Возможность и драма образования

Как вообще оказывается возможен в истории культуры выход за границы тех или иных мифологических установок? Ведь без­условным фактом является то, что в ходе человеческой истории происходит изменение ее смысловых ориентиров.

Реальным инструментом, позволяющим преодолеть тот или иной миф и выйти в пространство новых смысловых ориентиров является рефлексивное размышление. То есть размышление, по­зволяющее взглянуть на мир собственного "Я", на мир собствен­ных смыслонесущих ценностей, на мир собственного мифа глазами стороннего наблюдателя.

Рефлексия - это особая мыслительная операция, позволяю­щая осуществить своеобразное удвоение сознания с последующей организацией своеобразного диалога между двумя образовавши­мися субъектами. Образно говоря, смысл рефлексивной позиции заключается в том, чтобы стать иудеем внутри христианства или христианином внутри иудаизма. Единое мифологическое созна­ние распадается на две части, одна из которых представляет со­бой исходный миф, а другая - антимиф. Возникает мифологичес­кое еретичество как первая ступенька философии. Такое удвое­ние позволяет выйти за пределы мифа и посмотреть на него извне, отстраненным взглядом. И лишь включая механизм рефлексив-

642

ного размышления, носитель мифа (обычно нерефлексивно слеп­ленный с ним) обретает способность к мифологической динамике.

Говоря о мифе, всегда следует иметь в виду, что существуют две существенно различные его исторические формы. С извест­ной долей условности эти две формы мифа можно было бы на­звать образованной и необразованной формами, имея в виду тот факт, что своеобразный водораздел между ними прокладывает институт образования.

Под образованной формой мифа я подразумеваю всю сово­купность мифов, характеризующих позицию т.наз. "образован­ного" человека - т.е. человека, получившего образование в любом объеме и в любой форме. Это миф, склонный к аргументации и различным способам рационального самооправдания - в зависи­мости от того, каков образовательный рубеж, взятый носителем этого мифа. Чем более объемно полученное человеком образова­ние, тем аргументированнее его мифология. Необразованная форма мифа, напротив, характеризуется полным отсутствием какой бы то ни было рациональной самоинтерпретации. В чистом виде это характерно для позиции ребенка-дошкольника и мышления пер­вобытного человека.

И та и другая формы мифа представляют собой совокупность иллюзий, обладающих иррациональной силой воздействия на человека. Но в одном случае человек не отличает себя от собст­венного мифа и не способен предложить какие бы то ни было способы рациональной интерпретации собственного мифа, а в другом - создает более или менее изощренные интеллектуальные конструкции, оправдывающие миф посредством более или менее выраженной рациональной аргументации.

Необразованный человек довольствуется тем, что миф дает ему смысл жизни, дает ему ценностные ориентиры существова­ния; ему и в голову не приходит, что эта - высшая инстанция его жизни - требует каких-то дополнительных интеллектуальных подкреплений.

Так мыслит ребенок-дошкольник: он твердо знает, что его мама ; - самая красивая на свете, а его дом - центр, вокруг которого '•' вращается Вселенная.

И он по большому счету прав: никакие аргументы рассудка в ни на йоту не увеличивают силу мифа. В лучшем случае, они '* создают у образованного человека дополнительную иллюзию. К *

643

иллюзии базового мифа ("моя мама - самая красивая!") добавля­ется иллюзия рациональной доказанности этого мифа ("я провел антропометрическое исследование и доказал, что моя мама самая красивая" - аргумент настолько же рационально простроенный, насколько нелепый).

В этом смысле логика детского мышления или логика мышле­ния первобытного человека должны быть признаны гораздо более экономными, нежели логика мышления человека цивилизации, за плечами которого стоит школа рациональной аргументации. Это мышление, которое признает абсолютную власть неких ми­фологических истин и не претендует на создание дополнитель­ных, рационализованных мифологических гипотез. Оно прини­мает миф как фундаментальную истину, не требующую дополни­тельных подтверждений своих полномочий.

Разница образованного и необразованного человека заключа­ется, в сущности, лишь в одном: один из них верит в рациональ­но необоснованный абсурд, тогда как другой - в абсурд рацио­нально обоснованный. Один из них довольствуется мифом как таковым, тогда как другой, будучи заложником полученного им образования, пытается оправдать и объяснить то, что, вообще-то говоря, не требует оправдания и объяснения, а само является предельной оправдывающей и объясняющей структурой.

Стать образованным - это значит пройти школу. Худшую или лучшую - это уже другой вопрос.

"Какое у Вас образование?" - спрашиваем мы, имея в виду вполне определенную вещь: сколько классов общеобразователь­ной школы или сколько курсов специализированного высшего учебного заведения закончил наш собеседник. И это очень точно.

Образование по сути своей институционально. А институт образования есть школа как особая, изобретенная обществом структура, смысл которой глубок и не сводим к простой передаче знаний, умений и навыков. Как раз последнее можно успешно осуществлять без всякой школы.

Первобытное общество не знает феномена школы в двух смыс­лах. С одной стороны, там попросту нет такой институциональной структуры, специализирующейся на передаче каких-то знаний или умений, равно как нет и особого учительского сословия. Весь про­цесс трансляции культурных ценностей в этих обществах вплетен в мир повседневных ритуалов, обрядов и церемоний, в которых в равной степени принимают участие все члены общества. С другой стороны, первобытное общество не знает школы в том смысле, что здесь нет специального школения тех или иных навыков - школения, предваряющего их практическое использование.

Здесь нет школы, как особого звена, ПРЕДВАРЯЮЩЕГО жизнь. Здесь нет школы как РЕПЕТИЦИИ жизни. Здесь сама жизнь является школой, и ребенок осваивает культурную тради-

644

цию по мере ритуально-обрядового включения в различные сфе­ры жизни.

Наоборот, школа как особый буфер между ребенком и обще­ством - это весьма и весьма позднее изобретение человеческой культуры, являющееся одним из ключевых звеньев в понимании самого феномена цивилизации.

Одним из радикальных следствий возникновения школы как институциональной организации является формирование такого сложного и загадочного механизма человеческого сознания, как механизм рефлексии. И одна из причин возникновения этого механизма, как уже отмечалось на предшествующих страницах, заключается в том, что школа как институциональная структура формирует феномен отчужденного знания.