<<
>>

ПАРМЕНИД ДИАЛЕКТИКА ОДНОГО И ИНОГО КАК УСЛОВИЕ ВОЗМОЖНОСТИ СУЩЕСТВОВАНИЯ ПОРОЖДАЮЩЕЙ МОДЕЛИ

 
497
17 Платон, т. 2
Когда Платон говорит о своих идеях, он всегда имеет в виду идеи как порождающие модели. Однако он далеко не всегда анализирует существо этой порождающей модели. И только в «Софисте» он дал диалектику пяти категорий, которая тем самым оказалась обоснованной как четкая смырловая структура.
Но структура идеи еще не есть модель для подпадающих под эту идею вещей. Согласно основной концепции объективного идеализма, идея не просто осмысливает вещь и не просто делает ее разумно мыслимой. Идея, о самостоятельном существовании которой говорит объективный идеализм, должна еще и порождать эту вещь, и порождать не просто в естественном и натуралистическом смысле слова, а путем привлечения не только вещественных, но и смысловых соотношений. Это положение и развивает
в «Пармениде» Платон, который, доводя идею до ее максимального обобщения, т. е. до категории «одного» [††], и доводя материю тоже до ее предельно-обобщенного понимания и потому называя ее вообще «иным», создает диалектику одного и иного, в которой и продумывает все возможные диалектические порождения, характерные для всякого соотношения одного и иного, или, выражаясь иначе, идеи и материи.
КОМПОЗИЦИЯ ДИАЛОГА I. Вступление (126а — 127d)
Рассказ о лицах, связанных с данным диалогом, который представляет собой изложение неким Кефалом давно происходившей беседы знаменитых элейцев — Парменида и Зенона — с тогда еще юным Сократом.
И. Основной элейский тезис (127е — 128е)
Все едино, и не существует ничего множественного. Если все существующие вещи, рассуждает Зенон, множественны, то каждая из них оказывается и одинаковой с другой, и отличной от нее (127е). В этом утверждении Зенон ничем существенным не отличается от Парменида, поскольку у Парменида все едино, а у Зенона все немножественно (128а — е).
III. Критика дуализма вещи и идеи (129а — 135Ь)
              1. Идеи различны, т. е. множественны (129а — е). Прежде всего указанная элейская аргументация основана на некритическом смешении вещи с ее идеей. Всякая вещь действительно может совмещать в себе много разных свойств или состоять из разных частей: ведь человек, например, может иметь правую и левую руку и в то же время оставаться самим собой, т. е. чем-то единым. Но самые-то идеи этих свойств уже никак не могут быть едиными или тождественными, так как правая рука есть только правая, а не левая и левая рука есть только левая, но никак не правая (129а — е). Итак, уж во всяком случае идеи различны, т. е. множественны, и их тождественность элей- цы, думает Платон, пока еще вовсе не доказали.
              2. Реальное смешение идей с вещами (130а — е). Идеи вовсе не так далеки от вещей, как это часто думают. Подобные вещи причастны подобному и без него не могут быть подобными. Даже относительно вещей низшего порядка (волосы, грязь, сор) тоже трудно думать, что они не имеют никакого смысла, т. е. не причастны никаким идеям. Поэтому, несмотря на разные неясности, у Сократа возникает мысль, не существуют ли идеи вообще для всех возможных вещей. Всякая вещь так или иначе причастна какой-нибудь идее.

              1. Причастность вещи своей идее хотя в некотором смысле и дробит эту последнюю, тем не менее оставляет ее по ее существу совер- міенно неделимой (131а — е.).
                Один и тот же день существует в разных местностях, и тем не менее он не дробится и не отделяется сам. от себя. И вообще к понятию идеи неприменимы никакие вещественные или пространственно-временные различия.
              2. Вещь подобна идее; но это не значит, что то, чем они подобны, есть нечто третье, помимо вещи и идеи (132а — 133а). И это независимо от того, будем ли мы считать идею только мыслью о чем-то (132а — с) или объективным образцом вещи в самой природе (132d— 133а). Устанавливая подобие вещи с ее идеей, мы вовсе не уходим в бесконечность подобий, в соответствии с которыми каждая вещь уподобляется своей идее.
              3. Точно так же идея не есть нечто непознаваемое, потому что идеи существуют только в своем взаимоопределении или взаимоотношении (133b — 135Ь). Если бы данная идея существовала абсолютно обособленно, то ее не с чем было бы сравнивать и, следовательно, она стала бы для нас ничем, т. е. чем-то непознаваемым (ІЗЗЬс). Но для признания ее существования недостаточно и сравнивать ее с ее вещественными подобиями (мы бы сказали, дополняя мысль Платона, потому, что подобие идеи уже содержит в себе нечто идеальное, и на этом основании в данном случае пришлось бы сравнивать одно с ним же самим). Кроме того, подобия идей определяются в своей специфике не сравнением их с их идеями, но сравнениями их с подобиями других идей (133а, е). Следовательно, если идеи абсолютно обособлены от вещей, то оказываются непознаваемыми ни они сами, ни их образы и подобия в вещах, потому что иначе нужно было бы обладать абсолютным знанием всех идей, что невозможно (134ab). Однако даже если и есть такое существо, которое обладает абсолютным знанием, а именно бог, то оно при условии обособленного существования идей тоже ничего не познавало бы и ни над чем не господствовало бы, потому что даже и в этом случае обособленные идеи не имели бы никакого отношения к вещам, а изолированные от идей вещи не имели бы никакого отношения к идеям (134cd). Итог рассуждений о недопустимости изолированного существования идей (134© — 135Ь).

