Индустриализация в Британии

Британия была первой страной, в которой началась индустриализация. То, что произошло в течение примерно века где-то после 1750 года, обычно описывается как «промышленная революция» — этот термин впервые был использован в 1884 году Арнольдом Тойнби (экономистом, а не историком).

B классических письменных свидетельствах о «промышленной революции» особо подчеркивается роль текстильной промышленности, изобретение нового машинного оборудования и развитие фабрик. Bce эти факторы необходимо оценивать объективно. B начале XVIII века в

Британии (как и в остальной Евразии) текстильное производство было в основном деревенской отраслью. Крестьяне совмещали его с сельскохозяйственным трудом, и часто станок стоял у них в комнате наверху. Они зависели от купца, поставляющего сырье и приобретающего конечный продукт, работали на сдельной оплате и, как правило, сами решали, с какой скоростью работать. Неудивительно, что многие технологические усовершенствования XVIII века производились с расчетом именно на подобную систему производства. Первая чулочновязальная машина была разработана так, чтобы ее можно было разместить в крестьянской избе, а летающий челнок Кая, созданный в 1733 году, был предназначен для увеличения производительности ручных ткацких станков. Bce машины, которые обычно считаются типичным оборудованием хлопковых фабрик — прядильная машина Харгривса «Дженни» (1764 год), кольцепрядильная машина Аркрайта (1769 год) и мюль-машина Кромптона (1779 год), — изначально размещались в жилищах надомных рабочих. Фабрики же, которые в это время действительно развивались, часто представляли собой не более чем скопления рабочих, использующих станки, предназначенные для работы на дому. Владельцы подобных фабрик вводили там более серьезную дисциплину труда, что приносило им прибыль. Десятилетиями ручное производство продолжалось параллельно с фабричным. B хлопковой промышленности прядение на фабриках с использованием паровых станков существовало наряду с прядением на ручных станках вследствие как технических проблем, так и желания фабрикантов распределять риск и использовать дешевую рабочую силу.

Несмотря на эти ограничения, на хлопковую промышленность пришлась половина всего роста производительности труда в Британии с 1760 по 1830 год. Однако она оставалась нетипичной — это была частично современная индустрия в рамках очень традиционной отраслевой структуры производства. Другие отрасли, такие, как производство бумаги, мыловарение и изготовление свечей, в начале XIX века также стали переключаться на фабричное производство, но они росли очень медленно. Большинство промышленных рабочих по-прежнему были

была чрезвычайно выгодна Британии. Средняя норма прибыли лишь от прямой торговли рабами составляла около 10 % в год (это даже выше, чем в девяностых годах XVIII века). B итоге прибыли от рабовладельческой экономики Атлантики достигли примерно четырех миллионов фунтов в год. Для сравнения: она более чем в пять превышала сумму, которую английские помещики получали от своих ирландских поместий, и в десять раз — прибыль Британской Ост-Индской компании.

Очевидно, не все эти деньги были инвестированы в британскую промышленность или экономическую инфраструктуру, такую, как каналы — многое было потрачено на текущие расходы или на покупку земельной собственности (хотя это тоже форма инвестирования). Тем не менее в течение XVIII века было немало вложено в каналы, дороги, доки, шахты, сельскохозяйственный дренаж и другие типы усовершенствований экономики, которые способствовали индустриализации.

Ключевой фазой для вложений в британскую экономику стал период с шестидесятых по девяностые годы XVIII века, когда они почти удвоились как доля национального богатства Британии. Этот период совпадает с величайшим бумом в экономике Атлантики, когда прибыли от работорговли и плантаций возросли втрое. Основными рынками сбыта для хлопка английского производства являлись Африка, Северная и Южная Америка, и основной поток товаров шел через главный порт работорговли Ливерпуль. B то время, когда национальные рынки были не развиты, особенно рынки добывания капитала и нахождения инвестиций, местные сети в Ланкашире были очень важны. Теснейшие отношения между купцами, занимающимися работорговлей, и местными производителями хлопка обеспечивали прямой канал для вложения прибылей от работорговли в одну из ключевых отраслей расширяющейся экономики.

Связи между прибылями от рабства и инвестированием в промышленность трудно проследить в подробностях, но, вероятно, непосредственные отношения между ними имелись. Однако способ, которым рабовладельческая экономика Атлантики обеспечивала рынок сбыта для британской индустрии, неоспорим. Хлопковая текстильная промышленность в Англии начала развиваться в начале XVIII века, как только посредством защитительного законодательства была устранена конкуренция со стороны высококачественных индийских товаров, поставляемых Ост-Индской компанией. Однако в производстве имел место застой из-за низкого роста британской экономики и не меняющегося уровня экспорта в Европу. Именно Африка, а также Северная и Южная Америка предоставляли серьезную возможность для экспорта хлопка.

Главной особенностью рабовладельческой экономики Атлантики была продажа товаров в Африку с целью приобретения рабов и заготовления одежды и товаров для рабов в Северной и Южной Америке. C начала XVIII века до его семидесятых годов экспорт в эти регионы увеличился в семь раз и стал столь же велик, как экспорт во всю Европу, и в шесть раз больше, чем экспорт в Азию. K девяностым годам XVIII века экспорт хлопчатобумажных товаров возрос более чем на 17 % в год и составлял четыре пятых общего роста спроса. Самыми крупными одиночными рынками являлись Африка, Бразилия и Куба, и 98 % экспортируемых товаров из английской клетчатой хлопчатобумажной ткани отправлялись в Африку или на американские плантации. При рассмотрении всех отраслей промышленности картина несколько меняется. Экспорт являлся самым динамичным сектором экономики XVIII века и порождал дополнительный спрос, что делало выгодным инвестирование в новые машины. B период с 1700 по 1770 год экспорт промышленной продукции возрос более чем на 150 %, но британский рынок увеличился лишь на 14 %. B этом экспорте на Атлантический регион в 1700 году приходилось 15 %, а к 1770 году — более 70 %. Торговля с Америкой и Африкой взяла на себя 80 % экспорта гвоздей и лишь чуть меньшую долю в экспорте ковкого железа.

Таким образом, рабовладельческая экономика Атлантики являлась ключевым сектором британской экономики, к тому же в этом регионе Британия сталкивалась с весьма незначительной конкуренцией — несомненно, гораздо меньшей, чем на высококонкурентных рынках Азии. Атлантический регион обеспечивал главный рынок для экспорта и был самым динамичным доступным рынком для железа и хлопка, продаваемого в Африку с целью покупки рабов, одежды, которую носили рабы в Америке, или инструментов, используемых ими на плантациях.

B третьей области, поставке хлопка-сырца в развивающуюся британскую промышленность, связь с рабовладельческой экономикой прямая и крупномасштабная. Значительное расширение производства хлопка не могло произойти без сообразного увеличения поставок хлопка-сырца.

Так как выращивание хлопка стало распространяться на запад в новые регионы, такие, как Алабама, Миссисипи и Техас, к 1860 году американское производство возросло до 2,3 млрд, фунтов, что составило две трети мирового производства и примерно 90 % британского импорта хлопка-сырца. Рабовладельческая экономика юга Соединенных Штатов и механизированная хлопковая промышленность Британии были неразрывно связаны между собой.