<<
>>

ЗАЧЕМ НАМ ЕХАТЬ В ЛЕНИНГРАД?

6апреля 1957 года Хрущеву дали вторую звезду Героя Социалистического Труда за «выдающиеся заслуги в разработке и осуществлении мероприятий по освоению целинных и залежных земель».

Вопрос о награждении обсуждался на заседании президиума. Маленков и Каганович не решились проголосовать против. Маленков даже позвонил Хрущеву и сказал:

—Вот, Никита, сейчас поеду домой и от чистого сердца, со всей душой трахну за тебя бокал коньяку.

Молотов был против награждения и сказал это. Хрущев такие обиды не забывал. В мае на встрече с московскими писателями Хрущев впервые публично неодобрительно отозвался о Молотове:

—Некоторые из вас, здесь присутствующих, говорят о каких-то расхождениях и разногласиях между нами, членами президиума. Я должен здесь прямо и открыто сказать, что все мы, члены президиума, товарищи Анастас, Лазарь, Вячеслав, Маленков, Суслов и другие, едины в проведении ленинской линии партии. Да, у нас в президиуме в процессе работы бывают споры, чаще всего споры происходят с Молотовым. Молотов иногда выражает несогласие по тому или другому вопросу. Это естественно, но это не означает, что у нас нет единства в президиуме.

Слова Хрущева разнеслись по всей Москве. Но Маленков и Молотов оставались членами высшего руководства.

Хрущев и сам не заметил, как в высшем партийном органе собралась критическая масса обиженных на него людей — Маленков и Молотов, которых он лишил должностей, Каганович и Ворошилов, которых он ругал при всяком удобном случае. Ничего общего у них не было, кроме главной цели — убрать Хрущева. Через год они объединились против Хрущева, как в 1953 году против Берии. Все они сильно себя переоценивали и не замечали, как быстро креп Никита Сергеевич, как стремительно он осваивался в роли руководителя страны. Они предполагали, что им легко удастся скинуть Хрущева.

Себя Молотов видел на его месте, Булганина намечали председателем КГБ, Маленкова и Кагановича — руководителями правительства.

Первые заместители главы правительства Вячеслав Михайлович Молотов и Лазарь Моисеевич Каганович, заместитель председателя правительства Георгий Максимилианович Маленков считали, что Хрущев забрал себе слишком много власти, не считается с товарищами по президиуму ЦК, подавляет инициативу и самостоятельность, поэтому его надо освободить от должности первого секретаря. Да и вообще пост первого секретаря не нужен, партийное руководство должно быть коллективным.

После XX съезда, считал Каганович, остатки былой скромности Хрущева исчезли — как говорится, «шапка на нем встала торчком». Он стал все решать сам. Выступал без предварительного обсуждения в президиуме ЦК. Резко обрывал остальных.

18 июня 1957 года на заседании президиума Хрущеву предъявили все эти претензии.

Все началось на заседании, где обсуждался вопрос об уборке урожая и хлебозаготовках. Хрущев предложил всему составу президиума отправиться в Ленинград на празднование 250-летия города. Первым возразил Ворошилов:

—Почему все должны ехать? Что, у членов президиума нет других дел?

Каганович его поддержал, сказав, что у него много дел по уборке урожая:

—Мы глубоко уважаем Ленинград, но ленинградцы не обидятся, если туда поедут несколько членов президиума.

Никита Сергеевич в привычной для него манере обрушился на членов президиума. Микоян пытался его успокоить. Но тут члены президиума сказали, что так работать нельзя — давайте обсуждать поведение Хрущева, а председательствует пусть Булганин. Вот тут Никита Сергеевич понял, что против него затеян заговор.

Слово взял Маленков:

—Вы знаете, товарищи, что мы поддерживали Хрущева. И я, и товарищ Булганин вносили предложение об избрании Хрущева первым секретарем. Но вот теперь я вижу, что мы ошиблись. Он обнаружил неспособность возглавлять ЦК. Он делает ошибку за ошибкой, он зазнался. Отношение к членам президиума стало нетерпимым, особенно после XX съезда. Он подменяет государственный аппарат партийным, командует непосредственно через голову Совета министров.

Мы должны принять решение об освобождении Хрущева от обязанностей первого секретаря ЦК.

Маленкова поддержал Каганович:

—Хрущев систематически занимался дискредитацией президиума ЦК, критиковал членов президиума за нашей спиной. Такие действия Хрущева вредят единству, во имя которого президиум ЦК терпел до сих пор причуды Хрущева.

Молотов тоже с удовольствием сквитался с первым секретарем:

—Как ни старался Хрущев провоцировать меня, я не поддавался на обострение отношений. Но оказалось, что дальше терпеть невозможно. Хрущев обострил не только личные отношения, но и отношения в президиуме в целом.

Молотов говорил, что напрасно ему приписывают, будто он против освоения целины. Это неверно. Он возражал против чрезмерного форсирования программы, предлагал двигаться постепенно, чтобы освоить новые земли хорошо и получить высокие урожаи. И напрасно его обвиняют, будто он противник политики мира. Его выступления против Югославии относились не к вопросам внешней политики, а к антисоветским выступлениям югославов, за которые их нужно критиковать.

