<<
>>

КТО ПОЖИМАЛ РУКУ ГИТЛЕРУ?

В сентябре 1955 года в Москву приехала делегация Западной Германии во главе с канцлером Конрадом Аденауэром договариваться об установлении дипломатических отношений и обмене посольствами.

Аденауэра в Москве обвиняли в реваншизме. Но Аденауэр, пристально глядя на Молотова, сказал, что он, по крайней мере,— в отличие от некоторых — не пожимал руку Гитлеру.

Необходимость избавиться от Молотова стала очевидной, когда начались переговоры о восстановлении отношений с Югославией.

Сталин испортил отношения с Югославией уже через два года после войны. Сначала он, естественно, поддержал партизанское движение во главе с Иосипом Броз Тито, хотя к югославскому вождю относился с некоторым внутренним сомнением.

Это подметил Милован Джилас: «В отношениях между Сталиным и Тито было что-то особое, недосказанное — как будто между ними существовали какие-то взаимные обиды, но ни один, ни другой по каким-то своим причинам их не высказывал».

В отличие от лидеров других европейских социалистических государств Тито взял власть без помощи Красной армии. И это дало ему право на особое положение. На территории Югославии не было советских войск и советских наместников. Тито опять же, в отличие от других социалистических вождей, не эмигрировал, не искал спасения в Советском Союзе, не жил в Москве под контролем НКВД, рабски подчиняясь советским чиновникам и вздрагивая при каждом звонке в дверь. Он храбро сражался вместе со своими партизанами против немцев, поэтому он и не боялся Сталина и вел себя с советскими руководителями на равных. В то время как другие восточноевропейские страны спрашивали разрешения по каждому мелкому вопросу у Москвы или у московского наместника, Иосип Броз Тито сам руководил страной.

Уже осенью 1947 года в Москве проявилось недовольство самостоятельностью югославского руководства. Сталин должен был либо заставить югославов подчиниться, либо объявить их врагами.

Первое оказалось ему не под силу. Сталин обдумывал какие-то новые геополитические формы. Он хотел соединить в одно государство Болгарию, Югославию и Албанию, Румынию и Венгрию, Польшу и Чехословакию. Цель была понятна — такие федерации, раздираемые внутренними противоречиями, постоянно искали бы помощи у Советского Союза. Это на долгие времена обеспечило бы контроль Москвы над Восточной Европой.

Повода для столкновения долго искать не пришлось. Сталин желал объединения Югославии и Албании, но возмутился, когда Тито начал действовать, не спросясь у Москвы. А тут еще советский посол в Белграде доложил, что югославские власти отказываются предоставлять сведения о своей экономике.

Министр иностранных дел Молотов 18 марта 1948 года отправил телеграмму Тито, назвав действия югославского руководства «актом недоверия к советским работникам в Югославии и проявлением недружелюбия в отношении СССР». Сталин отозвал из страны гражданских специалистов и военных советников. Тито все обвинения отвергал, как надуманные.

27 марта Сталин и Молотов вдвоем подписали письмо югославскому руководству, где сформулировали полный комплекс обвинений: ревизия марксизма, оппортунизм и антисоветизм. За этим письмом последовало еще одно. Отказ югославов знакомить любых советских представителей с самой секретной информацией рассматривался как «недостойная политика шельмования советских военных специалистов и дискредитация».

Югославов обвиняли в том, что они исповедуют «оппортунистическую бухаринскую теорию мирного врастания капитализма в социализм». Одновременно Сталин потребовал от всех компартий осудить поведение югославов, что и было сделано. Дальше это привело к полному разрыву отношений между двумя странами.

В 1949 году на политбюро решили: «Согласиться с предложением МИД СССР о том, чтобы в связи с приемами в советских посольствах и миссиях 7 ноября не приглашать югославских дипломатических представителей на эти приемы. Дать указание поверенному в делах СССР в Белграде не устраивать приема 7 ноября».

Сторонники тесных отношений с Советским Союзом в Югославии были жестоко наказаны. А борьба с югославским ревизионизмом была использована Сталиным для установления еще более жесткого контроля над социалистическими странами, где прошла волна чисток и судебных процессов над мнимыми союзниками Югославии.

После смерти Сталина стало ясно, что надо как-то восстанавливать отношения. В июле 1953 года на пленуме ЦК Молотов говорил:

—Поскольку нам не удалось решить определенную задачу лобовым ударом, то следует перейти к другим методам.

Было решено установить с Югославией такие же отношения, как и с другими буржуазными государствами, связанными с Североатлантическим блоком. 31 июля советский посол вручил Иосипу Броз Тито верительные грамоты. Молотов упорно отказывался называть Югославию социалистической страной. Он по-прежнему считал Тито и его людей «предателями, антимарксистами, перерожденцами, скатившимися в лагерь социал-демократии». Молотов называл Югославию фашистским государством и требовал не посылать туда делегацию, хотя в свое время преспокойно ездил именно в настоящее фашистское государство.

