Рецензия на книгу: Научные основы советского правотворчества / Под ред. Р.О. Халфиной

--------------------------------

lt;*gt; Советское государство и право. 1983. N 6. В соавторстве с С.С. Алексеевым и В.Б. Исаковым.

lt;1gt; Научные основы советского правотворчества / Под ред.

Монография представляет собой очерк современных проблем правотворчества в Советском государстве. Ее отличительной чертой является попытка охватить значительный спектр теоретических проблем - от понятия правотворчества и его объективных предпосылок до вопросов оформления нормативных актов и языка законодательства. При всем разнообразии, а подчас и разноплановости обсуждаемых аспектов, работа не лишена внутреннего единства, определенных сквозных идей. Это - стремление авторов теоретически обосновать повышение роли законодательных актов в правовой системе социализма, осмыслить дальнейшие перспективы данного процесса; конструктивный анализ ведомственного правотворчества, поиск путей повышения внутренней согласованности и юридической культуры ведомственных нормативных актов; отчетливо выраженное стремление рассматривать специально-юридические характеристики правотворчества на фоне актуальных экономических и социально-политических проблем развитого социалистического общества.

Ключевое место в первых главах работы принадлежит понятию правотворчества. Автор указанных глав - Р.О. Халфина считает возможным охватить понятием "правотворчество" более широкий круг явлений, чем принято традиционно. Началом правотворчества, согласно ее позиции, будет выявление потребности в издании нормативного акта; затем последуют разработка научных предложений, подготовка проекта; завершается правотворчество вступлением нормативного акта в силу. В таком понимании, безусловно, есть рациональное зерно: оно направлено на повышение авторитета подготовительной, "предпроектной" стадии законодательного процесса.

И все же предельно широкое понимание правотворчества, предлагаемое в книге, нуждается в определенных коррективах. По нашему мнению, существуют термины "формирование права", "правообразование", которые более приемлемы для обозначения всего процесса создания юридических норм и прежде всего начальных стадий зарождения правотворческого решения. Но дело не только в терминологии (хотя и ее нельзя сбрасывать со счета). Не менее существенно то, что процесс формирования права далеко не однороден. С известной долей условности в нем можно выделить следующие этапы: зарождение идеи о необходимости нормативного акта; ее развернутое научное обоснование; подготовка проекта акта; прохождение проекта в законодательном органе. В настоящее время законодательно урегулирован последний этап. Думается, что в некотором объеме может стать объектом регулирования подготовка проектов нормативных актов, в частности научно-вспомогательная деятельность. Однако характер регулирования во многих случаях здесь должен быть иным, по-видимому, рекомендательным. Ведь речь пойдет о творческой деятельности, которой не следует навязывать стандарты. Это порождает сомнения в целесообразности охвата понятием правотворчества всех названных этапов процесса формирования права.

Вместе с тем необходимо, на наш взгляд, всесторонне обсудить вопрос, не имеет ли юридически-определяющего значения первичный акт, с которого начинается официальный правотворческий процесс, - принятие компетентным органом решения о необходимости издания соответствующего нормативного акта. Такого рода решения (они представляют собой начальный момент правотворческой инициативы) приобретают, надо полагать, особую значимость, когда включаются в официальный план законоподготовительных работ.

Вполне обоснованно подчеркивается в монографии роль прогнозирования в правотворческой деятельности социалистического государства. Не случайно к данному вопросу авторы (Н.П. Колдаева, О.А. Гаврилов) возвращаются дважды (гл. III, V). Будучи результатом научного прогноза, нормативный акт сам выполняет прогностическую функцию, планируя будущие изменения в общественных связях. В силу этих причин в нормотворческой деятельности должно быть обеспечено тесное единство планирования и прогнозирования (с. 192). Но не все суждения авторов по рассматриваемому вопросу представляются бесспорными. Вызывают сомнение очерченные в монографии объекты прогностической деятельности. По мнению О.А. Гаврилова (автора соответствующего раздела), элементами прогностической модели отдельного нормативного акта являются: концепция данного законодательного акта в целом; принципы, на которых должен быть построен прогнозируемый законодательный акт; содержание и структура акта; цели и задачи акта; юридические средства, призванные обеспечить реальное выполнение требований акта, и др. (с. 199). Объектами прогнозирования называются отдельные юридические нормы и даже их гипотезы, диспозиции, санкции (с. 200).

В прогнозировании, как и в сравнительном правоведении, объект деятельности имеет принципиальное значение. По нашему мнению, главным объектом правового прогнозирования выступает социально-правовая ситуация, модель ее правового регулирования. На основе анализа экономических, политических, социально-культурных и "внутриправовых" факторов можно сделать вывод о перспективах решения в будущем определенной категории правовых ситуаций. Что же касается прогнозирования гипотез, диспозиций и санкций, то оно будет носить вторичный, производный характер.

Обращает на себя внимание, что авторы, говоря о планировании, прогнозировании правотворчества, ведут речь, по существу, лишь о формировании правотворческих программ различных государственных органов.

Интеграция наук, поиск оптимальных решений на стыке различных научных направлений - отличительная черта времени. Присуща она и монографии, посвященной научным основам правотворчества. В целом ряде ее мест мы видим конструктивные попытки применить к проблемам правотворчества подходы и методы, заимствованные из общей теории систем, прогностики, социологии, логики. В работе исследуется вопрос о возможности применения логического критерия истинности к суждениям в процессе создания норм и к результату этого процесса - юридическим нормам (с. 59). По мнению Р.О. Халфиной, применение данного критерия возможно и необходимо. Признавая такого рода выводы интересными, хочется пожелать продолжить разработку рассматриваемой проблемы и в иных направлениях. Ведь критерий истинности сложился в области познавательной и даже еще уже - в сфере, отражающей деятельности человека. Как результат познания закономерностей общественной жизни, норма неразрывно связана с иной - предметно-преобразующей деятельностью человека. Поэтому могут быть истинными или ложными суждения, которые были положены в основу нормы, но сама норма должна оцениваться с других позиций - целесообразности, эффективности и т.п. Логическая интерпретация указанных понятий предполагает не просто распространение критерия истинности, а принципиальную перестройку всего логического аппарата: переход, по существу, к новой логике - логике норм.

Здесь мы отметили главным образом дискуссионные положения выполненного научного исследования. Разумеется, они не исчерпывают содержания монографии. Заинтересованный читатель найдет в ней глубокий анализ законодательной политики Советского государства, рациональную модель структуры законодательства, блестящий очерк законодательной техники и др. Можно с уверенностью сказать, что авторами подготовлено высокозначимое исследование, которое будет с интересом встречено юридической общественностью.