<<
>>

Введение

Антропологические вопросы играют важную роль почти во всех науках. Во многих дисциплинах гуманитарных и социальных, куль­турологических и естественных наук речь даже идет об антропологи­ческом повороте.

С этим направлением связаны разнообразные ожи­дания. В одних случаях открываются новые вопросы и проблемы, в других — доселе фрагментарное знание оказывается отнесенным к бо­лее обширному смысловому и проблемному контексту, и тогда можно надеяться на новые ориентиры в ситуации нормативной и содержа­тельной неопределенности. Насколько разнородны ожидания в отно­шении антропологии, настолько же разнородны представления о том, что понимать под антропологией. Данное исследование пытается дать ответ на этот вопрос.

С точки зрения этимологии антропологией можно назвать знание о живом существе, характеризующемся прямохождением1. Это знание включает в себя как универсальные элементы, так и частные, относя­щиеся к историческому и культурному разнообразию, и тесно связано с нынешним состоянием развития общества, науки и философии.

Как название дисциплины понятие «антропология» восходит не к Античности, а является новообразованием, характеризующим обраще­ние мышления к самому человеку, которое произошло между XVI и XVIII веками. Как название книги антропология впервые появилась у Галеаццо Капелла (Galea/zo Capella) в 1533 г., сочинение которого включает три части: в первой части рассматриваются достоинства и ценность мужского пола, во второй части — очарование женского пола и в третьей части — убогость человека . В это время происходит посте­пенное дистанцирование от теологического образа мысли и заметный

Введение

поворот к индивиду; в «Опытах» Монтеня субъект становится центром антропологической рефлексии3.

С развитием буржуазного общества и возникновением философии Просвещения антропология превращается в знание о человеке. В то время как задачей воспитания является совершенствование4 отдель­ного индивида, антропологии вменяется в обязанность улучшение все­го человечества5. В Антропологии с прагматической точки зрения (1798) Кант различает физиологическую и прагматическую антро­пологию. В то время как в физиологической антропологии описыва­ют неизменные, данные от природы условия человеческого бытия, за прагматической антропологией остается задача цивилизации и окуль­туривания человечества. Прагматическая антропология описывает об­ласть, в которой у человека есть возможность и задача сформировать себя и свое будущее6.

В отличие от Канта Иоганн Готфрид Гердер7 и Вильгельм фон Гумбольдт8 подчеркивали исторический и культурный характер ан­тропологии и тем самым расставили важные акценты для современ­ной антропологии. Согласно Гумбольдту, сравнительная антропология должна исследовать историко-культурные характеристики различных сообществ. При этом она изучает различия между обществами, куль­турами, индивидами и одновременно постигает разнообразие пред­ставлений и случайность «идеала человечества». Для этого ей нужны естественно-исторические, историко-герменевтические методы, а так­же философская рефлексия и эстетическое суждение. Благодаря изу­чению различных эпох и культур возникает антропологическое зна­ние, способствующее лучшему пониманию общественного и культур­ного развития.

Для Гумбольдта антропологическое познание нацелено не только на знание ради знания, но и на формирование процессов об­разования с целью улучшения человека.

Размышления Гумбольдта радикализирует требование, заявлен­ное Ницше и Фуко, о невозможности абстрактных антропологических норм, обязательных для всех, что ведет к расширению предметного по­ля антропологии и ее отправных пунктов, то есть к выходу за пределы европейской истории и культуры и к включению этнологической пер­спективы, Сегодня антропология пытается соотнести историчность и культурность своих понятий, перспектив и методов с историчностью и культурностью своих предметов. Как историческая антропология она перерабатывает результаты гуманитарных наук и критику антро­пологии, основанную на философии истории и философии культуры, и делает их плодотворными для новой постановки вопросов. В серд-

Введение

цевине ее усилий — беспокойство мышления, которое нельзя остано­вить. Исследования исторической антропологии не ограничиваются ни рамками определенной культуры, ни рамками определенной эпо­хи. В рефлексии собственной историчности и культурности они мо­гут отказаться от европоцентризма гуманитарных наук и отдать предпочтение открытым проблемам современности и будущего.

