[К И. БЕКМАНУ] 24  

[...] Ведь я никак не мог подозревать, что тебя охватит такая тупость и такое незнание самого себя, что ты в самом деле поверишь, будто я у тебя научусь чему-то иному, чем то, чему я могу, по своей привычке, учиться у всех про&чих творений природы — даже у муравьев и червей — и когда-либо у них научился.

Подумай прежде всего, каковы те предметы, коим кто- либо может обучить другого: обучить можно языкам, исто&рии, экспериментам, а также достоверным и очевидным до&казательствам, убеждающим разум, каковыми являются доказательства геометров. Что же касается мнений и взгля&дов, принадлежащих философам, то они не усваиваются не&медленно с чьих-либо слов. Платон говорит одно, Аристо&тель — другое, третье говорят Эпикур, Телезио, Кампанел- ла, Бруно, Бассо, Ванини 25, и все новаторы — каждый свое. Кто же из них научает — не говорю меня, но любого любителя мудрости? Первый, кто сумеет убедить своими аргументами или по крайней мере авторитетом. Если же кто верит во что-то не под влиянием авторитета или дока&зательств, то, хотя он слышал истины, в кои верит, от мно&гих, нельзя считать, что многие его этому обучили. И на&оборот, может случиться, что он будет обладать знанием, поскольку к вере его привели истинные аргументы; другие же, хотя они раньше усвоили то же самое, тем не менее этого не познали, поскольку вывели то, во что они верят, из ложных начал. Если ты внимательно отнесешься к моим словам, то без труда постигнешь, что я не больше когда-ли&бо извлек знаний из твоей бредовой математико-физики, чем из «Батрахомиомахии» 26.

Поразмысли, прошу тебя, на досуге, изобрел ли ты за всю свою жизнь хоть что-нибудь достойное славы. Я пред&ложу тебе на выбор три рода открытий. Во-первых, я приз&наю, что ты заслуживаешь хвалы, если у тебя есть что-то значительное, что ты сумел придумать исключительно бла&годаря силе своего ума и водительству разума; но я отри&цаю, что это дает тебе повод страшиться воров. Вода есть вода, но один вкус у нее, когда пьешь ее из родника, а дру&гой — когда из сосуда или ручья. То, что переносится с места своего рождения куда-то еще, иногда совершен&ствуется, чаще же подвергается порче; но никогда оно не сохраняет все свои природные черты настолько, чтобы это помешало признать заимствование. Ты пишешь, что мно&гому у меня научился,— я это отрицаю; если я и знаю о чем-то из этого, то лишь о весьма немногом; но что бы это ни было — можешь воспользоваться и приписать все это себе, я тебе разрешаю. Я не записал этого ни на каких скрижалях, не проставил даты изобретения; однако я не сомневаюсь, что, если когда-либо захочу, чтобы люди поз&нали скромную меру моего таланта, они легко поймут, что плоды эти собраны с его дерева, а не с того, чужого.

Существует другой род находок, проистекающий не от таланта, а от удачи, и я признаю, что эти находки надо охранять от воров: ведь если ты случайно что-то найдешь, а кто-то другой так же случайно от тебя об этом услы-

шит, он с тем же правом, что и ты, станет хозяином этой находки и с не меньшим основанием сможет приписать ее себе; но я отрицаю, что подобные изобретения заслужи&вают истинной славы.

Третий род находок таков, что вещи, не имеющие ни&какой ценности или имеющие ценность ничтожно малую, почитаются своими изобретателями чем-то великим. Вещи эти настолько не заслуживают никакой славы, что, чем вы&ше их ценят владельцы и чем тщательнее их берегут, тем больше они выставляют их на посмеяние и жалостливое презрение. Приведу тебе наглядный пример некоего слеп&ца, алчность которого довела его до такого безумия, что он целыми днями разыскивал на помойках чужих домов гем&мы и всякий раз, как ему попадался под руки осколок гравия или стекла, неизменно решал, что это весьма цен&ный камень; собрав наконец много подобных осколков и заполнив ими шкатулку, он стал похваляться своим несчет&ным богатством, выставлять напоказ свой ларчик и пре&зирать чужие ларцы. Не скажешь ли ты сразу, что на его долю выпал благой род безумия? Но когда позже ты уви&дишь, как он спит на своем ларце, боится воров и трепе&щет от страха потерять эти богатства, коими даже не может воспользоваться, не сочтешь ли ты его, отбросив жалость, смешным? Конечно, я не хочу сравнить твою рукопись с этим ларцом; но вряд ли я найду в ней что-то более прочное, чем осколки гравия и стекла [...1.