности, которые необходимо было зафиксировать нраву и, гем са­мым, дать новый импульс для их развития. Но «правило не тождественно при­родной необходимости, поэтому его можно нарушить, совершить ошибку или неправильное действие. Следование правилу есть поведение, для которого в принципе существует альтернатива^[6]». То, что не жизненно необходимо — не все­гда обязательно. Более того, плюрализм деятельности человека, её многаспект- ность, «размывают» конкретность обязанности, не делает неотвратимым наступ­ление ответственности за неисполнение каждой обязанности. Чем конкретнее вид деятельности, чем более определен её содержательный статус, тем значи­тельней становится любая обязанность и неотвратимость последствий за её не-

исполнение. К примеру, любая конфессия, с её чётко выраженной структурой деятельности, способна определить круг обязанностей и способы их неотврати­мого исполнения. C другой стороны, государство, с его мпогоаспегггной дея­тельностью (универсальной деятельностью) утрачивает чёткость позиций по во­просам долга, прав, обязанностей, ответственности. Об этом говорит тот факт, что обязанности государства перед личностью чётко нс прописаны в Конститу­ции РФ, а некоторые, прописанные в ней обязанности граждан, утрачивают спой жёстко - обязательный смысл, превращаясь в полу'обязанности - в полу права.

⁵ Боннин R,A. І-Іеправо (нєіїливноєправо) как категория и социальная реалия //Госу­дарство и право. 2001. № 5. С. 15.

18 компоненты, правопорядок объективно становится оплотом неправа, который в данном случае следует назвать закон on ирядком^[7][8]. Таким образом, законопорядок может присутствовать, а правопорядок - нет, так как из него исчезла предметная деятельность человека, поддерживающая его природно — биологический статус. «Отношение формального равенства субъектов социального взаимодействия не идентично той норме поведения, коей субъекгы в рамках такого отношения должны руководствоваться в своих поступках.

- социальная ориентация экономики, политики и права;

-основные социальные права и свободы человека;

- механизмы социальной солидарности и социальной справедливости; -достойный уровень жизни и свободное развитие человека;

-меры для недопущения резкого социального неравенства;

-меры по «выравниванию» возникшего «социального неравенства»; -достаточный уровень социальной поддержки, помощи и защиты человека;

-специальные меры поддержки социально уязвимых слоев общества*¹».

Такой набор характеристик социального государства исключает из него самый главный компонент ~ человека с его конкретной деятельностью по реали­зации своих интересов как в плане прав, так и обязанностей. «Меры государст­ва» превращают в данном случае человека субъекта права в объект права. Как справедливо подчёркивает Л. С. Мамут, «первичная и главная обязан несть обес­печивать своё существование лежит на самом трудоспособном человеке’». Ав­тор, развивая эту мысль, приходит к утверждению, что в рамках социальной дея­тельности современного государства не просматривается процесс взаимодейст­вия государства и личности. Безвозмездная основа «мер государства» без само- обязывания самого человека, без эквивалентного обмена сторон в социальном процессе создает, по словам Л, С.Маму та, мираж права. «Взаимность — имма­нентный признак социального обмена; при социальных взаимоотношениях никто не может получать нечто от других, ничеш не давая взамен. Взаимность состав­ляет и сокровенный дух права. Но в праве она уже приобретает форму эквива­лентности... Велик диапазон самых разнообразных ценностей, фигурирующих в таком эквивалентном обмене. Точно определить их перечень едва ли возможно. Однако возможно и очень нужно зафиксировать тог факт, что обладателями об­мениваемых посредством права ценностей выступают не просто человеческие особи, индивиды (группы индивидов). Ими являются субъекты права, т.е. носи­тели одновременно притязаний (дозволяемых данной социокультурой) и обязан-

⅛₁∙ J л

ностси ».