IV. Диалектика одного (единого) и иного (135d - 166с)
                1. Вступление (135d — 137b). Запутавшись в метафизическом дуализме и придя к невозможным выводам, собеседники диалога вступают на новый путь исследования, а именно на путь диалектики самых общих категорий, и прежде всего одного и иного (135de). Тут же намечается и план исследования, причем говорится о необходимости исследовать многое в его значении как для самого себя, так и для одного и одно как в его значении для самого себя, так и для многого. .План этот намечается пока в самой общей форме, потому что дальнейшая диалектика одного и иного проводится в другом порядке и с гораздо большей точностью (136а — 137Ь).
                2. Фактический план диалектики одного и иного (137с — 166с).

I. Полагание одного (137с — 160Ь).
                  1. Выводы для одного (138с — 157Ь):
                    1. при абсолютном полагании одного (137с — 142Ь) и
                    2. при относительном полагании одного (142b — 157Ь).
                  2. Выводы для иного (157b — 160Ь):
                    1. при относительном полагании одного (157b — 159Ь) и
                    2. при абсолютном полагании одного (159b — 160Ь).

И. Отрицание одного (160Ь — 166с).
  1. Выводы для одного (160b — 164Ь):
    1. при относительном отрицании одного (160b — 163Ь) и
    2. при абсолютном отрицании одного (163b — 164Ь).
  2. Выводы для иного (164Ь — 166с):
    1. при.относительном отрицании одного (164Ь — 165е) и
    2. при абсолютном отрицании одного (165Ь — 166с).

Рассмотрим эту диалектику несколько более подробно по отдельным пунктам.
      1. Абсолютное и относительное полагание одного с выводами для этого одного (137с — 157Ь). Абсолютное полагание одного с выводами для него самого предполагает, раз оно абсолютно, что, кроме неге, вообще ничего не существует, т. е. нет ничего иного. Однако в таком случае его не с чем и сравнивать, т. е. нельзя приписывать ему вообще какие-либо признаки и особенности, которые бы возникали в результате его сравнения с иным. В таком случае ровно никакая категория не характеризует его, ни его качество, ни количество и проч., оно делается абсолютно непознаваемым и, следовательно, перестает быть для нас самим собой, исчезает (I Аа, т. е. 137с — 142Ь). Кратко: если существует только одно и больше ничего нет, то не существует и этого одного.

Другое дело относительное полагание одного, когда одно трактуется не просто как одно; но как существующее (или сущее) одно. В-этом случае одно уже отличается чем-то от бытия, раз мы говорим, что оно именно «есть». Следовательно, ему свойственна категория различия. Но то, что отлично от чего-нибудь, во всяком случае остается самим собой, т. е. одному свойственно тождество, оно самотождест- венно; Но и когда оно отличается от иного, это значит, что оно имеет с ним границу, которая одинаково принадлежит и ему самому, и иному. Следовательно, в понятии границы одно и иное совпадают. А потому если одно отлично от иного, то это возможно только при том условии, что существует момент и полного их тождества. Таким же образом выводятся и все прочие логические категории, т. е. все они и различны и тождественны между собой (I АЬ, т. е. 142b — 155d). Кратко: если что-нибудь одно действительно существует, это значит, что существует все. При этом выдвигается весьма важное понятие диалектического мгновения, или мига (exaiphnes — «вдруг»), поскольку различие и тождество одной категории с другой возникает вне всякого времени и пространства, без всякого промежутка или постепенности, но только сразу и одновременно: в тот самый момент, когда мы провели различие между одним и иным, — в этот же самый момент мы произвели и их отождествление (I АЬ, т. е. 155е — 157Ь).
      1. Относительное и абсолютное полагание одного с выводами не для него самого, но для иного (157b — 160Ь). При относительном полагании одного, когда оно должно чем-нибудь отличаться от иного, делается ясным, что это иное во всяком случае есть, так как иначе одно не с чем было бы и сравнивать. Но раз это иное есть, то из его бытия вытекают и все прочие категории. Следовательно, при относительном полагании одного все иное тоже есть, т. е. иное может быть каким угодно (I Ва, т. е. 157b — 159Ь). Кратко: если одно действительно существует, то существует и все иное помимо этого одного.

