Национал-социалистическое гражданское право и "истинно-германское" право. Прантика германского суда

Придя к власти, германские фашисты выбросили лозунг ко-, ренного преобразования всего действующего в Германии правд, между прочим и гражданского права и гражданского процесса. Действующий Германский гражданский кодекс был объявлен порождением иудейско-византийского торгашеского духа, который должен быть изгнан из права для того, чтобы оно стояло на высоте национал-социалистических требований.

«Борьба» против дофашистского гражданского права Германии объявлена потому, что оно является также, ,no мнению ,национал-социалистов, выражением идей «марксистского либерализма». Дело в том, что в гражданском кодексе есть кое-что от «демократии». Ha самом деле, с какой стати оставлять в силе такие побрякушки демократии, которые имеются в разделе Германского гражданского кодекса, трактующем права союзов и обществ, где имеются постановления об общих собраниях, о коллегиальных правлениях и прочих «говорильнях», когда героем дня является «вождь»? Зачем оставлять- в силе такие либеральные предрассудки, как право обращения в суд с жалобой на коллективные органы управления юридического лица, когда эти коллективные органы можно просто устранить и вместо судеб-- ного разбирательства установить порядок административного обжалования на действия «вождя» по иерархической лестнице (Fuhrer—Behorde и т. д.). Это более к лицу «величественному зданию» (Gefuge) «Третьей империи».

Однако это выступление прОтив так называемого «марксизма», понимаемого здесь в смысле германского реформизма, столь же обеснованно, сколь и кичливое пренебрежение к римскому праву. Ибо хотят или не хотят в этом признаться германские фашисты, но и тот очень скудный багаж .политикоправовых идей, которые они сейчас с особым рвением рекламируют на всех перекрестках, заимствован ими не у кого иного, как у современного реформизма.

к власги.-Авторсїво принадлежит не кому иному, как французскому синдикалисту Дюги, разработка ее составляет «истори- ческую заслугу> австр'о-марксиста Карла Реннера, а перевод ее на язык закона, включение ее в текст Веймарской конституции— дело рук Каутского, Шейдемана и прочих германских социал- демократов.

Пресловутая статьяІБЗ Германской конституции 1919 г. отом, что «собственность обязывает», является теперь излюбленным объектом для цитат в прйвоведческих упражнениях деятелей «юридического фронта». Так что хулить «марксистов» тут не приходится. И в этой области социал-демократические вожди и теоретики, во-первых, расчистили дорогу для прихода к власти фашизма (обезоружение рабочего класса, раскол его), во-вто- рых, сделали все, что было в их силах, для укрепления и тор- , жества грядущего фашизма (подготовка вооруженных сил реак- I ции, цергибелевская полиция, фашистские отряды), в-третьих, по мере сил потрудились над засорением мозгов для лучшего i восприятия «идей» современного фашизма (организованный капитализм, пацифизм, социальная функция права и др.).

Помимо указанного фрондирование против действующего в Германии гражданского кодекса находится в противоречии и : с тем историческим фактом, что этот гражданский кодекс яв- : ляется продуктом мйлой сердцу каждого немецкого фашиста эпохи «великого Бисмарка», эпохи восхождения вверх и бур- ; ного расцвета германского империализма. Ввиду этого наиболее деловые и практические элементы из кругов «юридического j фронта» не сулят себе и другим ничего заманчивого в «революционной» перестройке всего германского гражданского права. Они понимают, что такая перестройка затронет такие глубокие язвы современного социального строя Германии, которые фашисты должны загнать как можно дальше вглубь. Фашисты делают это со всем доступным им рвением. Ho эта задача далеко не легкая.

^ И под тяжелым ярмом германского фашизма рабочий класс чзоей головы не склонил. Фашисты Германии после трехлетнего своего торжества попрежнему чувствуют себя на вулкане. Мужественное поведение подвергаемых ими мучениям рабочих и коммунистов в концентрационных лагерях, на суде и на эша-' фоте является грозным предзнаменованием для торжествующих на правительственной арене ставленников кучки финансового капитала.

