<<
>>

«ДО ДНА, ТОВАРИЩИ!»

В марте 1949 года, убрав Молотова, Сталин сделал министром иностранных дел Вышинского. Холодная война была в разгаре. Возможно, вождь исходил из того, что период серьезных переговоров закончился.

За столом переговоров добиться ничего нельзя. Остается только переругиваться. Вышинский для этой роли подходил идеально.

Вышинский, пожалуй, первым из профессиональных юристов показал, что можно вообще обойтись без доказательств. Достаточно просто ругаться: «Мразь, вонючая падаль, навоз, зловонная куча отбросов, поганые псы, проклятая гадина». Потом он точно так же ругался и с трибуны ООН: «Прожженные жулики, мерзкие твари, проходимцы, бандиты, наглецы, презренные авантюристы».

Это был особый стиль прокурора и дипломата Вышинского. Его стиль подхватила вся страна, на этом языке объяснялись ученые, писатели и руководители государства. Он не видел особой разницы между подсудимыми и министрами иностранных дел разных стран, которые собирались в ООН. И те и другие были врагами, которых следовало раздавить.

Вышинский, работая и в прокуратуре, и в ведомстве иностранных дел, знал, что у него есть постоянный поклонник, которому нравилась такая ругань. Ради него Андрей Януарьевич и ораторствовал. Сталин получал удовольствие, слыша, как Вышинский топчет ногами бывших членов политбюро или иностранных дипломатов. Иногда, впрочем, Андрей Януарьевич перебирал.

В ноябре 1949 года находившийся в Нью-Йорке Вышинский получил из Москвы выговор:

«Обращаем Ваше внимание на то, что Вы поступили неправильно, когда в своей речи в Специальном политическом комитете 10 ноября по вопросу об атомном контроле заявили, что США могут допустить просчет в отношении количества атомных бомб в Советском Союзе.

Вам не следовало делать заявлений в таком воинственном тоне, особенно имея в виду, что это находится в противоречии с данной Вам к Октябрьской годовщине директивой о необходимости держаться в рамках разъяснения миролюбивого характера политики СССР.

Вы должны избегать всего того, что на руку тем кругам в США и некоторых других странах, которые стоят за гонку вооружений, запугивая население своих стран военной мощью Советского Союза…»

Пока Молотов был министром, он держал в руках все рычаги управления дипломатией. Своим заместителям он оставлял только мелкие текущие дела. Вышинского явно жгла обида, что ему не дают развернуться, заставляют заниматься рутиной. Он отыгрался, когда Молотова сняли: не посылал своему недавнему начальнику никаких бумаг, хотя тот формально оставался куратором МИД от политбюро.

Вышинский стал не только министром, но и разведчиком номер один — возглавил Комитет информации при Совете министров, который объединил всю советскую разведку, то есть Главное разведывательное управление Генерального штаба и 1-е Главное управление Министерства госбезопасности.

Впрочем, Вышинский и сам был оружием холодной войны. Иностранные дипломаты знали, что договориться с ним ни о чем невозможно, а компромисс исключен. Вышинский и не пытался убедить партнеров в необходимости принять советские предложения. Он просто ругался и хамил. Такая дипломатия приносила стране один вред.

При Вышинском усугубилась органическая слабость советской дипломатии — отсутствие привычки высказывать свое мнение. Молотов еще имел право на самостоятельность. Вышинский никак не мог себе этого позволить. А более низких этажей желающих стать камикадзе и вовсе не находилось. Никто не решался выйти за рамки уже принятого, одобренного, принятого начальством. Это касалось не только внешнеполитических шагов, но и даже формулировок. Нового слова боялись как огня. Наверх, начальству шла та же жвачка.

17 февраля 1947 года радиостанция «Голос Америки» начала вещание на Восточную Европу. Это был неприятный сюрприз для Москвы. Иностранное радио старались глушить. Американские дипломаты в самой любезной форме просили этого не делать.

В 1949 году в Москву приехал новый американский посол Алан Гудрич Кэрк, вице-адмирал в отставке, участник войны.

16 августа новый посол доложил в Вашингтон о первой беседе со Сталиным, прошедшей накануне:

«Тон беседы был во всех отношениях сердечным, хотя генералиссимус, казалось, неохотно приступал к беседе. В конце же беседы он стал более открытым и закончил ее выражением готовности принимать меня в дальнейшем «без излишних формальностей» в каждом случае, когда у меня возникнут к нему особые и конкретные вопросы. Мое общее впечатление: хотя Сталин, возможно, выглядит усталым, но состояние здоровья его хорошее…

Относительно «Голоса Америки». Мною было упомянуто о помехах, чинимых нашим радиопередачам, как о хорошо известном факте, и при этом было отмечено, что радиопомехи являются нарушением Каирской и Мадридской конвенций, которые подписали оба наших правительства. Далее я сказал, что если имеются замечания в отношении содержания радиопередач, то эта проблема могла бы быть рассмотрена по дипломатическим каналам и что это представляется более предпочтительным, чем прибегать к нарушению конвенций.