Таким образом, социальная (доправовая) закономерность очевидна: обя­занности формируются путём эквивалентного обмена (с природой, в быту, с ^[9][10][11]

20 членами социальной іруппьі). Это обязанности, существующие на уровне внут­ренней готовности их осуществления. Право лишь легитимирует их, отрывает от внутреннего статуса человека, облекает в ореол императивности и возвращает к человеку, лишая его, как правило, эквивалентного взаимодействия с государст­вом, превращая человека в объект права. Обязанности утрачивают свои природ­ные корни и становятся своим собственным аьггагонистом, Именно таким обра­зом порождается стремление обладать правом, не реализовывая обязанности; разрушается волевой характер обязанностей и добровольный характер их реали­зации. к Отличи голыше черты и свойства, которые выделяют юр иди ческу го от­ветственность среди других видов социальной ответственности не вступают в противоречие с общими свойствами социальной ответственности. Заявлять об отсутствии у юридической ответственности добровольной формы реализации, равнозначно признанию юридической ответственности нс разновидностью со-, циалыюй ответственности, а неким особым «несоцпальным видом» и исключе­нию её из системы регулирования общественных отношений»¹¹. Нормативность выступает как исторически и эмпирически складывающиеся формы взаимодей­ствия людей. Этот процесс «охватывает не только их отношение друг к друїу (производство, обмен, потребление), но и их отношение к природе (развитие производительных сил). Поэтому закономерные связи, возникающие в процессе этого всеобщего взаимодействия, приобретают универсальную форму норматив­ности, которая оріанически присуща всему естественно — историческому разви­тию общества»^[12][13].

Важно отметить, что обязанность продуцируется на данормативном уров­не свободы индивида, которая создастся не правом, а общественным строем, является производной взаимодействий человека. Но любое эквивалентное взаи­модействие, как мы попытались обозначить выше, порождает внутреннюю го­товность человека к реализации обязанностей. Возникает вопрос: іде же водо-

раздел между свободой и обязанностью и ответственностью как способу её реа­лизации? В отечественном правоведении утвердилась Mbicnb_jчто свобода, имеющая множество форм выражения, характеризуется определенной устойчи­во CTbio_jкоторую ей придаёт право. Свобода обретает свою материализацию в праве, так как ответственность является объективным свойством свободы. Так, например, Л.Д. Воеводин отмечает, что «ответственность, как и свобода, - одно из качеств активной, сознательной, целенаправленной деятельности субъекта об те стве н ньт х отношений. Если свобода означает избирательную активность личности, то ответственность есть мера и направление этой активности. Свобода и ответственность нерасторжимы как две стороны социально - исторической не­обходимости. Ответственность предполагает свободу; свобода же, чтобы ire превратиться в свого противоположность - в произвол, невозможна без ответст­венности; чем полнее свобода, тем больше ответственности⁰». Таким образом, можно сделать вывод, что хотя свобода и ответственность - нерасторжимые ат­рибуты человеческого бытия, но они всегда мыслятся правоведами как противо­поставляемые друг другу, иначе утрачивается их онтологический и гносеологи­ческий смысл. Следует подчеркнуть важность методологического значения по­нятия социальной свободы. Оно, на наш взгляд, заключается в следующем.

Во-первых, социальная свобода во всех международных документах и на­циональных законодательствах, рассматривается исключительно через катего­рию «права». В любом цивилизованном государстве «права» - это юридически, то есть государственно оформленные и опосредованные понятия.

Во-вторых, категория «права» утратила своё прежнее максималистское зна­чение как исключительная возможность получения человеком каких-либо соци­альных благ. Значение категории «права» в современных конституциях возрас­тает в той мере как она освобождается от своей однобокой ориентации, то есть права сейчас не рассматриваются только как «право на..получение чего - то и только как на опосредованность их со стороны государства. Свободы же конкре-

° Воеводин Л.Д Юридический С: ату с личности в России. М. Изд-вп Московского ун-та. IУ 97. С.41.

тизируются в юридической литературе как независимость от государства, воз­можность человека избежать воздействия со стороны государства или иных ог­раничений. Но свобода от государства в рамках государства невозможна в прин­ципе. Об этом убедительно свидетельствуют формулировки, содержащиеся в Конституциях многих стран, например, «свобода от цензуры» и т.д. В связи с этим нередко термины «права» и «свободы» употребляются как синонимы. На­пример, создание общественных объединений характеризуется как право образо­вывать их, так и как свобода граждан входить в них. Анализируя конституцион­ную лингвистику, следует признать, что в большинстве своём свобода как бы следует за правом, то есть опосредуется им. Всё это показывает, как справедли­во утверждает Л .Д.Воеводин, что «различия между основным правом и основной свободой обусловлены как историей их возникновения, сложившимися тради­циями, так и скгысловой нагрузкой¹⁴».