Зловещий глухой протест миллионов трудящихся во время ноябрьских (1933 г.) выборов в рейхстаг и во время апрельских (1934 г.) выборов в так называемые советы доверенных на предприятиях свидетельствует не только о наличии неисчерпаемой.,^ загнанной в подполье революционной энергии, но и о том, чург^ эта энергия начинает переходить из состояния потенциальной ; в кинетическую. '"t'

O все нарастающем недовольстве масс говорят факты, еже; 'дневно сообщаемые самой национал-социалистической прессой Достаточно прочиТать судебную хронику любой германской га зеты, чтобы получить убедительные доказательства глубокой враждебности масс к гитлеровскомурежиму, — враждебности, ко торая выражается в самых разнообразных формаХ. Процессы против коммунистов являются наиболее яркими свидетельствами превращения этого настроения в революционное действие Героизм коммунистической партии является выражением неисся каемой революционной энергии авангарда рабочего класса. Ho сюда следует также отнести и процессы против рядовых рабо чих и работниц, обвиняемых то в оскорблении Гитлера, Геббельса или Геринга, то в непочтительности к «национальному флагу» и другим фашистским эмблемам. Показательными в смысле выявления настроения масс являются и факты отказа от так называемых добровольных взносов на нужды различных на ционал-социалистических предприятий и бойкот назначенных; гитлеровцами уполномоченных на предприятиях, и нарушения’ предписания о «постных днях», и большой спрос на всякого рода нелегальную юмористическую и сатирическую литературу, проникающую из-за границы.

Предпринять в такой обстановке опасную игру составления нового гражданского кодекса зцачило бы без крайней надобности входить в пороховой погреб с зажженой спичкой. Да и по существу фашистам нет надобности в более или менее значительной переделке гражданского кодекса, так как частная собственность остается основой общественного строя фашистской Германии. «'Конкуренция остается основным методом взаимоотношений». Задача общественного строя и правопорядка, по мнению Гитлера, состоит в том, чтобы сделать сильного более сильным, свободного—более свободным.

Фашизм не ставит себе задачи изменения социального строя. Ero задача — максимальное использование находящегося в его руках государственного аппарата, всех мыслимых и немыслимых (до сих пор) средств принуждения для сохранения своего * господства. Te «реформы», которые фашизм проводит в области Ѵражданских правоотношений, имеют один смысл и одно на- вначение — служить укреплению государственного аппарата, ап- ііарата принуждения, подчинения интересов многомиллионных Jмасс трудящихся кучке магнатов монополистического капитала. Серьезным средством этого укрепления служит пропаганда идеи национализма, идеи «общенародных» интересов, идеи гражданского мира. B этой пропаганде первостепенное место уделяется вытравливанию идеи классовой борьбы, представления и поня тия которой обильно черпаются рабочим классом из всей мрачной действительности его повседневной жизни в «надклассо вом» фашистском государствё. Наряду с этим идет уничтоже ние без остатка как из практической жизни в виде учреждений

[ и организаций, так и из законодательства и права всего того,

І что'так или иначе-туда проникло в результате предшествующих j достижений рабочего класса на фронте классовой борьбы. He менее широко используется в этих целях и пропаганда «идеализма» в противовес материализму, использование религиозного дурмана, а также и тех идеалистических предрассудков в области политической борьбы, которые десятилетиями культивировались социал-реформизмом.

Никогда еще юридическая пресса Германии не была так переполнена «социальным» содержанием, никогда еще «справедливость» и «общественное благо» так часто не склонялись во всех- падежах, никогда «капитализму» не наносилось столько ударов шпагами (правда, картонными), как в настоящее время. Никогда на страницах юридической печати не слышно было столько призывов к самопожертвованию, к самозабвению, к служению общему благу. Редко когда «правовой пропаганде» при- давалосьтакое значение, как теперь. Судя по материалам юридической прессы, 13 000 адвокатов мобилизованы союзом национал-социалистических юристов для оказания «юридической помощи» населению. Они должны заменить все до сих пор существовавшие юридические консультации.

B деле фашистской демагогии и затемнения сознания масс юридическому сословию отводится почетная роль.