Эта постановка задач заключает в себе скепсис по отношению к сложившимся общим антропологическим толкованиям, как, например, их излагают иногда в биологических науках. Историческая антропо­логия не является отдельной дисциплиной. Она образуется из отно­шения ко многим наукам и к философии. Она не представляет собой никакого цельного и замкнутого поля исследований. Она скорее кон­ституирует себя в соотнесении с различными, заранее не установлен­ными науками. По своим исследовательским темам и вопросам эти отсылки могут быть различными. Темой и предметом исторической антропологии может быть все поле человеческой культуры и притом в различные исторические времена и в различных культурных срезах. Разработки Исторической антропологии исходят из множественности культур и опираются на то, что культуры —это не замкнутые в се­бе, а динамичные, прозрачные друг для друга и открытые в будущее системы. Поэтому исследования по исторической антропологии могут проводиться во многих дисциплинах, например в педагогике, истории, литературоведении и лингвистике. Но как раз в этих дисциплинах есть тенденция к растворению границ и междисциплинарным исследовани­ям. Тем самым в них инициируются новая постановка вопросов, новые темы, а также новые формы научной интерактивности и кооперации. В этих процессах находят применение большее число методов исследо­вания. Например, историко-герменевтический подход к интерпретации текстов, метод качественного социального исследования, а также фи­лософская рефлексия, которую трудно методологически определить. В некоторых исследованиях используются также художественные и литературные материалы, стирается традиционная граница между на­укой, литературой и искусством9. Осознавая большое значение куль­турных традиций для возникновения различных исследовательских задач, тем и перспектив, антропологическое исследование стремится ко все более активному пересечению национальных и культурных гра­ниц. Перед лицом европеизации и глобализации транснациональная направленность антропологического исследования приобретает расту­щее значение. В этом конститутивном для исторической антрополо­гии пересечении границ исследовательская активность и значитель-

Введение

ный внутренний резерв приводят к тому, что развивается и проходит свою проверку парадигматически новая постановка вопросов.

После заявлений о невозможности антропологических норм, обяза­тельных для всех, необходимо исследовать наиважнейшие антрополо­гические парадигмы и установить сходства и различия между ними. Дополнительно к этому следует представить задачи и подходы исто­рической антропологии и показать ее значение для гуманитарных, со­циальных и культурологических исследований.

Если тема антропологии — изучение исторического человека, то на­прашивается включение всего процесса становления человека в гори­зонт антропологии для понимания «загадки человечности». Но снача­ла гоминизация понимается как часть истории жизни. Необратимость гоминизации, а также истории жизни, возникновение которой сего­дня понимают как следствие материальной самоорганизации, также образует размерность исторической антропологии. Как антропология подчеркивает исторический характер своих вопросов и исследований, так и эволюционная теория подчеркивает принципиальную укоренен­ность природы и гоминизации во времени. Таким образом, время и история становятся центральными размерностями эволюции. Гомини­зация — длительный процесс развития от до-человека к первобытному человеку, раннему человеку и современному человеку. В ходе этого процесса становление человека происходит как многомерный морфо­генез из взаимодействия экологических, генетических, церебральных, социальных и культурных факторов.

В то время как при включении эволюции в антропологию речь идет об удостоверении родства всего живого и длительности становления человека, а также об удостоверении всеобщности законов становления, в центре философской антропологии стоит особенный характер чело­века, выявляемый из сравнения человека и животного. Этот характер, согласно Максу Шелеру, отличает предметное сознание и открытость МИРУ- Для Гельмута Плеснера особенность человека заложена в его эксцентричности. Эксцентричность делает возможным для человека опыт тела не только в модусе быть, но и в модусе иметь. Чувствуя и воспринимая свою руку, человек ощущает ее с одной стороны как часть своего тела, с другой стороны, испытывает ее как орган, который находится в его распоряжении и использование которого он может кон­тролировать. В антропологии Арнольда Гелена особенность человека также является центральным пунктом. Обращаясь к Гердеру, который столетие назад усматривал конститутивный момент человеческой эк­зистенции в нехватке, Гелен развивает теорию человека как «недоста-

Введение

точного существа». С помощью индивидуального и коллективного дей­ствия человек должен преодолеть свою нехватку и недостаточность; в этом находят свой исток культура, язык и институции.

