<<
>>

  4. О том, что видение бога именуется промыслом, благодатью и вечной жизнью  

Теперь подойди, монах и созерцатель, к нашей иконе бога и сперва встань на восток от пее, потом на юг и, наконец, на запад. Взгляд икопы одинаково следит за тобой отовсюду, пе оставляя тебя, куда бы ты пи пошел, и в тебе пробуждается раздумье, приходят нежданные мысли, и ты говоришь: господи, здесь, в этом твоем изображении, я вижу и осязаемо переживаю твой промысел; ведь если ты пе оставляешь меня, пичтожнейшего из всех, то ты пикогда не оставишь никого! Ты так же присутствуешь во всем и в каждом, как во всем и в каждом присутствует бытие, без которого ничего не может быть, причем ты, абсолютное бытие всего, присутствуешь в каждом так, словно ни о ком другом у тебя и заботы нет.
Из-за этого и выходит, что пет вещи, которая не предпочитала бы своего бытия другим и свой образ существования — образам существования всех других, настолько опекая это свое бытие, что скорее даст пойти в погибель всякому другому бытию, чем собственному: это ты, господи, так смотришь за каждым существованием, что ни по чему в своем бытии оно и представить пе может, чтобы у тебя была еще какая-то забота, кроме одпого лишь его

наибольшего благополучия, будучи уверено, что все существующее только для того и существует, чтобы служить наивысшему благу его, единственного, раз ты за ним смотришь. И никак, никаким воображением ты, господи, не даешь мне представить, что ты любишь что-то другое больше, чем меня, потому что ведь одного

  1. лишь меня никогда не оставляет твой взор, а поскольку где глаз, там и любовь, то я и убеждаюсь в твоей любви ко мне, раз глаза твои всегда пристально смотрят на меня, твоего малого раба.

Твое видение есть любовь, господи, и, как твой взгляд внимательпейше следит за мной, никогда от меня не отвращаясь, так и твоя любовь; а раз твоя любовь всегда со мной, причем любовь твоя — пе иная, чем ты сам, любящий меня, то, значит, и ты, господи, всегда со мной.

Ты не оставляешь меня, господи, ты повсюду храпишь меня, тщательнейше заботясь обо мне. Твое бытие, господи, не покидает моего бытия; я постольку есть, поскольку ты со мттой. По твое бытие есть твой взгляд, и поэтому я существую, поскольку ты на меня смотришь, а если отвернешься от меня, мое существование сразу прекратится. Впрочем, я знаю, что твой взор есть та высшая благость, которая не может не сообщать себя всякому способному вместить, и поэтому ты никогда пе сможешь меня оставить, пока я способен тебя принимать. Мое дело поэтому всегда стараться вместить тебя больше и больше, а я знаю, что способность вместить, дающая единение с тобой, есть подобие тебе; неспособность вместить бывает от неподобия, так что, если в меру всей моей возможности я сделаю себя подобным твоей благости, соразмерно степени подобия я буду способен вместить
  1. твою истину4. Ты, господи, дал мне бытие, и такое, что оно само может постоянно делать себя все более способным вместить твою благодать и благость. Эта сила, которая у меня от тебя и в которой я имею живой образ твоей всемогущей силы, есть свободная воля (libera voluntas). Ею я могу или расширять, или ограничивать способность вместить твою благодать — расширять через верность твоему образу, пытаясь быть добрым, потому что ты добр, пытаясь быть праведным, потому что ты праведен, пытаясь быть милостивым, потому что ты милостив, обращая все свои порыны только к тебе, потому что весь твой порыв обращен

только ко мне, неотрывно глядя только на тебя и никогда не отвращая от тебя очн ума, потому что ты обнимаешь меня своим неотступным видением, посвящая одному тебе свою любовь, потому что ты, сама любовь, одпому мне посвящеп.

И что такое жизнь моя, господи, если не те объятия, которыми любовно охватила меня сладость твоего избрания? Я бесконечно люблю свою жизнь, потому что ты сладость моей жизни. И вот, словно в зеркале 12 и символе5, я созерцаю в иконе вечную жизнь: она то блаженное видение, которым ты пеустанно вглядываешься в глубины моей души, и это твое видение есть не что иное как животворчество, не что иное как постоянный дар твоей сладостной любви, постоянное воспламенение моей любви к тебе, разожженной этим даром, и питапие этим пламенем, и разгораиие желаний от этой пищи, и упоение росой блаженства среди пламени, и ириникание в этом питье к источнику жизни, и возрастание в нем, и обретение вечпости, и приобщение к твоему бессмертию, и получение в дар недостижимой славы вышнего и величайшего царства, и участие в том наследии, которое принадлежит только сыну, и вступление в обладание вечным счастьем. Здесь источник всех наслаждений, каких только можно желать. Ничего лучшего не только человек или ангел не могут помыслить; ничего лучшего и пе может быть никаким способом бытия: ведь это сама абсолютная максимальность всякого разумного желания, болыио которой не может быть.

<< | >>
Источник: Николай Кузанский. Сочинения в 2-х томах. Т. 2 — М.: Мысль,1979. — 488 c.. 1979

Еще по теме   4. О том, что видение бога именуется промыслом, благодатью и вечной жизнью  :

  1. МИСТИКА ДРЕВНЕРУССКОГО ПРАВОСЛАВИЯ. НЕСТЯЖАТЕЛЬСТВО 
  2.   4. О том, что видение бога именуется промыслом, благодатью и вечной жизнью  
  3. ;Жчение Филона; о Боге и Его силах
  4. Два Завета.
  5. 4.ТРОИЦА: БОГ ХРИСТИАН
  6. 9.ПРОСВЕЩЕНИЕ
  7. МАКС ВЕБЕР
  8. ХРИСТИАНСТВО ПЕРЕД ЛИЦОМ ФИЛОСОФИИ
  9. БОЖЕСТВЕННАЯ КОМЕДИЯ
  10. Античная философия
  11. Апофатизм христианского неоплатонизма в формировании диалектического концепта метафизики Мастера Экхарта