«Дао дэ цзин»
Памятник древнекитайской мысли, авторство которого традицией приписывается патриарху философствующих в даосском стиле—JIao-цзы. Согласно преданию, Jlao-цзы, разочаровавшись в современной ему действительности чжоуской протоим- перии, отправился на запад, но на границе был остановлен неким «стражем заставы» Инь Си (Іуань Инь-цзы), по требованию которого оставил потомкам текст в пять тысяч слов, известный как «Дао дэ цзин» («Канон о дао и дэ»). По легенде, он затем продолжил путь в Индию, где его пребывание привело к возникновению буддизма. Безотносительно к авторству, «Дао дэ цзин», несомненно, самое известное произведение традиционной китайской культуры, значение которого выходит далеко за рамки своей эпохи и непосредственного культурного контекста. Эта книга стала самым известным в мире произведением китайской мысли, необычайно привлекательным и актуальным для части европейской культурной элиты, в первую очередь потому, что в ней увидели призыв к полному интеллектуальному и нравственному «освобождению» индивида от гнета всех «условностей». Поэтому необычайно актуальным для западного сознания, особенно в шестидесятые годы XX в., оказался «Дао дэ цзин», прочитанный как универсальный манифест «антисистемных» (анархических) настроений, призывающий к решительному разрыву с навязываемой индивиду «репрессивной» культурой. Не оставляет впечатление, что для многих тогдашних властителей дум «Дао дэ цзин» был едва ли не настольной книгой. При этом то, что под «культурой» (вэнь) авторы «Дао дэ цзина» подразумевали прежде всего конкретную конфуцианскую мораль и ее адекватное символическое представление—нормативный ритуал (ли), оказалось не столь важным. Антиконфуцианский пафос даосов легко экстраполировался на вообще все общественные условности, а в призывах возвратиться к неким простым и естественным отношениям в условной деревенской идиллии {Дао дэ цзин, 80) достаточно легко опознавался китайский вариант руссоизма и вытекающих из него романтических устремлений, реализующихся в движении хиппи, массовом «паломничестве» в страны Востока, увлечении психоделиками и т. д. Надо сказать, что некая «утопическая» тема действительно присуща «Дао дэ цзину», что, вероятно, делало его и в самом Китае на протяжении веков исключительно привлекательным как для различного рода социальных рефор- маторов и мятежников, так и для склонных к индивидуалистическому затворничеству и интроспекции поэтов, художников и философов. В нем также находили глубокое содержание натурфилософы и алхимики, а фигура его «титульного» автора, Лао-цзы, приобрела необычайную популярность в так называемой народной религии Китая в качестве едва ли не основного объекта поклонения. Пожалуй, остается лишь удивляться «универсальности» этого текста, легко обслуживающего самые разнообразные духовные запросы носителей весьма непохожих культур, живущих в совершенно разных обществах в разделенные веками эпохи и занятых в самых различных сферах деятельности. При этом необходимо заметить, что помимо прочих многочисленных достоинств «Дао дэ цзин» является одним из немногих бесспорно аутентичных памятников древнекитайской мысли, что подтверждено археологическими находками в районе Мавандуй, пригороде г. Чанша (провинция Хунань). В настоящее время считается, что обнаруженные здесь в декабре 1973 г. во время раскопок захоронения № 3 две версии текста «Дао дэ цзина» на шелку (бо шу), получившие в литературе название версий А и В, датируются соответственно рубежом 3—2 вв. до н. э. и 194—180 гг. до и. э. До этих находок считалось, что современный текст «Дао дэ цзина» восходит к комментированным версиям Хэшангуна (который якобы передал текст ханьскому императору Вэнь-ди, правившему в 179—158 гг. до и. э., и историчность которого исследователями оспаривается), и Ван Би (226—249). Другой известной ранней версией памятника считался текст на каменной стеле 708 г., в течение долгого времени служивший издателям и исследователям эталоном при корреляции разночтений в многочисленных изданиях «Дао дэ цзина». Основные отличия мавандуйской версии от ранее известных заключаются в отсутствии разбивки на главы (чжан), которых в современном тексте насчитывается 81, а также в ином порядке следования двух частей текста, известных, как «Дао цзин» и «Дэ цзин» (в мавандуйской версии порядок следования чжанов, по современной нумерации,— 38—81, затем 1—37,—т. е. «Дэ цзин» предшествует «Дао цзину»). Следует отметить, что «Дао дэ цзин» и сейчас остается наиболее привлекательным для европейских исследователей и интеллектуалов памятником китайской мысли, и в настоящее время число переводов текста на европейские языки (в том числе мавандуйской версии) и их переизданий продолжает расти.
Еще по теме «Дао дэ цзин»:
- «ДАО ДЭ ЦЗИН»
- «ДАО ДЭ ЦЗИН»
- «ДАО ДЭ-ЦЗИН» •
- ЛАО-ЦЗЫ
ДАО ДЭ ЦЗИН / ТРАКТАТ О ПУТИ И ДОБЛЕСТИ [209]
- «ДАО ДЭ ЦЗИН» ЛАОЦЗЫ. НАЧАЛО ДАОСИЗМА.
ФИЛОСОФСКАЯ АВТОБИОГРАФИЯ ЛАОЦЗЫ
- ГЛАВА ПЯТАЯ О круглом дао / Юань дао
- ДАО-ДЭ: ФИЛОСОФСКАЯ РАЗРАБОТКА РАННЕГО РОДОВОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ
- ДАО-ДЭ: ФИЛОСОФСКАЯ РАЗРАБОТКА ПОСЛЕРОДОВОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ
- «ДАО ЦЗАН»
- «Инь фу цзин»
- «И ЦЗИН» И «ЧХАНДОГЬЯ» УПАНИШАДА: ДУХОВНО-ТЕЛЕСНОЕ ТОЖДЕСТВО МАКРОКОСМА И МИКРОКОСМА
- ДАО
- Философские вопросы первого свитка трактата «Тайпин цзин»
- ГЛАВА ПЯТАЯ О понимании / Цзин тун
- Дао любви.
- ГЛАВА ТРЕТЬЯ Тончайшая речь / Цзин юй
- заключение. ом и дао: древность и современность
- II.5.1.Даосизм: Небо-дао-мудрость
- Даосистская философия
- ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