Так же как эволюционная теория ищет общее понятие жизни и че­ловека, так Философская антропология ищет особенность человека из сравнения с животным. При этом представители философской антро­пологии зачастую упускают то, что взятый ими за основу человек вооб­ще — это абстракция, не имеющая никакого соответствия в историче­ском и культурном мире, но которая все же создает видимость, будто человек дан вне исторических и культурных спецификаций. Против этой абстракции выступают история и культурная антропология, на­стаивая на необходимости исследовать человека в его исторических и культурных проявлениях, отличительные признаки которых соответ­ственно составляют специфику человеческого.

С тех пор как во французской школе Анналов и в исходящей из нее истории менталъности разрабатываются антропологические тексты, возникает новая ориентация в историческом описании. Она дополняет представления и анализ событийной истории, а также исследования структурной и социальной истории новыми темами и методически­ми подходами. Благодаря концентрации на антропологических вопро­сах темой становятся как общественные структуры социальной дей­ствительности, так и субъективные моменты деятельности социально­го субъекта; исследуются элементарные человеческие способы поведе­ния и основные ситуации. Между тем классические, разработанные во Франции, штудии Люсьена Февра и Марка Блока (Lucien Febvres, Marc Blochs), возникшие примерно в то же время, что и работы по фило­софской антропологии, и опирающиеся на таких историков, как Фер-нан Бродель, Эммануэль Леруа Ладюри, Филипп Ариес, Жорж Дюби, Жак Ле Гофф, являют собой пример состоявшихся исследований на антропологические темы в исторических науках; в этих исследованиях историческое знание возникло в напряженном противоборстве между событием и рассказом, реальностью и фикцией, структурной историей и нарративным историческим описанием.

В Германии антропологическая постановка вопросов и антрополо­гические темы разрабатываются в историческом исследовании куль­туры, в частности в истории повседневности, в микроистории, в тен­дерных исследованиях, а также в историческом анализе семьи, жен­щины. Спектр тем включает в себя как частные случаи конкретных жизненных историй людей о локальной и региональной истории, так и в общем историю ментальности и историческую культурную антро-

Введение

пологию. Различные менталыюсти прозрачны друг для друга и ком­бинируются между собой. Они предопределяют действия в конкрет­ных ситуациях и помогают ориентироваться и принимать решения в социальной деятельности. Они специфичны для конкретной культу­ры, слоя и группы. Ментальность возникает при специфических об­щественных условиях и предзадает структуру действий социального субъекта, не определяя ее однозначно. Они позволяют индивиду быть иным и действовать иначе. Они открыты для изменений и истори­ческих перемен. Понимание их историчности открывает перспективу принципиальной открытости истории.

Культурная антропология, или этнология, также дает антрополо­гии важные импульсы10. В предлагаемой ею перспективе человек на­ходится не «позади» множества своих исторических и культурных про­явлений, а внутри них. Поэтому недостаточно идентифицировать «те­ло», «язык» или «воображение» как культурные универсалии, а нужно исследовать их в различных культурах. Именно разнообразие культур раскрывает сущность человека. Из сравнения культурально различ­ных проявлений возникает новая неопределенность и вопросы. Своими исследованиями гетерогенности культур этнологические исследования вносят важный вклад в культурную антропологию. Достижения куль­турной антропологии как науки о чужом оказывают сильное влияние на понимание чужого в собственной культуре. Вследствие новейших разработок сегодня исходят из расширенных культурных понятий, в рамках которых существенную роль играет выявление сходств и раз­личий между культурами. В ситуации глобализации политики, эконо­мики и культуры возникают пересечения, смешения и культуральные ассимиляции глобального, национального, регионального и локально­го. Поэтому требуются новые формы обращения с чужим. Вопрос о по­нимании непонятности чужой культуры приобретает центральное значение. Этнографические методы, развитые в социальной и куль­турной антропологии на основе «включенного наблюдения», ведут к иным формам знания, нежели историческая работа с первоисточни­ками и философское мышление. Они приводят к сенсибилизации не только по отношению к чужому другой культуры, но и по отношению к чужому в собственной культуре. Поэтому применение культурно-ан­тропологической перспективы к культуре Европы ведет к значитель­ному расширению и углублению антропологического исследования.

