Культура как культ

Итак, на самом раннем этапе культуры каменные метки возни­кают как метки-для-себя, но не как метки-для-другого. Они пред­ставляют собой принципиально эзотерическую реальность, откры­тую только тому человеку, который их оставил.

Естественно, что на этом этапе не может идти речи ни о какой трансляции первичной мифосемантической культуры из поколе­ния в поколение. Мифосемантическое содержание меточных камней умирает вместе с теми, кто оставлял на этих камнях свои случайные следы.

Возникновение феномена обрядово-ритуальной коммуникации существенным образом меняет ситуацию. Знаковый камень, по­мещенный в обрядово-ритуальный контекст, - это камень, кото­рый способен открыть свое тайное Мифосемантическое содержа­ние любому существу, посвященному в язык обряда. А это значит, что с возникновением обрядово-ритуальной коммуникации пер­вичные меточные камни начинают приобретать характер СВЯЩЕННЫХ, и именно в этой точке возникает первая форма культурного наследования: знаковые меточные камни начинают передаваться из поколения в поколение вместе с сопровождаю­щим их обрядово-ритуальным контекстом, который служит свое­го рода культурным ключом к пониманию мифосемантической тайны соответствующего знаково-меточного камня.

Но, таким образом, меточный камень и несомое им Мифосе­мантическое содержание становится исторически первой формой культурной связи между поколениями. Меточный камень стано­вится носителем транслируемой из поколения в поколение мифосемантики, и именно потому он становится исторически первым культурным (=культовым) артефактом.

Только на этом этапе может возникнуть принципиальная по­требность в культурной трансляции как таковой. Причем на пер­вых порах это будет трансляция самого камня, некоей каменной , персоналии, поставленной в контекст какой-то обрядово-ритуаль­ной деятельности, а вовсе не трансляция технологий изготовле­ния искусственных сколов.

405

щиеся предметом натуральной культурной трансляции, становятся, таким образом, своего рода священными знаками некоей мифосемантики, которая становится отныне социально значимой.

В сущности говоря, речь идет о КУЛЬТОВОЙ трансляции меточных камней и связанного с ними мифосемантического со­держания. Культ - это не что иное, как исторически первая фор­ма культурной трансляции. Культ - это первый способ социаль­ного бытия асоциальной по своим истокам культуры, а, стало быть, первый способ бытия культуры во времени.

Вообще с высокой степенью точности самые ранние искусст­венно обработанные гальки, становящиеся предметом культур­ной трансляции, можно было бы охарактеризовать как КУЛЬТОВЫЕ предметы, если понимать под культом то, что оп­ределяет саму сущность феномена культуры.

В самом деле, за внешней орфоэпической близостью понятий "культурное" и "культовое" скрывается глубокое содержание. Ведь в основе любого культа и любой культуры в равной степени ле­жит феномен знака. Любая культура и любой культ в равной степени являются знаковыми реальностями. И без особой натяж­ки можно было бы сказать, что феномен культуры рождается в форме культа - культа тех особых, мифосемантически значимых, знаковых предметов, которые несут в себе некое небиологичес­кое, или даже над биологическое содержание.

Культ - это ведь и есть не что иное, как странная потребность человека в каком-то надбиологическом содержании. Культ - это тот механизм, который делает сверхзначимым, сверхпритягатель­ным, сверхценным какой-то предмет или какое-то явление, нахо­дящееся за границами биологических потребностей организма. Благодаря феномену культа у человека появляется иррациональ­но сильное влечение к некоему предмету или явлению, причем это влечение невозможно объяснить никакими естественными потребностями. Культ - это потребность, которая возникает за пределами каких бы то ни было естественных, биологических потребностей.

А культура - это и есть мир, построенный на потребностях, которые не являются биологическими, и, следовательно, являют­ся в каком-то смысле культовыми потребностями.

В этом состоит удивительная особенность любого, даже самого элементарного культа: он манифестирует потребность, которая не имеет ровным счетом никакого отношения к базовым биологичес-

406

ким потребностям человека, но при том обладает абсолютной силой. А ведь это потребность, которую можно было бы назвать потребностью в знаке. Точнее, не в самом знаке, а в том неявном мифосемантическом содержании, которое скрывается за матери­ей знака, и которое приходится реконструировать на свой страх и риск.

Именно в этом смысле я смею утверждать, что базисом любой культуры являются культовые потребности. А галечные псевдо­орудия - это и есть не что иное, как элементарные культово-куль­турные предметы, имеющие знаковую природу и составляющие базис человеческой культуры как таковой. С возникновения этих культово-культурных предметов (т.е. искусственных, культурных предметов, имеющих социально-культовое измерение) начинает­ся бытие культуры как таковой. Каждый из этих культурно-куль­товых предметов предполагает некое особое к себе отношение, находящееся за границами непосредственных биологических по­требностей. Они являются принципиально сверхбиологическими предметами, и культовое в них совпадает с культурным.

Вообще говоря, галечные псевдоорудия еще на докоммуникативной стадии их существования можно было бы интерпретиро­вать как элементарные культовые предметы. Будучи носителями некоей значимой мифосемантики, сколотые камни становятся предметом совершенно особой потребности, не знакомой ни одному животному: потребности в самом камне.

Однако на самой ранней ступени эта пракультовая потреб­ность имеет пока еще асоциальный характер. И лишь с возникновением обрядово-ритуальной' деятельности культовое отношение к камню приобретает завершенный характер: камень, несущий в себе какое-то мифосемантическое содержание, стано­вится предметом особой культово-социальной коммуникации меж­ду становящимися людьми. Первичная социальная структура -это и есть структура, которая возникает по поводу культа знакового камня и его обрядово-ритуальной трансляции из поколения в поколение. Именно сам знаковый мифосемантический камень в его натуральном бытии становится предметом культурной транс­ляции на этом этапе: из поколения в поколение передается кон­кретный каменный обломок, и происходит эта трансляция в об­рамлении некоего обрядово-ритуального действа, призванного донести священную мифосемантику камня будущим поколениям.

407

На этом этапе сам камень является абсолютным воплощением культуры, а механизм культурной трансляции состоит в переда­че натурального каменного обломка.

В такой обрядово-ритуальной передаче знаково-меточного кам­ня, удерживающего какую-то мифосемантическую информацию, состоит исторически первая форма трансляции культуры. Если наиболее ранняя создаваемая хабилисом культура - это культу­ра, принципиально не транслируемая, то с возникновением фе­номена обрядово-ритуальной коммуникации впервые возникает феномен культурной трансляции, когда некоторые каменные метки приобретают статус социально значимых и становятся предметом натуральной трансляции из поколения в поколение в контексте каких-то устойчивых обрядово-ритуальных структур.

На еще более поздних этапах, в иные исторические эпохи бу­дут передаваться технологии производства. Сейчас же, на пер­вых порах передаются сами меточные камни, и за счет этой нату­ральной передачи в контексте некоей обрядово-ритуальной дея­тельности обеспечивается культурная связь времен. Этой, наиболее древней форме трансляции культуры пока еще не известна идея образца, который бы мог становиться предметом трансляции че­рез механизм технологического воспроизводства. Это культура, которая пока еще не умеет и не стремится копировать. А это, между прочим, означает, что ею пока еще не осознана самоцен­ность утилитарного. Это культура, которая пока еще тождествен­на культу: каждый меточный камень для нее самозначим, свяще­нен, и не подлежит копированию. Во всяком случае, полтора миллиона лет существования галечной культуры демонстрируют полное отсутствие практики воспроизведения деятельности по образцу и полную неспособность к изготовлению предметов по образцу.