<<
>>

1.2. Соотношение уголовного преследования и надзора за следствием в деятельности прокурора

В силу своего характера и значения функция уголовного преследования является функцией специально уполномоченных законом государственных органов и должностных лиц. И, безусловно, прав был А.

Квачевский, заметив, что вопрос, кто должен преследовать преступления и какими правами должен пользоваться преследователь для достижения своей цели, играет столь важную роль в устройстве уголовного преследования, что от его решения зависят свойства и судьба этой части уголовного правосудия43.

Данная проблема получила особое звучание сегодня, так как именно в состязательном процессе обвинение становится самостоятельным процессуальным институтом, получает для себя особые органы, порядок и формы. Видный дореволюционный процессуалист Н.Н. Розин обратил внимание на то, что «практический вопрос о надлежащей постановке обвинения в уголовном процессе и о передаче этой функции определенному органу с наибольшей остротой возникал в ту пору, когда наступала смена пореформенного розыскного судопроизводства процессом состязательным или обвинительным»44.

Учитывая, что проблема эта впервые встала перед составителями Судебных Уставов в ходе Судебной реформы 1864 года, уместно проанализировать, как она была решена.

В российском процессе в связи с делением обвинения на первоначальное и окончательное субъекта обвинения подразделяли на субъекта возбуждения уголовного преследования и лиц, которые уполномочены на обличение виновных перед судом. Важнейшим органом возбуждения уголовного преследования являлась прокуратура, но с учетом особенностей российского законодательства к участию в возбуждении уголовного преследования допускались и иные органы пресечения преступлений, административные и фискальные ведомства, частные лица, а иногда и сама судебная власть (ст.52, 297 Устава Уголовного судопроизводства). Итак, «прокуратура являлась нормальным возбудителем уголовного преследования»45.

Предложения прокуратуры о производстве следствия были обязательны для следователя (ст.311 УУС), равно как и требования о судебном производстве, которые вносились в форме обвинительных актов по делам, где нет особой процедуры предания суду (ст.527 УУС). Прокурор самостоятельно определял, должно ли по закону в данном случае возбудить преследование, имеются ли для этого юридические и фактические условия (ст.331 УУС). Прокуратура являлась не просто инстанцией, направляющей обвинение компетентному судебному месту, а в действительном смысле органом, начинающим и формирующим обвинение. Из права возбуждения уголовного преследования вытекало и право прокурора поддерживать его перед органами предварительного производства, наблюдать за деятельностью последних. Прокурорский надзор устанавливался для обеспечения законности действий судебного следователя в виде постоянного наблюдения за следствием на месте его производства и в виде предложений прокурора следователю, которые в случае их законности подлежали немедленному исполнению (ст. 280, 281 Устава уголовного судопроизводства). Прокурор мог требовать устранения недостатков следствия, в том числе и доследования (ст.286 УУС). По окончании предварительного следствия прокурор составлял обвинительный акт, в котором окончательно формулировалось фактическое и юридическое содержание обвинения (ст. 519 УУС). Что же касалось обличения обвиняемого перед судом, то по делам публичным прокуратура являлась исключительным органом окончательного обвинения.

Характер деятельности обвинителя менялся на разных ступенях процесса. Возбуждение преследования предполагало в начальный момент первоначального обвинения активную роль обвинителя, которая в ходе предварительного производства становилась менее заметной, так как на первый план выходила деятельность следователя, призванного исследовать все обстоятельства дела. При окончательном же обвинении деятельность прокурора была активна от начала до конца, он имел все права стороны и без него невозможен был дальнейший ход процесса.

Прокурор не просто представлял составленный им обвинительный акт суду, но и поддерживал его перед судом.

Таким образом, Судебные уставы определили, что обвинительная власть, то есть обнаружение преступлений и преследование виновных, принадлежит прокурорам (ст.4)46.

Каким же образом должен решаться вопрос о функциях прокурора сегодня? Прежнее законодательство не закрепляло функцию уголовного преследования за конкретным участником процесса, прокурор же, как это видно из ряда норм (ст.25, 116, 211 УПК РСФСР), являлся органом надзора за законностью. Проблема корректировки функций прокурора была поставлена в Концепции судебной реформы в РФ. Концепция провозгласила, что функцией прокуратуры должно быть признано уголовное преследование, а на стадии предварительного расследования прокурор должен являться органом обвинительной власти47.