Рассмотренное нами методологическое значение понятия социальной сво­боды основывается также и на истории рассмотрения вопроса правовых основа­ний социальной свободы.

Главный вопрос науки о праве, по Фихте, гласит: «как возможна общность свободных (курсив наш — Р.К.) существ как таковых?^[XIV][XV]⅛. Этот вопрос именно в такой его формулировке был впсссн на повестку дня Французской буржуазной революции. Свобода, как показывает Фихте, невозможна вне правового состоя­ния. Правовое состояние, по его мнению, необходимо отличать от состояния ес­тественного, в котором никакая свобода не может быть реализована. В этом пла­не Фихте солидаризируется с утверждением И.Канта, что состояние мира или правовое состояние нс есть естественное. Фихте, являясь представителем либе­рально - индивидуалистской концепции государства, основанной на принципах общественного договора, пол В основе обязанности лежні'цель - ограничение, и хотя эта цель мыслится максимально демократично - «быть надёжным берегом раз­нообразной энергии с тем. чтобы она не приобретала извращённые формы^[37]», тем не менее, обязанность мыслится как «оторванная» от прав и свобод, как их антагонист, и, следовательно, как негативное явление. Это приводит, на наш взгляд, к разрушению права как охранительного явления. Выразилось это преж­де всего в том, что конституционно - правовой статус человека и гражданина яв­ляется своеобразным «полем свободы» индивида: права первичны, обязанности вторичны; права естественны, а обязанности — внешнепринудительны.

В юридической литературе сложилось мнение, что путь к новому типу от­ношений человека и государства лежит исключительно в плоскости свободы и нрав. Такой подход был вполне оправдан на начальном этапе демократизации правоведения, но современный этап развития науки требует более взвешенного подхода к определению существа взаимоотношений человека и государства, ко­торый предполагает осмысление таких, например, понятий как: ответственность как свобода, обязанность как свобода, общечеловеческая ценность ответственно­сти и обязанности,

В современном российском конституционном праве наблюдается перекос в структуре свобод и прав, ответственности и обязанностей в пользу первых. Так, ст. 18 Конституции РФ фиксирует: «Права и свободы человека и гражданина яв­ляются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием». Отсутствие в дан-

35 ной формулировке обязанностей разрушает логическую конструкцию права. Права и свободы осуществимы при выполнении определённых обязанностей. К чему привело такое пренебреги те Л иное отношение к существу обязанностей?

Во-первых, к явному нарушению принципа сочетания общественных и лич­ных интересов, проявившемуся в проблеме злоупотребления правами и свобода­ми гражданами. «Злоупотребление охватывает те случаи, когда юридическая форма, казалось бы, соблюдена, по само действие не отвечает своему социаль­ному назначению, общественно вредно»'¹⁸. В юридическом аспекте под злоупот­реблением правом понимается либо неправомерное пользование правом в виде выхода за пределы его реализации, либо противопоставление духа закона его букве в реализации закрепленного им права или свобод. Оба эти положения про­истекают из неверного, на наш взгляд, положения ст. 18 Конституции РФ. В данной статье зафиксированы сразу два серьёзнейших основания нарушения принципа сочетания общественных и личных интересов - не указаны обязанно­сти человека и гражданина как непосредственно действующие и определяющие наравне с правами и свободами смысл, содержание и применение законов, а так­же обязанности государства перед человеком, гражданином и обществом как ос­новы конституционного и текущего законодательства.