В мае 1955 года Хрущев все-таки поехал в Белград. Без министра иностранных дел. Зато его сопровождал главный редактор «Правды» Дмитрий Трофимович Шепилов, который вскоре сменит Молотова на посту главы МИД. В Белграде договорились о полной нормализации межгосударственных отношений и о «достижении взаимопонимания по партийной линии».

8 июня 1955 года делегация отчитывалась на заседании президиума ЦК. Молотов упрямо возразил:

—Считаю неправильным утверждать, что мы в переговорах с Югославией стояли на позициях марксизма-ленинизма.

Ему резко возразил Микоян:

—После выступления товарища Молотова нельзя так оставлять дело. Есть разногласия в партии, об этом надо сказать пленуму. Неправильно делает товарищ Молотов, отстаивая ошибочные позиции.

Булганин:

—Имеем дело с попыткой внести осложнения в работу нашего коллектива.

Надо положить этому конец. По существу, это стремление нанести ущерб результатам переговоров, дискредитировать.

Сабуров:

—В югославском вопросе товарищ Молотов занимает не ленинскую позицию. У товарища Молотова разногласия по Югославии — только предлог. Видно, у него есть несогласие по другим вопросам.

Жестче всех высказался Суслов:

—Товарищ Молотов занимает вредную позицию. Итоги переговоров полностью опрокинули его непартийную позицию. Враги понимают результаты переговоров, а товарищ Молотов не понимает.

Хрущев резюмировал:

—Надо записать в решении, что товарищ Молотов имеет свою точку зрения и мы ее осуждаем. Надо на пленуме сказать, что у нас есть разногласия.

Об итогах переговоров докладывалось на июльском пленуме ЦК 1955 года. Хрущев натравил на Молотова товарищей по президиуму, и они его дружно прорабатывали. Общими усилиями они подорвали авторитет Молотова и его надежды претендовать на первую роль в партии.

Булганин:

—Молотов — безнадежный начетчик.

Микоян:

—Молотов живет только прошлым и вдохновляется злобой, которая накопилась у него за время этой советско-югославской драки.

Суслов:

—Молотов неправильно, не по-ленински противопоставлял пролетарский интернационализм политике равноправия народов и сделал отсюда неправильные и вредные для нашей политики выводы.

В постановлении пленума говорилось:

«Пленум ЦК осуждает политически неправильную позицию тов. Молотова по югославскому вопросу как не соответствующую интересам Советского государства и социалистического лагеря и не отвечающую принципам ленинской политики.

Позиция тов. Молотова вела к закреплению ненормальных отношений с Югославией и дальнейшему отталкиванию Югославии в империалистический лагерь.

Несмотря на то что президиум ЦК в течение длительного времени терпеливо разъяснял тов. Молотову ошибочность его позиции по югославскому вопросу, тов. Молотов упорно продолжал отстаивать эту позицию.

Пленум ЦК считает политически ошибочным выступление на Пленуме ЦК тов.

Молотова, который продолжает отстаивать свою неправильную линию по югославскому вопросу, считая, что с Югославией надо нормализовать отношения только по государственной линии, как с буржуазным государством…»

На июльском пленуме Хрущев сделал замечание Молотову относительно поведения его жены. Он сказал, что недопустимо, когда она вмешивается в политические дела. Что же имелось в виду? Оказалось, что Полина Семеновна всего лишь приняла жену американского посла Чарльза Болена.

В том же году Молотову досталось за статью в журнале «Коммунист», где он написал, что в СССР построены лишь «основы социалистического общества», а не само социалистическое общество, как полагалось говорить. Хрущев этой промашки не упустил. Критика была публичной, опасной для репутации Молотова. И ему пришлось напечатать в «Коммунисте» самоопровержение, в котором он признавал свои ошибки, и каяться: «Я считаю эту формулировку теоретически ошибочной и политически вредной…»

В следующем году, накануне приезда в Москву Иосипа Броз Тито, на заседании президиума ЦК 25 мая 1956 года вновь возник спор. Хрущев обрушился на Молотова:

—Молотов остался на старых позициях. Неправильно то, что предлагает Молотов. Нас огорчает, что за время после пленума он не изменился.

На следующий день на заседании президиума занимались уже самим Молотовым.

—У него плохо идет с Министерством иностранных дел,— сказал Хрущев.— Он слаб как министр. Молотов — аристократ, привык шефствовать, а не работать. Надо освобождать.

Прозвучали три фамилии возможных сменщиков — Микоян, Суслов, Шепилов.

28 мая дискуссия на президиуме продолжилась. Микоян, Каганович, Ворошилов были против снятия Молотова. Остальные потребовали убрать его из МИД. Молотов был освобожден от должности министра иностранных дел, потому что невозможно было представить, как он станет пожимать руки руководителям югославской делегации. Грубые, оскорбительные письма, адресованные Тито, в 1948 году были подписаны Сталиным и Молотовым.

Когда Молотов перестал быть министром, даже его любимец Андрей Андреевич Громыко сказал:

—Теперь работать будет легче.