Положения Концепции во многом отразились в Конституции РФ и легли в основу Федерального Закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Закон о прокуратуре Российской Федерации», преобразовавшего его в Федеральный закон РФ «О прокуратуре Российской Федерации». Конституция РФ, принятая 12 декабря 1993 г., закрепила состязательность как принцип судопроизводства и не восприняла положения об осуществлении прокурором высшего и всеобъемлющего надзора. В Федеральном законе «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 ноября 1995 г. говорится не только об осуществлении надзора за соблюдением Конституции РФ и исполнением законов, но и о выполнении прокуратурой иных функций, установленных федеральными законами, а среди направлений деятельности особо выделено уголовное преследование (ст.1). Таким образом, Конституция РФ и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» создали правовые предпосылки для формирования нового взгляда на место и роль прокуратуры, хотя нельзя сказать, что вопрос получил окончательное разрешение. В этих актах однозначно определилось, что, в соответствии с принципом состязательности, прокурор в судебных стадиях участвует в разбирательстве как обвинитель (ст.35).

Однако досудебные стадии имеют свою специфику, и применительно к ним в науке сформировались различные позиции относительно функции прокурора.

Одной из таких позиций (как уже указывалось выше) является привнесение принципа состязательности и в досудебные стадии процесса.

В связи с этим некоторые авторы высказываются за отнесение прокурора на предварительном следствии к стороне обвинения48.

Приверженцы же традиционного взгляда на прокурора настаивают на том, что по своему содержанию прокурорский надзор не укладывается в рамки уголовного преследования, и именно надзор за точным и единообразным исполнением законов органами дознания и следствия является сущностью прокурорской деятельности49.

Надо признать, что в значительной мере само действующее законодательство дает основание для таких дискуссий. В ст. 1 и 31 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» установлено, что органы прокуратуры, осуществляя уголовное преследование, проводят расследование по делам о преступлениях, отнесенных законом к их компетенции. Очевидно, что речь здесь идет не только о следователях прокуратуры, но и о самих прокурорских работниках, поскольку в законе использован термин «органы прокуратуры». Однако неясно, выступает ли прокурор как орган уголовного преследования только в случаях расследования им дела лично или и в ходе надзора за деятельностью следователей. Из смысла закона не следует и четкого ответа на вопрос о том, осуществляет ли прокурор уголовное преследование по делам, расследуемым следователями органов МВД и ФСБ. Содержание понятия «уголовное преследование» в Федеральном законе «О прокуратуре РФ» не раскрывается, одновременно с уголовным преследованием на прокурора возложена обязанность надзора за законностью предварительного следствия (ст. 29 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»), при этом не указано, как соотносятся в деятельности прокурора надзор и уголовное преследование. Тем не менее, анализ ст. 1, 31 и 35 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» убеждает, что есть все основания считать уголовное преследование функцией прокурора и на досудебных стадиях процесса.

Исходя из содержания ст.1 Федерального закона «О прокуратуре РФ», ряд ученых именно надзор за исполнением действующих законов рассматривают как функцию органов прокуратуры, распространяя его и на досудебные стадии, где прокурор осуществляет надзор за исполнением требований закона органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие.

При этом подчеркивается, что эта функция прокурора — единственная50.

Какие же аргументы приводят противники признания за прокурором на досудебных стадиях функции уголовного преследования?

Прежде всего, ставится под сомнение сама возможность распространения принципа состязательности на предварительное следствие. По мнению М.Е.Токаревой, позиция авторов «Концепции судебной реформы» и их последователей относительно безоговорочного распространения на досудебные стадии принципа состязательности и отнесения следователя, прокурора, осуществляющего надзор, к стороне обвинения, ошибочна, противоречит функциям этих участников процесса и не отвечает такому важному условию состязательности, как равенство сторон51.

