<<
>>

«НАМ ВЫГОДНО СОРВАТЬ КОНФЕРЕНЦИЮ»

Звездный час Чичерина наступил весной 1922 года, когда в Италии собралась мировая политическая элита, чтобы определить будущее послевоенной Европы. Распад Австро-Венгерской, Оттоманской и Российской империй привел к возникновению множества новых государств — обрели самостоятельность Финляндия, Польша, Чехословакия, Прибалтийские республики, королевство сербов, хорватов и словенцев (Югославия)… Новые страны испытывали огромные политические и экономические трудности и нуждались в помощи.

6 января 1922 года Верховный совет Антанты (в нее входили Бельгия, Великобритания, Италия, Франция и Япония) по предложению британца Дэвида Ллойд Джорджа приняли решение созвать в Генуе конференцию, посвященную восстановлению Центральной и Восточной Европы. На конференцию пригласили делегации поверженной Германии и отвергнутой России. Возглавить делегации предлагалось главам правительств.

На следующий же день, 7 января, полпред в Англии Леонид Борисович Красин отправил Чичерину шифротелеграмму: «Приезд Ленина в Италию считаю недопустимым ввиду савинковцев, врангелевцев и фашистов. Более приемлемым был бы Лондон. Тут можно обставить надежно как приезд, например, в сопровождении Красина, так и проживание. Если не поедет Ленин, предлагать ли приезд Троцкого? Италия, конечно, тоже исключается».

В Москве приглашение на конференцию приняли. Нельзя было отказываться от первого выхода советской дипломатии на мировую арену. Но отправлять за границу Ленина боялись — думали, что белая эмиграция, тот же Борис Савинков и его эсеровские боевики, не упустит случая разделаться с вождем революции. Не меньшей опасности подвергался и второй человек в стране — Лев Троцкий.

12 января Ленин продиктовал записку для секретаря ЦК Вячеслава Михайловича Молотова, отвечавшего за подготовку документов к заседаниям Политбюро: «О поездке тт. Ленина, Троцкого в Италию (по телеграмме тов.

Красина). Думаю, что указанная Красиным причина в числе других причин исключает возможность поездки в какую-либо страну как для меня, так и для Троцкого и Зиновьева».

27 января ВЦИК утвердил состав советской делегации на Генуэзскую конференцию во главе с Лениным. Но это была чистая формальность. ЦК сразу же предложил Ленину передать полномочия председателя делегации своему заместителю Чичерину. Ленин, как дисциплинированный коммунист, подчинился решению Центрального комитета. Георгий Васильевич воспринял свою задачу всерьез и считал, что конференция — это шанс, который надо использовать. Важнее всего получить на Западе заем, который позволит поднять разрушенное хозяйство страны. Ради этого, считал нарком, стоит пойти на какие-то политические уступки.

Западные дипломаты говорили, что советское законодательство дискриминационное: представители бывших правящих классов даже лишены права голосовать на выборах, а это недопустимо. Чичерин предложил за приличную компенсацию внести в конституцию поправку — разрешить представительство «нетрудовых элементов» в Советах. Наивный Чичерин и через пять лет после революции так ничего и не понял…

Взбешенный Ленин на полях его письма написал: «Сумасшествие!» И предложил секретарю ЦК Молотову «немедленно отправить его в санаторий. Письма Чичерина показывают, что он болен, и сильно. Мы будем дураками, если тотчас же и насильно не сошлем его в санаторий».

В отличие от своих наследников Владимир Ильич не додумался до использования психиатрических диагнозов в борьбе с инакомыслящими, и он вовсе не хотел лишаться наркома, который ему в принципе нравился. Поэтому Чичерин продолжал работать, но его идеи были отвергнуты. Восстановление экономики Ленина интересовало меньше, чем построение придуманного им социалистического государства.

Революция национализировала имущество не только российских, но и иностранных владельцев собственности. Это был крайне болезненный удар для многих европейцев, убежденных в том, что государство не имеет права лишать человека его имущества.

Чичерин предложил удовлетворить претензии иностранцев. Тут идеология страдала в меньшей степени. Ленин поддержал было эту идею, но буквально на следующий день передумал.

