[О ТОМ, ЧТО ИМЕЕТ СВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ В СЕБЕ, И О ТОМ, ЧТО ИМЕЕТ СВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ В ДРУГОМ]

«Все, существующее в ином, одним только иным и производится. Все, существующее в себе, самобытно. Ибо сущее в ином нуждается в предшествующем и никогда не может быть порождающим самого себя».

Видишь, познающий, созерцающий разумом, что, насколько идем вперед [в наших рассуждениях], настолько более тонким становится уразумение? Ибо в начале понимание нам облегчала несложность простых и превысших всякой составленности познаваемых. Ибо всякая душа но природе несет в себе семена единого и благодаря своему внутреннему единству созерцает превысшее над всеми высшими единое, и простое созерцание улавливает лучезарность простого и несоставленного света. Но когда умозрение прогрессирует и принимается за рассмотрение множественности сущих, тонкость и чистота [его] усложняются, и вместо простоты выявляется полиморфия 120, даже если существует единство. Подобное этому происходило, когда мудрецы придумывали священные одеяния, что подробно описывается божественной историей 121 Но мы перейдем к толкованию [вышеприведенного] положения.

«Все, существующее в ином, одним только иным и производится. Все, сущее само но себе, является самодовлеющим ,22. Ибо сущее в ином нуждается в предшествующем и никогда не может быть порождающим самого себя». Это следует понимать так, что [Прокл] отличает роды телесных и бестелесных, но самодовлеющим и нетленным источником своего бытия он считает род бестелесных, и из-за их бдссмертия по природе и неугасаемости их жизни он называет их причиной самих же своих определенностей и ставит их превыше всякого изменения и различения, и движения во времени, и пространственного бытия, и называет их неироизводимыми из другого, дабы этим еще больше отличить их от телесного рода. Ибо всякий телесный род возникновение получает от другого и сам по своей силе непрочен, даже если будет он небесным телом, потому что он соотнесся с материей и стал нуждающимся, как нечто привнесенное по отношению к подлежащему.

124

ского , а считан, что это сияние того главы родов, который праизошел из единого, а единое — начало единых. Ибо сияние его солнца распространило свое действие вплоть до материи, а происшедшие из него, хотя они и соотнеслись с материей и субстратом и стали нуждающимися, все же являются родами и сущностями, многообразное доказательство чего дает [Платон] устами Сократа в «Федоне» и «Алкивиаде» 125, где он исследует души и человеческую природу, и далее в «Тимее» говорит о природе всего. Но здесь познающий должен обратить внимание на то, что роды являются сущностью и самодовлеющим, ибо своим наличием они и безродные тела превращают в роды и освещают их как бы дневным светом. Но когда [что-то] лишается [родов] или когда они как бы отсутствуют, т. е. как бы убирают свои лучи, тогда строение тела делается темным и непрочным и тело меняет свой вид на другой. А небесной материи, говорит он, досталось в удел быть объятой главой родов, ибо творец всего обратил свои взоры на образцы 126 истинно сущего, поэтому он и украсил и сделал строй неба по образу первой украшенности и первого сущего.

«Ибо то, что обладает способностью творить само себя, не нуждается в происходящем от другого основания, так как оно содержит [в себе| свою определенность». Слышишь, познающий? Он говорит, что имеющее способность творить само себя в состоянии своим действием сохранять свою сущность, и своим действием собирает свои части неразбросанно, и владеет сущностью и действием в неразделенном единстве. Такой род не нуждается в основе, т. е. в подлежащем. Но разум не имеет отдельно действие и отдельно — сущность, а имеет оба вместе, потому что своим действием он объемлет свою сущность и в свою очередь [свою] деятельность объемлет своей сущностью. Поэтому он не нуждается в основаниях для своего существования, сущность же души имеет [именно] такую сущность, ибо она отделяет свои действия от своей сущности и [поэтому] нуждается в основаниях и низвергается в тела, когда [ее] действие отделяется от [ее] сущности или превращается в другую деятельность.

«Находясь, таким образом, в самом себе, как причиненное в причине». Слушай, как он говорит. Уже выяснено, о познающий, в предыдущих главах, как пребывает причиненное в причине. Ведь мы созерцаем три вида причиненного: катайтиан, т. е. сообразно с причинностью, кат'юпарксин, т. е. сообразно с бытием, и ката метексин, т. е. сообразно причастности. Все это исследовано нами выше и точно определено доказательством. Но сейчас не подразумеваются ни кат'юпарксин, ни ката метексин, а только кат'айтиан, т. е. сообразное с причинностью. Ибо было сказано, что причиненное находится в причине сообразно с причиненностью и [пребывает] в единстве и тождественности [с причиной], а не как иное в ином. Так как здесь о бестелесном роде он говорит, что тот находится в самом себе, как причиненное в причине, то такое причиненное он называет кат'айтиан.

«Не как в том или ином месте и не как в подлежащем». Смотри и здесь, как тонко умозрение. «Не как в том или ином месте». Далее он к этому прибавляет более сильные доказательства, ведь ни один бестелесный род не объят протяженным местом, или гдейностыо 127, ибо всюду он представлен одинаково, а не в одном каком-нибудь месте, телесные же роды познаваемы и созерцаемы пространственно. Именно в этом вопросе разошлись мнения аристо- теликов и древних богословов, ибо Платон, Аглаофимос, Орфей и все элеаты, как, например, мудрый гость из Элей, и все пифагорейцы, а также Парменид и Зенон, не смешивают бестелесные роды с телесными, если даже они будут частями неба. Но аиорройей и как бы вторичным светом называют они блеск родов в телах, и как Солнце они производят из бездны разумного и умопостигаемого, так и всякий род, даже если он проявляется в телах. Но пониманию тело предстает заключенным в роде, а не [наоборот], как если бы держащее заключалось в держимом или украшающее — в украшаемом. Ведь на деле украшаемое заключается в украшающем 128. Поэтому, говорил божественный Платон, если чье-либо созерцание подтолкнет его утверждать, что роды пребывают в пространстве, то он тем самым признает их случайными, ибо он представит их уравненными с телами. Это так.

«И не как [находящиеся | в подлежащем». Подлежащим для случайных [признаков| он называет или материю, пли тело, но ты не считай, что род бестелесных или подобно геометрическим фигурам находится в подлежащем, или как лады и сочетания — в музыкальных инструментах, ибо все они при исчезновении материи охонтай, г. е. исчезают, а род бестелесных пребывает в вечности, как сущность, [возникшая] из сущностей.