По заданию баварского министерства юстиции мюнхенский адвокат Рудольф Бехерт, автор докладной записки о реформе высшего юридического образования в фашистской Германии, ) подверг анализу практику Верховного суда Германии по вопро- | сам гражданского права с целью выявления истинно-германских \ установок в этих решениях. Противник «индивидуалистическо-/ го» римского права, поборник «социалистических» установок, характерных' якобы для истинно-германского правовоззрения, Бехерт не ожидал, что в результате его исследования ему удастся констатировать заметное число решений, в которых нашло бы свое выражение торжество «истинно-германских» правовых начал. Его интересовал при этом также чисто субъективный момент, а именно — способны ли верховные судьи Германии творить право в *истинно-германском духе. Поэтому Бехерта не интересовали такие истинно-германские' решения, которые тоЛь- ковоспроизводили содержаниеистинно-германскихзаконов.Глав- , ное, что его интересовало, это следующее.

среди них истинно-германские решения, или суд находился -в плену романистических, индивидуалистических, либеральных и прочих «нерасистских установок».

Анализ, проделанный автором, в конечном итоге, рчевиДнЬ, удовлетворил его истинно-германское сердце. Еще живо истинно-германское «народное» начало в деятелях германского правосудия! Это должно быть вменено им в тем большую заслугу, что условия работы немецких судей очень тяжелые. Ведь Германский гражданский кодекс засорен многочисленными романизмами, затуманивающими иногда истинно-германский разум судей. Имеются целые сенаты (департаменты) Верховного суда, крепко зараженные романизмом, которые из-за этого с трудом добираются до йстинно-германских решений. Бывают иногда та- кие курьезы, что истинно-германское по своему конечному выводу решение мотивируется из рук вон плохо: вместо ссылки на истинно-германскую норму, на какой-нибудь обычай, постановление Саксонского или Швабского зерцала, суд бродит кругом да около, аргументируя совершенно излишними доводами, а все это происходит потому, что его правосознание засорено индивидуалистическими представлениями римского права, заглушающими «социалистические» принципы истинно-германского права.

Вот пример романистических шатаний одного департамента Верховного суда. Известный § 242 Германского гражданского кодекса говорит о том, что взаимоотношения сторон по принятым на себя взаимным обязательствам должны быть истолкованы по началу справедливости и доброй совести (Treu und Glauben). Этот параграф помещен в разделе обязательственного права Гражданского кодекса. Сенат и задался вопросом, применимо ли начало, сформулированное в § 242, также и к вещным правоотношениям. Суд низшей инстанции, не мудрствуя лукаво, распространил § 242 и на вещные правоотношения, следуя истинНо-германской формуле: кто проглотит горькую каплю — имеет право на сладкую (wer den bosen Tropfen geniesst, solI auch den giiten geniessen), а вот Верховный суд мудрствует, а все пртому, что до последнего времени отстаивает свои романистические позиции (nod damit seine romarastische HaItung bis іп die meueste ZeLt grudsatzIich verfochten).

, Противопоставление вещного права обязательственному исторически основывается на различии интересов землевладения и торгового капитала. Вещное право—эго право землевладения, і обязательственное право — это право торгового оборота. Фор- ( мально это деление заимствовано из римского права. Консолидация интересов крупного землевладения с интересами финан- сового капитала уже давно положила начало известному сближению между этими двумя разделами гражданского права. Вещное право стало проникаться обязательственными (личными) моментами и, с другой стороны, обязательственное право, в частности договорные правоотношения, стали закрепляться вещными правомочиями. B этом преобразовании нет ничего кроме при- 22

способления действующего права к интересам финансового капитала *. Если Верховный суд иногда не так поворотлив, то в #том, конечно, виновата не его приверженность к «романизму», т. e. к римскому праву. B этом сказывается лишь не изжитая еще целиком противоположность интересов различных групп аграрной и финансовой плутократии.

Посмотрим же теперь, какие такие решения являются истинно-германскими и «антииндивидуалистическими». Это представляет не столько теоретический, сколько чисто практический интерес. Национал-социалистические доморощенные правоведы до сих пор больше предпочитали в своих литературных упражнениях демагогическую и шовинистическую фразеологию. Как же они конкретно представляют себе сущность «народного», «истинно-германского» национал-социалистического права? t Суд признает право газетного разносчика установить киоск на тротуаре для более удобного обслуживания публики. Это право имеет перевес над правом собственника земельного участка (Gemeinnutz geht vor Eigennutz). Это настоящее германское правовое воззрение, согласно которому права отдельного лица должньг уступить праву общественного целого, народа (Me Beschrankung der Emzeltechtsbefugnisse durch die Belange der Volksgemeinschaft). По этому же антииндивидуалистическому началу признается право на устройство световых реклам. O том, что за убогой спиной газетного разносчика скрывается жадная физиономия финансового капитала, монополизующего в своих руках газетное и издательское дело (концерн Гугенберга), что тот же Гугенберг заинтересован в удешевлении световых реклам (Гугенбергское фильмовое предприятие «UFA»), об этом, конечно, никому не полагается знать.

