<<
>>

ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ЭТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЭКОЛОГИИ И ЭСХАТОЛОГИИ В СООТНЕСЕНИИ С ЭВОЛЮЦИОНИЗМОМ И КРЕАЦИОНИЗМОМ


Современные подходы к проблемам экологии далеки от традиционных проблем эсхатологии: обсуждения путей к Царствию Небесному, вечному пристанищу души, через следование этическим нормам Священного Писания и осознание конечности существования земного человечества.
Сейчас обсуждения экологической проблемы в научной и публицистической сферах обусловлены простой связкой: инстинкт самосохранения — активность по сохранению жизни. Сказанное является не вульгаризацией и упрощением благородных целей борцов за сохранение Природы и Человека на Земле, а результатом подхода к вопросу с точки зрения чисто научно-технической. Без привлечения религиозного миропонимания и религиозной морали, распространенный призыв к сохранению Природы и Жизни на Земле не находит убедительных оснований в “храме” чистой науки, несмотря на свою очевидность с точки зрения здравого смысла [Курашов, 1995, 1995а, 2007, 2009].
Так, если тело человека распадается в конечном итоге на бездушные молекулы и атомы, а также из них и “собирается” в результате биосинтеза, то какая у нас может быть забота о будущих поколениях (к примеру 41-м, 141- м, 1441-м и т.д.) ведь в наше время они еще не люди и даже не простейшие живые клетки, а всего лишь бездушные и неживые отдельные атомы и молекулы? С чисто научно-рационалистской точки зрения, такая забота не может найти этических оснований. Если находиться только в сфере современной научной мысли, забота о будущих поколениях может быть объяснена разве что “перманентным этическим близкодействием” — заботой о живых детях и внуках, которые будут, в свою очередь, обременены заботами о своих детях и внуках.
Заметим здесь, что обозначенный вопрос (о бессмысленности заботы о будущих поколениях людей в случае, если мы придерживаемся научноматериалистической точки зрения) в контексте проблемы конечности судеб человечества, смыкается с вопросом о смысле жизни. С научноматериалистической точки зрения, феномен индивидуального человеческого существования есть результат “воли” случая в процессе развития Природы в целом. Другими словами, могли вы перейти из возможности в действительность или нет — все статистически усреднится уже на уровне популяционного подхода. При таком взгляде на вещи индивидуальное человеческое существование не имеет смысла.
Поскольку появление человека не есть результат его индивидуального волеизъявления (с любой точки зрения — и материалистической, и идеалистической, и религиозной), то смысл человеческой жизни может быть выведен из какой-либо внешней, надындивидуальной воли.
Таким образом, в сфере религиозной этики необходимость сохранения благоприятных условий для человека на Земле гармонично сочетается с основами учения — человеческая жизнь и благоприятная ей природная среда есть результат “предвечного замысла” и воли Создателя. Отсюда следует этический императив, лишающий человека права безнаказанно распоряжаться своей жизнью и жизнью других людей ни сейчас, ни в будущем. А это предполагает обязанность человека сохранять благоприятную для жизни окружающую среду и для себя, и для будущих поколений.
Сохранение благоприятной человеку живой и неживой природы не должно, однако, доходить до ханжества, лицемерия, фарса, к чему часто тяготеет политизированное движение “зеленых” в его обывательских формах: осуждение и даже преследование, например, людей в одежде из натурального меха.
Человек как гетеротроф не может полностью избежать использования животных:              питание, одежда, медико-биологические
эксперименты. Ханжески лицемерный характер человеческой “биоэтики” проявляется в сочетании человеческих восклицаний о любви к животным (к “братьям меньшим”) с их планомерным забоем, отловом, отстрелом. Общеизвестно, что лучшие сочинения с описанием красот природы написаны рыболовами и охотниками.
Ханжеский подход обывателей не находит места уже, к примеру, в философской этике И.Канта: “Во всем сотворенном все что угодно и для чего угодно может быть употреблено всего лишь как средство; только человек, а с ним каждое разумное существо есть цель сама по себе” [Кант, 1965, с. 414].
В основе же эта мысль Канта есть переложение на научнофилософский язык понимания мироустройства, вытекающего из Библии, где вопрос взаимоотношений человека и остального живого Мира решен ясно и однозначно: “И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле” [Быт. 1, 26].