Сталин заявил, что он недостаточно информирован и просит министра иностранных дел ответить на этот вопрос. При этом он с улыбкой спросил Вышинского: «Это Би-би-си?» Вышинский пояснил, что я имею в виду «Голос Америки». «Они ругают нас?» — спросил Сталин. «И очень даже»,— ответил Вышинский. Оба засмеялись. Сталин повернулся ко мне и сказал, что он попросит министра иностранных дел заняться этим вопросом. Ни он, ни Вышинский не оспаривали факта радиопомех…»

23 августа посол в отдельной депеше подробно описал госсекретарю Дину Ачесону, как проходила беседа с советским вождем.

Посол попросил о встрече в понедельник. В субботу был получен положительный ответ. В Кремль посол поехал в сопровождении двух сотрудников:

«Мы прибыли в 10.00 к Боровицким воротам, где подполковник МВД заглянул в автомашину для проверки количества пассажиров, и мы с моими парнями въехали в Кремль, следуя на довольно большой скорости за джипом.

У дверей стояли два солдата и офицер в качестве нашего проводника. Оставив внизу свои шляпы, мы поднялись на лифте на второй этаж, прошли несколько коридоров с часовыми МВД через каждые пятьдесят шагов и оказались в приемной, где два офицера очень вежливо поднялись из-за стола и пригласили переводчика…

Без всяких формальностей нас провели через небольшое помещение, затем он жестом показал на дверь в следующую комнату, которую я сам открыл.

Мы вошли в довольно узкий прямоугольный зал. Стол в противоположной стороне у окна и длинный стол около стены. Помещение было хорошо освещено люстрами. Сталин и Вышинский находились в противоположном конце кабинета и вышли нам навстречу…

Нам предложили сесть за стол. Вышинский устроился у стены. Сталин — слева в углу. Переводчик — в конце стола. Сталин, таким образом, был напротив меня…

Продолжая говорить, Сталин встал, подошел к столу, взял свою трубку, подержал ее некоторое время в руках и затем закурил. Примечательно, что все это не было разыграно специально, а вписывалось вполне в его обычную манеру поведения. Он делал это «машинально».

По моему мнению, он в хорошей форме и выглядит довольно неплохо для своего возраста: темные волосы с проблесками кое-где седины, лицо не особенно покрыто морщинами. Он казался очень активным, хотя глаза выдавали усталость. Сталин был одет в форму защитного цвета с изготовленными по его собственному дизайну погонами — очень большие серебряные звезды и ближе к воротнику герб с серпом и молотом. Форма хорошо на нем сидела, и он выглядел элегантно…

Мне кажется, что у него довольно хорошее здоровье и, как грузин, он, по-видимому, будет жить долго. Несомненно, он держит под контролем здешнюю ситуацию, а Вышинский танцует вокруг, как горошина на горячем сите, выполняя его малейшее желание…»

Проблемы возникли и с издававшимся на русском языке журналом «Америка». Советские идеологические начальники считали журнал проводником американской пропаганды и делали все, чтобы он не попал к читателю.

21 марта 1950 года к первому заместителю министра иностранных дел Андрею Громыко пришел временный поверенный в делах США Уолворт Барбур и вручил ноту о распространении журнала «Америка». Барбур говорил о том, что в предыдущие годы журнал распространялся тиражом в пятьдесят тысяч и мог бы в том же количестве распространяться и дальше.

«Я ответил,— записал в отчете Громыко,— что дело не в системе распространения, которая не претерпела изменений, а дело в том, что журнал меньше покупают в настоящее время, чем покупали ранее, и что спрос на него резко сократился уже с начала 1949 года, хотя журнал продается более чем в семидесяти городах СССР… Не моя вина, что интерес советского читателя к американскому журналу снизился.

А что это так — об этом убедительно говорят цифры».

14 июля 1952 года посольство США информировало МИД СССР о вынужденном прекращении издания журнала «Америка». В качестве ответной меры закрыли «Информационный бюллетень СССР», печатавшийся в Соединенных Штатах.

Когда Вышинский стал министром, Советский Союз отказался подписывать на Сан-Францисской мирной конференции в 1952 году мирный договор с Японией и тем самым завел в тупик территориальную проблему, которую и по сей день не удается решить.

14 февраля 1950 года Вышинский вместе с главой китайского правительства Чжоу Эньлаем в присутствии Сталина и Мао Цзэдуна подписали Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи. Договору сопутствовало секретное соглашение, в соответствии с которым Китай обязался не допускать деятельность иностранных государств в Северо-Восточном Китае и Синьцзяне.

По случаю подписания договора Мао Цзэдун устроил прием в ресторане «Метрополь». Чтобы выказать уважение китайскому руководителю, в ресторан приехал Сталин. Он провозгласил тост:

—Дорогие товарищи, мы должны быть благодарны истории за то, что она дала нам такого выдающегося марксиста-ленинца, неустрашимого коммуниста Мао Цзэдуна. За его здоровье и успехи! До дна, товарищи!