Обязан ли собственник земельного участка срезать грозящие падением ветви дерева, растущего на его участке, во избежание какого-либо ущербд для прохожих? Сенат анализирует Германский гражданский кодекс, в частности § 836, сравнивает его с нормами римского права и, после длительных сопоставлений за и против, благополучно выбирается из юридических дебрей и решает вопрос в том смысле, что собственник обязан обрубать ветви. Автор приветствует это «истинно-германское» решение, но выражает сожаление по поводу долгой возни с римским правом вместо ссылки на «социалистическое» начало исконного германского «права соседства».

Имеет ли право заказчик художественного портрета сделать с него для себя копию? Верховный суд запретил заказчику порт- [10]

рета снимать с него копию. Мотивировка суда опять не удо- влетв.оряет автора. Она должна гласить следующим образом:' «Права отдельного лица находят свое ограничение в высшиХ ценностях, например, в праве личности» (Einzelrechte werden durch hohere sittliche Werte, insbesondere Personlichkeitsrechte be- schrankt). A суд чисто прозаически, не трактуя о в.ысокиХ материях, вроде права личности, вынес решение, констатируя, что в законе имеется пробел и его надо восполнить (Der Erganzuog bediirfigen Bestirnmtingen des Kunstschutzgesetzes selbst entnommen werden muss). , '

«Истинно-германским» объявляется следующее решение Верховного суда. Если в торговом обороте оповещено о каком- j либо правовом -отношении или правовом положении его участника, то всякие изменения в этом правовом положении должны быть также своевременно доведены до всеобщего сведения. Третье лицо имеет право на то, чтобы такое оповещение было сделано. Равным образом должно быть выявлено всякое иное специфическое состояние, само собою не предполагаемое, а наоборот противоречащее тому, что само собою предполагается (von prasumptiven abweichende Ausnahmezustande). Решение Верховного суда исходит из того принципа, что оборот должен исходить из доверня к выявленным вовне формам и отношениям. Юридически релевантно (обязательно) лишь то, что выявлено вовне> что является объектом осознания со стороны других участников оборота, а не то, что от них скрыто. B этом также усматривается торжество принципа Gemeinnutz vor Eigen- nutz. Автор называет это началом Kundbarkeit. Это трудно пере водимое на русский язык слово примерно означает распознаваемость, юридическое превалирование того состояния, которое распознаваемо, выявлено вовне, над тем, что сокрыто от постороннего взгляда и что ему недоступно.

Выражение истинно-германского начала Kundbarkeit Бехерт видит в известном правиле: Hand muss Hand wahren. Согласно этому принципу добросовестный приобретатель вещи от несобственника имеет право защиты против бывшего действительного собственника.

Далее приводится следующее решение Верховного суда, направленное к предупреждению злоупотреблений при фактической несостоятельности должника. Часто купец, дела которого пошатнулись, вступает по настоянию главного кредитора в отдельную сделку с ним. Он отдает ему в залог весь товар, включая и тот, который поступает на склад взамен продаваемого. Такая сделка представляет огромную опасность для других кредиторов в том случае, если залог товара совершается в такой форме, которая не выявляет для всякого постороннего третьего лица существование залога имущества одному кредитору, если нет таких внешних признаков залога, которые бросаются всякому в глаза. Такой залог по решению Верховного суда, как внешне не распознаваемый, не может быть признан действительным и не может пользоваться правом защиты против третьих

-J лиц- Это решение, по мнению автора, также является проведе- й нием «истинно-германского» начала Kundbarkeit.