Докшорвая теория государства предполагает, что люди заключают между собой договор о принципах совместной жизни ради сохранения ирав и свобод каждого отдельного лица. «Хотя у Руссо права отдельного индивида предшест­вуют всякому общественному единству, а у Фихте, напротив, право впервые возникает только в обществе, тем не менее, оба рассматривают общество как га­рантию прав отдельной личности и в этом видят основную задачу и цель госу­дарства как общественного союза. В этом пункте проявляются как у Руссо, так и Фихте, максималистские требования к государству: если последнее не в состоя­нии обеспечить прав отдельного лица, то оно подлежит уничтожению»^[38][39]. Бле­стящий анализ такой позиции, закрепившейся в западном правоведении, и от-

36 части российском, дал БЛІичерип. Критикуя эту сторону концепции Фихте, он определил поле возможностей государства по реализации прав и свобод челове­ка, ограниченное, «во-первых, тем, что государство тоже управляется «началом свободы», которая нс может развиваться по непреложным правилам. Во-вторых, государство имеет и другие цели, кроме обеспечения прав и свобод граждан, B- третвих, само обеспечение прав и свобод граждан государством достигается по мере возможностей, определяемых объективными условиями⁴⁰»,

В этом плане следует подчеркнуть еще один важный, на наш взгляд, мо­мент; условия для обеспечения прав и свобод граждан должно создавать не толь­ко государство, по и сами индивиды* Гак, например, основное право человека на уважение человеческого достоинства предполагает прежде всего, что каждый индивид должен уважать другого индивида.

Во-вторых, «перекос» в структуре свобод и прав, ответственности и обязан­ностей в пользу первых, явился одним ня серьёзнейших криминогенных факто­ров. Создание и поддержание гармоничных отношений в обществе требуют, в том числе, не только уважения к нравам человека, но и выполнения определён­ных обязанностей, а в случае необходимости и его отказа от осуществления сво­их прав. Чрезмерное выпячивание прав человека и осуществление их любой це­ной не просто неблагоприятно влияют на отношения индивида и государства, по и приводят к своеобразному искажению личностной ориентации, когда за со­вершённым преступлением кроется безоговорочно понимаемое право. Эго одно­значно доказывает процесс медиации (унижение достоинства).

В ходе примирительного процесса между лицом, совершившим преступле­ние, и потерпевшим часто выясняется, что преступник не задумывается о жертве, о причинённых ей страданиях и ущербе, а стремится лишь любой ценой удовле­творить свои, по его мнению, единственно законные потребности, причём про­тивоправным путём. Из сказанного следует, что «энергичное (часто совершенно оправданное) акцентирование прав человека при оттеснении на задний план обя­занностей или пренебрежение к ним во многих случаях приводят к обострению

⁴" Чичерин Б. История политических учений, M_m 1874. Ч.З. С.429 - 430.

37 желания человека осуществить сбои права немедленно в полном объёме. В моти­вационной борьбе, предшествующей совершению преступления, если таковая вообще имеет место, понимание индивидом своих обязанностей обычно не захо­дит дальше слабых импульсов, и, следовательно, легко рождаются волевые уста­новки на преступное поведение. Отсутствие сознания обязанности находится в прямой связи с нарушением нормы^[40]».

В-третьих, права и свободы человека, обретая свойства фетиша, иногда ста­новятся выше принципов демократии, т.е. поглощают их. В качестве такого при­мера можно привести вопрос об отмене смертной казни в России и странах Вос­точной Европы, Известно, что демократия возможна лишь при условии сформи­рованного демократического сознания іраждан, которое является квинтэссенци­ей общей правовой культуры, политического и правового сознания. В свою оче­редь, любой переломный момент в жизни общества сопровождается ломкой соз­нания человека, т.к. дезорганизация принимает значительные размеры, а пре­ступность резко возрастает. В таких условиях отмена смертной казни в ряде стран Восточной Европы и дебаты по её отмене в России совершенно неоправ­данны. Степень осуществления демократических принципов сама должна да­вать представление о том, какие права можно дать и выполнение каких обязан­ностей можно требовать в данном обществе. Когда же законодатели следуют противоположным пугём, то права человека неизбежно становятся выше прин­ципов демократии. Таким примером может служить решение Конституционного суда Венгерской Республики, которым в 1991 г. была опленена смертная казнь. Kfa!ституцнонный суд постановил, что вто наказание противоречит как правам человека, так и Конституции, хотя две трети населения страны, согласно опро­сам, высказались за её сохранение. Под видом прав человека часто проглядыва­ет образ западной цивилизации со своим секуляризованным индивидуализмом, навязываемый всему миру как эталон свободы. Но, как известно, право выраста-

ет из объективных условий, и просто образца для его реализации явно недоста­точно. Близость к Европе не будет означать автоматическое создание условий, необходимых для отмены смертной казни.

