§ 2. Понятия «честь» и «жалование» в русской письменной традиции как отражение характера взаимоотношений Руси и Орды в XIII и XIV вв.

Оформление зависимых отношений русских княжеств к Орде вызвало появление характеристик данного события. Особо подчеркивался статус русских князей в системе ордынской политической иерархии.

Основной целью данного параграфа является выяснение процесса изменения смыслового восприятия русско-ордынских отношений на протяжении XIII-XIV вв., выразившегося в изменении терминологии, встречающейся в источниках.

Для поставленной проблемы ключевыми понятиями будут «честь» и «жалование».

Как показывает анализ источников для XIII столетия при определении характера отношений русских князей и ордынских ханов ключевым является слово «честь».

В частности Лаврентьевская летопись, основой которой послужил свод 1305 г. великого князя Михаила Ярославича Тверского¹ и содержащей, в основном, владимирское летописание, отмечает, начиная с 1243 г. что русские князья возвращаются из Орды с честью: «Батыи же почти Ярослава великого честью и мужи его и отпусти и рече ему: Ярославе буди ты старей всех князей в Русском языце. Ярослав же възвратися в свою землю с великою честью» ; под 1244 г. «Князь Володимеръ Костянтинович, Борис Василькович, Василий Всеволодич и с своими мужи поехаша в Тата[ры] к Батыеви про свою отчину. Батыи же почтивъ я честью достоиною я расудивъ имъ когождо в свою отчину и приехаша с честью на свою землю» ; под 1245 г.: «Князь Костянтинъ Ярославичь приеха ис Татар от Кановичь къ отцю своему с честью»^{[339] [340] [341] [342]; под 1246 г.: «Сартак же почтивъ князя Бориса отпусти я в своя си»[343]; под 1247 г.: «Поеха Андреи князь Ярославич в Татары к Батыеви и Александр князь поеха по брате же к Батыеви. Батыи же почтивъ ю и посла я г Каневиче»[344] [345] [346]; под 1249 г. «Поеха князь Глебъ Василкович в Татары к Сартаку. Сартак же почтивъ и отпусти и в свою отчину» ; под 1250 г.}

о

князь Борисъ к Сартаку. Сартак же почтивъ отпусти и в свою отчину» ; под 1252 г.: «Идее Александр князь Новгородскый Ярославич в Татары и отпустиша и с честью великою давшее ему стареишиньство во всеи братьи его»^[347]; под 1256 г.: «Поехаша князи на Городець да в Новгородъ. Князь же Борисъ поеха в Татары, а Александр князь послалъ дары. Борисъ же бывъ Оулавчия дары давъ и приеха в свою отчину с честью»^[348].

К сожалению, из-за механического повреждения в Лаврентьевской летописи не сохранился текст за 1263-1283 гг. Восстановить сведения этих лет позволяют данные Симеоновской летописи. В ней под 1276 г. отмечается: «Царь же почтивъ добре князеи Русскыхъ и похваливъ велми и одаривъ, отпусти въ свояси съ многою честью, кождо въ свою отчину»¹.

Показательно, что ордынскую честь подчеркивает и автор «Жития Александра Невского», составленного не позднее 1281-1282 гг. (1263-1280-е гг.) : в ставке Батыя Александра хан «почьтив же и честно, отпусти и» .

Принятие от хана чести фиксирует и Галицко-Волынское летописание. Правда, описывая возвращение князя Даниила Галицкого от Батыя, южнорусский книжник подчеркивает: «О, злее зла честь татарская! Данилови Романовичю, князю бывшу велику, обладавшу Рускою землею: Кыевом и Володимеромъ и Галичем со братомъ си, инеми странами, ныне седить на колену и холопом называеть ся! И дани хотять, живота не чаеть. И грозы приходять. О, злая честь татарьская!...» .

То есть, и для северо-восточной и юго-западной книжной традиции, несмотря на диаметрально противоположные оценки данного явления, характер подчинения русских князей ордынским ханам определяется в XIII столетии словом «честь».

В XIV в. происходит замена понятия «честь» словом «пожалование».

