Креационистская политика как система запретов и ограничений

В определенном смысле, Вселенная, понятая как не-Божество – более того, как не-Божество, которое никогда не сможет стать Божеством -- рассматривается как сфера запрета. Мир начинается ассоциироваться с "нечистотой", которая противопоставляется трансцендентной чистоте.

В этом контексте складывается специфическая система понимания Политического как области запретов и ограничений. Так как естественное принципиально "греховно" (не случайно, теория "первородного греха" и "грехопадения" праотцев появилась именно в контексте иудаизма), то задача человека и социальной организации состоит в том, чтобы подавлять его. Показательно, что ветхозаветные заповеди строятся именно в форме "запретов" -- "не сотвори себе кумира", "не убий", "не возжелай жены ближнего своего", "не укради" и т.д. Здесь речь идет не просто о необходимости встать на сторону "светлой сакральности" против "темной сакральности" (как в кшатрийском дуалистическом манифестационизме), но о противопоставлении иудейского духа всему миру и всей реальности на основании контракта, заключенного "избранным народом" с трансцендентным Божеством.

Согласно доктрине "творения из ничто", все, что не является Божеством, в определенном смысле есть ничто. Следовательно, эта "ничтожная реальность" должна быть подавлена. Политическое служит инструментом такого подавления.

Политико-религиозная модель иудаизма полно отражена в "Талмуде". "Талмуд" является тщательно проработанной, детальной системой запретов, ограничений, юридических споров о том, что позволено, а что нет.

В отличие от брахманической сакрализации всех аспектов реальности и дуалистической сакрализации кшатрийского манифестационизма, в креационистской политике доминируют именно запрет и ограничение.