6. Право на забастовку может быть уравновешено правом на локаут

Это положение концепции права на забастовку не является общепризнанным в зарубежной практике. Международная организация труда также не имеет однозначной позиции в отношении легализации права работодателей на локаут, ограничившись в рекомендательных актах лишь упоминанием о таковом.

Что касается права работодателя на локаут, то в зарубежном законодательстве этот вопрос решается по-разному. Так, ряд стран, как и российский законодатель, запрещают локауты. Например, в Португалии в Законе № 65 1977 г. содержатся прямой запрет локаута и довольно жесткие санкции к работодателю за нарушение этого запрета вплоть до тюремного заключения. В других странах локаут прямо не запрещен законом, но и не регламентируется им. Это право выводится из природы коллективного договора и признается правоприменительной практикой суда по трудовым делам. Например, в Германии право на локаут обосновывается судами по трудовым делам из общих принципов договорного права, а именно,'заключенного в коллективном договоре обязательства сторон по поддержанию социального мира, т. е. взаимного отказа от забастовок и локаутов на период действия тарифного соглашения[1317]. В США в коллективные договоры тоже нередко включаются условия о социальном мире, которые, по сути, узаконены судебной практикой. В третьих странах право на локаут получает законодательное закрепление, при этом в законе определяются и условия реализации этого права (Швеция, Канада, Турция, Индия, Венесуэла, Нигерия и др.). Яркий тому пример Закон Турции «О коллективных соглашениях, забастовке и локауте» 1983 г., который устанавливает единый правовой режим для забастовок и локаутов. И забастовке и локауту предшествуют одни и те же примирительные процедуры, каждая из сторон вправе обратиться с ходатайством в суд по трудовым делам с заявлением о проверке законности локаута и забастовки[1318].

Комитет экспертов МОТ проанализировал законодательство многих странах по вопросам, возникающим в связи с системами коллективных переговоров, предусматривающих социальный мир (отказ от забастовок) на период действия коллективного договора с помощью либо законодательства, либо коллективного договора, либо положений, установленных решением суда или арбитражного органа. Комитет полагает, что все эти варианты, как допускающие отказ от забастовок на период действия коллективного договора, так и не устанавливающие подобных ограничений, согласуются с конвенциями МОТ о свободе объединения и праве на коллективные переговоры. При этом выбор следует оставить на усмотрение каждого государства в зависимости от его законодательства и практики.

В целом в зарубежной практике все четче проявляется тенденция к признанию локаута и его правовой регламентации. При этом важно, чтобы право на локаут по юридической силе и последствиям не перечеркивало права на забастовку. Неприятие в ряде стран локаута во многом объясняется тем, что по своим юридическим последствиям локаут гораздо жестче забастовок. Так, общепризнанно в зарубежной практике, что забастовка, как правило, приостанавливает, а не прекращает трудовые отношения, в то время как локаут обычно влечет прекращение трудовых отношений. Например, в США по Закону Вагнера 1935 г. работодатель вправе уволить участвовавших в забастовке работников в случаях, если на место участника принят другой постоянный работник или имела место реорганизация производства в период забастовки. На наш взгляд, эти действия работодателя — не что иное, как локаут, повлекший прекращение трудовых отношений с работниками-забастовщиками.

В таком же ключе определяют локаут Закон РФ о коллективных трудовых спорах и ТК РФ. Локаут характеризуется как увольнение работников по инициативе работодателя в связи с их участием в коллективном трудовом споре или забастовке. Иными словами, локаут влечет прекращение трудовых отношений. Конечно, локаут в таком нормативном понимании подлежит запрету.

Таким образом, под локаутом следует понимать односторонние действия работодателя по остановке части или всего предприятия, отказ в предоставлении работы, создании условий, которые могут привести к остановке работы на любом участке производства. Локаут влечет отстранение работников от работы, а не их увольнение. Только при таком подходе право на локаут по юридическим последствиям будет уравновешено правом на забастовку.

Поскольку право на локаут— это «забастовка наоборот», постольку в зарубежном законодательстве устанавливаются условия и процедура реализации этого права. В законодательстве ряда стран возникновение права на локаут связано исключительно со стадией коллективных переговоров. В ходе коллективных переговоров по заключению коллективного договора локаут является ответной мерой на забастовку (так называемый наступательный локаут). В свою очередь и право на забастовку связывается только со стадией коллективных переговоров. После подписания коллективного договора вступает в силу взаимное обязательство сторон о социальном мире при соблюдении сторонами условий коллективного договора. Такой принцип закреплен в Федеральном законодательстве о труде Канады, Законе Турции «О коллективных соглашениях...», в правоприменительной практике судов Германии и др.