;ї Товар был послан с наложением платежа. Получательтовара был извещен о прибытии товара и о том, что на него наложен платеж, кроме того до выдачи товара ему было предъявлено требование внести сумму наложенного платежа и фрахт. Ha это требование он не ответил, товар однако ему был выдан. Когда транспортное предприятие предъявило впоследствии к нему иск, ссылка на то, что он не принимал на себя обязательства выкупить товар, ему не помогла. Мотивы: всякий обязан считаться с тем, как его поведение в соответствии с принятыми в обороте і воззрениями будет воспринято другими (Jeder muss seine Handlun- gen gegen sich so gelten lassen, wie sie von der Verkehrsanschauung aufgefasst werden). И это решение есть выражение «истинно-гер- манского» начала Kundbarkeit. Из этого же начала вытекает и следующее. Доверие к содержащимся в договоре, заявлениям составляет основу упорядоченного торгового оборота. При заключении договора должно быть положительно доведено до сведения контрагента о всех тех фактах, которые имеют существенное значение для противной стороны. Эта обязанность осведомления должна обсуждаться согласно требованиям доброй совести в честном гражданском обороте (nach den Anforderungen von Treu und Glauben іш redlichen Verkehr).

До какой степени определяющее юридическое значение имеет внешняя позиция контрагента, распознаваемая для других, а не внутренние сокрытые от постороннего взгляда взаимоотношения, видно из следующего решения, вытекающего из «истинногерманского» начала Kundbarkeit: тот, кто продает товар за счет третьего лица, обязан взыскать и покупную цену. Далее, если кто-либо во время судебного процесса ведет себя так, что это поведение противоречит той позиции, какую он занимал до процесса, тот может быть обвинен в злом умысле (allgemeine Arglisf). Даже вопрос о том, правильно или неправильно подписан вексель, или сделано иное заявление, имеющее вексельно- правовое значение, должен разрешаться в соответствии с существующими обычаями оборота (Verkehrssitte).

Даже молчание может служить доказательством злого умысла. Если продавец не знает того, что уступаемый им объект имеет огромную ценность, а приобретатель это знает и покупает его за сравнительный бесценок, то в этих действиях дол- i жен быть усматриваем злой умысел (Arglist).

Выработанное практикой германского суда ѵачало Verwirkung представляет собой не что иное, как дальнейшее применение «истинно-германского» начала Kundbarkeit. B чем состоит начало Verwirkung? Следующие примеры это пояснят. Некто купил животное и через некоторое время обнаружил существенный его недостаток. Возможно, что этот недостаток был от него продавцом умышленно и весьма искусно скрыт. Покупатель однако в течение нескОльких лет пользуется животным и никаких претензий к продавцу не предъявляет. B этом сказывается Verwirkung

(J. W. 1927. 1972). B одном аналогичном случае Верховный cyi с следующим образом обосновал положение о Verwirkung: инте- , ресы прочности гражданского оборота требуют того, чтобы , давно законченные дела без надобности не выкапывались и не извлекались на свет. Копание в старых, делах не дает возмож- , ности за давностью времени установить правильное и Аіравед- , ливое взаимоотношение *.

Наконец, начало Billigkeit (справедливости) нашло свое при менение особенно в практике Верховного суда в период войны и после нее. Применяя начало Billigkeit, Верховный суд признает возможным в некоторых случаях освободить контрагента от принятого им на себя по договору обязательства (Unzumutbarkeit der Leistung). B некоторых случаях на помощь привлекалась фор-, мула rebus sic staWtibus. Вместе с тем однако Верховный суд пытается и ограничить пределы применения начала «справедливости» для освобождения от договорных обязательств. He всякое сильное колебание (ErschOttemng), расстройство экономической основы договора может служить поводом для освобождения стороны от договорного обязательства.

Даже в том случае, когда исполнение договора связано j значительными денежными потерями для обязанной стороны она не может быть освобождена от исполнения по договору , Если однако исполнение договора экономически невозможнс | j если исполнение договора должно повлечь за собой полное pa зорение, имеется хозяйственная и юридическая возможость от-і казать в правовой защите той стороне, которая стремится пере-; / валить на другую сторону все неблагоприятные последствия изменившейся экономической конъюнктуры, ибо такой результат в силу коего все преимущества новой обстановки шли бы на пользу одной стороны, а другая сторона была бы разорена, не ' был бы одобрен честно мыслящими народными кругами.

Применяя начало Eilllgkeit и основываясь на ст. 242 гражданского кодекса, Верховный суд пришел к методу Ausgleichtmg, который заключается в том, что, не освобождая стороны от договора в случае резко изменившегося соотношения между дей- [11]

S ствием и возмещением, предусмотренными в договоре, суд на-

■ ходит компромисс для установления справедливого эквивалент- i ного отношения.