«Имелись в виду не только ставшие иносказательными молотовское упрямство и догматизм, но и его привычка восседать в нетопленых помещениях,— пишет Валентин Фалин, бывший посол в ФРГ.— Другие в министерстве враз излечивались от заикания, сходного, как утверждали, с дефектами речи бывшего главы дипломатического ведомства».

А что касается Югославии, то напрасно Вячеслав Михайлович так сопротивлялся. Никакой дружбы с Югославией все равно не получилось. После переговоров с югославской делегацией в местные партийные органы разослали информационную записку, в которой говорилось: «ЦК КПСС считает, что данная тов. Булганиным в его речи на завтраке в Москве 5 июня с. г. характеристика тов. Тито как ленинца является преждевременной».

Хрущев не упускал случая выставить соратника в глупом свете. С Маленковым и Молотовым он уже разделался. Теперь ему предстояло подорвать позиции главы правительства Булганина, к которому он относился без уважения. Никита Сергеевич уже сообразил, что ему нужны не соратники, а подчиненные.

Вскоре после назначения Булганина члены президиума осматривали выставку продукции легкой промышленности. Булганин что-то сказал об искусственном шелке, и Хрущев публично набросился на Булганина:

—Вот видите — председатель Совета министров, а ничего не понимает в хозяйстве, болтает чушь.

Освобожденный от мидовских дел Молотов потребовал себе какой-то работы, и в ноябре его сделали министром государственного контроля. Эту должность когда-то занимал верный сталинский помощник Лев Захарович Мехлис, а потом Всеволод Николаевич Меркулов, соратник Берии, вместе с ним и расстрелянный.

Зимой 1957 года Молотов приехал в Воронеж вручать области орден за успехи в развитии сельского хозяйства. Помимо торжественного собрания он выступил еще и на городском митинге. На следующий вечер Вячеслав Михайлович пришел в театр, давали спектакль по пьесе Горького «На дне». Неожиданно он потребовал к себе редактора областной газеты. Им был Борис Иванович Стукалин, будущий заведующий отделом пропаганды ЦК КПСС.

Стукалин вошел в директорскую ложу. Молотов по телефону отчитывал главного редактора «Правды» за опечатку, допущенную при публикации его воронежской речи: вместо слов «натруженные руки» появились «напряженные руки». Разделавшись с московским редактором, принялся за воронежского:

—Почему вы не напечатали мою речь на городском митинге?

—Вячеслав Михайлович, ваша речь не стенографировалась,— объяснил Стукалин,— а публиковать такой ответственный текст по живой записи не решился.

Молотов пребывал в хорошем настроении, потому усмехнулся:

—Скажите лучше, что пожалели место в газете. Я сам работал редактором, знаю, как приходится дорожить каждой строчкой…

27 марта 1957 года на заседании президиума ЦК Хрущев в очередной раз раскритиковал Молотова — на сей раз за то, что не подготовил положение о госконтроле. Маршал Жуков, который Вячеслава Михайловича терпеть не мог, добавил:

—Надо освободить госконтроль от функций контроля за Министерством обороны.

Отдельно товарищи раскритиковали Молотова за его возражения против плана децентрализации управления промышленностью. Хрущев подвел итог:

—Молотов совершенно оторван от жизни. По целине — не согласен. По внешней политике — не согласен. Сейчас опять не согласен. На пленуме не выступал — наверное, опять был против. Сейчас предлагает комиссию — тоже чтобы оттянуть. Не всегда товарищ Молотов был нетороплив. Торопил в период коллективизации. Торопил, когда группу генералов репрессировали… Предлагаю осудить поведение Молотова за неуважительность к коллективу.

В мае Молотов представил проект положения о Министерстве госконтроля. 31 мая на президиуме ЦК проект отвергли, признав неприемлемым.

<< | >>
Источник: Леонид Михайлович Млечин. Министры иностранных дел. Внешняя политика России. От Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева»: Центрполиграф; М.; 2011. 2011

Еще по теме КТО ПОЖИМАЛ РУКУ ГИТЛЕРУ?:

  1. Тема 2. Умение договариваться
  2. Медицина
  3. Социальные службы и общественные объединения
  4. ПУМИПОН АДУЛЬЯДЕТ САКСОФОНИСТ И КОРОЛЬ
  5. В чем секреты успешного налаживания связей?
  6. ВИКТОР НЕКРАСОВ Колледж Парк, штат Мэриленд, 1981
  7.   Он дикарей, что по горным лесам в одиночку скитались, Слил в единый народ и законы им дал...18  
  8. Период
  9. 31. НАС УЧИТ ЖИЗНЬ
  10. КТО ПОЖИМАЛ РУКУ ГИТЛЕРУ?
  11. Глава 14 ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ ИВАНОВ. НОВЫЙ КУРС
  12. Политические имиджи, их «упаковка» и «продажа»
  13. БЕЛЯЕВ Преступление на Гвардейской
  14. Занятие 5