<<
>>

в) Определенное отношение причинности


1. Тождество причины с собой в ее действии это снятие ее мощи и отрицательности и потому безразличное к различиям формы единство, содержание. Вот почему содержание лишь в себе соотнесено с формой, в данном случае с причинностью.
Тем самым они положены как разные, и форма по отношению к содержанию есть лишь непосредственно действительная форма, случайная причинность.
Далее, содержание, взятое таким образом как нечто определенное, это разное содержание в самом себе; и причина, а тем самым и действие определены по своему содержанию. Так как рефлектированность есть здесь также непосредственная действительность, то содержание есть действительная, но конечная субстанция.
Таково теперь отношение причинности в своей реальности и конечности. Как формальное оно бесконечное отношение абсолютной мощи, содержанием которой служит чистое обнаружение себя или необходимость. Напротив, как конечная причинность оно имеет то или иное данное содержание и развивается как внешнее различие в тождественном, которое в своих определениях есть одна и та же субстанция.
Благодаря такому тождеству содержания эта причинность есть аналитическое положение. Одна и та же вещь выступает в одном случае как причина, а в другом как действие, там как собственная ее устойчивость, здесь как положенность или определение в чем то ином. Так как эти определения формы суть внешняя рефлексия, то, когда определяют то или иное явление как действие и восходят от него к его причине, для того чтобы постичь и объяснить его, это по существу (der Sache nach) тавтологическое рассмотрение, осуществляемое субъективным рассудком; дважды повторяется лишь одно и то же содержание; в причине не имеется ничего, чего нет в действии. Например, дождь причина сырости, которая есть его действие; "дождь дает влагу", это аналитическое предложение; та же вода, которая составляет дождь, и есть влага; как дождь эта вода имеется в форме отдельной вещи, а как сырость или влажность она прилагательное, нечто положенное, которое, как предполагают, уже не имеет своей устойчивости в самом себе; и то и другое определение одинаково внешни воде. Подобным же образом причина вот этого цвета нечто окрашивающее, пигмент, который есть одна и та же действительность, выступающая в одном случае во внешней ей форме чего то действующего, т. е. как внешне связанная с отличным от нее действующим, а во втором случае в столь же внешнем для нее определении действия. Причина того или иного поступка внутреннее убеждение действующего субъекта, которая как внешнее наличное бытие, приобретаемое этим убеждением благодаря деиствованию, есть то же содержание и та же ценность. Если движение какого либо тела рассматривается как действие, то причина его некоторая толкающая сила; но и до и после толчка имеется одно и то же количество движения, одно и то же существование, содержавшееся в толкающем теле и сообщенное им толкаемому телу; и сколько оно сообщает, столько же оно само и теряет.
Причина, например живописец или толкающее тело, имеет, правда, еще и другое содержание: живописец помимо красок и их формы, соединяющей краски для [создания] картины, а толкающее тело помимо движения определенной силы и определенного направления.
Но это другое содержание случайный придаток, не касающийся причины; какие бы другие качества живописец ни имел независимо от того, что он живописец данной картины, это не входит в картину; лишь те из его свойств, которые представлены в действии, присущи ему как причине; по остальным же своим свойствам он не причина. Точно так же, есть ли толкающее тело камень или дерево, зеленое ли оно, желтое и т. п., это не входит в его толчок, и в этом смысле оно не причина.
По поводу этой тавтологичности отношения причинности следует отметить, что оно не кажется содержащим тавтологию в тех случаях, когда указываются не ближайшие, а отдаленные причины, действия. Изменение формы, претерпеваемое лежащей в основании сутью в этом прохождении через многие промежуточные звенья, скрывает тождество, сохраняющееся при этом самой вещью. В то же время в этом умножении причин, вклинивающихся между ней и последним действием, она связывается с другими вещами и обстоятельствами, так что не то первое, которое объявляется причиной, а лишь все эти многие причины, вместе взятые, содержат полное действие. Так, например, если для человека сложились такие обстоятельства, при которых развился его талант вследствие того, что он потерял своего отца, убитого пулей в сражении, то можно указать на этот выстрел (или, если идти еще дальше назад, на войну или на причину войны и т. д. до бесконечности) как на причину искусности этого человека. Но ясно, что, например, не этот выстрел сам по себе есть причина, а причиной служит лишь сочетание его с другими действующими определениями. Или, вернее, выстрел этот вообще не причина, а лишь отдельный момент, относящийся к обстоятельствам возможности.