Наряду с темами, близкими антропологическим исследованиям ис­торических наук и включающими этнографические методы, разрабо­танные в культурной антропологии, в междисциплинарном центре Ис-

Введение

торической антропологии в Свободном университете Берлина разра­батываются также темы, рассмотрение которых едва ли можно осу­ществить с помощью содержательного и методологического оснаще­ния одной единственной дисциплины. К таким темам относятся «ду­ша», «святое», «прекрасное», «любовь», «время», «молчание». Другие исследования направлены, например, на антропологическое значение «мимезиса» и влияние миметических процессов для возникновения, передачи и изменения культуры, на историю и социологию «вооб­ражения», на «мифологию детства», «отцовство», «сверхчувственную плоть». В некоторых из этих исследований играют важную роль, в том числе и литературоведческие, социологические и философские изме­рения; к этому присоединяется рефлексия историчности и культурно­сти самого антропологического исследования и его вклада в диагноз и понимание современности.

Центральным для антропологии является тело. Это верно и для эволюционных исследований, и для философской антропологии, для антропологических исследований в исторических науках, для культур­ной антропологии и исторической антропологии. Конечно, в основе каждой из этих научных дисциплин лежат различные представления о человеческом теле. В двух первых речь идет о человеческом теле как части истории жизни, а также о его особенностях и отличях по от­ношению к телу животного. В трех других парадигмах центральный интерес представляет тело, сформированное обществом и культурой, пространством и временем. Хотя фундаментальные условия и потреб­ности человеческого тела одни и те же, исторически и культурально они формировались по-разному. Это относится, например, к тендеру, отношениям между поколениями, к питанию и одежде. Тело форми­ровалось по-разному и в отношении к своему человеческому и природ­ному окружению в различных культурах и в различные исторические времена. Оно находится в центре миметических процессов обучения, с помощью которых человек осваивает человеческое и природное окру­жение, и играет важную роль в ходе ритуала при образовании сообще­ства. Если речь идет о том, чтобы понять перформативный характер культуры, то не обойти вопроса об инсценировании и представлении тела. Даже язык и воображение перформативны, и их невозможно понять, не учитывая их укорененности в теле. И, наконец, смерть и бренность также указывают на телесные предпосылки человеческой жизни.

Исходя из центральной роли тела в исторической антропологии, исследуется антропологическое значение миметических процессов, в

10

Введение

которых человек в творческом подражании заново раскрывает мир в своем представлении и тем самым присваивает его себе. Культу­ра производится, передается и изменяется в миметических процессах. Без отношения к предшествующему невозможно самостоятельное раз­витие. Миметические процессы имеют место в сфере эстетического и социального. Миметическое обучение — это культуральное обучение и основывается на теле, его чувствах и воображении.

Миметические процессы создают различные «культуры перформа-тивного», в отношении которых важны три аспекта. Первый из них обозначает различные формы культурного представления социально­го; второй относится к перформативному характеру речи, который за­дается тем, что высказывание одновременно представляет собой дей­ствие, как, например, «Да» в брачной церемонии; третий указыва­ет на эстетическую сторону, тесно связанную с телесным инсцени­рованием и представлением. В отличие от точки зрения на культу­ру как на текст, перформативное понимание культуры направлено на характеризующее ее инсценирование и представление. Практическое знание, необходимое для перформативности действия, приобретается в миметических процессах; важную роль при этом играет проведе­ние ритуала. Эти размышления конкретизируются на примере пер-формативного характера восприятия, средств коммуникации (медиа) и гендера.

Миметические и перформативные процессы играют также важную роль в инсценировании и представлении ритуалов, значение которых для успешных переходов между институциями, для производства по­рядка и канализации потенциала насилия, а также для образования сообщества долго не замечали. Ритуалы позволяют компенсировать различия и устанавливают связь прошлого, настоящего и будущего. Они создают сообщества и социум. Говоря метафорически, они— «ок­на», позволяющие бросить взгляд на структуры общества и культуры.