Российский уголовный процесс действительно исторически сложился как процесс смешанный, в котором розыскные начала сочетаются с состязательными: судебное разбирательство построено на принципе состязательности, а предварительное следствие тяготеет к розыскному порядку. Анализируя причины, по которым удерживается розыскной строй предварительного производства, Н.Н.Розин выделил два препятствия для установления состязательных начал в их полном объеме на данной стадии. Во-первых, опасение, что в таком случае интересы личности получат преобладание над интересами государства, что отразится на карательной деятельности последнего. Во-вторых, трудности практической организации следствия, построенного по состязательному типу52. Соглашаясь с тем, что при нынешней организации предварительного следствия реализовать на этой стадии состязательность в чистом виде едва ли возможно, тем не менее, считаем, что не следует совсем отказываться от внесения на досудебные стадии элементов состязательности, в частности, в виде разделения процессуальных функций участвующих в расследовании лиц. Напротив, это позволит более четко определить статус субъектов процесса. Следует считаться и с тем, что российская процессуальная теория не без оснований рекомендует начало состязательности для всех стадий процесса, не проводя при этом различия между предварительным и окончательным производством53.

Уместно отметить, что 80% опрошенных прокурорских работников и 100% следователей Самарской области высказались за усиление состязательных начал на стадии расследования.

Противниками этого взгляда высказаны суждения о том, что наделение прокурора функцией обвинения приведет к обвинительному уклону, чем нанесет непоправимый вред законности и отвлечет прокурора от реализации целей и задач прокурорского надзора54.

Особенно, на наш взгляд, противоречива позиция В.Клоч-кова, который возлагает на прокурора обязанность осуществлять надзор, чтобы ни одно преступление не осталось нераскрытым и ни одно лицо, совершившее преступление, не избежало ответственности, но в тоже время утверждает, что при этом прокурор не должен становиться органом уголовного преследования, не следует сохранять полномочия прокурора по руководству расследованием55 .

Вряд ли можно согласиться с таким взглядом: внимание прокурора будет сосредоточено только на соблюдении установленных законом правил производства расследования, а само расследование, его направление и результаты будут представлять для него интерес постольку, поскольку в ходе его допущены нарушения закона. Сможет ли прокурор, лишенный полномочий, влиять на ход и направление расследования, добиться того, чтобы преступление было раскрыто и виновный изобличен? И если прокурор не будет стремиться к решению этих задач, становясь беспристрастным и объективным органом надзора, не превращается ли он из активного участника процесса в пассивного наблюдателя? Не думаем, что подобное изменение функций прокурора позволит повысить эффективность работы органов предварительного следствия.

Что же касается обвинительного уклона, который якобы приобретет прокурор в случае признания за ним функции уголовного преследования, то мы позволим себе поставить под сомнение совершенную беспристрастность прокурора даже при сохранении за ним только функции надзора. Возможно ли, чтобы прокурор, являясь в суде активной стороной, обвинителем, оставался на предшествующей стадии абсолютно беспристрастным и что роль будущей стороны обвинения не накладывает соответствующий отпечаток на его деятельность и на досудебной стадии? Очевидно, что обвинительная направленность присуща каждой форме судопроизводства, в том числе и досудебной. К тому же такие присущие деятельности прокурора элементы, как возбуждение уголовного дела, утверждение обвинительного заключения и направление дела в суд, скорее обвинительные, чем надзорные.

Уместно привести здесь и высказывания дореволюционных процессуалистов, отмечавших величайшие затруднения, с которыми сопряжена роль прокурора как беспристрастного блюстителя закона во время предварительного следствия56. «От стороны преследующей, обвиняющей, — писал А.Квачевский, — нельзя ожидать отсутствия увлечения одним интересом»57. Эту же мысль выразил и И.Щегловатов: «Как бы идеально-беспристрастен ни был представитель прокуратуры, он не может стать выше своего положения как будущего обвинителя, и уже в силу этого он, естественно, будет всегда более расположен к точному выяснению следствием улик, изобличающих обвиняемого, чем обстоятельств, его оправдывающих»58.

Следует принять во внимание еще один момент: прокурору как участнику процесса присущ определенный правовой статус, и логика требует, чтобы он оставался единым на всех ступенях процесса. Достаточно сложно будет объяснить, каким образом функция надзора, присущая прокурору на одной стадии процесса, перерастает в функцию обвинения на другой. Столь же нелогично выглядело бы утверждение обвинения актом надзора, а затем поддержание этого обвинения в суде этим же субъектом, актом обвинения. Думается, необходимо признать прокурора тем, что он есть по своей сути, представителем обвинительной власти59.

