3.1. Несколько слов о российском правовом нигилизме 

Правовой характер общества, правопослушность как органическое свойство человека никогда не были достоинством России и русских людей. Россия за время ее существования, а это ни много ни мало тысяча лет, никогда не была правовым государством.

Праву как определяющей форме социальной организации на просторах России явно не везло. Российская империя жила по законам «правовой целесообразности», а Советская Россия — по законам «революционной необходимости». На протяжении всей советской истории, занявшей, по сути, почти полностью XX век, усиленно насаждался правовой нигилизм, идеология враждебности к правовой культуре. Развивалась идея ненужности, необязательности права для коммунистического общества, его (права) постепенного отмирания и все более полного вытеснения моралью по мере роста общественного самоуправления уже на стадии социа-

70

лизма. Явление всеобщего неподчинения вводящимся правовым актам, поголовная неправопослушность населения — факт, по-видимому, уникальный в мировой юридической практике. Не- правопослушность эта объясняется в том числе и полной правовой неграмотностью (осложняющей чрезвычайно деятельность правоохранительных органов, несмотря на всю правомерность принципа ignorantia juris nocet — незнание закона не является оправданием, или ignorantia non est argumentum — незнание не есть довод. Ведь действие этих принципов само собою разумеется, когда речь идет о последних правовых установлениях, не успевших стать всеобщим достоянием общества; но в условиях почти полного правового невежества это затруднительно.

Попытки анализировать эту исключительную ситуацию предпринимались неоднократно. Высказывалось, например, суждение, что практически отсутствие в России частной собственности, главным образом на землю, приводило к убеждению, что все в мире общее, принадлежит всем, а потому не зазорно воспользоваться тем, что плохо лежит, что выглядит ненужным реальному владельцу. Бог создал мир для всех, а перед Богом все равны. Выражалось и такое мнение, что роль принципов формального поведения (соблюдение норм самих по себе) возрастает по мере роста культуры общества; возрастание и усложнение культуры связывается с ростом формальных начал в ней, ростом ценности форм как таковых, а право и мораль представляют собой именно формы для поведения, относительно самостоятельные по отношению к реальным ситуациям, конкретному содержанию поступков. Однако в России необычайно сильна и авторитетна была проповедь «опрощения», действенно противостоявшая призывам к росту культуры, важности всестороннего прогресса культуры (начиная с культуры быта), препятствовавшая распространению убеждения, что только рост культуры и образованности может привести к благополучию общества, а с ним и к большей правопослушности.

Протоиерей Георгий Флоровский в известной книге «Пути русского богословия» писал, что «опрощение» проповедовали в России и Писарев, и Варфоломей Зайцев, и Лев Толстой, что это был призыв вернуться к «природе» из «истории», в «естественный» порядок, то есть порядок природы. Это, с точки зрения

71

Флоровского, проповедь худшего и самого мрачного аскетизма — любви и воли к бедности78.

Этот призыв к «естественному» порядку жизни не ограничивается натурализацией быта и производственной культуры, а сопровождается культивированием общинно-родственных отношений, воспетых А. С. Хомяковым и следующими за ним славянофилами. А. С. Хомяков как бы задал тональность всему славянофильскому оркестру своим противопоставлением индивидуализации личности и личных свойств в границах господствующего права как стихии рома- но-германских народов общинно-соборному духу и приверженности к традиционной морали в качестве стихии народов славянских, и особенно русского народа.

Даже такие правоведы, как П.И. Новгородцев, страстный борец за высокую правовую культуру, теряли подчас свою обычную теоретическую трезвость, обращая недостаток, порок в достоинство и заслугу: «. отсутствие апологии права и государства в русской литературе имеет свою основу именно в том, — пишет Новгородцев, — что русский дух выражает себя в вечном стремлении к чему-то высшему, чем право и государство»79. Что есть высшего в русском духе? Это «религиозный склад народа», все особенности православия, отличающие его от католицизма и протестантизма. Характер — это, как известно, судьба, и судьба таких народов, как народ русский, — «более страдать от течения жизни, чем наслаждаться ее плодами, более служить человечеству итогами своих устремлений, взлетов и падений, чем самому получать от них внешнюю практическую выгоду или хотя бы настойчиво и успешно искать ее»80.

Да, так было в русской истории, но должно ли так быть и впредь, всегда? С точки зрения логики, по крайней мере, можно усмотреть оптимистическую точку на горизонте: из сущего еще не следует должное, из факта нельзя делать вывода, что так будет всегда, что

78. Флоровский Г. Пути русского богословия. Киев, 1991. С. 286, 290.
79. Новгородцев П.И. О своеобразных элементах русской философии права // П.И. Новгородцев. Сочинения. М.: Раритет, 1995. С. 368.
80. Новгородцев П.И. Цит. соч. С. 381.

72

вечно мы будем встречаться только с этим фактом. Д. Юм сто раз прав, установив это и показав, что из связки есть или не есть не следует связка должно или не должно, как из того, что было, не следует то, что будет. «Подмена эта происходит незаметно, но тем не менее она в высшей степени важна»81, — пишет знаменитый шотландский философ.

Я буду исходить из убеждения, что русский нигилизм по отношению к праву не вечен, что прогресс общества связан прямой зависимостью с развитием и совершенствованием правосознания.

Именно поэтому возникает проблема права как целостной системы, где все элементы взаимосогласованы, взаимно поддерживают друг друга, обеспечивая обществу социальную устойчивость и стабильность.

В юриспруденции давно уже противоборствуют два подхода к построению системы правовых норм, правового кодекса: норма- тивистский (кантианский) и историко-эволюционистский (позитивистский). Согласно последнему система норм достигает своего идеального состояния (логической и фактической согласованности) в ходе длительной исторической отработки, путем исправления ошибок и введения недостающих уложений. Это чисто эмпирический подход, на осуществление которого уходит несколько столетий и который стоит обществу многих неурядиц и потрясений. При этом, конечно, остается справедливым принцип Д. Юма, что из сущего не следует должное. Прав был Кант, когда писал:

81 Юм. Д. Трактат о человеческой природе. Кн. 3. Ч. 1. Гл. 1 // Д. Юм. Соч.: В 2 т. М., 1965. Т. 1. С. 618.

73

«Что такое право, этому не может научить опыт» (4(2), 98). Нор- мативистский подход основывается на теоретически априорном определении природы и сущности права и конструирования системы правовых норм соответственно потребным обществу целям. Данный подход естественно рождает потребность в категорическом императивном законе.