г Мы почти полностью привели указанные r. Бехертом реше- ' нияВерховного суда Германии, в которых нашли выражение, по • его мнению, истинно-германские правовые воззрения. Мы сделали это для того, чтобы на конкретном материале выяснить, что соб-

■ ственно понимают фашистские юридические идеологи под «истин- 1 но-германским» национал-социалистическимгражданским правом. І Приведенный материал с очевидностью выявляет, что под этим ' следует разуметь все те меры юридического принуждения, KO- f торые служат интересам крупного финансового капитала в пе-

■ риод всеобщего кризиса капитализма, наступившего с мировой [ войной. Ибо что означает пресловутая Ausgleichstheorie, как не

стремление отстоять устойчивость марки внутри хозяйственного оборота Германии? K чему привело все законодательство об Aufwertung, как не к ограблению десятков миллионов мелких вкладчиков в сберегательные кассы и к освобождению землевладения и крупного капитала от ипотечной и других видов задолженности? B чем заключаются основные последствия Ktmdbarkeit, как не в обеспечении банков и вообще крупного капитала против юридических уверток их клиентуры?

Что же нового вносит современный германский фашизм в гражданское право? !

/' Эго новое заключается в применении иных средств для до- f стижения тех же целей, а именно сохранения буржуазного строя, сохранения частной собственности и в особенности сохранения , крупной капиталистической собственности, ее финансово-моно- Ѵполистической формации. Приводим в этой связи характерное решение одного Amtsgerichfa по делу о признании совершеннолетия молодой жещины, делу, возбужденному с целью облегчить ее брак с отцом ребенка, рождения которого эта женщина ожидала.

По сообщению «Freiheitskampf», Amtsgericht отклонил ходатайство одной a p и й с к о й девушки, забеременевшей от еврея, о признании ее совершеннолетней по тем соображениям, что государство не заинтересовано в поощрении смешанных браков. B обосновании этого решения сказано следующее: «Не подлежит никакому сомнению, что государство^ заинтересовано в том, чтобы помочь отцу, желающему узаконить своего ребенка. Ho, с другой стороны, суд считает несогласным с его задачами и противоречащим его обязанностям толкать к заключению брака меЖду неарийцем и арийкой. Это решение жестко как в отношении матери, так и в отношении ребенка. Мать однако не заслуживает лучшего отношения к себе, так как она вступила в связь с евреем в 1933 r., когда уже признание значения расового сознания пустило глубокие и прочные корни в народе. Она должна быть наказана за свое легкомыслие и отсутствие чувства ответственности. Ho необходимо также допустить и бесспорную жесткость и в отношении ребенка, ибо в данном случае

вид общих и неопределенных пбнятий руководствоваться СВОИМ Sf личным усмотрением в качестве руководящей нормы. Наоборот* s< необходим объективный масштаб, Й' речь идет о том, как установить этот масштаб ввиду наличия многих и противоречащих^' друг другу взглядов и соображений, j

3. Для практического пр,именения генѣраль н ы X о г о в о p о K с у д ь e, а д в о к а т у, п p а в о з а щ и т н и- к у и п p а в о в e д у н e о б x о д и м о p у к о в о д с т в о в а т ь C я в п e p в у ю о ч e p e д ь и и C K л ю ч и T e л ь H O П P И H ц и- пами национал-социализма.

Bo всех комментариях, учебниках и обоснованиях судебных решений (например Штаудингер к § 138 ГГК, Планк к § 1381 ГПК. RGZ 48, 121; 80, 221; 120, 148 и Ti д.) в отношении этих гене^ ральных оговорок делается всегда ссылка на «господствующие оценки и взгляды». Господствующие оценки и взгляды какого- либо народа всегда выражаются во взглядах руководящей и влиятельной группы или движения. Господствующими, руково-

Дящими и влиятельными являются не взгляды вообще, а взгляды людей определенной категории. B современном немецком государстве руководящим является национал-социалистическое движение. Его принципы должны определять, что такое добрые нравы, добрая совесть, допустимые требования, общественная безопасность и порядок и т. д. Каждый случай применения этих понятий должен исходить из принципа национал-социализма и должен быть проверяем с национал-социалистической точки зрения. Применение в противовес национал-социалистическим взглядам немецкого народа каких-нибудь иных воззрений было бы субъективным произволом и направленным против национал- социалистического государства политическим предприятием. Оно представляло бы опасность и разлагало бы условия и пред- «посылки независимости судьи и его подзаконности.