В отличие от УПК РСФСР, не закреплявшего функцию уголовного преследования за конкретным субъектом уголовного процесса, ч.1 ст. 21 УПК РФ, вступившего в действие с 1 июля 2002 г., возлагает обязанность осуществления уголовного преследования по делам публичного и частно-публичного обвинения на прокурора, а также на следователя и дознавателя. Кроме того, в предусмотренных законом случаях прокурор уполномочен осуществлять уголовное преследование и по делам частного обвинения независимо от волеизъявления потерпевшего (ч.3 ст.21 УПК РФ). В силу этого прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель в каждом случае обнаружения признаков преступления принимает предусмотренные Кодексом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в его совершении.

Тенденция, заключающаяся в стремлении возложить на прокуратуру обязанности основного органа уголовного преследования, не просто дань исторической традиции. Признание прокурора на досудебных стадиях процесса участником, а не просто наблюдателем, в полной мере соответствует интересам расследования.

Обращение к опыту таких государств, как Франция, Германия, Австрия, показывает, что прокуратура является органом, осуществляющим уголовное преследование, прокурора уголовно-процессуальное законодательство относит к стороне обви-нения60.

В научных исследованиях, предпринятых в последние годы (в диссертации М.П.Кан, работах А.Г.Халиулина, А.Б.Соловьева), высказано мнение о том, что прокурор на досудебных стадиях процесса осуществляет функцию как надзора за соблюдением законов, так и уголовного преследования, при этом первая признается главенствующей. Фактически это своеобразная интерпретация устоявшегося взгляда на прокурора как носителя единственной законоохранительной функции: все осуществляемые прокурором функции — продолжение надзора за законностью. Заслуживает внимания позиция А.Г.Халиулина, который, отмечая, что в пореформенной России на досудебных стадиях главным содержанием деятельности прокурора было наблюдение за полицейским дознанием и руководство им, наблюдение за предварительным следствием, сделал вывод о том, что основной для прокурора была надзорная, законоохрани-тельная функция, а функция уголовного преследования была дополнительной61.

Действительно, российскими процессуалистами ставился вопрос соотношении уголовного преследования и надзора в деятельности прокурора. Судебные уставы, используя термин «прокурорский надзор», не разъясняли его содержания. В то же время по характеру своих полномочий по надзору за следствием прокурор обладал преимуществом, каким не пользуется никакая сторона в деле. Это давало возможность говорить об осуществлении прокурором наблюдательной (надзорной) функ-ции62. Однако отмечалось, что прокурор прежде всего обвинитель, что надзорная деятельность проистекает из власти публичного обвинения. Не совсем точно говорить, что наблюдение за предварительным следствием осуществлялось наряду с уголовным преследованием63. Так, министр юстиции Н.В.Муравьев руководство полицейским дознанием и наблюдение за предварительным следствием включал в содержание функции уголовного преследования64. Так что акцент, как мы видим, все же был смещен в сторону обвинительного начала в деятельности прокурора. К тому же Судебные уставы возлагали на прокуроров осуществление именно обвинительной власти, а не законоохранительной функции.

Попытки представить деятельность прокурора на досудебных стадиях как осуществление двух функций, естественно, приводят к необходимости разграничить чисто надзорные полномочия и полномочия, связанные с уголовным преследованием. Однако, как показывает изучение литературы, эту задачу однозначно решить не удается. Так, возбуждение прокурором уголовного дела, участие прокурора в следственных действиях А.Г.Халиулин в одном случае рассматривает как осуществление надзора, а в другом — как уголовное преследование, т.е. одни и те же полномочия прокурора используются при осуществлении различных функций. Едва ли такое решение можно признать логичным. Не случайно А.Г.Халиулин, рассматривая эту проблему, сосредоточил внимание не столько на разграничении, сколько на определении взаимодействия надзора и преследования65.

Анализ различных позиций позволяет прийти к выводу о том, что прокурор, осуществляя надзор за соблюдением законности в деятельности следователя (органа дознания), реализует обвинительную власть, выполняет функцию уголовного преследования. Все правовые формы прокурорского надзора за производством следствия можно рассматривать как конкретные способы реализации прокурором функции уголовного преследования. Эта функция осуществляется как в стадии судебного разбирательства, так и в досудебных стадиях процесса, но формы и способы реализации различаются с учетом специфических особенностей каждой стадии. В судебном разбирательстве прокурор выполняет свою функцию в форме поддержания государственного обвинения, на стадии предварительного следствия формой реализации уголовного преследования является надзор и вытекающее из него руководство расследованием.

