СЛАГАЕМЫЕ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПАРТНЕРСТВА

Если говорить о формах, то мы далеки от того, чтобы навязывать жесткие схемы.

Первое. Взаимное признание друг друга в качестве государств- единомышленников, приверженных общим демократическим ценностям, нормам ООН и СБСЕ. Конкретным выражением необходимости такого признания является сохранение институтов, олицетворяющих общность ценностей, но по- прежнему функционирующих без России, в частности «семерки» и НАТО.

Хотя «семерка» — не единственный и не главный международный орган, ее участники согласовывают свои политические и экономические подходы, но делают это между собой, а только затем — с Россией. Это, по сути, закрепляет «институционный» разрыв между Россией и ведущими западными демократиями.

Подобным же образом обстоит дело с НАТО. Атлантический альянс был создан для отражения коммунистической экспансии. Для целей же нынешнего этапа этот институт, как бы он ни был эффективен, сам по себе неадекватен в силу того, что у НАТО больше нет военного противника, а в самой НАТО нет России.

Второе. Партнерство нуждается в эффективных механизмах.

Если брать «семерку», то речь идет о ее двухэтапной трансформации в «восьмерку».

Что касается НАТО, то программа «Партнерство ради мира» на данном этапе отвечает потребностям сближения между Россией и альянсом. Но эта программа не должна стимулировать «НАТОцентризм» в политике альянса и «НАТОманию» нетерпеливых кандидатов на присоединение к нему. И те, и другие выискивают «доказательства» того, что, дескать, российское руководство меняет внешнюю политику в угоду националистической оппозиции. Тем самым играют на руку самой этой оппозиции, которую так боятся, а главное — уходят от серьезного анализа проблем общеевропейской безопасности и разговора с Москвой о путях их решения.

Между тем путь к единой внеблоковой Европе ведет не через неоправданное акцентирование фактора военно-политических структур, да еще с ограниченным составом, а через укрепление СБСЕ как более широкой организации. Так же, как победу в «холодной войне» одержала не военная машина НАТО, а демократические принципы СБСЕ, именно СБСЕ должна принадлежать центральная роль в превращении постконфронтационной системы евроатлантиче- ского взаимодействия в подлинно стабильную и демократическую.

В условиях многополюсного мира, естественно, возрастает роль такой глобальной структуры, как ООН, и, прежде всего, тесного взаимодействия постоянных членов Совета Безопасности.

Третье. Необходимость следовать «правилам партнерства». Главное из них — взаимное доверие. Сейчас зачастую проявляется неоправданная подозрительность в отношении России. К нам то и дело пытаются применить «инспекторский подход», заставить сдавать «экзамены по хорошему поведению». Западные критики российской внешней политики порой напоминают комментаторов газеты «Правда» в зеркальном отражении. «Правда» в любых активных внешнеполитических акциях США видела признаки «имперской политики». Союзников США, государства, где размещались американские базы, она изображала не иначе, как «сателлитов», теряющих свою независимость, а заботу о правах человека, в частности в странах Латинской Америки, называла возвратом к «доктрине Монро».

Какой выбор это оставляет России? Ведь нам тоже приходится нередко выслушивать жалобы на Соединенные Штаты.

Но доверие не бывает односторонним. Мы также вправе рассчитывать, что Соединенные Штаты будут проявлять осмотрительность в отношении любителей давать «советы» побдительнее приглядывать за Россией.

Если партнерство строится на взаимном доверии, то естественно следовать и другому правилу: необходимости не только взаимного информирования о принятых решениях, но и предварительного согласования подходов. Вряд ли можно принять такую трактовку партнерства, когда от одной стороны требуют

координировать с другой каждый шаг, а за собой оставляют полную свободу рук. Между партнерами опять-таки должна быть взаимность в уважении интересов и озабоченностей друг друга.

В этом, кстати, состоит один из главных уроков боснийского кризиса. Решения НАТО о предъявлении ультиматума боснийским сербам и нанесении воздушных ударов принимались без участия России. Но всякий раз становились очевидными невозможность и контрпродуктивность исключения России из общих усилий по урегулированию конфликта на Балканах, где у нас есть свои интересы и возможности реально содействовать политическому урегулированию. Таким образом, были продемонстрированы как преимущества партнерства России и Запада, так и его нынешняя недостаточность и запаздывание. Вместо того, чтобы сообща использовать свое влияние на стороны в конфликте, дабы побудить их к примирению, мы столкнулись с риском вернуться к отношениям с ними по формуле «покровитель-клиент», сыгравшей столь пагубную роль в региональных конфликтах времен «холодной войны».