В-четвертых, гипертрофия прав и свобод приводит к распаду гражданского общества, являющегося системообразующим компонентом правового государст­ва, П. Сорокин чётко разграничил обязанности власти и обязанности гражданина и в свою очередь виртуозно соединил их, On писал: «В полицейском государстве между гражданином и властью лежит пропасть. Взаимоотношение между ними вполне ясно и определённо: власть и её носители приказывают, подданный, обы­ватель - подчиняются. Tfa стороне первых - право государства, на стороне вторых - безусловная обязанность подчинения не только высшим носителям власти, но и каждый чиновник, по выражению Майера, в отношении к подданному тоже своего рода король: подданный должен беспрекословно подчиняться ему во всём, что он прикажет. Короче - здесь даны господская власть и бесправный обыватель.

Иначе обстоит дело в правовом государстве. Здесь нет и не может быть та­ких отношений, здесь нет места господской власти. Она заменяется здесь соци­ально-служебной властью. Носителем власти, должностным лицом здесь являет­ся тот, кто взял на себя обязанность общественного служения. Именно эта черта и является основной чертой, выделяющей должностное лицо от гражданина^[42]».

Исследуя смысл понятия «общественное служение», П.А. Сорокин приходит к выводу, что в юридической литературе нет правильного на этот счет мнения. По его мнению «смыслом общественного служения становится ответственность, т. е. добросовестное выполнение своих обязанностей, а раз это так, то отсюда вытекают следующие выводы:

1) В правовом государст ве всякий гражданин является участником власти, поскольку он служит делу общественного блага.

2) В силу этого он несёт на себе все права власти, но вместе с ними и все обязанности, вытекающие из принципа социального служения»⁴³.

Итак, Россия перешла от состояния полицейского государства к правовому, хотя понятие «социально-служебная власть» ещё не получило должного осмыс­ления в связи с тем, что, хотя место бесправного обывателя, не нёсшего на себе никакой ответственности за судьбу всего государства, занял полноправный гра­жданин, имеющий все права власти, но правовая психика его претерпела одно­сторонний сдвиг - сознание своих прав, своих полномочий вошло в правовую психику, а осознание связанных с ними обязанностей не проникло туда вовсе. «Требование социального служения предъявляется к власти в полной мере, её контролируют, её упрекают, указывают ее ошибки, вмешиваются в её действия и т. д., по в то же время это требование в недостаточной мере предъявляется граж­данами к самим себе»⁴⁴.

В России различные груtшві населения предъявляют к власти требования, удовлетворение которых возможно лишь за счёт ущемления законных интересов других групп людей. Другие группы дезорганизуют жизнь страны призывами к разрушению созданного экономического порядка, но сами ничего не создают. Третьи своими действиями (вполне законными) ставят под угрозу существование российской армии. В итоге перехода к новому строю в России наблюдается пре­увеличенное сознание обязанностей власти и недостаточное сознание её прав, гипертрофия сознания своих прав гражданами и атрофия сознания своих обя­занностей. Взаимная ответственность государства и гражданина - надёжный критерий правового государства. Сегодняшняя ситуация в России благоприятст­вует опасному распадению общества, превращению его в иждивенца государст­ва, во всём зависимого от него и не влияющего на него.

«Экономические, социальные и культурные права - притязания базируются на законе. В нём их источник, из него они «вытекают». Государством (через его органы публичной власти) они официально провозглашаются и признаются, ле-

^4,1Там исе, С. 25.

⁴⁴Сорокин П.. А. Указ, соч., с.25.