Затем следует главным образом обратить еще внимание на неуместное применение отношения причинности к отношениям [в сфере ] физико органической и духовной жизни. То, что называется причиной, оказывается здесь, конечно, имеющим другое содержание, чем действие, но это потому, что то, чтб действует на живое, определяется, изменяется и преобразуется этим живым самостоятельно, ибо живое не дает причине вызвать ее действие, т. е. снимает ее как причину. Так, недозволительно говорить, что пища есть причина крови или что такие то кушанья или холод, сырость причины лихорадки и т. п.; так же недопустимо указывать на климат Ионии как на причину творений Гомера или на честолюбие Цезаря как на причину падения республиканского строя в Риме. Вообще в истории действуют и определяют друг друга духовные массы и индивиды; природе же духа еще в более высоком смысле, чем характеру живого вообще, свойственно скорее не принимать в себя другого первоначального, иначе говоря, не допускать в себе продолжения какой либо причины, а прерывать и преобразовывать ее. Но такого рода отношения принадлежат идее и должны быть рассмотрены лишь при анализе ее. Здесь же можно еще отметить, что, поскольку допускается отношение причины и действия хотя бы и не в собственном смысле, действие не может быть больше, чем причина, ибо действие есть не более как обнаружение себя причины. В истории стало обычным остроумное изречение, что из малых причин происходят большие действия, и поэтому для объяснения значительного и серьезного события приводят какой нибудь анекдот как первую причину. Такая так называемая причина должна рассматриваться лишь как повод, лишь как внешнее возбуждение, в котором внутренний дух события мог бы и не нуждаться или вместо которого он мог бы воспользоваться бесчисленным множеством других поводов, чтобы начать с них в явлении, пробить себе путь и обнаружить себя. Скорее наоборот, только самим этим внутренним духом события нечто само по себе мелкое и случайное было определено как его повод. Эта живопись истории в стиле арабесок, создающая из тонкого стебля большой образ, есть поэтому хотя и остроумная, но в высшей степени поверхностная трактовка. Правда, в этом возникновении великого из малого имеет место вообще переворачивание внешнего, совершаемое духом, но именно поэтому внешнее не есть причина внутри духа, иначе говоря, само это переворачивание снимает отношение причинности.
2. Но определенность отношения причинности, состоящая в том, что содержание и форма разны и безразличны, простирается дальше. Определение формы это также и определение содержания; причина и действие, обе стороны отношения, суть поэтому также и другое содержание. Иначе говоря, содержание, ввиду того что дано лишь как содержание некоторой формы, имеет в самом себе свое различие и по существу своему разно. Но так как эта его форма есть отношение причинности, которое есть содержание, тождественное в причине и действии, то разное содержание внешне связано, с одной стороны, с причиной, а с другой с действием; стало быть, само оно не входит в действование (in das Wirken) и в отношение.
Таким образом, это внешнее содержание лишено отношения; оно непосредственное существование; иначе говоря, так как оно как содержание есть в себе сущее тождество причины и действия, то оно также непосредственное, сущее тождество. Вот почему это тождество есть какая либо вещь, имеющая многообразные определения своего наличного бытия, в том числе и определение, что она в каком то отношении причина или же действие. Определения формы причина и действие имеют в этой вещи свой субстрат, т. е. свое существенное устойчивое наличие, и притом каждое из них свое особое, ибо их тождество есть их устойчивое наличие; но в то же время это их непосредственное устойчивое наличие, а не их устойчивое наличие как единство формы или как отношение.