Совершенно другую картину представляет собой то иное, которое мы характеризуем при абсолютном полагании одного. Ведь если одно есть только одно и нет ничего иного, то иное во всяком случае лишено признака бытия. А раз нет в нем никакого бытия, то это значит, что и вообще в нем ничего нет, т. е. нет также и самого иного. Поэтому если при абсолютном полагании одного это одно исчезает* то при таком положении дела исчезает и все иное (I ВЬ, т, е. 159b — 160Ь), Кратко: если существует одно и оно есть только это одно, и больше ничего, то это значит, что нет ничего иного, кроме этого одного.
      1. Относительное; и абсолютное отрицание одного с выводами для этого одного (160b — 164Ь). Далее вместо полагания одного рассматривается его отрицание при симметрическом соблюдении той жб последовательности основных диалектических позиций, которые. ВЫДВИг гались и в диалектике полагания одного»

Сначала отрицается одно в относительном смысле, т. е. ставится вопрос, что получится, если одного не будет. Ясно, что ^если одного не будет, то тем самым мы уже устанавливаем какое-то отличие, и при- том отличие чего-то иного от нашего отрицаемого одного. Ноу установив категорию различия, мы тем самым приписываем нашему одному те или иные особенности, т. е. качество, количество я т. д. Следовав тельно, если одного нет в относительном смысле, то в нем есть к все иное, т. е. все категории вообще (II Аа, тч е. 160Ь 163b). Кратко: если одного нет, но не вообще, а в каком-нибудь специальном смысле, то это одно есть всё.. Однако .это наше если одного нет» можно ио- нять и в абсолютном смысле. Это значит, что одно не есть ни то, ни другое, ни третье а вообще ни что-нибудь. Следовательно, при такой диалектической позиции никакого одного вообще нет (II АЬ, т. е. 1636 — 164Ь). Кратко: если одно отрицается абсолютно, то. отрицается и все то, что в нем могло бы быть.
      1. Относительное и абсолютное отрицание одного с выводами для иного (164Ь г- 166с). Что же делается с иным при отрицании одного? Тут тоже, как мы видели выше, соблюдается разница между относительным и абсолютным отрицанием одного.

Допустим сначала, что мы отрицаем одно относительно. Это значит, что кроме одного мы допускаем и иное. А всматриваясь в это иное» мы видим, что в нем есть все, что угодно, так как то, одно, которому оно противопоставлено, взято не абсолютно, а относительно, т. е. оно не мешает иному быть (II Ва, т. е. 164Ь — 165е). Кратко: если одно отрицается только в каком-нибудь специальном смысле, то все иное помимо этого одного существует,
И опять совершенно противоположная картина при абсолютном отрицании одного. Если одного начисто не существует, то о каком же ином для такого одного может идти речь? Если одного действительно не существует, то ничего иного тоже не существует,, поскольку оно возникает только в результате противоположения ему одного. А потому и приписывать ему что-нибудь, т. е. находить в нем какие-нибудь категории, тоже бессмысленно (II ВЬ, т. е. 165е -г 166с). Кратко: если одно отрицается целиком, то отрицается в нем и все иное, что могло бы быть.
<< | >>
Источник: А. Ф. ЛОСЕВ. Платон. Собрание сочинений в 4 т. Т. 2/Общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи; Примеч. А. Ф. Лосева и А. А. Тахо-Годи; Пер. с древнегреч.— М.: Мысль,1993.— 528 c.. 1993

Еще по теме ПАРМЕНИД ДИАЛЕКТИКА ОДНОГО И ИНОГО КАК УСЛОВИЕ ВОЗМОЖНОСТИ СУЩЕСТВОВАНИЯ ПОРОЖДАЮЩЕЙ МОДЕЛИ:

  1. ХАРАКТЕР И РЕЗУЛЬТАТЫ ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ РЕФЛЕКСИИ ПО ПОВОДУ МЫШЛЕНИЯ И ЯЗЫКА В КЛАССИЧЕСКИХ УЧЕНИЯХ ДРЕВНОСТИ 
  2. ПАРМЕНИД ДИАЛЕКТИКА ОДНОГО И ИНОГО КАК УСЛОВИЕ ВОЗМОЖНОСТИ СУЩЕСТВОВАНИЯ ПОРОЖДАЮЩЕЙ МОДЕЛИ
  3. КРИТИЧЕСКИЕ ЗАМЕЧАНИЯ К ДИАЛОГУ
  4. V. Заключение (92с) КРИТИЧЕСКИЕ ЗАМЕЧАНИЯ К ДИАЛОГУ
  5. Проблемы онтологии Субстанция и бытие
  6. ГИПАТИЯ, ИЛИ РАСТЕРЗАННАЯ МУЗА. К 1600-ЛЕТИЮ КАЗНИ ОТ РУК ФАНАТИКОВ-ХРИСТИАН
  7. ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