40 гализуются. Но обязанностей, корреспондируют;Uix этим правам - притязаниям нет. Закон практически умалчивает о подобных обязанностях. А в их отсутствие хоть трижды разрешённое и официальное санкционированное требование «чело­веческих личностей» просто так, лишь в силу его дозволения (или предписания) государством б право не превращается и превратиться не может. Тысячекратно доказано, что между легальностью, «законний єством» и правом знак тождества автоматически никогда не ставится¹¹⁵», Современное социальное государство обременено самобязьівагіисм: распределять, обеспечивать, ограждать. Так по­рождается иждивенчество субъектов права, которое исключает самообзяан- ностъ и юридическую обязанность из своего содержания. Задача же у него (со­циального государства) должна быть другая: устанавливать и контролировать социальную роль институтов права (социальную роль частной собственности, социальную роль труда, социальную роль общественного богатства я т.д.). Принцип социальности должен проявляться прежде всего в особой защите тру­дящихся. Но как это сделать в России, когда главная обязанность обеспечивать своё существование не лежит на плечах индивида, так как в соответствии со ст.37 Конституции РФ установлено лишь право на труд и его свободный харак­тер, не подкреплённое обязанностью трудоспособных граждан трудиться. От- сюда возникает следующая конституционная диспропорция: ст. 57 Конституции РФ устанавливает обязанность платить законно установленные налоги и сборы при отсутствии ответной им обязанности трудиться, При этом нельзя восприни­мать обязанность трудиться как принуждение к любому труду; она исключает принудительный труд, гак как создаёт возможности выбора рода трудовой дея­тельности, его оплаты и т.д., подразумевая свободу самоопределения человека. Обязанность трудиться закреплена во многих Конституциях современных стран мира, давно прошедших этап галопирующей демократии, исключающие всякие самоограничения (на уровне человека) и ограничения (на уровне государства). Это, к примеру, закреплено в Конституциях Франции, Японии, Испании, Пор­тугалии. Италии, Чили. В Конституции Перу 1993 г. закреплено следующее: «го-

⁴⁵Мамут JLС. Укатсоч. С.9.

41 сударство берёт на себя только заботу об основных нуждах, но человек должен также сам заботится о себе и о своей семье¹⁶».

Обратим внимание на ещё один вопрос, дискутируемый в юридической ли­тературе. Это вопрос ¹¹напои не нност ц" Конституции обязанностями. Существует точка зрения, что ослабление роли прямых предписаний государства индивидам - эго уже историческая тенденция, которая принципиально изменила отношения между государством и гражданами в сторону их всё большей свободы от опеки со стороны государства¹⁷, Если, например, в Конституции СССР 1977 г, было зафиксировано 22 обязанности граждан страны, то в Конституции РФ 1993г. их β два раза менъгис, а именно:

Ст, 15. Граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию РФ и законы.

Ст.59. Защита Отечества. Нести военную службу в соответствие с федераль­ным законом,

Ст.29, IIe возбуждать социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Не пропагандировать социальное, расо­вое, национальное, религиозное или языковое превосходство, He принуждать других к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них.

Ст.38. Родители заботятся о детях, их воспитании. Трудоспособные дети, достигшие 18 лет, должны заботиться о нетрудоспособных роди гелях.

Ст. 43. Родители или лица их заменяющие, обеспечивают по лучение детьми основного общего образования- Дети обязаны получить основ­ное общее образование.

Ст. 44. Заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры.

Cτ,58, Сохранять природу и окружающую среду, бережно относиться к при­родным богатствам. ^[46][47]

Ст. 57. Граждане обязаны платить законно установленные налоги и сборы.

Такое понимание ¹'исторической тенденции¹' не совсем корректно, так как это свидетельствует не об ослаблении роли прямых предписаний государства индивидам, а о наращивании обязанностей государства перед обществом, гра­жданином у человеком. Как правило, эти обязанности, носящие процессуальный характер, "ускользают¹' от исследователей права. Но взаимные обязанности го­сударства и индивида, их сбалансированность как раз и являются критерием гражданского общества, способом оценки эффективности его функционирова­ния.

Существует и другая точка зрения, приверженцы которой настаивают на не­обходимости большей наполняемости Конституции материальными обязанно­стями, что, безусловно, способно дисциплинировать общество и воспитывает у і раж данин а чувство ответственности. Так, например, JL Д. Воеводин отмечает тот факт, что в Российской Конституции 1993 г. отсутствуют такие обязанности, которые фиксировались Конституцией РСФСР 1978 г.: обязанность трудиться, обязанность уважать национальное достоинство других граждан, укреплять дружбу нации и народностей и т.д¹⁸. Следует согласиться с этим мнением, что если от некоторых обязанностей (например, обязанности беречь, укреплять социалистическую собственность) надо было отказаться в связи с ориентацией государства на новые ценности, то от таких обязанностей, как, например, обя­занность уважать национальное достоинство других граждан или обязанность трудиться было явно преждевременно, На начальных этапах формирования гра­жданского общества в России чёткость обязанностей гражданина и государства, их содержательная сторона имеют колоссальное значение для формирования принципиально нового гражданского правосознания, без которого не может су­ществовать правовое государство. Ведь обязанность - это "мера общественно не­обходимого поведения человека, призванная вместе с правами и свободами обеспечивать баланс, устойчивость и динамизм правового регулирования^[43]'¹.