Но эта вещь не только субстрат, но и субстанция, ибо она тождественное устойчивое наличие лишь как устойчивое наличие отношения. Далее, субстанция есть конечная субстанция, ибо она определена как непосредственная по отношению к своей причинности. Но она в то же время имеет причинность, так как она равным образом есть тождественное лишь как тождественное этого отношения. Как причина этот субстрат есть отрицательное соотношение с собой. Но он сам, с которым он соотносится, есть, во первых, положенность, так как он определен как непосредственно действительное; эта положенность как содержание есть какое то определение вообще. Во вторых, причинность ему внешня; стало быть, причинность сама составляет его положенность. Поскольку же субстрат есть причинная субстанция, его причинность состоит в том, что он соотносится отрицательно с собой и, следовательно, со своей положенностью и с внешней причинностью. Действование этой субстанции начинает поэтому с чего то внешнего, освобождается от этого внешнего определения, и его возвращение в себя это сохранение своего непосредственного существования и снятие своей положенной причинности и, стало быть, своей причинности вообще.
Так, находящийся в движении камень есть причина; его движение есть определение, которое он имеет; но помимо этого определения он содержит еще многие другие определения цвет, фигуру и т. д., не входящие в его причинность. Так как его непосредственное существование отделено от его отношения формы, а именно от причинности, то причинность нечто внешнее; его движение и присущая ему в этом движении причинность это лишь положенность в нем. Но причинность это также его собственная причинность; это зависит от того, что его субстанциальное устойчивое наличие это его тождественное соотношение с собой, а последнее теперь определено как положенность; оно, следовательно, в то же время отрицательное соотношение с собой. Поэтому присущая камню причинность, направленная на себя как на положенность или как на нечто внешнее, состоит в снятии этого внешнего и в возвращении в себя посредством его устранения, стало быть, не в тождестве с собой в своей положенное/ли, а лишь в восстановлении своей абстрактной первоначальности. Или, [например], дождь есть причина влаги, которая есть та же вода, что и дождь. Эта вода имеет определение быть дождем и причиной вследствие того, что оно положено в ней чем то иным, другая сила (или что бы там ни было) подняла ее в воздух и собрала в такую массу, тяжесть которой заставляет ее падать вниз. Ее удаление от земли есть определение, чуждое ее первоначальному тождеству с собой, [т. е. ] тяжести; ее причинность состоит в устранении этого чуждого ей определения и в восстановлении первоначального тождества, но тем самым также и в снятии своей причинности.
Рассматриваемая теперь вторая определенность причинности касается формы; это отношение есть причинность как внешняя себе самой, как первоначальность, которая есть в самой себе также и положенность или действие. Это соединение противоположных определений как [содержащихся] в сущем субстрате составляет бесконечный регресс от причин к причинам. Начинают с действия; оно, как таковое, имеет причину, эта причина в свою очередь имеет причину и т. д. Почему причина имеет в свою очередь причину? То есть, почему та самая сторона, которая ранее была определена как причина, теперь определяется как действие, вследствие чего возникает вопрос о новой причине? Потому, что причина это вообще нечто конечное, определенное; она определена как один момент формы в противоположность действию; таким образом, она имеет свою определенность или отрицание вовне себя; но именно вследствие этого она сама конечна, имеет свою определенность в самой себе и тем самым есть положенность или действие. Это ее тождество также положено, но оно нечто третье, непосредственный субстрат; причинность внешня самой себе потому, что здесь ее первоначальность есть непосредственность. Различие формы есть поэтому первая определенность, определенность, еще не положенная как определенность; оно сущее инобытие. Конечная рефлексия, с одной стороны, не идет дальше этого непосредственного, отстраняет от него единство формы и признает, что в одном отношении оно причина, а в другом действие; с другой стороны, она переносит единство формы в бесконечное и постоянным продвижением выражает свое бессилие достигнуть и удержать это единство.