Определение функции прокурора — не просто научная проблема. Об этом говорят и результаты опроса практических работников Самарской области66. Так, 26,25% опрошенных прокурорских работников, осуществляющих надзор за расследованием преступлений, определили функцию прокурора как обвинительную, 58,75% — как надзорную, 7,5% — как исследование обстоятельств дела. 44% опрошенных следователей высказалось за наличие у прокурора обвинительной функции, 38% считают, что прокурор осуществляет функцию надзора, 11% отметили обязанность прокурора исследовать все обстоятельства дела, 14% не смогли ответить на вопрос. Это показывает, во-первых, что прокурорские работники, осуществляющие надзор за следствием, по-разному видят свою роль в процессе, а значит и свои обязанности, что не лучшим образом отражается на качестве предварительного расследования. Во-вторых, с представлениями прокуроров не совпадают ожидания следователей: большинство опрошенных следователей рассматривают прокурора как активного участника процесса расследования, большинство же самих прокурорских работников видят свою функцию в наблюдении за законностью. Причиной столь различных взглядов на роль прокурора является недостаточно четкое решение этого вопроса в законодательстве.

Как несомненное достоинство уголовно-процессуального кодекса РФ можно отметить сохранение преемственности исторического развития уголовного процесса России67, попытку реализовать основные идеи Концепции судебной реформы РФ. В УПК РФ нашло отражение стремление закрепить за прокурором функцию уголовного преследования и раскрыть ее сущность, что, на наш взгляд, заслуживает положительной оценки. В УПК РФ удачно дано определение понятия уголовного преследования как процессуальной деятельности, осуществляемой стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п.55 ст.5), т.е. обязанность уголовного преследования возложена на прокурора, следователя и орган дознания. Причем УПК РФ первым среди участников судопроизводства со стороны обвинения справедливо называет прокурора (гл. 6 «Участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения»).

Однако нельзя не отметить некоторую непоследовательность при решении вопроса о роли прокурора в УПК РФ. Закон дает основание для вывода о том, что ведущей процессуальной функцией прокурора на досудебных стадиях процесса следует считать именно уголовное преследование. Согласно ст. 37 УПК РФ, прокурор является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, установленной УПК РФ, осуществлять от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. Но закономерно встает вопрос: означает ли это, что уголовное преследование и надзор — различные выполняемые прокурором функции? Исходя из анализа статей УПК, на этот вопрос трудно дать ясный ответ. Полномочия прокурора изложены единым перечнем прав и обязанностей, которые, как и прежде, носят властно-распорядительный характер, что создает для прокурора реальную возможность осуществлять эффективное уголовное преследование, но одновременно порождает различное толкование роли прокурора в стадии расследования, поскольку не определено соотношение уголовного преследования и надзора. Так, по мнению Петрухина И.Л., прокурор на данном этапе процесса выполняет две функции: уголовное преследование и надзор68. Думается, это послужит основанием для дальнейших дискуссий о том, что же в деятельности прокурора является главенствующей задачей. Ибо при осуществлении участником процесса двух функций неизбежно встает вопрос о том, какая из них является основной, а какая производной. Уголовное преследование и надзор по своей сути различные виды деятельности. Первое ориентировано на активное участие прокурора в уголовно-процессуальной деятельности, второе — предполагает скорее несколько отстраненное наблюдение за осуществлением этой деятельности следователем и дознавателем. В свете последовательной реализации принципа состязательности от прокурора и на досудебных стадиях процесса требуется активное участие в осуществлении обвинительной деятельности.

Следует, тем не менее, отметить, что УПК РФ все же подвел итог некоторым научным дискуссиям. В литературе рядом авторов высказано мнение о том, что прокурор осуществляет несколько функций. Так, М.С.Строгович считал, что помимо основной своей функции — обвинения — прокурор также выполняет функции защиты, в широком смысле, и разрешения дела69. Данная позиция обосновывалась тем, что прокурор обеспечивал охрану прав привлеченных к ответственности лиц, обязан был обеспечить обвиняемому право на защиту (ст.119 УПК РСФСР), выявлять не только уличающие, но и оправдывающие и смягчающие ответственность обстоятельства (ст.20 УПК РСФСР), а также решал все возникающие на стадии предварительного расследования вопросы, принимал решения, обязательные для следователя. Вряд ли можно согласиться с такой трактовкой. Как правильно заметил А.М.Ларин, «защита предполагает опровержение или ослабление позиции обвинения, и понимаемая таким образом не относится к функциям, которые осуществляет прокурор»70. Невозможно возложить на прокурора выполнение противоположных по своей сущности процессуальных функций — защиты и обвинения. Обязанности прокурора по охране прав граждан, возложенные на него законом, призваны обеспечить соблюдение законных интересов и прав личности, принципа объективности и всестороннего исследования обстоятельств дела, но не дают основания считать, что он осуществляет процессуальную функцию защиты.