Таким образом, можно сделать следующие выводы, раскрывающие сущ­ность обязанности как системного социального явления.

Во-первых, самообязывание как внутреннее состояние внешне проявляе­мой обязанности продуцируется природно “ бытовой средой обитания человека и проявляется в предметной деятельности человека, поддерживающий прежде всего его биологический статус,

Во-вторых, эквивалентный обмен сторон в общности людей возможен лишь при том условии, когда его субъекты являются одновременно носителями и притязаний и обязан г і остей. Такая взаимность становится в процессе развития социума сердцевиной права, позволяющей сделать его всеобщим.

В-третьих, закономерность доправового существования обязанности выра­жена б самообязыБании члена общности, в существовании внутренней готовно­сти к выполнению обязанности в силу объективного воспроизводства их в со­циуме.

В-четвертых, обязанности формируют практически все ведущие струк­турные элементы общественной жизни: право, властные институты, государство, гражданское общество.

В-пятых, обязанности представляют собой устойчивый элемент свободы человека как на доправовом, так и правовом уровне развития социума. Социаль­ная свобода, стремящаяся к изменению, разрушению или созиданию, имеет от­носительную устойчивость, являющуюся несвободой, которая организует, на­правляет и охраняет свободу от саморазрушения. Несвобода как атрибут свобо­ды — это свойство внутренней ответственности личности, её волевой готовности к исполнению обязанностей.

В-шестых, право лишь легитимирует внутренние обязанности человека, «отрывает» их от его внутреннего статуса, облекает в ореол императивности и возвращает к человеку, лишая его эквивалентного взаимодействия с государст­вом, превращая человека из субъекта права в объект права. Так разрушается

44 вііугреи ний ролевой характер сам о обязывания и возникает противодействие юридическим обязанностям.

В-седьмых, специфика обязанности как системного социального явления состоит в том, что в ней одновременно сконцентрированы ценности, интересы и свободы субъекта социума.

В-восьмых. системное действие обязанностей проявляется в следующих их функциях: стимулирующей, - выступающей стимулом развития социума, его эволюционирование от природно — биологического компонента к социально — правовому; охранительной, - устанавливающей путем внутреннего самообязы- вания человеком меру своей индивидуальной свободы, что является сердцевиной саморегуляции общества, предпосылкой его гражданского состояния, эквива­лентная функция, проявляющаяся во взаимности как имманентном признаке со­циального обмена; стратификационная функция, позволяющая природному со­обществу людей сіруктуироваться в социальную общность в связи с морально- устанавливающим и правоустанавливающим характером обязанностей.

В-девятых, обязанность заключает в себе право охранительную сущность, но, охраняя право, она «отрывается» от врав и свобод и предстаёт как их антаго­нист. Так происходит юр ид изаци я обязанностей.

В-десятых, правовой статус человека в современных обществах предстаёт как своеобразное «поле свободы» индивида. Обязанности в этом статусе носят крайне абстрактный, невнятный характер или отсутствуют совсем, что разруша­ет систему права.

В-одиннадцатых, «перекос» прав в ущерб обязанностей в современных га­лопирующих демократиях приводит к таким негативным последствиям для со­циума, как нарушение принципа сочетания общественных и личных интересов, искажений личностной ориентации, когда порой даже за совершённым преступ­лением кроется безоговорочно понимаемое право, к поглощению принципов де­мократии и распаду гражданского общества.

В-двенадцатых, «наполненноеть» Конституции обязанностями должна определяться их функциями, а нс популистской целесообразностью, иначе раз-

45 рывается правовая ткань общества, разрушается корректный баланс прав и обя­занностей.

46