К сожалению, наиболее ранняя летопись конца XIV - начала XV вв. - Троицкая - сгорела в пожаре 1812 г. Однако восстановить сведения летописи можно по данным Симеоновской летописи^{[349] [350] [351]. и Рогожского летописца[352].}

Показательно, что, практически начиная с XIV в. авторы или редакторы летописи последовательно отмечают именно ханское «пожалование». Под 1304 г.: «Того же лета на осень князь велики Андреи вышелъ изъ орды съ послы съ пожалованиемъ царевымъ...»¹; под 1329 г. «.. .божиимъ жалованиемь выиде изо Орды князь Костянтинъ въ свою отчину въ Тферь...»^{[353] [354]; под 1336 г. «князь Иванъ Даниловичь поиде въ орду; тое же зимы и прииде изъ орды съ пожалованиемъ въ свою отчину»[355]; под 1338 г. «На ту же зиму выиде изъ орды во Тферь князь Александръ, пожалованъ животом отъ царя.»[356]. «.И приатъ пожалование отъ царя, въсприимъ отчину свою»[357]; под 1339 г. «Того же лета и на Русь прииде изъ орды князь велики Иванъ, а въ свою отчину, пожалованъ Богомъ и царем»[358]; под тем же 1339 г. «.а князя Семена и брата его съ любовию на Русь отпустиша, и приидоша изъ орды на Русь пожалованы Богомъ и царем»[359] [360] и «.Того же лета на Русь прииде изъ Орды князь Иванъ, а въ свою отчиноу пожалованъ}

о

Богомъ и царемъ» ; под 1344 г. «.выиде изъ орды князь великии Семенъ Ивановичь, а съ нимъ братья его, князь Иванъ, князь Андреи, пожаловании Богомъ да царемъ Чинибекомъ»^[361]; под 1348 г. «прииде изо Орды на Русь князь велики Семенъ Иванович съ пожалованиемь, и съ нимъ братъ его князь Андреи»^{[362] [363] [364]; под 1348 г. «.постигоша его гонци киличеи изъ орды. Онъ (князь Семен - Ю.С.) же възвратися на Москву слышати слова царева и жалованиа.»11; под 1350 г. «Того же лета выиде изъ орды на Русь князь велики Семенъ съ своею братьею и съ пожалованиемъ» .}

Показательно, что Рогожский летописец, созданный, скорее всего, в Твери подчеркивает, что «пожалование» исходило не только и не столько от хана, сколько от Бога. То есть, отмечая изменение терминологии и смыслового значения зависимости русских князей от ордынских ханов, тверская письменная традиция старалась выделить в первую очередь волю Всевышнего, а не власть иноверного «царя».

Надо полагать, что изменение терминологии отражало и изменение восприятия характера взаимоотношений князей с верховной ордынской властью.

Каково же было содержание данного изменения?

В первую очередь необходимо отметить, что слово «честь» относится к словам, «которые выражают высшую оценку деятельности или являлись атрибутами высшей власти и силы...»¹. При этом честь «исходит от человека или дается ему»².

В.В. Колесов отметил, что «По наблюдениям Ю.М. Лотмана, который ссылается на других исследователей, в древнерусских источниках эпохи Киевской Руси слава и чъстъ различаются сразу по многим семантическим признакам: нематериальное или материальное выражение высшей оценки (при этом слава выше чести), небесное или земное ее выражение (маркирована слава), вечность или временность проявления (только слава вечна, честь же преходяща)»³. Кроме того Ю.М. Лотман отмечает, что «в русских источниках. честь всегда дают, берут, воздают, оказывают. Честь неизменно связывается с актом обмена, требующим материального знака»⁴.

В то же время, П.С. Стефанович, рассматривая понятие чести на предмет принадлежности к рыцарской чести и славе, пришел к немаловажным для поставленной нами задачи выводам. Во-первых, ^{[365] [366] [367] [368] «основное значение этого слова - «почёт, уважение»». Во-вторых, «в силу образности и синкретичности древнего мышления под «честью» могли понимать не только уважение, которое следовало оказывать лицу, облечённому той или иной властью или саном, обладающему тем или иным статусом, но и сам сан, статус, власть». В-третьих, «в древнем понятии чести яснее всего просматривается материальная и социальная сторона»[369].}

Содержательную сторону термина «пожаловать», «жаловать» проанализировал А.Л. Юрганов. В частности, исследователь отметил, что «.. .Природа монгольского «пожалования» заключалась в том, что, по словам Плано Карпини, «все настолько находится в руке императора, что никто не смеет сказать: «Это мое или его», но все принадлежит императору», - а

потому любой владелец получал как бы часть родовой собственности семьи

2

монгольского хана во временное пользование» .

Далее А.Л. Юрганов подчеркнул: «.Любопытно, что слово «пожаловати» является калькой тюркского слова