На самом деле вождь был не слишком доволен. Сталину не удалось заставить Китай предоставить Советскому Союзу право в случае необходимости перебросить войска на Дальний Восток через Синьцзян, северо-западные и северо-восточные провинции Китая. Дело в том, что Мао в ответ попросил дать Китаю возможность перебрасывать свои войска в Синьцзян через территорию СССР. На этом обсуждение завершилось. Настаивать советские руководители не решились. Китайцев в Москве всячески обхаживали, приглашали на отдых и лечение.

Протокол заседания политбюро №70/1949:

«1.Расходы по приему, обслуживанию, лечению и отдыху в СССР партийных и государственных деятелей зарубежных стран принять за счет Советского правительства. Выдавать прибывающим в СССР для лечения и на отдых партийным и государственным деятелям зарубежных стран за счет Советского правительства на личные расходы денежные пособия в размере 10 000руб.

на каждого, а при приезде с членами семьи — в размере 20 000руб.

2.Утвердить мероприятия по приему, содержанию, лечению и другому обслуживанию приезжающих в СССР партийных и государственных деятелей зарубежных стран.

3.Обязать МГБ СССР (т. Абакумова) обеспечивать охрану, размещение и обслуживание прибывающих в СССР руководителей братских компартий, президентов и премьер-министров стран народной демократии.

4.Обязать Министерство внешней торговли СССР (т. Меньшикова) в случаях необходимости по представлениям Внешнеполитической Комиссии ЦК освобождать от таможенного досмотра прибывающих в СССР руководящих деятелей братских компартий».

В решении политбюро записали задание Моссовету выделить для приема гостей три люкса и пять полулюксов в гостинице «Москва» и шесть квартир в доме №9 на улице Горького. Иностранным гостям отвели два люкса в доме отдыха Совета министров «Сосны», государственную дачу №1 в Успенском и госдачу №43 в Серебряном Бору, два люкса и три полулюкса в санатории «Барвиха», а также дачи и отдельные номера в санаториях в Крыму, в Сочи, Гаграх, Кисловодске…

<< | >>
Источник: Леонид Михайлович Млечин. Министры иностранных дел. Внешняя политика России. От Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева»: Центрполиграф; М.; 2011. 2011

Еще по теме «ДО ДНА, ТОВАРИЩИ!»:

  1. По общему правилу вклады товарищей предполагаются равными.
  2. ПО ЗАДАНИЯМ КГБ И ЦК КПСС"ТОВАРИЩУ ЧЕХОНИНУ ОТ ПАРТКОМА КГБ"
  3.   (Открытое письмо молодым товарищам) 1884 ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ 
  4. ТОВАРИЩ ТОВАРИЩУ ВОЛК
  5. В КРУГУ СТАРЫХ ПАРТИЙНЫХ ТОВАРИЩЕЙ
  6. 685. Подлежит ли государственной регистрации (в органе, осуществляющим государственную регистрацию прав и сделок с недвижимым имуществом) договор простого товарищества, в соответствии с которым один из участников обязался внести в качестве вклада в общую деятельность недвижимое имущество?
  7. Статья 1041. Договор простого товарищества
  8. Статья 1042. Вклады товарищей
  9. Статья 1043. Общее имущество товарищей
  10. Статья 1051. Отказ от бессрочного договора простого товарищества
  11. § 302. С. Особые основания прекращения              товарищества.
  12. Наше дело не может никогда по­гибнуть— эта уверенность и застав­ляет нас с таким презрением отно­ситься к смерти. Валериан Осинский, из предсмертного письма товарищам
  13. ДЕЛО O БЫВШЕМ СТУДЕНТЕ ДАНИЛОВЕ
  14. ДЕЛО МИРОНОВИЧА
  15. СОВМЕСТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ (ПРОСТОЕ ТОВАРИЩЕСТВО) В БУХГАЛТЕРСКОЙ ОТЧЕТНОСТИ
  16. СОЗДАНИЕ ОСНОВНОГО СРЕДСТВА (НЕ НЕДВИЖИМОСТИ) В РАМКАХ ПРОСТОГО ТОВАРИЩЕСТВА У ВКЛАДЧИКА - РЕГУЛИРОВАНИЕ И НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ
  17. ВКЛАД ИМУЩЕСТВОМ В ПРОСТОЕ ТОВАРИЩЕСТВО У ВЕДУЩЕГО ДЕЛА
  18. ТРУД В РАМКАХ ПРОСТОГО ТОВАРИЩЕСТВА - РЕГУЛИРОВАНИЕ, УЧЕТ И НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ
  19. СТРОИТЕЛЬСТВО С СОЗДАНИЕМ ПРОСТОГО ТОВАРИЩЕСТВА У ВЕДУЩЕГО ДЕЛА