При общем взгляде на факторы экологической проблемы и\или катастрофы, мы получаем в рамках научной эсхатологии далеко не оптимистические перспективы конечной судьбы Человечества. В то же время, как видно из всего контекста, мы пришли к необходимости дополнения научного миропонимания религиозным, особенно в области этики, где научный подход не дает решений и даже приводит к абсурдным с точки зрения здравого смысла выводам. Отсюда мы естественно приходим к сопоставлению, а далее — к необходимости синтеза религиозной и научной эсхатологии, или общей эсхатологии. Синтез этот не безусловно прост, но, что существенно, не надуман — он, на наш взгляд, вполне органичен.
При таком синтетическом подходе, беспросветный пессимизм остается уделом чисто научного подхода к эсхатологической проблеме. В итоге анализа новых и старых проблем, мы приходим к вечным истинам, и плохо было бы, если бы мы пришли к истинам преходящим. Так, в частности, современная экологическая проблема и уровень духовности сложившегося потребительского общества резко обращают внимание на необходимость повышения приоритетов духовных ценностей по отношению к материальным. Как сказано: «И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» [Мф. 4, 3—4].
Этот ответ, помимо буквального значения, имеет глубокий метафорический смысл: духовная жизнь человека и духовные ценности имеют абсолютное значение для его земного и вечного существования.
Наконец последнее, что важно отметить, — это суетность забот о физическом выживании Человечества при всей их значительности: «Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — все суета! Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки» [Еккл. 1, 2—4].
В контексте наших проблем отметим: суетность земных проблем, конечно, не приводит к выводу, что решать их не стоит (стоит, конечно), но они не должны заслонять главное. Речь должна идти в первую очередь не о спасении тела, а о спасении души. Человек в земной суете думает о спасении “физической” истории Человечества, а спасение этой истории уже состоялось. История земного Человечества уже свершилась, так как ясно определен ее итог, и не принципиально важно, через сколько астрономических лет земная история Человечества завершится. Эта мысль хорошо выражена в словах митрополита Сурожского Антония (Блума): «И мы знаем то, чего никто не знает: что конец не только впереди, но что конец уже пришел Воплощением Христовым, одержанной Им победой. Конец, т.е. завершение всей истории, совершен в лице Человека Иисуса Христа и в лице усопшей и воскресшей Матери Божией; конец мы уже знаем на опыте. В этом, может быть, одно из оснований, почему смерть христианину не страшна; потому что крещением, любовью, приобщенностью ко Христу, знанием — не рассудочным, а опытным знанием — того, что конец уже пришел, мы за пределом не только той смерти, о которой я говорил, упоминания о сошествии Христа во ад, но мы за пределом и другой какой-то мертвости, незавершенности. Конец нам не страшен, потому что он позади нас» [Антоний, 1991, с. 67].
Следует добавить, что и научно-философская точка зрения, к примеру, выдающегося мыслителя И. Канта, позволяет нам поразмышлять об условности нахождения в плену времени и истории. Действительно, Мир (Универсум, Космос, Вселенная, Природа, Белый Свет) такой, какой он есть “на самом деле”, недоступен человеческому познанию полностью. Идеи Канта о том, что время — только форма чувственности, априорная способность человеческого познания воспринимать Мир и систематизировать свои опытные знания, небезосновательны, хотя и могут критиковаться. Отсюда вполне научным будет предположение, что “плен” человека в физическом времени — это плен только в рамках представлений современного уровня науки.
Человеческие надежды и вера в благоприятный исход, в приобщенность индивидуальной души Абсолютному бытию имеют научные и религиозные основания. В этом источник человеческого оптимизма.
P.S. Кстати! Достаточно побывать на концерте хора им. Митрофана Пятницкого, чтобы помимо всех научно-схоластических аргументов понять, что все это не может быть продуктом самоорганизации бездушной материи или самоутверждением «эгоистического гена».
<< | >>
Источник: Курашов В.И.. Креационизм и эволюционизм: методологический анализ противостояния (Богу или обезьяне соразмерен человек?) - Казань: “Отечество”,2010. - 56 с.. 2010

Еще по теме ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ЭТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЭКОЛОГИИ И ЭСХАТОЛОГИИ В СООТНЕСЕНИИ С ЭВОЛЮЦИОНИЗМОМ И КРЕАЦИОНИЗМОМ:

  1. Введение: характеристика проблемы Происхождение вселенной: проблема “самого начала”
  2. ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ЭТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЭКОЛОГИИ И ЭСХАТОЛОГИИ В СООТНЕСЕНИИ С ЭВОЛЮЦИОНИЗМОМ И КРЕАЦИОНИЗМОМ