В других странах локаут допускается не только на стадии ведения коллективных переговоров, но и в процессе реализации коллективного договора как «оборонительный локаут». Под последним понимается ответная реакция работодателя на незаконную забастовку или забастовку, которая угрожает безопасности персонала, наносит существенный вред сохранности собственности работодателя и др. (Франция, Испания).

Некоторые страны Латинской Америки, признавая право на локаут, устанавливают в законодательстве довольно жесткие ограничения его проведения. Так, в Боливии на проведение локаута требуется разрешение судебного органа, в Эквадоре проведение локаута контролируется инспекцией труда, а продолжительность локаута нередко определяется органом примирения и арбитража[1319].

Таким образом, в практике зарубежных стран можно выделить две основные формы легализации локаута. Первая форма основана на принципе «формального» паритета, уравнивание статуса забастовок и локаутов. Она характерна для стран с развитой системой социального партнерства (Великобритания, США, Швеция и др.). В основе этой формы лежит теория юридического и экономического равноправия сторон, «равенства оружия». Как отмечал И.Я.Киселев, «в буржуазной литературе имеется немало высказываний, обосновывающих эквивалентность и даже тождественность забастовок и локаутов как по форме, так и по существу»[1320].

Полагаем, что коль скоро наш законодатель подспудно все же склоняется к конструкции взаимных обязательств и паритетной ответственности сторон, то решение поставленных проблем возможно по двум направлениям. Первый вариант, предполагает сохранение запрета локаута, но внесение дополнений в ТК РФ в качестве основания признания забастовки незаконной — нарушение работниками обязательства в коллективном договоре об отказе от забастовок при условии выполнения работодателем положений коллективного договора. Второй вариант решения связан с нормативным признанием локаута в «мягкой форме», учитывающей фактическое неравенство сторон трудовых отношений, а именно:

Локаут допускается только в двух случаях: — в ходе коллективных переговоров, как ответная реакция на объявленную забастовку;

— при нарушении коллективом работников обязательства отказа от забастовок по условиям, включенным в данный коллективный договор, при своевременном и полном их выполнении работодателем.

Во всех иных случаях локауты запрещаются. Локаут объявляется с соблюдением установленных законом примирительных процедур и сроков предупреждения. Локаут признается незаконным по решению судебных органов.

Законный локаут влечет приостановление производства и отстранение работников от работы. Такая мера должна касаться только работников, участвующих в забастовке.

Наряду с локаутами в зарубежной практике используются и иные формы промышленных акций (давления) на работников. К таковым, в частности, относится право работодателей на период проведения забастовок привлекать штрейкбрехеров. В советской науке трудового права отмечалось, что использование труда штрейкбрехеров в капиталистическом обществе является эффективным оружием предпринимателей, подрывающим право на забастовку. Право на забастовку превращается в фикцию в той мере, в какой предприниматель может заменить бастующих рабочих и без всякого ущерба для себя продолжить обычную производственную деятельность. При этом советскими учеными-трудовиками анализировалось не только зарубежное законодательство, поощряющее штрейкбрехерство, запрещающего «обязательный» юнионизм, но и точки зрения буржуазных правоведов по теоретическому обоснованию рассматриваемого института. Так, И.Я.Киселев писал, что с позиций буржуазных правоведов, точно также, как право на объединение предполагает наличие права не присоединяться к профсоюзу, право на забастовку не исключает особой охраны и защиты лиц, желающих работать в период забастовки вместо забастовщиков. Право на коа-

лицию не должно нарушать индивидуальную своооду труда

По всей видимости, российский законодатель придерживается аналогичной позиции. Как уже отмечалось, в действующем россий- ском законодательстве также нет запретов найма замещающих работников вместо бастующих. В этой связи работодатель вправе в случае забастовки работников, не участвующих в забастовке приказом временно перевести на другую работу по производственной необходимости для устранения простоя (ст. 74 ТК РФ) или заключить срочный трудовой договор с новым работником (ст. 59 ТК РФ). Таким образом, ТК РФ, с одной стороны, запрещает локауты, с другой — допускает иные формы противодействия работодателя реализации работниками права на забастовку.

В ответ на право штрейкбрехерства в зарубежной практике родилось право работников на пикетирование. В советской литературе по трудовому праву отмечалось, что законодательство капиталистических стран содержит немало деклараций о законности мирного пикетирования, но при этом вводит и немало специальных ограничений, суды нередко квалифицируют действия пикетчиков как «нарушение общественного порядка» со всеми вытекающими административными последствиями или уголовным преследованием.