§ 2.1 Определение понятия правосознания

Проблема сознания имеет богатейшую традицию своего изучения в исто­рии человеческий мысли. Причастность тематики сознания человеку, его внут­реннему миру и бытию в рамках систем социальных взаимосвязей и культур­ных ценностей открывает широкие горизонты его исследования через призму различных познавательных дискурсов и точек зрения.

70

мира. На основе разработок социогуманигарных наук правоведение, как инте­гративная система юридического знания, конструирует собственный концепт сознания, пытается осмыслить его как атрибут правовой действительности, вбирающий в себя все возможные познавательные интерпретации, значимые юридическому регулированию и выстраивает, объединяет их в гипертекст по­средством центрирующей категории права.

Традиционная (позитивистская) юриспруденция концептуализирует пра­во в качестве системы государственно-признанных и гарантированных правил поведения, выступающих самоценным и самодостаточным началом, внешним, отчужденным и принудительным по отношению к индивидам, доминантой пра­вовой реальности.

Подобная познавательная перспектива, на наш взгляд, характеризует пра­во скорее как инструмент, как искусство и ремесло регулирования социальных связей, играя по отношению к познанию правовой реальности скорее подчи­ненную, технико-практическую роль. Методология юспозигивизма, в частно­сти, не позволяет в полной мере раскрыть онтологическую связанность права «антропологическим моментом», его заданность правосознанием, правовой культурой, укорененность в правовом субъекте как деятеле, способном к при­знанию (осмыслению, сопереживанию) и (поведенческому, экзистенциальному) утверждению определенных ценностей, культурных благ.

Вместе с тем, представляется очевидным, что любые позитивно установ­ленные ценности, учреждения, права и обязанности, сама система юридических предписаний и правопорядка обретают свое бытие, смысл, функциональную и аксиологическую нагрузку только через реального деятеля, через их «прочте-

71 ние» (интерпретацию) и принятие правосознанием^[114]. Весь механизм права сконструирован таким образом, что он имманентно несет в себе человека, ста­новясь «мертвым языком», «набором безжизненных форм» без его личностных, экзистенциальных усилий. Соответственно, осмысление онтологической, эпи­стемологической, аксиологической проблематики права не возможно вне (тео­ретико-методологического) признания его связи с человеком как правовым субъектом, его душевно-духовными переживаниями, их социокультурными объективациями - ценностями, идеологиями, обычаями, традициями, семанти­ческими структурами, знаковыми системами и пр.

При таком подходе именно категория правосознания становиться ключе­вой для всей юриспруденции.

72

ния складывающимися в обществе пониманиями места человека в мире культу­ры (и наоборот), существующими философско-мировоззренческими моделями миропорядка, представлениями о праве и государстве, а равно их осмыслением в соответствующих познавательных дискурсах.

Полагание категории правосознания репрезентацией человека в мире права вызывает определенные последствия для его юридической концептуали­зации, нацеливает на целостный, интегральный охват его многообразных про­явлений. В связи с этим возможно, в частности, его рассмотрение, с одной сто­роны, как определенной формы («практики») социального (инкорпорированно­го) сознания, с другой - как проявление правового, как феномен, причастный юридическому миру, нечто, воспринимающее и конструирующее правовое бы­тие и одновременно являющееся онтологической частью юридического мира. Иначе говоря, категория правосознания выступает юридической проекцией на проявления целостного человеческого бытия, человеческого сознания.

73

точка средоточения и пересечения различных «социетальных потоков», ценно­стно-нормативных систем, взаимодействия «собственно юридической» и иных сфер общественной жизни. Правосознание интерпретирует многообразные со­циокультурные тексты (знаковые комплексы) и пытается свести их в единую мировоззренческую матрицу, включающую представления о Боге, миропорядке и Вечном Законе, о судьбе и смысле жизни, о добре и зле, моральном долге, своей Родине, нации, культуре, традициях и обычаях, правах и свободах, цен­ности человеческой личности, равенстве и справедливости, частной собствен­ности, законах производства, потребления, прибыли, спроса и предложения, ор­ганизации публичной власти, законодательстве, аппарате принуждения, меха­низмах неформальной групповой, корпоративной регуляции и т.д. и т.п.

Очевидно, что возможны различные варианты концептуализации созна­ния в рамках юридической теории. Так, рассмотренные ранее типы правопони- мания задают собственное видение правосознания, акцентируя различные его

74

аспекты как феномена юридического мира. Кроме того, концептуализация пра­восознания зависит и от регулятивной роли и статуса права в том или ином ис­торическом, социокультурном контексте: юридические системы разных стран оперируют различными понятийными конструкциями, правовыми языками, ис­пользуют различные техники разработки, структурирования, толкования и оценки норм и институтов, созданы для обществ с весьма различным строени­ем, ментальностью, образом жизни^[116]. Предлагаемый автором взгляд на право­сознание позволяет учитывать описанные различия. Он, с одной стороны, имеет целью максимальный охват феноменов правового, так или иначе понимаемых в различных теориях и учениях, направлен на их синтетическое осмысление, с другой - ориентирован на рассмотрение правосознания в регулятивных меха­низмах различных культурно-исторической сред, предполагающих собствен­ную интерпретацию права (в том числе государственно признанного права), его значимость как фактора и схемы социального поведения.

Юриспруденция, будучи частью социогуманитаристики, во многом явля­ется разновидностью проективно-конструктивного отношения к социальной действительности, представляет собой не только академическую дисциплину, но и специфическую встроенную в социокультурный и политически ангажиро­ванный контекст социальную практику, «образ жизни», предполагающий соб­ственный способ восприятия и выражения социального мира, ориентированный на социальную регуляцию, легитимацию и контроль, а также рационализацию и

75

преобразование общественных форм и процессов¹²². Категория правосознания как вариант юридической концептуализации человека выполняет важную эти­ко-политическую функцию, участвуя в конструировании и воспроизводстве со­циальной реальности посредством определения места и роли человека в струк­турах социального порядка, детерминируя размерность, конфигурацию свобо­ды и активности социальных деятелей — правовых субъектов. В зависимости от политического контекста, от положения социальной группы в общественной иерархии, механизмах производства, распределения, потребления материаль­ных и символических благ, идеологическая значимость, структура и содержа­ние категории правосознания могут существенно меняться.

Так, доминирующие в социальной игре силы заинтересованы в понимании закономерностей существующего юридического порядка и правовой психоло­гии как неподвластных практическому изменению «естественных» или «веч­ных» механизмов воспроизводства событий и, следовательно, механизмов вос­производства их собственного господства. Соответственно, мировоззренческие проблемы бытия, ценности, социального действия права и пр. догматизируют-

<

ся, исключаются из юридической науки, редуцируемой к формально­логической обработке нормативного материала, а идеологический статус кате­гории правосознания ограничивается воспроизводством законодательных и доктринальных предписаний, сводиться к роли «винтика» политико-правовой системы. Напротив, доминируемые, желающие изменить свое социальное по­ложение нацелены на «разоблачение» стоящих за параграфами официального законодательства тенденций социального мира, которые делают их доминируе­мыми с тем, чтобы упразднить условия их действия, осуществить через моби­лизацию творческих сил и создание новых возможностей более или менее ра­дикальную революцию. Как следствие, это ведет к расширению границ позна­ния права, поиску его основ вне государственных и законодательных структур и механизмов, а также к закреплению за правосознанием широкого набора

¹²²Подробнее см.: Качанов Ю. Начало социологии М.-СПб., 2000. С. 9-12, 130-141; Честнов ИЛ. Право как диалог. СПб., 2000.