<<
>>

ИСТОРИЯ С САУНОЙ

Хрущев ловко выделил из семи членов президиума, выступивших против первого секретаря, троих — Молотова, Маленкова и Кагановича — и представил их антипартийной группой. Остальным дал возможность признать свои ошибки и отойти в сторону.

Ворошилова и Булганина Хрущев вообще помиловал. От Булганина он, правда, потом все равно избавился, а Ворошилову позволил остаться на декоративном посту председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Антипартийной в советской истории становилась та группа, которая терпела поражение во внутрипартийной борьбе. Победил Хрущев, поэтому его противники оказались антипартийной группой. Через семь лет, в 1964 году, Хрущев потерпел поражение, и люди, которые говорили о нем почти то же самое, что Маленков и другие, оказались победителями и взяли власть…

Пленум ЦК превратился в суд над антипартийной группой Молотова, Маленкова и Кагановича. Молотова на первое место поставил сам Хрущев — он считал Вячеслава Михайловича идейным вождем этой группы. Молотов и на пленуме, видя перед собой враждебный зал, не потерял присутствия духа и продолжал сопротивляться, ругал Хрущева:

—Хрущев походя говорит о членах президиума ЦК: этот выживший из ума старик, этот бездельник, тот карьерист. Не может один член президиума распоряжаться нами, как пешками.

Вячеслав Молотов, как недавний министр иностранных дел, особенно возмущался тому, что, когда Хрущев с Булганиным были в Финляндии и их позвали в сауну, Никита Сергеевич принял приглашение.

—Булганин отказался, и правильно поступил, а Хрущев в три часа ночи отправился к президенту Финляндии в баню и пробыл там до шести часов утра. А я считаю, что надо вести себя более достойно.

Хрущев с удовольствием объяснил залу всю эту банную историю:

—Булганин, Маленков и другие товарищи говорят, что они любят париться в бане. Я, как вы знаете, юность провел в степях, на юге.

Там бань нет. Я в бани никогда не хожу, за исключением… Родион Яковлевич (он обратился к сидевшему в зале маршалу Малиновскому.— Л. М. ), во время войны мы с вами на Дону были и парились. Приехали мы в Финляндию. Там все хвастаются банями. Президент Финляндии Кекконен говорит: когда я стал президентом, новую баню построил. Булганин не пошел, а я, хотя и не привык к бане, все-таки решил пойти — считал бестактным отказаться. Что делают в бане? Парятся. Мы тоже парились, шутили, смеялись. Должен сказать, что Кекконен — это один из самых близких к Советскому Союзу людей в Финляндии. И этим надо дорожить. Вы представляете себе: президент приглашает гостей в баню, а гости плюют и уходят. Это же обижает, оскорбляет их.— Тут Хрущев повернулся к Молотову: — Да как же тебе не стыдно? Ты вот ни с кем не пойдешь. Если бы тебе дать волю, ты довел бы страну до ручки, со всеми рассорился, довел бы до конфликта. Посмотри на свою телеграмму из Сан-Франциско, что ты в ней писал? Ты писал, что война может вот-вот начаться.

Молотов стоял на своем:

—Я не согласен. Можно было бы достойнее вести себя в Финляндии.

Тут уж не выдержал генеральный прокурор СССР Роман Андреевич Руденко:

—А вы считали достойным ехать к Гитлеру?

Молотову на пленуме припомнили все. И что Сталин называл его «медным лбом», и что он участвовал в уничтожении людей. Члены ЦК сладострастно поносили людей, перед которыми десятилетиями ходили на полусогнутых. Большинство предъявляло Молотову ритуальные обвинения в антипартийной деятельности. Но иногда, как в случае с прокурором Руденко, прорывались и искренние нотки. Маршал Жуков, пожалуй, впервые рассказал о том, как Сталин и Молотов утверждали расстрельные списки. Например, 12 ноября 1938 года — в один день — санкционировали расстрел 3167 человек.

—Мы верили этим людям,— говорил Жуков,— носили их портреты, а с их рук капает кровь… Они, засучив рукава, с топором в руках рубили головы… Как скот, по списку гнали на бойню: быков столько-то, коров столько-то, овец столько-то… Если бы только народ знал правду, то встречал бы их не аплодисментами, а камнями.

На Молотова эти страшные слова не произвели ни малейшего впечатления. Он ни на минуту не потерял хладнокровия и ни в чем не признавал себя виновным.

Жуков не отступал:

—Скажи, почему все обвинения делались только на основе личных признаний тех, кто арестовывался? А эти признания добывались в результате истязаний. На каком основании было принято решение о том, чтобы арестованных бить и вымогать у них показания? Кто подписал этот документ о допросах и избиениях?

Молотов отвечал совершенно спокойно:

—Применять физические меры — было общее решение политбюро. Все подписывали.

Маленков и другие говорили, что это делалось по указанию Сталина. Из зала им кричали:

—Напрасно сваливаете на покойника.

Хрущев напомнил:

—Ты после Сталина был второе лицо, и на тебя ложится главная ответственность.

Жуков выступал несколько раз. У него в руках были документы.

—Я хочу дать справку. У нас было в плену 126 тысяч офицеров. Они вернулись из плена. И Молотов по представлению Булганина вопреки существующему закону лишил этих офицеров воинских званий и послал их в административном порядке в концентрационные лагеря на шесть лет. Вот у меня этот документ, подписанный Молотовым 22 октября 1945 года.