В отличие от своего наркома он совершенно не был заинтересован в успехе Генуэзской конференции. Он искренне желал ей провала. 10 февраля 1922 года Ленин написал Чичерину письмо, которое при советской власти никогда не публиковали: «Архисекретно. Нам выгодно, чтобы Геную сорвали… но не мы, конечно. Обдумайте это с Литвиновым и Иоффе и черкните мне. Конечно, писать этого нельзя даже в секретных бумагах. Верните мне сие, я сожгу. Заем мы получим лучше без Генуи, если Геную сорвем не мы. Надо придумать маневры половчее, чтобы Геную сорвали не мы. Например, дура Гендерсон и компания очень помогут нам, если мы умненько подтолкнем…»

Артур Гендерсон был в те годы лидером британской Лейбористской партии. Со временем он станет министром иностранных дел и поспособствует сближению Лондона и Москвы.

Нарком Чичерин решительно не согласился с Лениным и в тот же день ответил:

«Я не хозяйственник. Но все хозяйственники говорят, что нам до зарезу, ультранастоятельно нужна помощь Запада, заем, концессии, экономическое соглашение. Я должен им верить. А если это так, нужно не расплеваться, а договориться…

Вы, несомненно, ошибаетесь, если думаете, что получим заем без Генуи, если расплюемся с Англией. Заем дают не правительства с их дефинатами, а капиталисты, деловые круги. Теперь они видят в нас наилучшее возможное в данных условиях в России правительство. Но если мы будем в Генуе бить стекла, они шарахнутся прочь от нас».

Переубедить Ленина наркому так и не удалось.

Российская делегация получила указание отвергнуть все требования западных держав. Но, напутствуя дипломатов, Ленин говорил о том, что при этом не следует пугать западные державы откровенными высказываниями относительно подлинных целей Советского государства. Никаких разговоров о «неизбежных кровавых социалистических революциях».

Лексика должна быть исключительно миролюбивой. Владимир Ильич не был вполне уверен в своем наркоме. Поэтому Ленин беспокоился, будет ли у него возможность следить за происходящим на конференции, чтобы вовремя подкорректировать Чичерина.

16 января 1922 года Ленин озабоченно писал Троцкому:

«Телеграфная связь Москвы с Генуей на время переговоров архиважна. Надо этот вопрос поставить и решить быстро.

1)Будет ли у нас к 8 марта телефонная станция в Москве, хватающая до Генуи? Обещали, кажись. Проверить.

2)Приемник у нашей делегации в Генуе?

3)А как будет говорить Генуя с нами? Нельзя ли наше военное судно подвести к Генуе со станцией, хватающей до Москвы?

Если нельзя или дорого, надо тотчас особой нотой условиться детально о проводах для нас (ежели очень дорого, то особый провод до ближайшей немецкой станции, а оттуда по договору с немцами, коих мы будем защищать в Генуе?).

Подумайте об этом и поставьте в политбюро поскорее».

<< | >>
Источник: Леонид Михайлович Млечин. Министры иностранных дел. Внешняя политика России. От Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева»: Центрполиграф; М.; 2011. 2011

Еще по теме «НАМ ВЫГОДНО СОРВАТЬ КОНФЕРЕНЦИЮ»:

  1. НЕКОТОРЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕИ СТРАТЕГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ФАШИСТСКОЙ АГРЕССИИ ПРОТИВ ПОЛЬШИ (ОПЕРАЦИЯ «ВЕЙС»)
  2. 1* Международное и внутреннее положение Советской республики в началу 1921 г* 
  3.   2. Мероприятия партии и правительства по организации товарообмена и торговли  
  4.   3* Перестройка руководства промышленностью и мероприятия партии и правительства по её восстановлению  
  5. 1. Боръба партии и Советского правительства за ликвидацию последствий неурожая в Поволжье и первые итоги восстановления сельского хозяйства к концу 1921 г. 
  6.   3. XI съезд РКІІ(б) об итогах и уроках первого года новой экономической политики  
  7.   2. Национальное строительство в 1921 г. я подготовка образования СССР  
  8. «НАМ ВЫГОДНО СОРВАТЬ КОНФЕРЕНЦИЮ»
  9. Политико-экономическая и оперативная обстановка в стране. Организация деятельности ЭКУ ВЧК — ОГПУ по защите экономической безопасности государства
  10. ПОЛОЖЕНИЕ о ведомственных Комиссиях по борьбе с взяточничеством