Во всех вышеназванных процессах важную роль играют язык и символическое. Говорение — это присущая всем людям способность, биологически поддерживаемая речевым аппаратом. Способность об­разовывать предложения присуща всем людям. Несмотря на эту об­щую для всех способность, люди учатся говорить только в исторически и культурно сформированной индивидуальной языковой среде. При этом значительную роль играют миметические, ритуальные и перфор­мативные аспекты. Язык образует поле, в котором перекрывается и сходится познание общей антропологии и конкретных культуральных аспектов исторической антропологии. Говорение возникает вследствие

Введение

11

телесной артикуляции в бытовых ситуациях; языковая игра образует­ся во взаимосвязи с исторически и культурно различными формами жизни.

Помимо языка значительную роль в формировании культуры и об­щества играет воображение.- Оно создает образы, местоположение ко­торых — человеческое тело. Тот, кто хочет понять тело в его историче­ских и культурных формах, много почерпнет для себя в коллективных и индивидуальных образах человека. Для большей достоверности об­разам воображаемого нужна среда. В зависимости от типа последней образы находят различные формы материализации и конкретизации. К важнейшим вопросам Исторической антропологии относятся сле­дующие: какую роль играют средства коммуникации при создании и изменении индивидуальных образов представления, как происходят процессы обмена между коллективным и индивидуальным вообража­емым и как в таких процессах возникают культуральные перемены. В ситуации растущего значения образов в глобальной сетевой культуре современности важным становится вопрос о том, каково антропологи­ческое значение образов.

Первые образы людей — это изображения мертвых, так называ­емые гипсовые маски мертвых; они получаются как отпечаток лица умершего. Благодаря этому отпечатку мертвый, навсегда покинувший живых, возвращается в виде изображения в их настоящее. Изобра­жение делает его присутствующим в качестве отсутствующего; оно репрезентирует умершего в сообществе живых. Хотя тело человека бренно, он может оставить о себе память с помощью образа. Содер­жимое захоронений неандертальцев уже свидетельствует, что смерть занимала воображаемое людей и что они верили в жизнь после смер­ти. Представления о смерти и ритуалы, связанные с ней, различают­ся в зависимости от культуры и исторической эпохи. Так француз­ский историк Филипп Ариес различает в европейской культуре покор­ную и собственную смерть, смерть другого и смерть, обратившуюся в свою противоположность. Как бы ни расценивать такого рода по­пытки провести различия установок и представлений о смерти, они служат выражением того, что смерть относится к значительным те­мам исторической антропологии. Это подтверждается и тем аргумен­том, что наряду с вопросами тела неизбежны вопросы о рождении и смерти. Они беспокоят людей и ведут к интенсивному рассмотрению истории и культуры. Так же как каждое тело в его биологической обусловленности уникально, а социализация и окультуривание толь­ко усиливают его особенность, так и каждый историко-культурный,

12

Введение

II

общественный субъект проживает свою жизнь и испытывает «свою»

смерть.

Для Исторической антропологии сложность и загадочность челове­ческой жизни являются конституирующими моментами. Чем больше мы знаем о человеке, тем более настойчиво растет наше незнание. Эта взаимосвязь неразрешима в наше время, в нашей культуре и обществе. Взгляд в собственное историческое прошлое, взгляд на другую куль­туру делают это очевидным. Для исторической антропологии, стре­мящейся к раскрытию сложности человеческой истории и культуры, неизбежен тот опыт, что приближение к жизненному миру человека и к его формам жизни возможно только фрагментарно и что поэтому необходима самокритика и критика антропологии.

<< | >>
Источник: Вульф К.. Антропология. История, культура, философия. СПб.: Изд-во С.-Петербургского ун-та,2008. - 280 с.. 2008

Еще по теме Введение:

  1. Статья 314. Незаконное введение в организм наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов
  2. ВВЕДЕНИЕ История нашего государства и права — одна из важнейших дисциплин в системе
  3. ВВЕДЕНИЕ
  4. Мысли об организации немецкой военной экономикиВведение
  5.   ПРЕДИСЛОВИЕ [к работе К. Маркса «К критике гегелевской философии права. Введение»] 1887  
  6. Под редакцией доктора юридических наук, профессора А.П. СЕРГЕЕВА Введение
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. Введение
  9. Введение
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. Введение
  12. Введение
  13. Введение
  14. ВВЕДЕНИЕ
  15. Введение
  16. ВВЕДЕНИЕ
  17. ВВЕДЕНИЕ
  18. ВВЕДЕНИЕ