4. H а ц и о н а л-с о ц и а л и с т и ч e с к о e r о с у д a p с т в о —

Ir о с у д a p с т в о с п p а в e д л и в о с т и.

Является ли государство «правовым государством» — зависит от того, какое особое содержание вкладывают в это многозначащее слово, и от того, насколько противоставляют правовое государство государству справедливости. Либерализм XIX в. придал этому понятию определенное значение и превратил правовое государство в орудие борьбы против государства. Тот, кто в настоящее время употребляет термин «правовое государство», обязан точно сказать, что он под этим разумеет, чем его «правовое государство» отличается от либерального правового государства, насколько его правовое государство является национал-социалистическим государством или каким-нибудь иным родом из многих других родов правового государства. B противном случае имеется опасность политического злоупотребления, которое дает возможность врагам национал-социалистического государства выдвигать против права и справедливости национал-социалистического государства другие взгляды и пре- 30

Самая постановка вопросов, подлежащих, по мнению Геде- мана, новому регулированию, весьма характерна. Часть этих вопросов уже нашла свое разрешение, но гражданское уложение при этом не было затронуто. Мы имеем в виду так называемое «право союзов». Союзы рабочих и служащих попросту запрещены. Относящиеся к этой области вопросы перенесены попросту в уголовное право. Зато широко развито «право союзов» предпринимателей в законодательстве о картелировании. Ta кова же судьба и «права найма». Если под ним подр'азумевать4 право «личного найма», то оно по фашистской практике может быть урегулировано постановлениями «уполномоченного по труду», и гражданское уложение оставляется без существенного изменения. И «завещательное право» под шумок существенно изменено для значительной части крестьянства введением закона о наследственно-подворном имуществе (см. ниже).

Таким образом ох широко задуманного проекта «маститого» профессора по существу ничего не осталось. Это, конечно, не препятствует потоку демагогических выступлений, выспренних речей и глубокомысленным философствованиям на тему о глубоком преобразовании гражданского права.

Законодательство о картелях и о при> нудительяом регулировании хозяйствд

, «Фашизм есть реакционная сила, пытающаяся сохранить ста рый мир путем насилия» (Сталин, Беседа с английским писа- телем Г. Д. Уэллсом).

Основная задача, осуществить которую призван фашизм, состоит в мобилизации всех сил реакции против нарастающей революции, несущей за собой новое государство-государство пролетарской диктатуры. Этой цели призвано в первую очередь служить вооруженное до зубов буржуазное государство нового фашистского типа. Фашистские теоретики видят его особен ность в так называемой корпоративности. Лозунг—корпоративное государство, сословное государство! — «Оригинальное творение фашистской революции,—говорит Муссолини,—это корпоративное государство, т. e. государство, которое координирует и приводит в гармонию хозяйственные силы, которые либерализм и социализм предоставляют взаимному уничтожению». Координация и гармония хозяйственных сил, или иначе — «классо вое сотрудничество», вместо классовой борьбы. Теоретическое «обоснование» корпоративного государства дает венский профессор Шпан в его учении о так называемом универсалисти- ческом понимании государства. Универсализм видИт в государстве реализацию «духовной общности» между людьми. B основе государства лежит эта связанность людей между собой. Эта связанность сказывается в хозяйственной деятельности (союзы предпринимателей, цехи, гильдии и np.), в идеологической деятельности (религия — церковь, наука, искусство). Если исходить из этого, учит нас фашистский теоретик*«универсалист», то естественным является такое построение человеческого общества, при котором обеспечивается взаимное тяготение людей друг к другу по роду их общих интересов и занятий. Средние века дали такую форму организации общества в виде цехов и гильдий. B цехе, в гильдии общие интересы превалируют над частными, целое в силу этого дает удовлетворение законным интересам входящих в его состав индивидов.