Молотова и Маленкова поддержали Ворошилов, потом Булганин, два первых заместителя главы правительства — Михаил Георгиевич Первухин и Максим Захарович Сабуров. Поднаторевший в борьбе с партийными уклонами Каганович напомнил, что Хрущев когда-то допустил ошибку и поддержал троцкистов.

Дело в том, что на одном из заседаний президиума ЦК Хрущев вполне резонно сказал:

—Надо еще разобраться с делами Зиновьева, Каменева и других.

Никита Сергеевич уже понимал, что все эти дела фальсифицированы. Но его партийные товарищи ничего не хотели пересматривать.

Каганович бросил реплику:

—Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала.

Хрущев разозлился:

—Что ты все намекаешь, мне это надоело!

—Тогда на президиуме я не стал раскрывать этот намек,— сказал Каганович,— а сейчас я его раскрою. Хрущев был в 1923–1924 годах троцкистом. В 1925 году он пересмотрел свои взгляды и покаялся в своем грехе.

Обвинение в троцкизме было крайне опасным, и Хрущев попросил Микояна прийти ему на помощь. Анастас Иванович объяснил членам ЦК:

—В 1923 году Троцкий выдвинул лозунг внутрипартийной демократии и обратился с ним к молодежи. Он собрал много голосов студенческой молодежи, и была опасность, что он может взять в свои руки руководство партией. Во время этой дискуссии на одном из первых собраний Хрущев выступал в пользу этой позиции Троцкого. Но затем, раскусив, в чем дело, в той же организации активно выступал против Троцкого. Не надо забывать, что Троцкий был тогда членом политбюро, ратовал за внутрипартийную демократию. Надо знать психологию того времени и подходить к фактам исторически…

Всякий раз, когда Хрущев, подчиняясь человеческим чувствам, выступал за демократию в партии или в защиту невинно расстрелянных, он оказывался либо троцкистом, либо ревизионистом…

Ворошилов, которым Хрущев помыкал больше других, внес оргпредложение:

—И я пришел к заключению, что необходимо освободить Хрущева от обязанностей первого секретаря. Работать с ним, товарищи, стало невмоготу. Не можем мы больше терпеть подобное. Давайте решать.

С Маленковым двумя годами ранее Хрущев поступил сравнительно мягко — ограничился тем, что снял с поста председателя Совета министров. Снял, но сделал министром электростанций. Так и Хрущева предполагалось не на пенсию отправить, а назначить министром сельского хозяйства: пусть еще поработает, но на более скромной должности.

Расклад был не в пользу Хрущева. Семью голосами против четырех президиум проголосовал за освобождение Хрущева с поста первого секретаря. Однако произошло нечто неожиданное: Хрущев нарушил партийную дисциплину и не подчинился решению высшего партийного органа. Ночь после заседания он провел без сна со своими сторонниками. Вместе они разработали план контрнаступления. Никита Сергеевич точно угадал, что члены ЦК — первые секретари обкомов — поддержат его в борьбе против старой гвардии и простят первому секретарю такое нарушение дисциплины.

Победитель получает все.

Ключевую роль в его спасении сыграли председатель КГБ Иван Александрович Серов и министр обороны Георгий Константинович Жуков. Жуков самолетами военно-транспортной авиации со всей страны доставлял в Москву членов ЦК, а Серов их правильно ориентировал.

Члены ЦК собрались в Свердловском зале, заявили, что они поддерживают первого секретаря и пришли требовать от членов президиума отчета: что происходит? Каганович заявил, что это настоящий фракционный акт, ловкий, но троцкистский.

Максим Сабуров возмутился:

—Я вас, товарищ Хрущев, считал честнейшим человеком. Теперь вижу, что я ошибался,— вы бесчестный человек, позволивший себе по-фракционному, за спиной президиума ЦК организовать собрание в Свердловском зале.

Партийный аппарат вышел из подчинения. Молотову и Маленкову пришлось согласиться на проведение пленума ЦК, на котором люди Хрущева составляли очевидное большинство. Остальные, увидев, чья берет, тотчас присоединились к победителю. Роли переменились: Молотов и другие оказались заговорщиками.

<< | >>
Источник: Леонид Михайлович Млечин. Министры иностранных дел. Внешняя политика России. От Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева»: Центрполиграф; М.; 2011. 2011

Еще по теме ЗАЧЕМ НАМ ЕХАТЬ В ЛЕНИНГРАД?:

  1. убийства с целью сокрытия изнасилования.
  2. ХАЧАТУРЯН, БЛАНТЕР И ДЕТИ ВОЖДЕЙ
  3. САША СОКОЛОВ Вашингтон, 21 мая 1986 года
  4. МОРАЛИСТЫ НАТАЛЬЯ ГОРБАНЕВСКАЯ Париж, 17 декабря 1988 года
  5. ВЕРБОВКА В СПЕЦВАГОНЕ
  6. ЗАЧЕМ НАМ ЕХАТЬ В ЛЕНИНГРАД?
  7. Указатель слов к разделу «Орфография»
  8. Истоки моей творческой деятельности.
  9. Женя Румянцева
  10. УЧИЛИСЬ МЫ В СИБИРИ, НАД ТОМЬЮ, НАД РЕКОЙ...