Так же неправомерно рассматривать как самостоятельную функцию и решение прокурором отдельных вопросов, которые возникают на стадии расследования (например, прекращение им дела). Последнее представляет собой лишь элемент любой деятельности и не может рассматриваться в качестве процессуальной функции. Принципиально решен это вопрос в УПК РФ (ч.2 ст.15): функции обвинения, защиты и разрешения дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо.

Вызывает возражение и позиция М.П.Кан, наделяющей прокурора функциями исследования обстоятельств дела и процессуального руководства71 . На прокурора не возложена обязанность лично производить все следственные действия по делу. Что же касается процессуального руководства, то это не отдельное направление уголовно-процессуальной деятельности, а метод осуществления прокурором его функции уголовного преследования.

Все вышесказанное дает основание для вывода о том, что единственной процессуальной функцией прокурора на досудебных стадиях процесса следует признать уголовное преследование. На прокурора возлагается обязанность возбудить уголовное дело при обнаружении признаков преступления, обеспечивать своей деятельностью всестороннее и объективное расследование преступлений, изобличение виновных, дабы создать условия для успешного судебного разбирательства.

Признание прокурора органом уголовного преследования является исходным положением для определения его как активного субъекта, участника доказательственной деятельности, осуществляемой на предварительном расследовании, ибо нацеливает прокурора не ограничиваться ролью пассивного наблюдателя за ходом следствия, а активно направлять его по пути всестороннего и полного исследования.

<< | >>
Источник: Цапаева Т.Ю.. Участие прокурора в доказывании на предварительном следствии. Самара: Изд-во «Самарский университет»,2004. 140 с.. 2004

Еще по теме 1.2. Соотношение уголовного преследования и надзора за следствием в деятельности прокурора:

  1. 1.1. Уголовное преследование как функция прокурора в уголовном процессе
  2. 1.2. Соотношение уголовного преследования и надзора за следствием в деятельности прокурора
  3. 1.4. Особенности осуществления прокурором доказывания на предварительном следствии
  4. ОГЛАВЛЕНИЕ
  5. 4. Прокурорский надзор за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия. Соотношение прокурорского надзора с другими функциями прокурора на досудебных стадиях
  6. 5. Понятие и сущность прокурорского надзора за соблюдением порядка приема, регистрации и разрешения сообщений о преступлениях
  7. 1.1 Участие прокурора в досудебных стадиях уголовного процесса
  8. 2 ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРОКУРОРА В ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА
  9. 27. Деление преступных деяний по условиям уголовного преследования
  10. Глава IV. Учение о давности погашающей уголовное преследование
  11. 50. Уголовное преследование погашается давностью, если, в продолжении всего законом определенного срока, не будет постановлен приговори осуждающей подсудимого.
  12. 69. Указанное нами общее правило, в силу которого течение давности погашающей уголовное преследовaниe начинается с момента окончания преступной деятельности виновного
  13. 73. После этих общих замечаний, рассмотрим те случаи, в которых уголовному преследованию должно предшествовать разрешение какого-либо процессуального вопроса.
- Авторское право России - Аграрное право России - Адвокатура - Административное право России - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс России - Гражданское право России - Договорное право России - Европейское право - Жилищное право России - Земельное право России - Избирательное право России - Инвестиционное право России - Информационное право России - Исполнительное производство России - История государства и права России - Конкурсное право России - Конституционное право России - Корпоративное право России - Медицинское право России - Международное право - Муниципальное право России - Нотариат РФ - Парламентское право России - Право собственности России - Право социального обеспечения России - Правоведение, основы права - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор России - Семейное право России - Социальное право России - Страховое право России - Судебная экспертиза - Таможенное право России - Трудовое право России - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право России - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России - Ювенальное право России -