Непосредственно так же обстоит дело с действием; или, вернее, бесконечный прогресс от действия к действию это совершенно то же самое, что регресс от причины к причине. В этом регрессе причина становилась действием, в свою очередь имеющим другую причину; и точно так же, наоборот, действие становится причиной, в свою очередь имеющей другое действие. Рассматриваемая определенная причина начинает с чего то внешнего и в своем действии не возвращается в себя как причина, а скорее теряет в нем причинность. Но и наоборот, действие приходит к такому субстрату, который есть субстанция, первоначально соотносящееся с собой устойчивое наличие; вот почему эта положенность в нем становится положенностью, т. е. эта субстанция, поскольку в ней положено действие, ведет себя как причина. Но то первое действие, та положенность, которая внешним образом приходит к субстанции, есть не то, чти второе, производимое ею действие, ибо это второе действие определено как ее рефлексия в себя, а то первое как нечто внешнее в ней. Но так как здесь каузальность это внешняя самой себе причинность, то в своем действии она также не возвращается в себя; она становится в этом действии внешней себе; ее действие снова становится положенностью в субстрате как другой субстанции, которая, однако, точно так же делает эту положенность положенностью, иначе говоря, обнаруживает себя как причину, снова отталкивает от себя свое действие и т. д., [впадая] в дурную бесконечность.
3. Теперь следует посмотреть, чтб получилось в результате движения определенного отношения причинности. Формальная причинность угасает в действии; благодаря этому возникло тождественное в обоих этих моментах, но тем самым лишь как единство в себе причины и действия, в котором соотношение формы внешне. Вследствие этого указанное тождественное также непосредственно в соответствии с обоими определениями непосредственности: во первых, как в себе бытие, как содержание, в котором причинность протекает внешне; во вторых, как существующий субстрат, которому причина и действие присущи как различенные определения формы. В субстрате эти определения формы в себе одно, но в силу этого в себе бытия или внешности формы каждое из них внешне самому себе и потому в своем единстве с другим определено относительно него также как другое. Поэтому хотя причина имеет действие и в то же время сама есть действие, а действие не только имеет причину, но и само есть причина, однако действие, которое имеет причину, и действие, которое есть причина, различны, а равным образом различны между собой причина, имеющая действие, и причина, которая есть действие.
Но движение определенного отношения причинности привело теперь к тому, что причина не только угасает в действии, а тем самым угасает и действие как это было в формальной причинности, но что причина в своем угасании, в действии, вновь возникает и что действие исчезает в причине, но точно так же вновь возникает в ней. Каждое из этих определений снимает себя в своем полагании и полагает себя в своем снятии; это не внешний переход причинности от одного субстрата к другому; это их иностановление (Anderswerden) есть вместе с тем их собственное полагание. Следовательно, причинность предполагает самое себя или обусловливает себя. Поэтому тождество, бывшее прежде лишь а себе сущим тождеством, субстратом, теперь определено как пред положение или положено в противоположность действующей причинности, и рефлексия, бывшая прежде лишь внешней для тождественного, теперь находится в отношении к нему.
<< | >>
Источник: Фридрих Гегель. Наука логики. 1997

Еще по теме в) Определенное отношение причинности:

  1. 1. ПОНЯТИЕ ПРАВООТНОШЕНИЙ КАК ОСОБОГО ВИДА ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ
  2.   § 16. Причинность и закон  
  3. II. ОБЪЯСНЕНИЕ ПРЕДЫДУЩЕГО ПЕРЕХОД КО ВТОРОМУ ОПРЕДЕЛЕНИЮ СУЩЕГО 1
  4. § 91. Развитие понятия причинности субстанции и происхождения конечного
  5. Учение о причинах и границы причинности
  6. § 2.  Гражданское  правоотношение  в  механизме осуществления  права  и  исполнения  обязанности
  7. 2. Механизм правового опосредования экономических отношений. Критика буржуазных юридических  иллюзий
  8. §19.1. Понятие и структура правовых отношений
  9. Механизм формирования идеи причинности
  10. Глава 2. О вероятности и об идее причины и действия
  11. Глава 8. О причинах веры
  12. Глава 9. О действиях других отношений и других привычек
  13. Глава 2. О скептицизме по отношению к чувствам
  14. Примечание 1 Определенность понятия математического бесконечного
  15. А. ОТНОШЕНИЕ СУБСТАНЦИАЛЬНОСТИ (DAS VERHALTNIS DER SUBSTANTIALITAT)
  16. В. ОТНОШЕНИЕ ПРИЧИННОСТИ (DAS KAUSALITATSVERHALTNIS)
  17. в) Определенное отношение причинности
  18. Модифицированные причинные отношения
  19. 4. Принцип причинности
  20. § 1. Понятие корпоративных и акционерных отношений