Средние века поэтому, согласно учению фашистских теоретиков, не знали социального вопроса. Корпоративный строй и есть осуществление в современных условиях такого государства, прототипом для которого служит средневековое государство. Корпорации должны, согласно «корпоративной» философии государства, перенять на себя ряд функций, которые неестественно приняло на себя государство. Они должны иметь все функции

Немецкие выученики Муссолини по части корпоративизма за три года пребывания своего у власти не сделали даже и того, что осуществлял на бумаге Муссолини. Обещание сословнОй организации хозяйственной жизни так и осталось одним обещанием. До сих пор организовано только одно сословие — сословие питания. Зато выполнена в основном та задача, которую фактически должны выполнять так называемые корпорации в фашистской системе, а именно: полный разгром профсоюзов и рабочих организаций, во-первых, и, во-вторых, боевая мобилизация всех объединений промышленности и вообще работодателей.

Для фашистского правотворчества чрезвычайно характерно обильное законодательство, посвященное вопросам регулирования хозяйства под углом зреция закрепления мощи предпри-

3 Фашизм и гражд. право 33

Si-

ф

дйрог, государственной прусской типографии и пр.) могут быть отзываемы и назначаемы министром хозяйства вне порядка, установленного их статутами и положениями. B отношении организаций, охватывающих командные высоты народного хозяйства, каковы угольная, калийная промышленность и др., изданы специальные постановления, позволяющие министру хозяйства еще глубже проникать в эти организации.- Так, законы 21 апреля и 19 мая 1933 г. об угольной промышленности дают министру право из органов управления и наблюдения предпринимательских союзов устранять рабочих, служащих, потребителей, отдельных лиц. Представители рабочих постановлением этого закона вовсе устранены из состава правления союза угольной промышленности. B рассматриваемой нами связи показателен закон 15 июля 1933 г. об образовании принудительных картелей (Gesetz uber Errichtung von Zwangskartellen). Этот закон уполномочивает министра хозяйства принуждать к определенным соглашениям отдельные предприятия, синдикаты, картели и конвенции. При этом он имеет право регулировать права и обязанности отдельных участников, в соответствующих случаях он может делать отступления от норм существующих между участниками договоров, устанавливать, что изменения уставов могут иметь место только с его согласия, и т. д.

B приложении приводятся тексты законов: о подготовке органического преобразования германского хозяйства от 27 февраля 1934 г. и об учреждении принудительных картелей от 15 июля 1934 г.

Первый из этих законов является по немецкой терминологии Rahmengesetz. Он устанавливает рамки для деятельности министра хозяйства. Центральное место в этом законе занимает экономическое объединение, т. e. признание различных сложившихся еще в прошлом классовых экономических организаций промышленной и торговой буржуазии. Эти классовые организации должны служить исходным пунктом, базой и опорой для всего так называемого органического переустройства германского хозяйства. По существу новое, что вносится данным законом, заключается в том, что эти организации, бывшие до сих пор объединениями частноправового порядка, т. e. объединениями, правомочия коих по их природе имели ограниченный радиус действия и покоились на формально свободных частных соглашениях, отныне волею министра хозяйства могут быть облечены публичноправовыми функциями. Это означает, что отдельный союз предпринимателей вправе односторонними актами распространять свою волю на всю отрасль хозяйства и на всех ее участников. Другая существенная черта этого закона заключается в той диктаторской командной роли, которую в этой так называемой реконструкции, хозяйства играет министр хозяйства. По его приказу возникают и прекращают свое существование хозяйственные объединения; по его усмотрению одно объединение облекается функцией монопольного представительства целой отрасли хозяйства, а другие ставятся в подчиненное

, ходить в объединение предпринимателей, мог в него и не BXO- h іить; в одной и той же отрасли хозяйства могли существовать различные объединения, преследующие одни и те же цели; B их деятельности мог проявляться параллелизм, или наоборот эти * ірганизации могли скрещиваться друг с другом. Этому беспо- 'іядку новый закон, по мнению министра, положит конец. Вы- ' тавляя эту задачу чуть не поголовного организационного охва- ' •а всей промышленности, и торговли, министр спешит огово- к -иться, что это ни в коем случае не означает посягательства на созяйственную самостоятельность отдельного предпринимателя ^ і не исключает конкуренции. Экономическая борьба должна ( ктаться, она должна лишь быть честной конкуренцией. Без кон- !