Это было секретное постановление Совнаркома «О лишении офицерских званий лиц, служивших в немецкой армии, специальных немецких формированиях «власовцев» и полицейских». Оно было принято на основании постановления ГКО от 18 августа 1945 года «О направлении на работу в промышленность военнослужащих Красной армии, освобожденных из немецкого плена, и репатриантов призывного возраста». Офицеров лишали званий и передавали НКВД, который на шесть лет выселял их в районы Норильского и Ухтинского комбинатов НКВД, Печорского угольного бассейна и в верховья Камы.

Нужные документы нашел в архиве ЦК заведующий общим отделом ЦК Владимир Никифорович Малин. Его Сталин взял к себе помощником после того, как убрал Поскребышева. Малин — чуть ли не единственный, кто сохранился из личного сталинского аппарата.

Малин тоже попросил слова:

—Позвольте мне дать справку. Это трагедия целого поколения людей, и за нее нужно иметь мужество отвечать. В архивах ЦК среди расстрельных списков есть и такой, на котором рукой Молотова написано: «Бить и бить».

Зал кричал:

—Позор!

И даже новый министр иностранных дел Андрей Громыко, выдвиженец и любимец Молотова, обязанный ему своей фантастической карьерой, сказал, что картина выступающего Молотова — это жалкое зрелище, что Молотов хотел вылить грязь на голову Хрущеву, а сам вывозился в этой грязи с ног до головы…

Черту под обсуждением поведения Молотова подвел первый секретарь Московского обкома Иван Васильевич Капитонов:

—Если бы Молотов изредка бывал на наших предприятиях, в колхозах, совхозах, то он бы убедился в своей неправоте. Поэтому я считаю, товарищи, что Молотов не может оставаться в президиуме ЦК, в членах ЦК и в рядах нашей партии.

Зал аплодировал и кричал:

—Правильно!

Молотов, Маленков, Булганин, Каганович думали, что партия автоматически примет их точку зрения, и ошиблись. И ведь, казалось бы, разумные вещи говорили они в 1957 году: формируется культ личности Хрущева, нужна демократия и коллегиальность в партии, лозунг «Догнать и перегнать Америку по мясу и молоку» просто глупый… Но никто не стал их слушать, как они прежде не слушали других, пытавшихся критиковать партийный аппарат и вождей.

Первые секретари обкомов не хотели никакого либерализма, но еще больше они боялись возвращения к сталинским временам, когда никто не был гарантирован от ареста. Молотов и другие в их глазах олицетворяли именно такую жизнь. Поэтому июньский пленум поддержал Хрущева. Никита Сергеевич тоже не у всех вызывал симпатии, но он открывал дорогу наверх молодому поколению, освобождая кабинеты от прежних хозяев.

Молотов так и не разобрался в характере партийного функционера. Всю жизнь занимался партийной работой, а сути созданной им же самим партийной системы так и не понял. Он был вечно вторым человеком и не мог стать первым.

Твердокаменный Молотов единственный из всех никаких ошибок за собой не признал. Но это уже не имело никакого значения.

29 июня 1957 года пленум ЦК КПСС принял пространное постановление «Об антипартийной группе Маленкова Г.М., Кагановича Л.М., Молотова В.М.».

О Молотове говорилось отдельно:

«В области внешней политики эта группа, в особенности тов. Молотов, проявляла косность и всячески мешала проведению назревших новых мероприятий, рассчитанных на смягчение международной напряженности, на укрепление мира во всем мире.

Тов. Молотов в течение длительного времени, будучи министром иностранных дел, не только не предпринимал никаких мер по линии МИД для улучшения отношений СССР с Югославией, но и неоднократно выступал против тех мероприятий, которые осуществлялись Президиумом ЦК для улучшения отношений с Югославией. Неправильная позиция тов. Молотова по югославскому вопросу была единогласно осуждена Пленумом ЦК КПСС в июле 1955 года «как не соответствующая интересам Советского государства и социалистического лагеря и не отвечающая принципам ленинской политики».

Тов. Молотов тормозил заключение государственного договора с Австрией и дело улучшения отношений с этим государством, находящимся в центре Европы… Он был также против нормализации отношений с Японией… Он выступал против разработанных партией принципиальных положений о возможности предотвращения войн в современных условиях… Он отрицал целесообразность установления личных контактов между руководящими деятелями СССР и государственными деятелями других стран, что необходимо в интересах достижения взаимопонимания и улучшения международных отношений».

Был еще абзац, который решили не публиковать,— о причастности Молотова и других к массовым репрессиям: «Они рассчитывали путем захвата ключевых позиций в партии и государстве скрыть следы своих прошлых преступных действий…»

Помимо постановления ЦК, разосланного по обкомам, составили письмо ЦК, которое зачитывалось на партийных собраниях. Там тоже говорилось о Молотове: «Нельзя считать случайным, что участник антипартийной группы тов. Молотов, проявляя догматизм и косность, не только не понял необходимости освоения целинных земель, но и сопротивлялся делу подъема 35 миллионов гектаров целины, которое приобрело такое огромное значение в экономике нашей страны».

<< | >>
Источник: Леонид Михайлович Млечин. Министры иностранных дел. Внешняя политика России. От Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева»: Центрполиграф; М.; 2011. 2011

Еще по теме ИСТОРИЯ С САУНОЙ:

  1. Прочие коллективные средства размещения
  2. ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
  3. ИСТОРИЯ С САУНОЙ
  4. § 4. Право
  5. 3.4. Этические нормы речевой культуры (речевой этикет)
  6. Атомы и молекулы
  7. 1. Криминологическая характеристика торговли несовершеннолетними
  8. § 4. Право
  9. СТАНОВЛЕНИЕ гостиничного хозяйства Тамбовской области
  10. ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ КОНСУЛЬТАНТУ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ
  11. 9.4. Деловая культура Востока и арабских стран